"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

К утру Дезире намотала по офису 15 841 шаг, если верить смарт-часам. На ходу думалось лучше, а принятый дезамфетамин придавал ускорения раз в десять. Трое безопасников, которые закончили работу около часа ночи, настороженно поглядывали на нее и перед уходом поинтересовались, все ли в порядке, в ответ на что она заверила, что все отлично, просто переборщила с энергетиком. Дезире лихорадочно зарывалась руками в волосы, перетрогала все предметы на рабочем столе и пять раз сходила поменять воду в вазе с цветами, выстраивая в голове алгоритмы. В университете она изучала теорию баз данных, но в их основе всегда было фиксированное количество элементов хранилища. Сейчас же следовало решить проблему консистентности в базе с постоянно меняющимся количеством узлов хранения, ведь чей-то смартфон мог в любой момент отключиться. Утром, когда пришел Дамиан, эффект от психостимулятора спал. Дезире просто сидела, наматывая прядь волос на палец, и перебирала идеи. — Утро доброе, если бодрое, — поприветствовал родственник. — Что за цветы? — Просто цветы. — Ага, «просто цветы»… Дез, ну вот на хрена ты это делаешь?! От возмущения она задохнулась, как от припадка астмы, и адресовала собеседнику гневный взгляд. — Что, по-твоему, я делаю?! — Поощряешь его поползновения. Класс, она еще и крайняя в этой ситуации! Это что, мужская солидарность? — А почему нет? — с деланным безразличием спросила Дезире. — Потому что он женат. — Ну так это его проблема. — И тебе самой ок? Дезире ничего не ответила и молча сползла в кресле, пряча глаза, в которых, наверняка, было отчетливо видно, насколько ей «ок». — Слушай, я все понимаю: тебе льстит внимание уважаемого инквизитора, но, когда ему с тобой наскучит, ты ночами будешь лить слезы. Не подумай, что я лезу в твою личную жизнь, рыдай на здоровье, но по ночам тебе надо работать. — То, что ты сомневаешься в моем профессионализме, — это обидно. — Дез, я серьезно, лучше пресечь все на корню, пока не зашло слишком далеко, да и вообще не связываться с инквизиторами. Там со всеми поголовно работает психоаналитик, у них такие профдеформации, ты свихнешься! — Нехорошо так про друга, Дамиан. — А кто тебе еще об этом скажет, кроме Дамиана?! — фыркнул родственник, садясь на рабочее место и утыкаясь в монитор, всем своим видом демонстрируя, что категорически осуждает ее поступки. На утреннем совещании Дезире слушала вполуха до тех пор, пока не подал голос Олаф. — Я извиняюсь, а нельзя кому-нибудь другому вместо меня поручить поиски хакера? Дамиан, честное слово, я больше не могу выносить эту раковую опухоль человеческого ануса по имени Ганс Гюлер! — А что случилось? — То, что он мне весь мозг вые**л — прошу прощения, коллеги — своими предъявами по поводу того, что мы ничего не нашли. А я что сделаю, если мы сетевики, а не специалисты по киберпреступлениям? — Так ему и скажи. — Я говорил, он начинает угрожать. — Забей, ничего он тебе не сделает, — отмахнулся Дамиан. — Уволить тебя он не может. — А моральный ущерб? — За моральный ущерб в суд подай. — Ну еще чего! — А что? Будет прецедент. Мне самому надоело, что нас шпыняют, как челядь. — А потом ходить оглядываясь, — насупился Олаф. — Они такие — нападают в самый неожиданный момент. Слышали, что вчера было? — вклинился в разговор Седрик, ярый чтец новостных сводок. — Инквизитор с отрядом КС прямо посреди какой-то вечеринки приняли человечка и уволокли его чуть ли не в одних трусах. — А почему человечек оказался в одних трусах? — полюбопытствовал Олаф. — Да фиг знает, может, какой-то новый прикол при задержании, чтобы деморализовать перед допросом. Там еще, кстати, Мартен был. Пишут, что ходил за ручку