Случайная магия

***

− Что это? − Джон врывается обратно в библиотеку. Я машу клочком бумаги. − Ещё одно сообщение! − Что там написано? − Ну, оно, конечно, зашифровано. Ты же не думал, что теперь будет легко, не так ли? Специальный опус, отличный труд. Он вздыхает и тянется за листком. − Дай мне взглянуть на это. − Иди одевайся, − отвечаю я, выхватывая его. − Мы как следует позавтракаем, прежде чем работать над этим. Глаза Джона расширяются, и на мгновение он теряет дар речи. − Кажется, я потерял своего бойфренда, − говорит он. − Он высокий, бегает в простыне и питается крошками от тостов и чаем со слишком большим количеством сахара. Звучит знакомо? Очевидно, что ты не он, несмотря на внешнее сходство. Он никогда, никогда не произносил слов «Давай нормально позавтракаем». Никогда. Особенно, когда он только что нашёл ключ к разгадке. − Очень забавно, − отвечаю я, засовывая сообщение в карман. Безуспешно подавляя улыбку от того, что меня назвали бойфрендом, я пытаюсь казаться серьёзным. − Я не допущу, чтобы ты заболел или закапризничал, мой Проводник Света. Мне нужны твои навыки шифрования в отличной форме. Одежда, потом еда. Давай, делай, как я говорю! К тому времени, как Джон убирает посуду и наливает нам по второй кружке чая, я наслаждаюсь его нетерпением; обычно это я грызу тост, а он настаивает, чтобы мы сели и выпили по чай. − Ты должен гордиться мной, − говорю я. − Я съел два яйца. Он вытирает крошки со стола. − Я горд и неизлечимо влюблён. А теперь давай посмотрим на это чёртово послание. Я протягиваю ему листок и наблюдаю за его лицом. Сначала появляется маленькая складка между его бровями, затем его глаза расширяются, а рот слегка приоткрывается. «VIIXXVIIIIXVIIIXXXVIIIIVXVIIIXIXXIXVXIIIXXIXXVIII XXIIIXVIXXIXIII VXXXXIVXVIIIXIXXIVXIIXXIIIXXXII VIIXVXVIIVXIXXVIXVIII XVXVIIIIVXIVXIIXXIXIII XIVXIIXIIXXXIIIIXXVIIIXXXIXXVIIIXXVIXV» После долгого молчания он говорит: − Какого хрена. Это цифры? − Очевидно, римские цифры. Я думаю, что это шифр замещения. − Я ухмыляюсь. − Это мой любимый до сих пор, намного умнее, чем сейфовый код. Он косится на записку. − Но... но здесь нет ни пробелов, ни тире, ничего, что указывало бы нам, где заканчивается одна цифра и начинается следующая! − Где твоё чувство приключений? − Я расправляю записку на столе. − Это будет не так уж трудно. Есть несколько правил с римскими цифрами о том, что может идти перед чем и так далее. Нам понадобится что-нибудь, чем писать, и немного чистой бумаги. Он кладёт на стол карандаш и блокнот. − Сначала я напишу латинский алфавит, − говорит он, записывая в столбик. − Насколько я помню, здесь нет буквы «J». − «W» тоже нет, − напоминаю я ему, − И не забывай, «U» и «V» − это одна и та же буква. − Двадцать три буквы, каждая из которых соответствует цифре. − Он качает головой. − Я молюсь всем богам, высшим и низшим, чтобы он не присваивал им номера случайным образом. Будет намного проще, если единица будет «А», двойка − «B» и так далее. (Примечание автора: Мальчикам потребуется минута, чтобы решить эту проблему. Несколько минут. Если вы хотите создать свой собственный код и попробовать его, отойдите от истории. Если вы хотите кружку чая, вам придётся сделать свой собственный. Никакого травяного дерьма; для этого вам понадобится настоящий чай). − Посмотрим. Начиная с первых пяти, у нас есть либо шестёрка и девятка, либо семёрка и десятка, либо двадцатка. Он копирует VIIXX в блокнот, записывает эти возможности. − Шесть − это «F», а Девять − это «I». Семь − это «G», а десять − это «K». Двадцать − это «U/V». Итак, «FI − возможно. «GK» − нет, если только он их не перепутал. «GU» − возможно, но не так вероятно. Я просматриваю онлайн-словарь. − Только несколько слов на латыни начинаются с «GU». Оставь это как возможность, но я ставлю на «FI». − Понял. Продолжая, мы имеем «XVIII», за которым снова следует «XVIII». Восемнадцать. Или