Комната № 4
5 октября 2023 г., 09:58
Тэхён слышал, как аккуратно приоткрылась дверь, как тихо Чонгук что-то поставил на прикроватную тумбочку, почувствовал, что тот стоит и смотрит на него. Тэ физически ощущал этот пытливый взгляд, и ему ужасно хотелось сглотнуть. Сердце застучало быстро и сильно, когда Чон лёг рядом с ним и лица коснулось тёплое знакомое дыхание. Господи, как он мечтал дышать одним воздухом на двоих с этим близким/далёким человеком.
Потом Чонгук положил на него руку и по спине побежали мурашки. В теле зудел каждый нерв, так хотелось прижаться сильнее, почувствовать нежность объятий, горячую кожу. Но даже тяжесть руки давала невероятное ощущение спокойствия. Уже много лет Чон был константой в его жизни. Всегда рядом — никогда вместе. Тэ вздохнул и открыл глаза, упираясь в черные антрациты напротив. И снова почувствовал, как в груди нагревается, разжигается никуда не девшееся пламя — то самое, с теплотой горения 8750 ккал/кг.
— Есть хочешь? — прошептал Чонгук, обдавая запахом зубной пасты, кофе и своим собственным сладким — чонгуковым. — Я тебе приготовил.
— Полежи чуточку со мной, — застенчиво попросил Тэхён в ответ, беспокоясь, что Чон сейчас уберет эту надёжную тяжёлую руку, под которой так хорошо. — А потом поедим.
— Иди сюда, — и Чонгук переместился еще ближе, аккуратно просовывая другую руку под шею Тэхёна и укладывая его голову себе на плечо.
Поза была не самая удобная, особенно для человека, который накануне заработал сотрясение мозга, но Ким лучше бы позволил отрубить себе эту самую больную голову, чем признаться в этом. Чон обнимал его! Обнимал впервые за всё время, что они знакомы. Было слышно его глухо бьющееся сердце, чувствовалось, как поднимается при вдохах сильная грудь, ощущалась давящая тяжесть руки, а в макушку Тэ упирался подбородок Чонгука. Тэхён замер, впитывая момент каждой по́рой. Даже если такое никогда не повторится, он запомнит, он зафиксирует.
Чонгук лежал, неосознанно баюкая тонкое тело в своих руках. Ему хотелось оградить и защитить Тэ от всего мира. Забрать и никому не отдавать. Нос и подбородок упирался в пушистые волосы, от которых так знакомо терпко пахло. Чон и сам не помнил, как и почему он начал за компанию использовать все те ароматы, что бесконечно покупал Ким — они всегда были странные, нестандартные, как и сам Тэхён. Чонгук потянул носом.
— Абсолютная Амбра? Где брать будем, когда закончится? — аромат был редкий, снятый с производства и любимый обоими, а потому использовался по капельке.
— М-м-м, — улыбнулся Тэ, утыкаясь в шею Чонгука. Так ему было хорошо и спокойно.
Еще через три минуты Ким засопел, совершенно разнеженный в тёплых объятиях. Чон слышал его мерное дыхание, ощутил, как расслабились мышцы, тонкая рука Тэхёна дёрнулась, ища дополнительной опоры, и он обнял Чонгука, оплетая широкую грудь. Потом Тэ еще поворочался, устраиваясь уютнее, и закинул ногу. И вот тут-то стало неудобно.
Ким спал, Чон нет. И кое-что в теле Чонгука не спало тоже. Это была простая физиология, и никаких лишних мыслей до этого не было. Но колено Тэхёна теперь лежало ровно на пахе Чонгука, мягко прижимая член. Было что-то неправильное в этих ощущениях, но погасить их не было никакой возможности. Нижняя часть тела жила по собственным законам, сердце качало кровь, и качало почему-то исключительно в одно место.
«Не двигаться. Просто не двигаться… Сейчас пройдёт…» — как мантру повторял себе Чонгук. Но бессовестный спящий Тэ внезапно вошёл в фазу быстрого сна, начал что-то бессвязно шептать, подёргиваться, раз за разом проезжаясь коленом по чувствительной точке. Чон выпучил глаза в потолок. Надо было убрать ногу. Он медленно толкнул коленную чашечку назад, отодвигая со своего паха, в котором уже пульсировало.
