Икар

      2003, июль. Шотландия, в окрестностях Хогвартса       В детстве Гарри Поттер воспринимал волшебный мир как должное, а потому не задумывался всерьёз, к примеру, отчего погода во время обучения в Хогвартсе всегда была просто замечательной. Подозрительно безукоризненной! Осень ароматная и уютная, зима пушистая и мягкая, весна чистая и свежая, лето… Оно было тягучее и туманное. О летней поре Поттер мог судить лишь по последним двум суткам, проведённым в Хогсмиде, так как никогда прежде не наблюдал шотландские пейзажи в июле. Тем не менее уже сейчас он готов был поспорить, что и летом на погоду никто из местных не жаловался.       С течением времени Гарри стал рассматривать волшебство иначе и больше не считал здешний климат чем-то само собой разумеющимся. Напротив, погожие деньки и сказочную «тишь да гладь» он трактовал как вполне логичное следствие многовекового взаимодействия стихийной магии и человека, издревле стремившегося подчинить себе хаос разрозненных сил природы. Квинтэссенцией этих усилий являлся сам Хогвартс — мощнейший артефакт с многоуровневой структурой и своенравным характером. Для любого артефактора возможность поработать над защитой замка могла стать профессиональным откровением!..       Однако, судя по истории запросов на специалиста, которые директора школы отправляли в его гильдию, никто из коллег так и не рискнул ввязываться в эту авантюру. Пожалуй, ничего удивительного в этом не было. На сегодняшний день Поттер считался единственным, кто мог взяться за проект с шансом на благополучный исход. Во-первых, он обладал достаточным магическим потенциалом для заряда энергией как артефактов на территории школы, так и её магического ядра. Во-вторых, Гарри успешно развил идеи древних мастеров и благодаря упомянутому магическому потенциалу умел реализовать их на практике.       В артефакторике любая магическая сущность расценивалась как способная сообщать. Речь не всегда шла о полноценном языке, но об уникальной системе сигналов, присущей каждому виду материи при определённых условиях. Для верной расшифровки сигналов артефактор должен распознать магическую структуру объекта, обладая неким чутьём. Чутьё, в свою очередь, вероятно, зависело от магической силы артефактора. Так, по крайней мере, писали в теоретических трактатах, а на деле… Ну не будет же серьёзный специалист пытаться наладить контакт, например, с кристаллами! Гарри решил, что будет. Правда, начал с более лёгких собеседников — со змей.       После первого побега из Англии, летом девяносто шестого, он заинтересовался артефакторикой скорее по случайности и точно не думал о новом хобби как о жизненном призвании. Всё изменилось после второго побега, предпринятого, без всяких склонностей к драматизму, опять же летом, но на два года позже — в тысяча девятьсот девяносто восьмом. Тогда Поттер победил Волдеморта и враз позабыл парселтанг.       Как позже выяснилось, явление было временным, но в начале, в те самые тяжёлые, болезненные и одинокие ночи, когда тело ломило, а рассудок грозил навсегда остаться в бюро находок, у Гарри не осталось ничего, кроме десятка часов для размышлений о потерянном, о недооценённом… Тогда-то он и взялся за самостоятельное изучение змеиного языка. В результате удалось даже определить базовые принципы его построения: синтаксис, выраженный приказной формой, семантика ощущений и инстинктов, но не чувств, особая роль зрительного контакта при передаче значения и прочие вещи, о которых раньше задумываться не приходилось.       Этот опыт открывал совершенно новые практические возможности, приближал Гарри к таинству, описанному учёными древности в запутанных текстах: обладая достаточной чувствительностью к магии внутри объекта, зная как и когда слушать, кого и что угодно можно услышать, а впоследствии и понять. В общем и целом растения, животные, в конечном счёте сами артефакты делились информацией, если удавалось найти к ним ключ. И Поттер уже бы не вспомнил, когда решил окончательно и бесповоротно посвятить карьеру поиску таких вот ключей. К предстоящей работе над защитой Хогвартса он относился как к творческому и профессиональному вызову.       