это может быть десятка и восьмёрка, десятка, пятёрка и тройка... − Восемнадцать − это «S», − указываю я, − буква, которую можно удвоить на латыни. «FISS» − пока. Что дальше? − Теперь у нас есть три «X». Это не может быть тридцать, так как там всего двадцать три буквы. Итак, десятка и двадцатка, или двадцатка и десятка. − Десять − это «K», и поскольку единственными латинскими словами, использующими букву «K», являются Kalendar и Karthago, я думаю, мы можем исключить это. Это снова «U/V». − О, не скажи! − Он улыбается. − Если это буква «U», это означает, что за ней следует другой «S». «FISSUS». Мы получили наше первое слово. Что это значит? − Звучит знакомо. Думаю, мне нужно ещё чаю. Пока Джон снова включает чайник, я прокручиваю буквы «F». − «FISSUS». Что означает «расколотый, разделённый, раcщелина». Джон подчёркивает цифры, которые мы уже рассмотрели. − Далее у нас есть «V» перед «X». Поскольку цифра пять не может идти перед десятью, это должно быть пять, что представляет букву «E». Далее у нас есть еще восемнадцать. «ES»... Тогда это «XIX», что может быть буквой «T». «Fissus est». − Или «XVIII» может быть семнадцать и один, «ERA»... Джон кивает. − Это «T». «Fissus erat». − Если это стихотворная строка, счётчик скажет нам, «est» это или «erat», − добавляю я. − Не уверен, что это имеет значение для наших целей. «Fissus» должен относиться к существительному мужского рода. Что означает: «он... или это... был разделён». Мы в замешательстве смотрим друг на друга. − Давай продолжим, − предлагаю я. − Я предполагаю, что это поэзия, и смысл может быть неясен, пока у нас не будет больше слов. Джон наполняет наши кружки. − Ты понимаешь, что нам ещё предстоит многое сделать. − Я знаю. − Я размешиваю молоко и сахар в своём чае. − Но мы же веселимся, не так ли? И не похоже, что у нас приближается крайний срок. − Верно. − Он смеётся. − Определённо, это веселее, чем выбирать цветы и осматривать места проведения свадеб. − Его лицо омрачается. − Извини, я не хотел поднимать эту тему. Я просто чувствую, что с меня свалилась тяжесть. − Я тоже, − тихо говорю я. − Я не был уверен, как я собираюсь пережить твою свадьбу. Он берёт мою руку, молча держит её с минуту, глядя на мои пальцы. − Я никогда не думал, что у меня может быть это. У нас. Жаль, что мы не добрались сюда раньше. Нам просто придётся наверстать упущенное время. − Это обещание? − Так и есть. − Улыбаясь, он сжимает мою руку. − Ну, мы можем поговорить об этом позже. Третье слово. «XI» может быть «L», или это может быть «XIX», «T». − «XV» − это «P». Это не может быть «LP», так что давай начнём с «T», а «V» − это пять, то есть «E». Он кивает. − «TE» − за которым следует «XIIIXXIX». Может быть, «LAIL»... упс, опять «K». «K» действительно оказывается здесь большим помощником, указывая на наши ошибки. − Согласен. Как насчёт «XIII» как «N», «XX» как «U / V», оставив «IX» как букву «I»? «TENUI». − Ладно. «Fissus erat tenui». Когда он говорит это, меня поражает, что я слышал эти слова, читал их давным-давно. − Это прилагательное «худой, изящный или слабый». Он смотрит на следующее слово. − Может быть, ещё одна буква «Р». За ним следует девять, буква «I». А затем тринадцать, буква «Н», за которой следует... − «Rima». «М» − двенадцать, затем единица − «А». Это «rima». − Ты, кажется, уверен, − говорит он. − Что такое «rima»? Это «берег реки»? − Нет, это «ripa». Вероятно, аблятив, с «tenui». − «Он был расколот тонкой трещиной...» − О! − Я просматриваю следующие цифры. Теперь стало легче, когда я вижу буквы. − «Rima» означает «трещина». «Fissus erat tenui rima» − Затем «Q» и «U». Девять и два. Или один и двенадцать. QUAM... quam duxerat olim... О! Стена, общая для обоих домов, была расколота тонкой трещиной... это Овидий! − Пирам и Фисба! − Он улыбается мне. − Ты хочешь проверить остальное... нет, ты, должно быть, прав. Итак, мы