Если подумать, ничего удивительного, что такая реакция — успокаивал сам себя Чонгук. За предыдущие пару месяцев у него всего однажды был секс. Что было странно, потому что в обычной жизни Чон был гиперсексуален. Одного соития за ночь ему никогда не хватало, его минимум — три раза, лучше больше и каждый день. Но за последнее время либидо будто загрустило и ушло, уступив место работе, расстройству и обидам на отчуждённость Тэхёна.
Но стоило успокоиться и получить привычного соседа себе под бок, как тело вспомнило о своих функциях.
Он промаялся со стояком еще с полчаса, но бессонная ночь дала о себе знать, тепло Кима укутывало, знакомый аромат обволакивал, и Чон провалился в сон.
Две пары глаз в щели приоткрытой двери сейчас рассматривали сплетённую на кровати пару и тихо переговаривались.
— Десять тысяч вон на то, что до конца месяца они будут вместе, — шептала азартная Хон Нара.
— Мадам Хон, стыдно спорить на отношения, — мягко упрекнул Чимин и сверкнул белыми зубами, хитро улыбаясь. — Двадцать тысяч, что им хватит и недели.
— Негодник! Ты что, задумал грязную игру? — хозяйка гостевого дома тихо прикрыла дверь в шестой номер и прищурила свои огромные кукольные глаза.
— Когда у Чонгука последний раз была девушка? — Пак склонил голову набок и продолжил отвечать сам себе: — Да-а-а-вно. Как только Тэхён начал отношения (жесть, а не отношения, но опустим) и перестал постоянно болтаться перед глазами Чона, у того кончилась вся личная жизнь. Ходил хмурый как тучка и все время пялился в коридор, когда Ким был дома и не выходил из номера. Он, конечно, может, и чистейший натурал, только… только кто у нас сейчас спит, обнимая Тэ, как хрустальную вазу?
«Со стояком», — про себя добавил Чимин, не озвучивая это вслух.
***
Вся следующая неделя была максимально странной. Чонгук отпросился на удалёнку, забрав домой компьютер. Сидел теперь в гостиной в наушниках и вел бесконечные совещания и планёрки, параллельно отслеживая Тэхёна. Тот валялся на диване всё в той же гостевой комнате, глядя то на Чона, то в телефон. Стоило Киму повернуть голову, как архитектор проекта бросал всю свою работу и подрывался делать чай, поправлять подушку или нести лекарство. Странными стали за эту неделю и жильцы гостевого дома. Они таинственно перешёптывались, хитро улыбались, в их руках мелькала какая-то бумажка с цифрами. Но архитектор и веб-дизайнер, казалось, не замечали вокруг себя ничего. Только друг друга. — Тебе надо вздремнуть, Тэ, врач сказал больше спать, — Чонгук накормил Кима ужином и теперь домывал посуду. — Полежишь со мной? — склонил голову Тэхён, зная ответ. Как-то так вышло с самого первого дня после того, как Ким приехал с сотрясением мозга, что они теперь спали вместе. Тэ говорил, что так ему спокойнее и легче уснуть. Чон поддерживал, охотно кивал и был рад перегрызть горло всем подкроватным монстрам. Тэхён теперь уже привычно устраивался в тёплых объятиях, зарывался носом в шею, потом засыпал и пускал слюни, а Чонгук… А Чонгук маялся. Каждый раз, когда мягкий, сладко-пахнущий Тэ оказывался в его руках, закидывал ноги, обвивался змеёй вокруг тела, с Чоном происходило что-то странное. Его мозг будто обманывался в полудрёме и путал ориентиры. Чонгук не разрешал себе это обдумывать. Никакого осмысленного анализа. Нет. Это под запретом. Только тело реагировало на Тэхёна причудливо. Каждый чёртов раз, когда Ким прижимался к нему, оказываясь так близко, что чувствовалось тепло и привычный сладковато-амбровый аромат тела, Чонгук возбуждался. Он говорил себе, что это обычная реакция классического недотраха — немудрено, у него давно никого не было. Чтобы избежать конфуза, он теперь шёл перед сном разряжаться в душ, чтобы традиционно представлять