По приезде в Хогсмид Гарри успел заселиться в «Три метлы», принять у мадам Розмерты заказ на чистядрышки для барных трубок, которые без должного ухода исправно засорялись, и навестить близнецов Уизли в их магазине приколов. С рыжими демонами связывало до неприличия многое: первый побег из школы, когда они втроём улетели на мётлах под визг почтеннейшей Долорес Амбридж, совместная работа над всевозможными вредилками, регулярные встречи за рубежом в течение последних трёх лет и бесконечные попойки…       Поттер планировал отправиться к замку уже завтра, но в то самое злополучное завтра ему было велено пить дальше, так что лишь на следующий день он смог отвертеться от настойчивых предложений ещё погулять под луной, попробовать вот эту наливку именно с этой закуской, спеть «ту самую», вспомнить бесчисленные… На рассвете третьего дня Гарри сбежал.       Косые лучи восходящего солнца проникали сквозь нежную дымку тумана, покрывающего гладь Чёрного озера, нарушая покой пленников Морфея и освещая пространство кляксами утренней зари. Величие магической мысли, труд сотен людей. Хогвартс… Для обывателя наверняка всё выглядело в полном порядке, но взору Гарри предстало совсем иное зрелище — замок был бесподобен в своём отчаянии. Поттер заметил это издалека, пока продирался сквозь туман на метле, и с воодушевлением заключил, что его ждало очень много работы.       По приземлении он сразу услышал, как старый бук на берегу Чёрного озера поприветствовал его тихим шелестом. Это было возможно лишь потому, что дул слабый ветер. В безветренную погоду, с некоторыми оговорками, внимать посланиям деревьев не имело смысла. Звучит, может, и просто, но на формулирование этого условия, находку того самого ключа, было потрачено немало лет.       Точно так же Гарри на каком-то глубинном уровне чувствовал безмолвную мольбу Хогвартса — даже отсюда. И ему не терпелось на неё ответить. А тут ещё снова лето… Кажется, о склонностях к драматизму ещё рано было судить. С другой стороны, теперь же всё иначе. Вместо того чтобы убегать без оглядки, вернулся обратно. Добровольно. Может, даже действительно успеет хоть что-нибудь да изменить. По мелочи.       Как бы то ни было, внутрь пока заходить рано. Поттер предупредил о встрече совой, но не уточнил место. Возникший из ниоткуда патронус в форме оленя ловко погарцевал в сторону школы. Гарри сомкнул веки.       — Мастер Поттер, — послышалось из-за спины, пока он, сидя на траве, рассматривал кувшинки, застывшие в тине, вот уже, наверное, десять минут. Метла и дорожная торба были свалены у бука. Гарри бы встал раньше, дабы не начинать разговор с нелепого копошения, но переоценил свои силы и действительно чересчур загляделся на воду.       — Директор.       Оба молчали, разглядывая друг друга. Одна грустно, а второй — с улыбкой на лице. Казалось, волшебники виделись только вчера, и в то же время, что они едва знакомы.       — Я читала ваше письмо, — Минерва зашагала вдоль берега, задавая направление. — Должна признаться, всё это довольно неожиданно, и я пока ничего не решила.       Гарри согласно кивнул. Они не общались пять лет, скорее, даже дольше. Он свалился как снег на голову, не говоря обо всём остальном. Неуверенность бывшей наставницы вполне обоснованна, а окружавшая благодать так и норовила увлечь в тиски ностальгии, поэтому пора было хватать быка за рога.       — Директор, вы ищете человека, а я — работу. Моё резюме, к нему сложно придраться. И прошу меня извинить, но если это не что-то личное, то остаётся Попечительский совет, с которым мы легко сможем разобраться. По поводу прессы, если позволите… Я не совру, сказав, что для вас она всегда мало что значила.       — Если позволите!.. — передразнили его. — Вы сами обратили народ против себя громкими заявлениями и гнусными поступками. И раз уж тогда вы действовали под влиянием эмоций, то хотя бы потрудитесь не ограничивать право других злиться на вас. Из многочисленных грехов, водившихся за вами, мастер, лицемерия я не припомню.       Гарри улыбнулся, глядя себе под ноги. Годы не щадили Макгонагалл, но характер «железной леди» оставался прежним. Даже призрачные намёки на лесть вызывали раздражение. Скрывать неприязнь и дипломатично улыбаться — тоже не про неё. И всё-таки она откликнулась на просьбу, пришла, разговаривает в своей обычной манере. После случившегося он и не смел надеяться на такой тёплый приём.       — Вы правы. Я учту это, но прошу дать мне возможность закончить мысль, — Минерва отвела глаза, последовал равнодушный кивок. — Я наслышан о плане по защите замка на крови под авторством Блэка и готов предложить альтернативу.       Ветер унёс последние слова в сторону замка, а деревья притаились в ожидании. Молчание говорило само за себя: им обоим выгодна любая альтернатива, вопрос в цене.       — До прессы мне и впрямь нет дела, мастер, — тихо начала директор, но продолжила воинственнее. — Однако игнорировать мнение родителей, студентов, преподавателей, если говорить прямо, я не могу. Выкладывайте и не испытывайте моё терпение, — для придания веса сказанному она даже остановилась и уставилась на Поттера, сведя брови к переносице.       «Глухая оборона», — подумал Гарри.       — У меня есть артефакторская лавка, госпожа директор. Я в состоянии обеспечить замку качественную полноценную защиту с охватом прилегающих участков, с учётом уникальности построений и их потребностей, комплексную магическую реставрацию с заключающим ритуалом, связующим всю территорию единой магией, — он провёл рукой, очерчивая воображаемые границы.       — Но как? — она ахнула, как никто другой понимая суть предложения.       — Ну, очевидно, понадобится много артефактов, — Гарри пожал плечами. — Прибыв сюда, я убедился, что за это стоит взяться! — его глаза на мгновение заблестели, как у мальчишки, вот только спустя секунду он смотрел по-деловому бесстрастно. — И напоследок: я выполню работу бесплатно.       — Вздор! — уже было оскорбилась Минерва.       Гарри поспешил успокоить.       — Вовсе нет. Всё, что мне нужно, изложено в письме. В Хогвартсе открыта вакансия преподавателя защиты. Возьмите меня в штат и разрешите открыть дуэльный клуб под мою ответственность. О последнем при необходимости тоже доложите Совету. На своё усмотрение. Если опасаетесь, что мой проект покажется попечителям шуткой, назовите им любую приемлемую для вас сумму.       — Но… — она была явно сбита с толку, а потому ещё сильнее хмурилась. — Я просто этого не понимаю, объяснитесь.       — А я вот понимаю, — Гарри вздохнул, и радужка его глаз отчего-то потемнела, а взгляд теперь излучал уверенность, граничащую с высокомерием. — Выбор у вас между мной и Блэком. Не думаю, что крёстный действительно пошёл бы работать профессором, хотя кто его разберёт… Но защиту точно будет ставить он, если не я. Поймите, я бы знал, возьмись за это кто-то ещё. У вас на руках моё резюме, все данные о моём подходе, но можете спрашивать, уточнять. Я не боюсь сравнения с любителем. Общий план работ отправлю сегодня же вечером совой. Секрета из него делать не нужно. А при благополучном исходе, если вы согласитесь, мне достанется должность преподавателя и дуэльный клуб.       — Хорошо, — Макгонагалл вначале слегка растерялась от такого напора, но быстро взяла себя в руки, — вы дали мне пищу для ума, мастер Поттер. Я… С нетерпением жду возможности ознакомиться с вашими наработками.       