со своей телохранительницей. — У инквизиторов, похоже, весеннее обострение, и они начали бессистемно бросаться на все, что движется, — хмыкнул Дамиан, многозначительно глядя на Дезире. Та в ответ злобно сощурилась. — Естественно она рядом с ним, она же телохранитель. — Она не собой его прикрывает, а своим пси, для этого можно и подальше постоять, — поделился экспертным мнением Седрик. Дезире хотела что-нибудь ответить, но вдруг посетившая ее мысль отодвинула на задний план все остальное. Один прикрывает другого… Ну конечно! Кажется, не зря Седрик в свое время подарил ей кружку с надписью «Brilliant mind». Если реплицировать содержимое каждого узла на другой, то при отключении случайного смартфона не понадобится перестраивать всю сеть, его «прикроет» другой и перераспределит информацию на другие устройства. Перестав следить за ходом совещания, Дезире схватила планшет и схематично набросала алгоритм маршрутизации. Перед уходом она незаметно закинула в себя еще дозу психостимуляторов, тем самым превысив дневную норму взрослого человека в два раза. По дороге домой начало нехило вставлять, хотелось вдавить педаль газа, выбить лобовое и разогнаться до двухсот, чтобы ветер бил в лицо, но, благо, обыкновенные для утреннего Центра пробки не позволили ей это сделать. Дома она, не раздеваясь, опустилась на пол прямо в прихожей, достала из рюкзака ноутбук и принялась строчить код, боясь забыть что-то из того, что успела придумать в пути. Так Дезире просидела почти три часа, после чего переместилась на диван, чувствуя, как затекла спина, а задница стала каменной. Время от времени она подрывалась и начинала метаться по квартире, ловя за хвост ускользающую мысль. Из процесса ее выдернул звук будильника, который означал, что пора было просыпаться, если бы она спала. Двигаясь на автомате, Дезире приняла душ, запила чашкой кофе еще одну порцию дезамфетамина и снова поехала в офис. Там она, ни с кем не здороваясь, села на свое место и окинула взглядом стол, надеясь провести пальцами по кармину лепестков, вот только цветов не было… Ее букет пропал! Дезире почувствовала, словно у нее забрали что-то очень ценное. Подарок Марка… — Эй, где мои цветы?! — она повернулась к Седрику, который поднял удивленный взгляд и осмотрел ее стол. — Не знаю, ты их не забирала? — Нет, они остались здесь! Где они?! — Понятия не имею. Дезире не сразу заметила, что по щекам потекли слезы. Ей показалось, что этот букет был нитью, которая тянулась от нее к Марку. А теперь ее больше нет, и она осталась совсем одна, без него… — Они же были здесь! — она подскочила с места и стала лихорадочно осматривать офис. Безопасники вновь настороженно глянули на нее. — Дез, успокойся, — строго сказал Седрик. — Может, уборщица забрала. — Это мои цветы! — выкрикнула она, ловя себя на мысли, что реакция не слишком адекватна, но эмоции брали верх. Хотелось упасть и заколотить по полу от обиды, что кто-то забрал у нее подарок Марка. Хоть что-то от него, что принадлежало ей… Седрик встал из-за стола подошел к Дезире и встряхнул за плечи. — Что с тобой? Ну-ка посмотри на меня! Она оттолкнула его и зашлась плачем, беспомощно оглядываясь. — Ну где они? Чувствуя, что слезы вот-вот перейдут в истерику, она, прикрыв лицо рукой, выбежала из опен-спейса, добежала до туалета и, опершись на раковину, дала волю рыданиям, вложив в них все накопившиеся переживания. Из-за Монтепена, сучий он потрох, который втянул ее в это. Из-за своей игры, которая не зашла так, как она надеялась. Дезире хотела сделать что-нибудь значимое, внести в эту серость Нью-Пари что-то из ярко-цветного доштормового, когда мир был огромным, люди летали по небу на самолетах из одного конца в другой и думали о