прекрасных грудастых девушек. Но сегодня, лаская себя, он лишь на долю секунды позволил мыслям блуждать и выбирать образы, и в голове вспыхнула картинка со спящим Тэхёном. Чонгук излился со стоном и с дико колотящимся сердцем. Ему было так хорошо! Ему было так ужасно… Так, что не хотелось даже думать. Никто не узнает — сказал он себе, запрятав стыд поглубже, и привычно отправился в шестой номер, чтобы лечь рядом с Тэ и охранять его сон от ночных монстров. — Почеши спинку, — дурашливым детским голоском попросил Тэ, а Чонгук улыбнулся, уловив забытые интонации. Всю эту неделю, что Ким лежал дома, он ни разу не «связывался с ангелами», не говорил привычную чушь, мало улыбался и вёл себя совершенно нормально — как обычный среднестатистический человек. Это-то и пугало более всего. Тэхён не был обычным среднестатистическим нормальным человеком, он был эксцентричным придурком. И первые проблески чепухи обрадовали больше, чем его вновь обретённый аппетит. Чонгук проводил взглядом улетевшую в ноги футболку, немного неловко оглядел худощавую, но рельефную спину, заткнул вспыхнувшие воспоминания о том, что он только что делал в ду́ше, и прилёг на бок рядом с Тэ. Тот обожал, чтобы ему чесали спинку, покрывался мурашками, крупно вздрагивал всем телом, когда пальцы Чона доходили до рёбер. Смуглая кожа чуть сокращалась от удовольствия, и Тэхён шумно вздыхал в полном блаженстве. В первый раз это вышло случайно, Ким долго не мог заснуть, маялся, и Чонгук неосознанно начал поглаживать его, чтобы успокоить. А Тэ прошептал — «обожаю, когда чешут спинку». И меньше чем за неделю это стало традицией. Тэхён не стеснялся скидывать майку и подставляться под щекочущие пальцы, Чон же … Хрен знает, что Чон. Он просто хотел, чтобы Тэ больше не исчезал из его жизни. За два месяца отдаления всё как-то поменялось в его голове, и что это значило, Чонгук пока до конца не понимал. — Тут еще чеши, — Тэхён изогнулся и показал на свой затылок, куда тут же пробралась широкая ладонь Чонгука. Тэ промычал от наслаждения, не стесняясь забирать всё, что ему дают. Не надеясь на бо́льшее, он без всякого подтекста нежился в заботе Чона. — Спасибо тебе, я и не думал, что ты будешь так носиться со мной. Ким вывернулся из-под руки и лёг лицом к Чонгуку, пристально глядя в глаза и растягивая губы в смущенной улыбке. Чон продолжал зарываться в его волосы, легонько царапая ногтями кожу, потом отвёл с лица прядку. Он ничего не говорил и просто рассматривал знакомые с детства черты. Тэ взрослел и менялся вместе с ним: нос стал крупным и благородным, глаза распахнулись, лицо заострилось, а чуть пухлые губы причудливо изогнулись. Когда Ким стал таким красивым? В какой момент он из лягушонка превратился в прекрасного принца, и почему Чонгук этого раньше не видел? Чон обрисовал пальцами лицо, спустился к шее, продавил выступающую ключицу, забрался под подмышку. Тэхён дёрнулся от щекотки и от странного изменившегося взгляда перед собой. Чонгук повёл ладонь ниже, медленно спустился по рёбрам, пересчитывая подушечками пальцев каждое, мягко коснулся чуть изогнутой талии. Затормозил. Тэ трясло. Трясло от того, что происходило, от потемневшего неотрывного взгляда Чонгука, от касаний его блуждающей руки. — Не надо, Чонгук, — запинаясь, прошептал Тэхён, понимая куда всё идёт. — Для тебя это игра и новые ощущения, для меня — больше. — Погладь меня, — тихо попросил Чон в ответ. Он так запутался в себе. Тэ несмело протянул руку, дрожащими пальцами провёл по лбу, спускаясь к носу, мягко надавил на рот, оттягивая слегка обветренные губы, и быстро отдёрнул ладонь, когда они разомкнулись. Чонгук смотрел голодно и просяще. — Хрен знает, что мы творим, Тэ, — Чон сжал ладонь на талии Тэхёна, потом