Гарри ясно различил разочарование с вкраплением трепета в ответе. В её глазах он выглядел как тот самый рак, которого на безрыбье принимали за рыбу. Стал вестником суровой правды, которую директор — неглупая женщина — осознавала, однако не спешила произносить вслух. Ей банально было не из чего выбирать. Чем отдать школу в ручонки Блэка, проще сразу её закрыть и послать учеников восвояси. А она была ответственным человеком, чутким. Работа у него в кармане, значит, оставалось обсудить последнее. Ободрить, так сказать. Макгонагалл не понимала его мотивов, но как будущий работодатель заслуживала хотя бы намёка, ещё чуть-чуть пищи для размышлений…       — Есть ещё кое-что.       — Кто бы мог подумать.       — Правительство было бы радо моему назначению. Вы должны знать, что я с ними не работаю. И всё же, — его взгляд тотчас засочился дружелюбием и теплом, — если кто-нибудь будет интересоваться, для вашей же безопасности, прошу, не отрицайте этого.       Минерва не успела сформулировать мнение, ни среагировать, не сумев в этот раз отвести глаз от его, в которых тишина, степенная аквамариновая пустыня с тысячами преломлений света, где что-то постоянно игриво ускользает, отражается, умирает, но безболезненно, обнадёживая и обещая большее, словно она смотрела в глаза… Альбуса! Старый друг намеревается сказать нечто важное, прощается, уходит, всё шепчет да повторяет:       — Мне пора.       Гарри улыбнулся с таким до боли знакомым прищуром, что она аж вздрогнула. Стоило ему обернуться спиной, чтобы забрать сброшенные у бука вещи, морок развеялся.       Собравшись идти, он напоследок попросил не отвечать на сов и не связываться иначе, нежели патронусом, а вскоре исчез в воронке трансгрессии. Директор ещё какое-то время стояла неподвижно одна и либо не заметила, как солнце зашло во время прогулки, либо стемнело непривычно рано, так или иначе, кругом уже сгущались сумерки. Похолодало. На берег опустилась мертвенная тишина.       «Повезло ещё, упрямый осёл, что не рядом с твоей могилой встретились, бр-р», — поёжилась Минерва. Страшно захотелось выпить.       На контрасте с окружающим безмолвием её мысли отозвались в голове тревожным сигналом набата. Ни одна птица не проводила чародейку своей трелью назад к замку. Макгонагалл едва успела протиснуться между дверями главного входа, когда почувствовала странную, ничем не спровоцированную тоску и печаль. По пути к кабинету ей удалось собраться с мыслями, и всё-таки в тот день что-то изменилось в восприятии школы. От неё ускользало, что именно.       2003, август. Шотландия, Хогвартс       Ночью стоял сильный дождь, так что даже к утру за стенами слышалась мирная барабанная дробь выдохшейся стихии. Северус уже проснулся, но позволил себе досмотреть сон. Снился Запретный лес, по которому он бродил, видимо, в поисках ингредиентов, пока не наткнулся на старую ель. Странный шёпот исходил от дерева, словно оклик или зов, вынуждая приблизиться. Ствол надрывно дышал и сочился то ли смолой, то ли ещё чем… Подойдя вплотную, Снейп ощутил тупую беспомощность. Едва трещины подсыхали, корочку то тут, то там прорывало, как плотину, очередной порцией сока. Беззвучный неустанный плач.       Плач. В его глазах стояли слёзы, в которых гранями изумруда отражались мириады мыслей и чувств.       — Прошу, мне надо… Как же я… Вы пойдёте со мной?       Северус подскочил в попытке определить границы реальности и выровнять сбившееся дыхание. Он ведь не спал, а дремал, мог контролировать мысли, но всё равно позволил унести себя в то мгновение. Идиот. Душевное равновесие, казалось, было восстановлено ещё пару лет назад, за исключением редких рецидивов, а тут такое. Неужели чувство вины никогда не оставит его? Да разве он был в силах помочь?       