ищем трещину в одной из этих стен, или... − Книга! Мы должны найти книгу. Забыв о чае, мы мчимся обратно в библиотеку. После часа поисков мы нашли несколько латинских текстов «Метаморфозы». Ни в одном из них нет вложенных записок. − Может быть, это один из переводов, − предполагает Джон. − Или комментарий к Овидию. − Нет, он не стал бы указывать нам на чужую работу. Это Овидий. Давай ещё раз пройдёмся по латинским текстам. Может быть, это заметка на полях, а не листок, засунутый между страницами. − Я действительно видел несколько заметок на полях в одной из них. Выглядело как обычные детские каракули. − Джон берёт книгу, переворачивает страницы. − Ой. Это выглядит как комбинация. Или, может быть, дата. − Где? − Здесь, внизу страницы с нашей цитатой. Там написано 02-11-12. Но мы нигде в доме не нашли сейфа. И Лилиан обыскала бы его сама. Может быть, это банковская ячейка? Я заглядываю ему через плечо. − Банковские ячейки требуют ключа, и обычно они не пронумерованы таким образом. Что касается сейфа, то есть одна комната, которую мы ещё не обыскали. − Её спальня? − Бывшая их спальня, если предположить, что они спали вместе. Он хмурится. − Она не давала нам разрешения войти туда. Она специально сказала... − Что мы могли бы осмотреть другие комнаты. Если бы она знала, что в её комнате может быть ключ к разгадке, она могла бы дать разрешение. − Но она бы упомянула сейф, − говорит он. − Мы должны позвонить ей и спросить. − Это не значит, что мы выкапываем на неё компромат, Джон. Даже если бы она посмотрела, то, возможно, не узнала бы ни малейшего намёка на то, что это было. Мы посмотрим, и если там нет сейфа, мы закроем дверь и придумаем другую идею. − Я просто ненавижу нарушать её частную жизнь, − отвечает он. − Хорошо, я нарушу её. Ты останешься здесь. − Я направляюсь к лестнице. − Шерлок. − Он встаёт передо мной, преграждая мне путь. − Мне это не нравится. Мы должны сначала позвонить ей. − Я не вижу причин беспокоить её из-за того, что является не более чем догадкой. Я только собираюсь осмотреться, посмотреть, есть ли здесь сейф. Я обещаю, я ни к чему не притронусь. Он отходит в сторону. − Хорошо. Но если мы найдём сейф, мы позвоним ей, прежде чем набирать комбинацию, чтобы открыть его. − Согласен. А теперь возвращайся на кухню и приготовь ещё чаю или что-нибудь в этом роде. Это не твоя идея, так что это будет полностью моя вина, если сработает сигнализация или что-то в этом роде. Его глаза расширяются. − У неё может быть сигнализация? − Она судебный эксперт. Она знает криминальные методы и имеет систему безопасности. Если у неё и есть что-то ценное, то это здесь, защищённое каким-то образом. Я останавливаюсь на верхней площадке лестницы, глядя на дверь прямо справа от меня. У меня никогда не было никаких угрызений совести по поводу взлома замков, вскрытия сейфов и вообще вмешательства в личную жизнь людей. Джон всегда был моей совестью в таких вещах, и теперь я чувствую себя немного виноватым за то, что втянул его в это. Он последовал за мной вверх по лестнице. Я поворачиваюсь к нему. − Джон, возможно, ты прав. Мы должны позвонить ей. Он кладёт руку на дверную ручку. − Опасность зовёт, и я здесь. Если ты войдёшь, я прямо за тобой. − Он улыбается. − Мы партнёры. И, может быть, сокамерники, если сработает сигнализация и нам придётся объяснять полиции, что мы делаем. − Не беспокойся. У меня есть связи в полиции Колчестера. − Хотя это может быть неловко. Я закатываю глаза. − Когда это нас останавливало? Он начинает хихикать. Потом я тоже хихикаю, вспоминая сцены преступлений, где мы неуместно смеялись, заслужив суровые взгляды Донован и Андерсона. Сирена не звучит, когда он поворачивает ручку и открывает дверь. Я ищу что-нибудь мигающее, тихую сигнализацию, но ничего нет. Ощупью в темноте я нахожу выключатель и включаю его. Викторианская кровать с балдахином и занавесками расположена