повёл руку к пояснице. — Хрен знает, что я творю. Шумно выдохнув, он притянул тонкое тело ближе к себе, тут же утыкаясь лицом в изгиб шеи. Под губами оказалась мягкая кожа, покрытая мурашками. Тэхёна крупно отчётливо трясло — до такой степени, что было слышно даже постукивание зубов друг о друга. — Гуки-и, — протянул Тэ, когда почувствовал, как медленно и несмело раскрываются губы Чона, как прикасается к коже влажный язык. А сильные руки впечатывают, притягивают бёдра Тэхёна прямо к сильному телу. — Гуки-и… Они оба ощущали сейчас твёрдость между ними, слышали порывистое дыхание, и оба принимали решения. — Гуки, — снова повторил Ким, его рука скользнула в волосы Чона. — Давай остановимся. Ты немного запутался сейчас, заботясь обо мне. Так бывает. Наверное. Но ты поиграешь, а мне выбираться из этого ещё тринадцать лет. — Почему тринадцать лет? — немного туповато, расплываясь от новых ощущений, переспросил Чонгук, по прежнему утыкаясь в шею под собой. — Чего? Тринадцать? Тэ хмыкнул и нехотя откатился на край кровати. Слишком много противоречивых чувств сейчас перемешивалось внутри — беспорядочно, хаотично, словно под влиянием броуновского движения. Вспыхнула надежда, для которой много-много лет не было повода, но она расцвела прямо сейчас в объятиях Чонгука. С иллюзиями боролся здравый смысл, который подсказывал не верить натуралу. Слепила дикая, всепоглощающая благодарность за спасение из лап абьюзера. Рациональная мысль о том, что «денежки сами себя не заработают, а с Чонгуком еще работать и работать», остужала пыл. Но поверх всех душеспасительных мыслей выползло животное под названием «похоть». Как же он хотел: до дрожи, до горячей головы, до томления во всем теле — сильно, ужасно, кошмарно хотел Чона! Тэхён сжал руки на коленях, придавливая вставшее естество: — Хочешь интересный факт? — в глазах Кима появилось знакомое зеркальное отражение, на поверхности которого плескалась дурашливость. — Нет, — Чон тут же почувствовал смену настроения. К нему вернулся тот самый шаловливый Тэхён, который снова надел привычную маску шута. — Интересный факт: большинство корейских сказок начинается с фразы «Было это в те времена, когда тигры курили», — как ни в чём не бывало продолжил Тэ. — Тэхён, — раздражённо дёрнулся Чонгук, даже хлопнул рукой по постели. — Тринадцать лет? Ким беззаботно улыбнулся, подобрал и натянул майку, аккуратно похрустел шеей, медленно наклоняя голову к плечам. — Голова перестала болеть, — сообщил он удивлённым голосом. — Пойду чаю попью. И быстро вышел за дверь. Сбежал.***
Время было уже за полночь, но в гостиной тихо брякала посуда. На звук шагов немного испуганно обернулся Чимин, который чем-то шурудил в шкафчике. — Тэ! — подскочил Пак. — Чего-нибудь хочешь? — Спокойно, я способен сделать себе чай, — широко улыбнулся Тэхён, а Чимин просто-таки расцвел, когда увидел эту улыбку. — А кружка моя так и не нашлась, — добавил он горестно. — Возьми вон ту, белую с каёмкой, красивую, — выставил Чим изящную фарфоровую чашку. — А где у нас чай? — тут же спросил крайне самостоятельный Ким и обиженно выпятил губу. — Мадам Хон без конца прибирается. До уборки все вещи нормально валялись на своих местах. Теперь всё аккуратно лежит фиг знает где. — Садись уже, я всё организую, — вызвался Пак, налил в чайник воды и мимоходом стёр полотенцем капельку, скатившуюся по стальному боку. Обернулся и быстро выровнял ножи на магнитной доске над плитой. На шум чайника в гостиную, шаркая тапками по лестнице, со второго этажа спустился Юнги. Взлохмаченный, недовольный и уютный, он тут же плюхнулся на диван и, видя, что Чимин суетится на кухне, попросил: — Тоже чай буду. Чего вам не спится? — Слушай, светило науки, — вскинулся Тэхён, — а