В течение августа, по ночам, к нему приходили разные образы, объединённые идеей о перенасыщении. Он наблюдал за извержениями вулканов, наводнениями, беспощадными лавинами — за бесконечной чередой вскрытых гнойников пресыщенной природы. Каждый раз вырвавшаяся энергия уносила с собой за границы забвения, оставляя страх и сомнения позади, прежде чем Северус окончательно просыпался.       А сегодня никакой эпики… Лишь старое измождённое дерево, которому суждено одиноко иссохнуть в мучениях. Даже не камерная история, а пьеса для одного актёра. И он не успел заметить, как переместился в пространстве и времени в воспоминание, что так долго и тщетно пытался забыть. Идиот.       Хвала Мерлину, существует работа, в которой можно забыться! К последнему педсовету перед началом учебного года Снейп не готовился, ведь всё необходимое было обговорено по кругу сотни раз, тем не менее дел и без этого оставалось невпроворот. До назначенного часа профессор корректировал смету расходов на ингредиенты с учётом поправок, внесённых директором, и изучал список студентов шестого курса, выбравших углублённое зельеварение. До собрания оставалось полчаса, когда он вспомнил о подарке… Себе.       Пару лет назад на него совершили очередное, не особо удачное, покушение, сущее дилетантство, хотя от этого не легче. После майских событий пятилетней давности, в ходе которых Тёмный лорд с Дамблдором пали замертво, а Поттер… В общем со дня финальной битвы для Снейпа, несмотря на смену режима, мало что изменилось. Покой ему и не снился, ведь с тех пор за ним методично охотились, провоцировали и дразнили, терпеливо ждали, когда он оступится и выдаст местоположение Гарри, о судьбе которого в приличном обществе не принято было говорить вслух, но при этом любой уважающий себя человек в частном порядке ею интересовался. И, положив руку на сердце, шакалы практически добились своего. Паранойя маячила перед глазами, следовательно, пришла пора решать вопрос радикально.       Николас Фламель, великолепный учитель, замечательный коллега и давний друг, порекомендовал лавку с артефактами, в которой Снейп в скором времени заказал крайне опасный кинжал. При оформлении заказа в детали не вдавался, скупо запросив что-нибудь подходящее для защиты от недоброжелателей. Старик Фламель предупреждал: за качество придётся доплатить ожиданием. И не обманул. Артефакт доставили аж через год, что же до качества…       Согласно сопроводительной документации, оружие классифицировалось как тёмномагический многокомпонентный трёхядерный артефакт, по-простому — легендарный. А если целиком опустить технические подробности и перейти к главному, то достаточно подчеркнуть следующее: оно никогда не промахивалось. И прежде чем скептик закатит глаза, пускай будет отмечено, что любой результат имеет свою цену.       Подобной эффективности изготовитель добился благодаря непростому ритуалу жертвы: по его замыслу будущий владелец кинжала не имел права на колебания и, покуда собрался нанести удар, обязывался осуществить задуманное. Другими словами, Северус мог воспользоваться клинком исключительно с намерением убить. Занеся руку над врагом и внезапно смиловавшись или, не приведи Мерлин, отвлёкшись, он обрекал на смерть себя самого.       То есть кинжал буквально никогда не промахивался.       Внешний вид артефакта тоже впечатлял.       Стальное лезвие инкрустировано золотом. На одной стороне выгравирован зонтик «чатри» — символ божественной милости королевскому роду, а на другой — приносящая удачу рыбка махи. Рукоятка сделана из китайского нефрита, в магической традиции воплощающего равновесие и бессмертие. Красивого зелёного цвета. Мастер и в этом угодил, хотя, как было сказано ранее, в заказе вкусовые предпочтения не обговаривались, обозначалась лишь конечная цель — защита. И что самое удивительное, к ящичку с кинжалом прилагалась записка, гласящая:       «Защищаться надо уметь. Искренне ваш, Г.