чем угодно, кроме генетической безопасности. В конце концов, из-за Марка. Наверняка, Дамиан был прав: инквизитор хотел лишь воспользоваться ее влюбленностью, трахнуть разок-другой и кинуть в игнор, ведь кто на эту роль подходит больше всего, как не тихоня вроде нее, которая и слова поперек не скажет? Вместе с грустью она почувствовала злость. Как он мог так поступить, если видел, что она млеет от одного только его взгляда? Неужели ему совсем не жалко ее? Сморкаясь в бумажное полотенце, она услышала звук сообщения и достала смартфон. «если что твой букет у Инес. у Анри аллергия на пыльцу», — сообщал Дамиан. Разъяренной фурией Дезире бросилась в уже пустовавший кабинет офис-менеджера и, разглядев в сумерках силуэт вазы с цветами, схватила букет и с силой приложила о пол, затем еще раз и еще, с садистским наслаждением глядя, как пол устилают отлетевшие лепестки. За то, что не выходил из головы! За то, что хотел использовать! За «мне тоже не все равно»! За поцелуй! Она уже сжала край пергамента, намереваясь распотрошить букет до основания, когда вспомнила глаза Жонсьера, покрасневшие и печальные. В них не было и намека на коварство… «Постарайся не думать об этом, — попросил тогда Марк. — Иначе придумаешь себе что-нибудь плохое и расстроишься». Злость улетучилась, и Дезире вновь разревелась, прижимая букет к груди и поглаживая, как обиженного ребенка. Продолжая плакать, она аккуратно положила его на стол, и опустилась на колени, дрожащей рукой собирая лепестки с пола. Сумерки за окном за окном уступили место темноте, когда Дезире вернулась в офис. Седрик встретил ее хмурым взглядом. — И что это было? — Извини, — смущенно ответила она, понимая, что вела себя как конченная. Дезире аккуратно поставила букет рядом с монитором и уселась на место, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень собранности. — Я же говорил, что столько работать ночами — только себя гробить, на тебе уже лица нет. Давай на нормальный график переведу? Она едва сдержала паническое «Нет!», понимая, что от завтрашнего дежурства зависит ее судьба, но вовремя взяла себя в руки и выдала оправдание, которое устраивало любого мужчину, столкнувшегося с неадекватным женским поведением. — Забей, просто ПМС. Седрик окинул ее оценивающим взглядом. — Ладно, звони если что. И это, у тебя… — он замялся, подбирая слова, потом, видимо, плюнул и сказал как есть. — Сходи умойся, короче, выглядишь как Джокер. Дезире рассмеялась, вспомнив, что перед самым выходом из дома случайно заметила тушь, валявшуюся на полу возле вешалки, и решила накрасить глаза. К утру она уже тестировала распределенную базу, правда лишь на трех устройствах вместо двадцати тысяч и с куда меньшим количеством данных. Работы был непочатый край, а в сон клонило уже третий час, поэтому на свой страх и риск Дезире выпила еще дезамфетамина, пообещав себе держать эмоции под контролем. Она прогнала код через обфускатор и добавила его в обновленный дистрибутив игры. Наспех доделав вторую из двух глав, Дезире без всяких тестов загрузила в магазин приложений новую версию. Нужно, чтобы к вечеру, как минимум, сорок процентов пользователей скачали обновление, иначе ее сеть элементарно не поднимется. Весь следующий день она потратила на нейросеть, которая для игры была настроена так, чтобы менять текст с сохранением смысла. Сейчас нужно было делать ровно наоборот, причем менять данные предстояло на лету, прямо в момент, когда Оушен будет скачивать, поскольку она не могла заранее прогнать содержимое баз через нейросеть — любая попытка переноса данных с рабочих компьютеров на внешний носитель отслеживалась и жестоко каралась. А тестировать прямо на рабочем компьютере было откровенно за буйки… До