ты знал, что у улитки двадцать пять тысяч зубов? Хорошо, что ты не улиточный стоматолог, да? Мин смерил его уничтожающим взглядом, но лицо его просветлело. Всю последнюю неделю Ким сидел на этом самом диване, завернутый в одеяло, и почти не отсвечивал. — Я тебе в следующий раз кариес без анестезии лечить буду, — беззлобно пригрозил врач. — О! А уже есть, что лечить? — Тэхён перебрался поближе к Юнги и максимально широко раскрыл рот. — Отвали! Я не на работе. Вот же раскрылся, аж трусы через пищевод видно. Красные, — Мин скривился, пряча улыбку. — Откуда ты знаешь?! Реально видно? — наивно и совершенно искренне вылупился взрослый, самостоятельный, двадцатишестилетний дизайнер. — Вот придурок-то, господи. У тебя трусы из-под треников торчат, — захохотал Мин, указывая на задравшуюся майку. — Чё вы орете-то так? Ночь уже, — щурясь от яркого света и крепко держась за ненадёжные перила, шатающимся медведем сверху спустился Намджун. Плюхнулся за стол и ловким движением руки смахнул чашку с чаем на пол. — Ой, простите! Он резко подорвался со стула, пытаясь спасти ситуацию, стул тут же свалился с диким грохотом, а в общую комнату через минуту влетели все постояльцы гостевого дома. Мадам Хон шипела коброй и подтирала чайную лужу тряпкой, вырывая красивое кухонное полотенце из рук суетящегося Намджуна. Чимин собирал осколки разбившейся чашки и тоскливо вздыхал. Юнги невозмутимо смотрел на столпотворение. Вышедший из комнаты Джин тут же начал делать очередную чашку чая. Чонгук стоял в проёме коридора и рассматривал Тэхёна. — Я тут подумал и решил тоже учить английский язык, — Тэ сидел на диване, скрестив ноги, и болтал в воздухе рукой, будто дирижировал невидимым оркестром. Своим густым голосом он перебивал даже общий гвалт. — Я сегодня узнал, что «Welcome» — это, оказывается, не коврик у двери. Удивительно. По гостиной пронёсся тихий выдох. Привычный дебилёнок вернулся.***
Тэхён делал вид, что ничего не произошло, и снова играл в клоуна, будто и не было никаких вырвавшихся случайных признаний. Чонгук настороженно удерживал его глазами, отслеживая каждый взгляд, движение, фразу. Как это так вышло, что за столько лет вместе он совсем ничего не видел? А если бы заметил раньше, то что? Чон не знал. В голове был полный сумбур. Врать самому себе было трудно — он возбудился, касаясь тела Тэ. Если бы Ким его не остановил, то что? Этот вопрос заставлял голову пухнуть. Ему точно не было противно. Это же Тэхён! Ну да, он мужчина со всеми первичными половыми признаками, а Чонгук вроде как чисто по девочкам. Но это же Тэхён? С его гладким гибким телом, смуглой блестящей кожей, пахнущей привычно дымно-горько-ванильно, с длинными пальцами и огромной чумовой улыбкой. На планете были мужчины, были женщины, и был отдельный вид — Тэхён. Чонгук мотал головой, встряхиваясь как щенок, когда думал о Киме. Тот забрался в его мысли и расположился там с командой ангелов. — Знаешь что, — задумчиво говорил Тэ следующим утром за завтраком, когда вся компания сидела за столом. — После работы отвезешь меня на свои курсы английского, а по дороге заедем в музыкальный магазин, я куплю себе укулеле. — Чё? — Чонгук очень хотел сматериться, но рядом сидел всё впитывающий Сонхён, шестилетний мозг которого решительно отвергал полезные навыки, но забирал плохие слова. — Может, не надо? — Ну в смысле не надо, а как жить? — Действительно. Никак, — мрачно поддакнула мадам Хон, которая сегодня была в каком-то особо злобном расположении духа. Она огляделась, внимательно осмотрела всех постояльцев и ткнула пальцем в Сокджина и Чона. — Так, ребяточки. Мы с Сонхёном сегодня уезжаем на несколько дней к моим родителям в Дэгу. Вы остаётесь за главных. — Я тоже хочу быть