П.»       Тут уже Северусу стало не до смеха.       Многие из его учеников с полувзгляда узнали бы фразу, с которой начинался небезызвестный учебник по защите от тёмных сил «Лицом к лицу с безликим». Суть короткого предисловия доходит до подростков не сразу. Анонимный автор не просто утверждает самоочевидную потребность в умении защищаться, но перекладывает вину за возможную неудачу на пострадавшего. Его взгляды, конечно, тесно переплетены с периодом, а вернее с нравами и общественной нормой, господствующими в годы написания книги: тогда люди за неимением лучшего в основном полагались на самих себя. Пока кроткие и милосердные жалели жертв разбоя и всякой несправедливости, да и сами порой попадали под раздачу, автор строк, напротив, выносил неудачникам бескомпромиссный приговор — не умеешь защищаться, терпи. Не хочешь терпеть, учись противостоять.       В связке с кинжалом знаменитые слова приобретали дополнительные значения. Во-первых, они служили грозным напоминанием — не берись, если не готов. Во-вторых, как ни странно, знаменовали великое доверие мастера к заказчику. В конце концов, смертоносным оружие являлось не только для недругов, но и для нерешительного хозяина. Вверяя кинжал в руки Снейпа, артефактор недвусмысленно признавал за ним силу, достаточную для подчинения своего творения. Признавал за ним умение защищаться.       Однако в таком ключе Северус размышлял много позже, тогда как в день доставки его зацепило иное. В течение семи невыносимо долгих месяцев, с октября девяносто седьмого по май девяносто восьмого, когда наконец-то был раз и навсегда свержен Тёмный лорд, он день ото дня припоминал, как мантру, слова из учебника одному «особо одарённому» ученику, инициалы которого так удачно соответствовали инициалам из записки. Только вот особо одарённый подопечный уже много лет как пропал, надо полагать, умер…       Впрочем, Снейп не был бы собой, если б не проверил. Оказалось, просто совпало. Владельцем лавки числился некий Гермес Психопомп — в известных кругах прославленный артефактор. Информацию подтвердил и Фламель. Так, удовлетворив любопытство, зельевар воспользовался кинжалом несколько раз в Запретном лесу и с тех пор, убедившись в его летальности для каждой встреченной живности, носил с собой постоянно. Для полноты повествования добавим, что серия покушений, разнообразившая летнюю рутину позапрошлым и прошлым летом, в этом году не повторилась. Повлияло ли на энтузиазм головорезов новое приобретение, остаётся только гадать. Как бы то ни было, судьба-злодейка недавно подкинула очередной повод обратиться в проверенное место.       Так уж случилось, что примерно с июля Северус экспериментировал с зельями, которые нельзя остужать перед переливанием в колбы и склянки. Молодое направление, плохо изученное как на островах, так и за их пределами, захватило с головой, но лабораторная посуда решительно не подходила для исследовательских задач. В одном из писем Фламелю он вскользь упомянул о проблеме, без всякого умысла напрашиваться на внеплановый совет, однако бывший наставник, видно, почувствовав скрытое отчаяние в словах ученика, вновь обратил внимание на уже знакомую лавку.       Снейпа сперва озадачило, с чего вдруг в каталоге «Химеры» могло обнаружиться что-то пригодное для обыкновенного учёного, нечто менее тёмное и опасное, чем сеющий смерть и разрушение клинок в его рукаве. Но подходящий слот нашёлся. Укреплённое кварцевое стекло — из описания напрашивался вывод, будто предмет из такого стекла сможет выдержать жар из пасти дракона. Идеально. Оставалось составить индивидуальный заказ на набор посуды, чем он и занялся, в тайне надеясь, что колбочки, пробирочки и прочие радости доставят аккурат ко дню рождения.       