отключения мониторинга атакуемого сервера оставалось пятнадцать минут, и Дезире лихорадочно проверяла, все ли предусмотрела. Настройки для порта она записала в заметках на смартфоне, потому что времени вспоминать не будет. Сеть из пользовательских устройств поднялась еще к обеду. Простую, как палка, нейросеть она обучала на протяжении десяти часов, терпеливо указывая программе на ошибки, и та начала стабильно выдавать осмысленную информацию. Дезире покосилась на троих измученных поисками хакера безопасников, которые собирались домой, хмуро обсуждая достигнутые за день результаты. Она вставила в ухо наушник и набрала Оушена на выданном ей смартфоне. — Привет, звезда моя, все по плану? — услышала она голос на том конце. — Угу, — ответила Дезире и с улыбкой помахала Олафу с коллегами, покидавшим офис. Она не могла не отметить иронию: парни ищут потенциального взломщика, не замечая, что у них под боком завелась настоящая крыса. 23:00. Время. Стараясь не терять ни секунды на лишние действия, Дезире добавила два правила в таблицу маршрутизации, перенаправляя трафик с сервера Инквизиции на хостинг с ее приложением, откуда он расходился на тысячи смартфонов. — Развлекайтесь. На лежавшем рядом планшете отображалась статистика нагрузки на сеть: сначала 67 процентов, и уже через секунду скачок до 89. На протяжении пяти минут она напряженно следила, как нагрузка колеблется в диапазоне от 89 до 97 процентов, готовая, в случае чего, сказать Оушену, чтобы сбавил обороты — на отметке «100» сеть ляжет, и черт знает, поднимется ли. Лишь раз подскочив до 98 и едва не вызвав у Дезире сердечный приступ, нагрузка оставалась на прежнем уровне. Она поставила звонок на «Mute» и, попытавшись абстрагироваться, занялась установкой обновления на сервер, через который в этот момент летели терабайты данных. В 23:35 она сообщила: — Через две минуты ухожу на ребут. — Понял, — отозвался Оушен. В 23:37 нагрузка снизилась до 34 процентов. «Хватит с вас», — решила она и отправила сервер перезагружаться. — Все хорошо? — уточнил собеседник. — Да, — коротко ответила она и нажала «Отбой». Получилось… Дезире почувствовала эйфорию, словно циркачка, которая с завязанными глазами без страховки прошла по канату, натянутому на высоте пятнадцати метров. Она шумно выдохнула и откинулась на спинку кресла, прокручивая в голове произошедшее. Два дня она, как сумасшедшая, неслась к намеченной цели и вот, достигнув ее, задумалась, к чему, собственно, пришла. Из плюсов: она спасла репутацию Мартена, оказала неоценимую услугу Инквизиции и нашла инвестора для своей игры. Из минусов: то, что она сделала, являлось превышением должностных полномочий, а инвестор — это чертов Шарль Монтепен, который заманил ее в ловушку руками сына. Из размышлений ее вырвал звук вражеского смартфона. Она открыла и увидела самоудаляющееся сообщение от анонимного отправителя. «Прекрасная работа. Завтра с вами свяжется мой юрист. Приятно с вами сотрудничать». Дезире фыркнула. Сама она это сотрудничество приятным не считала. Знала бы, чем закончится ее погоня за деньгами, то бросила бы к чертям программирование и выбрала в качестве хобби пение в церковном хоре. Спустя пару часов Дезире закончила вычищать данные из сети и отчаянно боролась со сном, чувствуя себя бесконечно усталой. Она не спала уже больше двух суток, и теперь потребовалось бы очень сильное эмоциональное потрясение, чтобы выбраться из дремы. Размышления о том, что, в целом, она написала крутой алгоритм, по которому можно защитить диссертацию и получить степень кандидата наук, прервал тихий звук шагов. Она резко обернулась и увидела Марка. — Здравствуй, Дезире, — поздоровался Жонсьер, подходя к ее столу. Она вскочила