главным, — встрепенулся любитель укулеле. — А ты сначала с банком разберись, — ущипнула Хон Нара. Одно неверное слово, и Тэ мгновенно откатился к сломанному состоянию: потупил глаза и сжал губы. Все неодобрительно посмотрели на хозяйку домика, и она виновато поморщилась. В банк Ким и Чон планировали заехать перед работой. Счёт Тэхён заблокировал ещё тогда — неделю назад, в полуобморочном состоянии, и теперь надо было разбираться с восстановлением доступа. Чонгук аккуратно выведал: «Он забирал у тебя деньги? Переводил себе?» — «Нет, просто поменял пароль и хотел всё контролировать, списаний не было». Тема этих исковерканных отношений всплывала лишь точечно — фразами или обрывками. Но этого хватало, чтобы Тэ мигом сжимался и как улитка прятался в свой домик. Опыт дался ему дорого. — Мамочка, я не хочу к бабушке с дедушкой, — заныл малыш Сонхён, разбивая напряжённую атмосферу. — Давай не поедем. — Ну что ты, милый, они нас так ждут, — ужасно фальшиво запела мадам Хон с приторной улыбкой на прекрасном лице. — А у меня мужик похудел на десять килограммов, — вынырнул из своих мыслей Чимин, который сосредоточенно пережёвывал полезный завтрак. — Я вам пару месяцев назад говорил, что на хип-хоп ко мне пришёл очень толстый мужчина. Так вот, он продолжает ходить. Такой хороший дядька оказался. Худеет изо всех сил и старается. Глаза Чимина вспыхнули гордостью, зато глаза Мина, который сидел напротив него за столом, сузились. — Юнги — плохой! — Джин обиженно посмотрел на стоматолога. В этой компании все привычно говорили одновременно, поэтому никто уже не удивлялся несвязанным выкрикивающимся фразам. — Он ставит мне уколы и ковыряется в моих зубах до самого мозга! Мне теперь нужна срочная психологическая помощь! — Уже налил, — Намджун шустро подвинул кружку с кофе ближе к Сокджину. — Люблю тебя, — тут же откликнулся его друг и злобно посмотрел на Юнги. — А тебя не люблю! Ты делаешь мне больно два раза: сначала ковыряешь мои зубоньки, а потом заставляешь за это платить. И я не знаю, что больнее! — Кстати, никто не встречал мою кружку? Голубую такую, там еще коала нарисована? — забулькал Намджун, отпивая кофе из очень тонкой изящной чашечки с золотой каёмкой. — Вот это вот я могу случайно раздавить, мадам Хон. Спасибо, конечно, за новую посуду. Но мне бы мою кружку. — Я не меняла посуду, — рассеянно пробормотала Хон Нара, расстроенно глядя в телефон. — И моя кружка пропала, — вскинулся Тэхён. — И моя! С кроликом, — Чонгук с шумом отодвинул стул и встал из-за стола. — Поехали, Тэ, нас ждут работа и великие дела. — И укулеле. — И укулеле.***
— Сегодня у нас необычное занятие! — радостным и подобострастным тоном объявила учитель английского языка, когда все студенты вечерних курсов уже расселись за столы. — Сегодня урок проведёт основатель нашей школы, директор Чон Хосок! — Чонгук, я ничего не понимаю, чего она там говорит? — зашептал Тэхён прямо в ухо Чонгуку, а у того от близости Тэ мурашки пошли бегать от макушки до самого копчика. Ким все-таки напросился на посещение курсов вместе с Чоном, хотя тот и предупреждал его, что уроки ведутся с полным погружением — только на английском, а Тэ кроме корейского понимал лишь язык ангелов. — Директор говорит, что придет — молчи сиди, — шептал Чонгук сквозь зубы, стараясь задерживать дыхание при повороте на своего соседа по парте. Он чувствовал себя сейчас как чёртов Эдвард Каллен рядом с Беллой Свон, которая «пахла, как личный сорт героина». Чон всегда усмехался этому розово-сопливому сравнению, кривился от приторной любви на экране, а сейчас сидел и не дышал. Потому что его тревожил этот дурацкий Ким Тэхён вместе со своим дурацким парфюмом. В класс влетел, по другому и не скажешь, чрезвычайно активный