Бурная деятельность наравне с приятным завершением рабочего дня в виде отправленного совой заказа затмили неприятные воспоминания об утреннем сне, а потому на педсовет Северус отправился в более чем благодушном настроении. И так бы и сидел, размышляя о ядах и противоядиях на основе из омелы и цикуты, если бы от раздумий не отвлекло следующее:       — Мастер Поттер займёт место преподавателя ЗОТИ в предстоящем учебном году, — Макгонагалл замолчала и обвела взглядом присутствующих. Один профессор зельеварения выглядел ошарашенным. Скорее всего, остальные просто не поняли сказанного. Минерве пришлось уточнить. — Гарри Поттер возвращается в Хогвартс.       Как и ожидалось, последовала незамедлительная и шумная реакция, но Снейпу было не до того. Сотни вопросов и мыслей проносились в голове, изолировав от спорящих и возмущённых коллег. Вот оно, как чувствовал — случится неладное! Только к чему радоваться, что интуиция вновь не подвела? Мало того, что жив, так мальчишка решил вернуться! Через пару дней Поттер прибудет в их школу, в их мир, в их жизнь…       Северус был настолько обескуражен и выбит из колеи, что не заметил, как остальные стали расходиться. Очевидно, директор скрывала новость от коллектива до последнего, чтобы пресечь любые возражения в зародыше. С этого он и решил начать:       — Осмелюсь предположить, вынесенное решение не было делом одного дня, — он надеялся, голос звучал ровно и спокойно. — Почему же я узнаю об этом сейчас, директор? Я полагал, как ваш заместитель…       — Профессор Снейп, этот вопрос не является поводом для обсуждения, — она перебила его, чем немало удивила. — Я ценю вашу поддержку, но в данном случае ваше мнение не играло роли.       «Как и её», — подумалось ему.       — Вы говорите, словно и вас поставили перед фактом. Министерство действительно вправе нам что-то навязывать?       — Позиция профессора ЗОТИ, так сказать, уникальная, — волшебница активно закивала. — За последние пять лет здесь работало много авроров, и прерогатива назначать на эту должность незаметно от нас ускользнула.       — Но как же подобное мог допустить Попечительский совет? Одна репутация этого человека чего стоит, — Снейп подозрительно сузил глаза.       Минерве плохо удавалось выдерживать взгляд и одновременно лгать, а сейчас она смотрела куда угодно, только бы не на зама.       — Тут у меня тоже связаны руки, — в противовес словам она развела руками. — Профессор, — по интонации стоило готовиться к худшему, — школа нуждается в установке защиты. Это давнишняя проблема, которую ни я, ни Совет не вправе игнорировать. Министерство навязало нам в штат одиозную личность, но в его лице представило и выход из ситуации с защитой.       Брови Снейпа ползли наверх в искреннем недоумении, пока он не издал нервный смешок.       — Вы что же, хотите сказать, что Поттер, кроме прочего, займётся защитой замка?       — Да. Он — квалифицированный специалист. Обещал сделать «дёшево и сердито», что бы это ни значило, — она протянула коллеге стопку пергаментов.       Ими оказались резюме Поттера, какие-то письма, он особо не вчитывался. Пытался собраться с мыслями и, похоже, не замечал, как при этом недовольно бубнил под нос:       — Воистину безвыходное положение, мальчишка камня на камне здесь не оставит…       — Я буду с вами откровенна, — встряла Минерва, — положение действительно не из лёгких. Защита замка, как я понимаю, обновлялась в последний раз, когда место директора занимала госпожа Дервент, то есть в восемнадцатом веке. К моменту назначения Альбуса уже порядком ослабла, и, хотя он обеспокоился поиском артефактора, известные события требовали его внимания, поэтому… На сегодняшний день нам, кроме мастера Поттера, никто не согласился помочь. Бюджет у Совета тоже не резиновый. При ином раскладе ситуация могла разрешиться и вовсе печально. Лорд Блэк предлагал осуществить тёмномагическую подпитку для замка, дабы выиграть время. Но, думаю, мы оба понимаем: подобная самодеятельность ничем хорошим бы не закончилась.       