в центре противоположной стены, по обе стороны от неё стоят небольшие столики. Кроме того, в комнате есть два шкафа, комод, небольшой письменный стол, кресло Бержере с пуфиком в тон и (конечно же) книжный шкаф. Как она сказала нам, здесь гораздо меньше книг, чем в любой другой комнате, и, похоже, все они принадлежат ей. Я переступаю порог, Джон прямо за мной. − Шкаф, − говорит он. − Наиболее вероятное место для небольшого сейфа. Быстро осмотрев комнату, я соглашаюсь. Похоже, что нет никакого наблюдения, никаких сигналов тревоги. Джон легонько толкает меня. − Просто открой его. Взгляни. Если бы это был один из фильмов Джона, я бы стоял здесь, положив руку на шкаф, и как только я открыл дверцу, включилась бы сирена. Как бы то ни было, ничего не происходит. Гардероб полон одежды, довольно консервативный гардероб из брючных костюмов, юбок, жакетов и блузок. Он мог принадлежать любой женщине средних лет в любой области, где доминируют мужчины. Вверху коробка с шарфами, внизу несколько пар удобных туфель на каблуках. Здесь могла бы жить Хилари Клинтон или Ангела Меркель. Никакого сейфа. Джон положил руку на другой шкаф. Я киваю ему, и он осторожно открывает дверь. И снова никакой тревоги. − Ну, всё это очень разочаровывает, − говорю я. − Что-нибудь там выглядит многообещающим? − Ни сейфа, ни тайника, ни даже пенала. Похоже на его одежду. Я думаю, она ещё не перебирала её. Как насчёт комода? Не так много места для сейфа. − Мы посмотрим. − Я закрываю первый шкаф и пересекаю комнату, чтобы присоединиться к нему. Как только я это делаю, мой телефон оживает. Номер Лилиан Бук появляется на моём экране блокировки. Думая, что мы, возможно, включили тихую сигнализацию, я открываю её большим пальцем. − Доктор Бук. Что-нибудь не так? − Нет, я просто хотел проведать вас, посмотреть, как у вас дела. − Её голос звучит жизнерадостно. − Значит, вы наслаждаетесь своим отпуском? − Очень сильно. Я хотела позвонить раньше, но разница во времени − это проблема. Я не хотела вас будить. − Где вы? − Аляска. − О, как мило. Разве там не середина ночи? − Здесь всегда ночь, − говорит она. − В это время года всего пара часов света. Довольно интересно, какое влияние это оказывает на цикл сна. И уровень преступности. − Прелестно. − Я не могу придумать, что ещё сказать. − Да, это так. Так у вас нет никаких проблем? − Нет, мы добились небольшого прогресса, но я подожду, чтобы проинформировать вас, пока мы не закончим следить за всеми хлебными крошками. Однако у меня есть к вам вопрос. − Да, конечно. − Был ли у вашего мужа сейф или ячейка, где он мог хранить что-то важное? − Не было. Боюсь, у нас даже нет банковской ячейки. Вы ищете что-то конкретное? − Просто пытаюсь рассмотреть все возможности, − говорю я. − Он обожал головоломки. Как в случае с кодом ДаВинчи. Я подарила ему одну головоломку на Рождество несколько лет назад. Вы знаете, цилиндр с кольцами, которые вы поворачиваете, чтобы собрать ключевое слово. Это называется криптекс. В нём не так много места, может быть, клочок бумаги. Извините, я даже не думала об этом, пока вы не сказали. − Где бы это могло быть? − Это в моей спальне. Взгляните, если хотите. Там есть шкаф; вы найдёте его в коробке на верхней полке вместе с парой деревянных головоломок. − Спасибо. Вероятно, там ничего нет, но мы не хотим оставлять камня на камне. − Естественно. Полагаю, мне следовало упомянуть об этом, когда вы приехали. Что ж, я не буду вас задерживать. Пожалуйста, позвоните, если у вас возникнут какие-либо другие вопросы. − Ещё один, − говорю я. − Когда он составил завещание? − Х-м-м... Я точно не помню. Может быть, в 2011 году. Или 2012 год. По-моему, это было в марте... Я просила его сделать это целую вечность, наконец позвонил нашему адвокату и договорился о встрече, сказал ему, что он это сделает. Я могу проверить свой календарь, если хотите. − Это было не раньше 