молодой мужчина с широченной улыбкой на всё лицо. Одет он был в ярко-зеленые широкие брюки и кислотно-розовую футболку. Через плечо был перекинут длинный ремень маленькой сумочки в виде черепашки. Подвижный, позитивный и разговорчивый — он мигом начал знакомиться, пожимать руки и хохотать в ответ на свои же собственные шутки. — Ну а теперь давайте расскажем друг другу о том, где мы живем: опишите квартиру, не забывая про мебель, предметы быта и мелочи, — урок набирал обороты. Чон Хосок стрекотал, как заведенный, и класс с трудом поспевал за его скоростью. — Давайте начну я! Сегодня я прилетел из Сеула и поселился в чрезвычайно скучной и помпезной гостинице. Моя комната обставлена … Хосок на английском описал типичную комнату в отеле и передал слово ученику за первой партой. Когда очередь дошла до Чонгука, тот уже набросал на листочке план своего ответа. На буквы восхищенно смотрел Тэхён, который постоянно отвлекал и тыкал пальцем в строчки «А эт чё? И ты это прям из головы берёшь, да?» — Я остановился в гостевом доме госпожи Хон Нара, — неуверенно и сверяясь с написанным, начал отвечать Чон. — Это двухэтажный дом на берегу моря, сейчас там живут шесть постояльцев… Чонгук чувствовал, как его пожирают две пары глаз. Это ужасно смущало. Во-первых, Тэхён не сводил с него восторженного взгляда и кивал на каждое слово, будто хоть что-то понимал. Во-вторых, их нынешний учитель вдруг как-то поменялся в лице, стоило Чону заговорить. Он вздрогнул при упоминании гостевого дома, а потом вперился внимательными глазами и не перебивал до самого конца рассказа. — Чонгук-а-а, ты такой умный! — снова зашептал Тэхён в ухо, когда Чонгук закончил свой рассказ. — Я слушал, слушал, ничего не понял, но ты такой умный! Мурашки на теле Чона собирались в одну сплошную большую мурашку, когда Ким был так близко, когда касался своим теплым и влажным дыханием шеи, когда окатывал древесно-пудровым ароматом, к которому целый день принюхивался Чонгук. — Что за запах? Я никак угадать не могу, — пытаясь отстраниться от слишком близкого Тэ, перебил Чон. — Не помню такого у нас. — Ой, я давно купил, сегодня открыл. Нравится? — Тэхён мигом отметил вылетевшее «у нас», но переключился на любимую тему парфюмерии. — Армянский лес. Красивый, правда? Как-будто деревяшка в разрезе. Тебе подойдёт. «Мне подойдёшь ты», — внезапно подумал Чонгук. Сегодняшнюю ночь он провёл почти без сна, вспоминая вчерашний вечер, когда под губами оказалась шея Тэ и его солоноватая кожа. Накануне после позднего чая наступил максимально неловкий момент, когда надо было расходиться по комнатам. Тэхён шумно зевнул и, бросив молниеносный взгляд из-под ресниц в сторону Чона, пошёл к своему номеру. Чонгук, слишком погруженный в мысли о том, какую дверь ему сейчас открывать — с цифрой «7» или с цифрой «6», не заметил напряженно выжидающих прищуров вокруг. Не увидел он и как неуловимой ящеркой скользнул Чимин, как тот спрятался за углом, как вытянул шею, выглядывая в коридор на первом этаже, и как торжествующе изогнулись губы, когда Чонгук, помаявшись у порога, все-таки нажал на ручку двери шестого номера. — А я говорил! — Это еще ничего не значит. — Еще ничего не было, я бы услышал. — Не увиливайте! Делайте ставки! Но всего этого Чонгук не услышал. Он тихо пробрался в постель к Тэхёну и лёг на другой край кровати, стараясь не притронуться и не потревожить соседа. Не спали оба, лёжа с закрытыми глазами и контролируя дыхание, чтобы ничем не выдать громкие мысли. Чонгук вздрогнул от неожиданности, когда услышал своё имя — он очнулся на уроке английского, не заметив, как погрузился в дымку грёз о прошлой ночи. — Чонгук-щи, можно Вас на секундочку? — повторило вопрос яркое цветовое пятно. Занятие уже