День окончательно испорчен.       — Альбус, честно говоря, не обсуждал со мной ничего такого, — с неохотой признал Северус. — Никогда бы не подумал, что судьба Хогвартса будет зависеть от выбора между Блэком и Поттером. Они оба опасны! Особенно мальчишка…       Снейп не видел смысла переубеждать, что не мешало испытывать гнев с потрясением. Министерство, по словам директора, настаивало на кандидатуре Поттера. Наверное, безумец пообещал отдать себя на опыты или захватить для них мир, если его «протащат» в штат. Но зачем ему эта работа? Насчёт Блэка к гадалке не ходи: он мог прикрываться отговорками о мнимой отсрочке, в действительности желая объединить магию старинного рода с магией древнего могущественного замка. Но Поттер… Для чего вернулся и рвётся преподавать? Желает отомстить? Или всё наоборот, и это министерство вынудило его вернуться и заслало в Хогвартс? И неужто пять лет кропотливой работы с собственными воспоминаниями о последней битве, за которыми так отчаянно и тщетно охотились власть имущие и власть желающие, чтобы разыскать Гарри, потрачены впустую?       — Северус, я разделяю твои опасения, да и репутационный ущерб… Но признайся честно, нет ли в твоих суждениях излишней предвзятости? Несмотря ни на что, мальчик свой долг выполнил, — обратилась она менее формально, как изредка бывало, если оба начинали откровенничать.       Однако резкого перехода от кадровой политики к вопросу о личных предубеждениях профессор не оценил и ответил прямо:       — Скорее ты недооцениваешь степень угрозы. Если бы ты была там тогда, Минерва, если бы видела его! То, что он сотворил с Альбусом…       Боль от кадров прошлого нахлынула сокрушительным потоком. Разочарование в остальных, в себе, горечь утраты, всепоглощающее чувство вины, что допустил, страх и ещё раз страх пред новым и могущественным, и затем вновь муки совести, что отпустил — всё клубилось и завихрялось в лёгких, сердце, горле, удерживаясь лишь за счёт крепчайшего ментального щита.       — Ты никогда не рассказывал, что именно произошло, — фыркнула она. Упоминание о гибели наставника и друга задело начальницу. Сама напросилась. — А сейчас я не берусь взять в толк… Ведь и о тебе судачат, будто ты приложил руку к его смерти. И, поправь меня, но ты ни разу не опроверг эти домыслы, — Снейп покачал головой, погружаясь в тяжёлые размышления. Что бы ни стряслось, нельзя расслабляться. Вдруг история с возвращением — обыкновенный дешёвый трюк? Директор меж тем продолжала. — В любом случае, министерство зря рассчитывает, что с его назначением вскоре не придётся посылать сюда авроров. Проклятие должности, как ни странно, по-прежнему действует, и волноваться не стоит. Думаю, через год мастер Поттер вновь покинет нас. Вопреки давлению общественности, я согласна потерпеть. Может, он и вовсе сбежит от нас к концу семестра, ближе к зиме, сократив период действия проклятия на полгода… Тогда я вообще уберу этот предмет из расписания к чёртовой Моргане!       Северус невесело ухмыльнулся. Оценил попытку разрядить напряжение, даже смирился с неизбежным, поняв, что директор придерживалась тактики «решать проблемы по мере их поступления». Снейп знал: она солидарна с мнением большинства и когда-то наравне с остальными разочаровалась в бывшем ученике. Однако в приоритете у главы школы было плачевное состояние Хогвартса. Думается, проблема реальна, раз эта упрямая волшебница позволила министерству так беззастенчиво вмешаться.       Зверски разболелась голова.       Значит, объявился. Скоро прибудет. Вопросов оставалась уйма, но жалобами делу не поможешь.       Защищаться надо уметь.       К моменту возвращения в свои покои он ясно понимал лишь одно: за Поттером нужен будет глаз да глаз.