2012 года? − Нет, теперь я припоминаю, это было ранней весной 2012 года. В январе он действительно заболел гриппом, и это, казалось, окончательно убедило его в том, что он не бессмертен. Как только мы заканчиваем разговор, я поворачиваюсь к Джону. − Я слышал, − говорит он. − Тогда это не комбинация. Я открываю ящики. Все они, кажется, заполнены разного рода сувенирами, сувенирами из путешествий и вещами, которые, вероятно, были подарками. Третий − это три деревянных пазла и криптекс, поддельная антикварная вещь прямо из фильма. − Они продают их в авиационных журналах, − говорит Джон. − Я почти купил тебе один, когда летел на ту конференцию в Амстердам. Это было до того, как... — Он замолкает. − Ну, я решил не делать этого. − Джон. − Я положил пазлы на шкаф, обнял его. Я знаю, что он собирался сказать: «перед твоей смертью». − Я никогда не оставлю тебя. Никогда больше. Мы сидим в библиотеке. Я открыл коробки с головоломками; в одной лежит самокрутка, похожая на марихуану; остальные пусты. Джон играет с криптексом ДаВинчи, крутит кольца и пытается подобрать кодовое слово. − Должно быть пять букв. Никаких цифр, − говорит он мне. − В книге это было «APPLE». − Никогда не читал этого, − отвечаю я. Я думаю о нашем сообщении, 02-11-12». − Ты видел фильм. Мы смотрели его вместе. − Х-м-м... Должно быть, удалил его. − Я перепробовал все слова из пяти букв, которые только смог придумать. «APPLE, HENRY, BOOKS»... − В английском языке много слов из пяти букв, − указываю я. − Может быть, это более длинное слово, сокращённое. Может быть, это аббревиатура. А как насчёт латыни? Он хмыкает. − Я попробовал это. И «GREEK». − Нет, я имею в виду, как насчёт латинского слова? Он садится прямо. − Я идиот. Может быть, сработает одно из слов из других подсказок. − Он садится за стол и смотрит на наши три подсказки: стих из «Canticum», цитаты из Вергилия и Овидия. − «TOLLE»… Нет. «VALOR»... 02-11-12. Второе ноября 2012 года. − Это дата. − Дата? − Это не комбинация. Это дата. Второе ноября 2012 года. Это было чуть больше года назад, перед тем, как он умер. Она сказала, что к тому времени он составил завещание, ещё ранней весной. − Жаль, что он не вёл дневника. О! Я поднимаю глаза и вижу, как он открывает цилиндр. Он ухмыляется. − Это слово − «LIBRI». Книги. Я подхожу к нему и опускаюсь рядом на колени. Он поворачивает цилиндр, и из него выпадает ключ. Длинный ключ, латунный, с цифрами на нём. − Сейф? − спрашивает он. − Вероятно, − говорю я. − Но какой банк? Протоколы безопасности обычно запрещают указывать название банка на ключе, и она сказала, что у них нет сейфа. − Ну, у него, должно быть, был один. − Джон облизывает губу, хмурит брови. − Мы могли бы позвонить в некоторые местные банки и посмотреть, узнают ли они этот номер. − Нам всё равно понадобится Лилиан, чтобы получить к нему доступ. И ей понадобится свидетельство о смерти. Поскольку они не были женаты, ей тоже понадобится какая-нибудь доверенность. Майкрофт может с этим разобраться. − Я ухмыляюсь, как сумасшедший. − Вот оно, Джон. У него там есть что-то ценное. − Но как насчёт даты? Это тоже ключ к разгадке. − Да, это так. − Ты сказал, что нашёл календарь, − говорит Джон. − За какой год? − О, да, это был 2012 год. − Я открываю ящик стола и вытаскиваю его. Мы переходим на страницу за второе ноября. Там ничего не написано. Я переключаюсь обратно на март. − Я думаю, здесь назначена встреча с их адвокатом. Чарльз Денман. Мы могли бы позвонить ему. Конечно, всё, о чём они говорили, было конфиденциальным. − Верно. И мы до сих пор не знаем, что означает второе ноября. Это наша подсказка. Я слышу урчание в животе Джона и замечаю, что уже почти полдень. Поскольку я учусь быть хорошим бойфрендом, я предлагаю пообедать. − Мы могли бы съездить в деревню и купить что-нибудь. − Это всего чуть больше мили отсюда, − говорит он. − Давай прогуляемся. Это