закончилось, и директор школы английского языка Чон Хосок стоял рядом, пытливо глядя в лицо. — Простите, я с личным вопросом. Я хотел бы уточнить про гостевой дом. Вы сказали, что его хозяйка — госпожа Хон Нара? — Да, директор. Так зовут хозяйку. — Я… Я просто учился когда-то с девушкой по имени Хон Нара. А тут такое совпадение, — директор неловко улыбнулся. — Ну, госпожа Хон примерно вашего возраста, да, Тэ? — оглянулся Чон на Тэхёна. — Пожалуй. Хотите повидать старую приятельницу? — Ким нетерпеливо дёргал ногой. — Только она сейчас уехала к родителям, ненадолго. — Ах, вот как! — разочарованно протянул Чон Хосок. Но его глаза загорелись от новой идеи. — А нет ли в гостевом доме свободных комнат? Я знаете ли, остановился в Пусане в гостинице. Ужасно неуютно, мне бы что-то более домашнее. — Можно позвонить, уточнить, — Чонгук уже тыкал в телефон, открывая контакты. — Госпожа Хон? Я по делу! Чон слушал, как из трубки доносится гул голосов, где громче всего выделялся знакомый писк шестилетнего мальчишки, как молодая женщина напряженно здоровается и резковато отвечает на вопрос о комнатах. — У нас свободен четвертый номер, — улыбнулся Чонгук, закончив разговор. Взволнованный директор на это облегчённо улыбнулся. — Комната полностью готова, вы можете заезжать хоть сегодня. — Я приеду! — Чон Хосок затаённо улыбнулся сам себе и, забив в навигаторе адрес гостевого дома, вежливо откланялся. — Укулеле, — выстукивая ногой по полу, напомнил деловитый Тэхён. — Да Господи!***
Чон Хосок появился тем же вечером, вкатил в гостиную два огромных чемодана, шумно поздоровался, весело рассказал о себе и, получив ключи, отправился в четвертый номер. — А позвольте спросить? — выглянул он из коридора на первом этаже. Лицо Хосока было слегка обескураженным. — Почему здесь комнаты четыре, шесть и семь? А где потерялась пятёрка? И почему так странно приклеены номера? — Ах это! Мы-то уже привыкли, — добродушный Джин начал рассказывать на правах старожила. — Цифры клеил сын хозяйки. Ему всего шесть лет, так что пацан не особенно разбирается в знаках, разрядах и системе счисления. Он стащил наклейки, пока мать не видела. На первом этаже еще ничего — вот на втором сразу после первой комнаты идет пятая. А то, что, наклейки посреди двери, так мелкий куда дотянулся, туда и пришлёпнул. — У Хон Нары есть сын? — лицо гостя стало грустным, он как-то болезненно улыбнулся. — Ну да, конечно, она же вышла замуж. — Сын есть, мужа мы не видели, — с интересом присмотрелся Сокджин к потухшему новенькому, который тут же поднял взгляд. — Даже ни разу ничего не слышали про него. — Мне кажется, нас ждёт что-то интересное, — прошептал Тэхён с дивана, когда за Чон Хосоком закрылась дверь четвертого номера. Ким задорно улыбнулся, подумал и дунул в красивую медную трубу. — Сука! Я тебе в жопу её запихаю, ещё раз дунешь! — тут же отозвался Юнги с другого края дивана. — Или тебе, за то что купил! — перевёл Мин взгляд на Чонгука. Блестящая, переливающаяся округлыми боками труба лежала на скрещенных ногах Кима. Он гладил духовой инструмент по выступающим клапанам и нежно улыбался. А Чонгук виновато покусывал губы — он сам оплатил это безумие, у Кима-то всё ещё не было денег. Бог свидетель, Чон пытался отговорить Тэхёна! Но когда тот увидел в музыкальном магазине медную трубу, то укулеле было забыто в ту же секунду. — Я научусь! — Нет! — Я буду брать онлайн-уроки! — Тебя сначала убьют жильцы, потом закопает мадам Хон. — Тебе понравится! — Нет! — Я дам тебе на ней поиграть, — сказал Ким каким-то низким особым голосом и обхватил мундштук пухлыми губами. Чонгук сглотнул. Теперь труба лежала в ногах у Тэхёна, а Чон тупо смотрел на чёртов мундштук. Ему казалось, что его переиграли.