упражнение пошло бы нам на пользу. Я думал о какой-нибудь физической активности сегодня утром. − Он ухмыляется. − Но ты уже поджаривал тосты до того, как я проснулся. − Просто пытаюсь позаботиться о тебе, − говорю я, притягивая его к себе для поцелуя. − Надень пальто, любимый, и мы прогуляемся. − Ты кажешься... другим, − говорит Джон, пока мы идём. Снежинки застревают у него в бровях и бороде (которая хорошо растёт) и на шапке, которую он натянул. Здесь холодно. Дрожа, я просовываю руку ему под мышку. Мы видим следы шин на дороге, но, насколько я могу судить, мы единственные люди на улице. Здесь так тихо, что мы слышим, как снег падает на деревья и траву. Хруст гравия под нашими ногами кажется громким. − Каким? − Более расслабленным. Обычно, когда мы занимаемся делом, ты так погружаешься в дедукцию, что забываешь есть или спать. Ты рвёшь на себе волосы и разглагольствуешь, проклинаешь глупых людей и убегаешь, не сказав мне, куда направляешься. Я пожимаю плечами. − Это интересная головоломка. И нет никаких крайних сроков, нет беспокойства о том, что люди умрут. Преследование серийного убийцы − довольно напряженное занятие. Я имею в виду, что решать такие вещи весело, но это тоже ответственность. Все ждут от меня решения этой проблемы, и меня расстраивает, когда я не вижу решения. Иногда я так сосредотачиваюсь, что забываю, что ты не можешь читать мои мысли. − Я никогда не думал об этом в таком ключе. С тех пор, как я встретил тебя, у тебя было не так уж много нераскрытых дел, но я знаю, что тебя тяготит, если ты не можешь решить их быстро. − Это тоже из-за тебя, − признаю я. − Я думаю лучше, когда ты рядом. Он одаривает меня нежной улыбкой. − Правда? − Безусловно. Пока меня не было, мне пришлось использовать Джона из Чертогов Разума, чтобы сосредоточиться. Хотя он был не так хорош, как ты. Он никогда не готовил мне чай. Его смех нарушает тишину. − Тебе не нужно беспокоиться. Я никуда не уйду. И я решил отказаться от операций. − Я думал… но ты любишь заниматься медициной. − Да, но я не могу там оставаться. Даже если Мэри уйдёт, это слишком сильно напомнит мне о тех месяцах, когда тебя не было. Через несколько недель после того, как ты... оставшись, я знал, что если я что-то не сделаю, то самоликвидируюсь. Я пил. Даже Гарри беспокоилась об этом. Ты же знаешь, что если Гарри волновалась, то это было плохо. Я ушёл, потому что было тяжело иметь так много напоминаний о тех днях, предшествовавших этому дню. Я бы увидел твою чайную кружку или твою скрипку и начал бы задаваться вопросом, что я пропустил, думая, что, возможно, я мог бы предотвратить это, если бы был немного умнее. Я выдыхаю, смотрю, как облако рассеивается в воздухе, представляю, как там плавают крошечные кристаллы. Я снова выдыхаю, жалея, что не могу так же легко избавиться от своих сожалений. − Ты ничего не мог сделать, Джон. Это моя вина, и я всегда буду сожалеть о том, как это повлияло на тебя. Если бы я мог поступить по-другому, я бы так и сделал. Не было времени, и я не видел другого решения. Он останавливается, обнимает руками в перчатках моё лицо и говорит: − Больше никаких сожалений, любимый. Ты вернулся, и я собираюсь жить с тобой на Бейкер-стрит. Я ухожу с работы, чтобы быть с тобой в делах. Я имею в виду, если ты не против. На самом деле это твоя работа. Женат на своей работе, как ты сказал в тот первый день. Тема брака сейчас очень чувствительна. Я готов сказать, что «хочу, чтобы мы поженились». Но это слишком рано. Я никогда не думал, что вообще женюсь, никогда, но теперь эта мысль меня не пугает. Я хочу провести свою жизнь с Джоном. Я целую его. − Конечно, всё в порядке. Это наша работа, Джон. Ты очень важен. − Мы продолжаем путь, приближаясь к деревне. − Здесь есть маленький паб, где мы могли бы перекусить. Или мы могли бы снова поесть китайской еды. Я знаю, каким будет его ответ. − Давай попробуем в пабе. Деревня меньше и не такая шикарная, как некоторые другие деревни вокруг Колчестера. Там есть церковь, датируемая одиннадцатым веком, предположительно построенная на месте старого римского храма. Здесь есть семь магазинов, в том числе универсальный магазин, почтовое отделение, гараж, парикмахерская, китайский ресторан, паб и магазин гироскопов. Как только мы усаживаемся в «Вороне», мы заказываем по пинте пива. Джон просит бургер с жареной картошкой, в то время как я прошу макароны с сыром. Отмечу на будущее, что в меню есть несколько блюд интернациональной кухни. − Мы могли бы взять что-нибудь с собой на вечер, − предлагаю я, − чтобы нам не пришлось готовить. − Звучит заманчиво, − отвечает он. − Теперь скажи мне. Как ты думаешь, что означает эта дата? − Я думал об этом. − Это была хорошая идея пройтись пешком; моя голова прояснилась, как только мы отправились в путь. − У него есть различные файлы, хранящиеся на компьютере. Статьи, лекции, заметки. Он кивает. − Ты думаешь, что там было что-то для это даты. Возможно, ещё одна подсказка. − Да. Жаль, что я не подумал об этом до того, как мы вышли из дома. Нашу еду доставляет болтливый мужчина, который, кажется, интересуется, откуда мы и почему мы в Бервике. − Лондон, − говорит Джон. − Мы остановились в Хоторн-хаусе. − А, вы гости доктора Бука, − догадывается он. − Как долго вы здесь пробудете? − Мы ещё не решили, − говорю я. − По крайней мере, ещё несколько дней. − Если вы осматриваете достопримечательности, недалеко отсюда есть церковь двенадцатого века. Возможно, вы заметили колокольню, когда въезжали в город. Колчестерский замок, если вы его ещё не видели. Не самый впечатляющий из замков, но он был построен на фундаменте храма императора Клавдия. Римский театр, который они раскопали. В этих краях можно увидеть много истории, если у вас есть время. − Мы могли бы просто сделать это, − говорит Джон. − Есть ли в деревне какие-нибудь банки? − По соседству, в универсаме, есть банкомат. А дальше по дороге есть «Ллойд», единственный, где есть фойе. Мы благодарим его; Джон продолжает есть, а я смотрю на свои макароны. Должно быть, он чувствует мое беспокойство, потому что улыбается мне. − Давай закончим обед, купим немного еды на сегодня, прежде чем пойдём обратно. Это сохранится. Может быть, тебе и не нужна пища для мозговой работы, но мне она нужна. И как твой партнёр... − Ты прав, − говорю я, беря вилку. Он смотрит недоверчиво. − Правда? − Конечно. Мы поедим, а потом отнесём этот ключ в банк и посмотрим, подходит ли он к той ячейке. Или, может быть, они смогут сказать нам, из какого банка это. − А потом мы вернёмся и снова сядем за компьютер. Я съедаю ещё немного макарон. − Ожидание убивает меня. −Я не думаю, что человек действительно может умереть от предвкушения, − говорит он. − Не то что голодная смерть. − Человеческое тело может неделями обходиться без пищи, − указываю я. − Пока мы пьем, мы не умрём. − Но нашему мозгу нужна пища, чтобы решать головоломки. − Улыбаясь, он наклоняется ко мне и тихо говорит. − И если у нас будет столько секса, на сколько я рассчитываю, мы и недели не протянем без еды. Под столом я сжимаю его колено. − В таком случае, давайте на всякий случай съедим ещё и пудинг. В отделении банка в деревне есть банковские ячейки, но женщина, которая разговаривает с нами, смотрит на ключ и пожимает плечами. − Не один из наших. У вас есть здесь счёт? Мы с Джоном смотрим друг на друга, мы оба огорчены тем, что не подумали об этом. Скорее всего, у него был бы ячейка в банке, где у него есть счёт. Они могут даже потребовать этого, так что арендная плата за ячейку может быть вычтена автоматически. − Владельцем счёта будет Генри Харман. Вы можете проверить, здесь ли его ячейка? Она качает головой. − Не могу разглашать информацию о владельце счёта, если у вас нет доказательств того, что вы − это он, или у вас есть его доверенность. − Хорошо, − говорит Джон, когда мы выходим. − Мы проверим банковские выписки. Или, может быть, просто позвоним Лилиан. − Она сказала, что у них не было ячейки, так что, скорее всего, он открыл её без её ведома. Если мы сможем найти банковские выписки, мы сможем увидеть, есть ли платежи за ячейку. Мы выбираем несколько замороженных обедов на рынке, запасаемся печеньем и пивом и покупаем две пинты молока. Подготовленные по крайней мере к неделе решения головоломок и потрясающего секса, мы возвращаемся в дом. Мы более тщательно проверяем календарь, в поисках чего-нибудь, что могло бы быть подсказкой. − Ничего, − разочарованно говорит Джон. − Интересно. Если он становился забывчивым, он, возможно, использовал это для записи событий, чтобы не забыть, что они произошли, вместо того, чтобы планировать заранее. Я киваю. − У нас есть ключ, но ничего, что могло бы сказать нам, для чего он нужен. И у нас назначена дата. Давай посмотрим, что есть в компьютере. Пока мы ждем, пока загрузится машина, Джон говорит: − Однако у него не было бы лекции на эту дату, не так ли? К тому времени он уже вышел на пенсию. 2003 год, ты сказал? И снова он непреднамеренно затронул что-то в моём мозгу. Я слышу, как он вздыхает. − У тебя такое выражение лица. Если бы мы были в Лондоне, ты бы выбежал отсюда, не сказав ни слова, поймал кэб, исчез на несколько часов и вернулся домой весь в чём-то отвратительном. Если ты собираешься сделать это сейчас, дай мне хотя бы допить чай, и я пойду с тобой. − Лекции. Даты... − Я закрываю глаза, пытаясь представить. − Самые ранние из них начинались с таких цифр, как 93, 94. Он использует нестандартный формат даты, год-месяц-день. Сейчас не ноябрь 2012-й года, а 2002-й. Двенадцатое ноября 2002 года. То, что мы ищем, находится на этой дате. Темой лекции во вторник, двенадцатого ноября 2002 года, был Августин, соответственно эпизод из книги 2 «Исповеди», где он описывает кражу груш с дерева. − «Amavi defectum meum», − прочитал я, − «non illud, ad quod deficiebam». Джон заглядывает мне через плечо. − Он украл просто потому, что хотел этого. Как ты думаешь, в этих словах есть какое-то послание? Я некоторое время читал дальше, прежде чем ответить. − Может быть, он делает здесь своё собственное признание, объясняя, что сделал это просто потому, что мог. Августин признался, что не ценил то, что украл − он и его друзья даже не съели много груш, которые, по его словам, были даже не такими вкусными, как те, что были у него дома. Остальное они отдали свиньям. Ему нравился сам акт воровства. Наверное, от волнения. Пойти против того, что ожидалось, всё равно что съесть яблоко в Эдеме. − И что это нам даёт? − Возможно, клептоманию. Мы предполагали, что книги были ценными, но, возможно, он просто взял их, потому что ему нравилось обманывать ожидания. Его собственный личный бунт. Если бы мы знали, какие книги он брал, возможно, мы могли бы лучше понять его. Лилиан считала, что книга, которую она увидела, была ценной. Но я не уверен, что ценность редкой книги мог определить кто-то, кто не был антикваром. − Должно быть, он составил список, − говорит Джон. − Я не могу себе представить, что он не написал бы их где-нибудь, особенно если его память ухудшалась. − Как учёный-классик, он обладал бы потрясающей памятью, − напоминаю я ему. − По крайней мере, пока он не был близок к концу. К тому времени он, возможно, многое забыл. Джон решительно кивает. − И если бы он планировал эту игру, он бы оставил список. Это то, к чему он нас вёл. Мы нашли ключи, но если книг больше, чем несколько, они не поместятся в банковскую ячейку. Может быть, список там, в ячейке. − Он направил нас к этой лекции не просто так, не для того, чтобы признаться в своих проступках. Я уверен, что есть ещё одна зацепка. Я прокрутил лекцию до конца. Есть список. А под ним ещё одно сообщение на латыни.