с кресла. Сердце забилось так, что любой врач диагностировал бы тахикардию. Вот и сильное эмоциональное потрясение. Но это ведь совпадение, что почти сразу после ее выходки явился инквизитор? Самой логичной реакцией в данном случае было замереть. Бить некрасиво — он все-таки старше, да и сдачи дать может, а бежать бессмысленно — если по чью-то душу явились инквизиторы, то оставалось лишь помолиться за упокой… Черт, у нее уже совсем крыша едет от амфетамина! Это же Марк, он пришел, чтобы… «За ручки подержаться», — подсказал ехидный голос в голове. — Здравствуйте, месье, — выдохнула она. — Что вы здесь делаете? — Я здесь работаю, — невозмутимо ответил Марк и тоже улыбнулся. — А если серьезно, то хотел тебя увидеть. Этих слов было достаточно, чтобы Дезире расплылась в счастливой улыбке. Единый, он здесь посреди ночи, потому что хотел ее увидеть, а вовсе не затем, о чем она подумала! Сразу захотелось обнять его, вдохнуть запах его кожи и почувствовать его руки на своем теле… — Это взаимно, месье. — Как ты смотришь на то, что я украду тебя, скажем, на час? Прикинув, чем ночью на протяжении «скажем, часа» могут заниматься мужчина и женщина, она почувствовала, как по спине прошла волна приятного возбуждения. Учитывая, каким горячим был поцелуй, Дезире не сомневалась, что все остальное он тоже делал потрясающе. — Очень хорошо, — ответила она, кокетливо поправляя воротник блузки. — Тогда возьми с собой что-нибудь, чтобы поглядывать на эти ваши графики — чем ты тут ночами занимаешься — и пошли. Дезире невольно улыбнулась тому, что он был хоть и очень поверхностно, но все же в курсе ее работы. Ему и правда не все равно… Она взяла со стола планшет и сунула в карман брюк смартфон, после чего они направилась в сторону лифтов. — Выглядишь уставшей, — заметил инквизитор. — Много работы? — Да, прибавилось после взлома голограмм. Хотя я еще легко отделалась в отличие от троих несчастных из отдела безопасности, которых третирует ваш коллега. — Который? — Месье Гюлер. — А, точно, он же расследует это дело. Сочувствую им. По пути Дезире поделилась с Марком историей ее знакомства с Гюлером, той, где ей показалось, что он пригласил ее покурить внутри здания. — Молодец, переиграла, — ухмыльнулся Жонсьер. — Надо взять на заметку эту стратегию. Его брюзжание порядком надоело, а мы все никак не можем его перевоспитать. Дезире полюбопытствовала, какие воспитательные методы в ходу у инквизиторов. Собеседник хитро улыбнулся. — Однажды он всех достал жалобами на то, что Приор не дает ему повышение несмотря на успехи в работе, буквально каждый разговор сводил к этой теме. Мы с еще двумя коллегами пробрались ночью в его кабинет, — на этой фразе улыбка Жонсьера стала по-мальчишески задорной, — подвесили к потолку кресло и оставили открытку «С повышением». Представив эту картину, а главное — реакцию Ганса, Дезире залилась хохотом вслед за Марком. За обсуждением технических подробностей проделки с мебелью они доехали до этажа, на котором был его офис. По работе Дезире доводилось там бывать, и она прекрасно помнила о наличии пусть небольшого, но дивана. Это чертовски будоражило! Если он не накинется на нее с порога, можно будет сесть на стол, чтобы он взял ее на нем, как в кино… Она почувствовала, как от развратных фантазий затвердели соски, а между ног начало горячо пульсировать. Крэп, он еще даже не начал, а она уже готова от одной только мысли. Когда они зашли, Марк закрыл дверь и кивком головы указал на невысокий столик возле дивана, где были различные упаковки с едой, очевидно, заказанной в каком-то ресторане. — Я обещал тебе ужин, когда вернусь, — подмигнул он ей. — Извини, пока только так, мне очень хотелось побыстрее исполнить это обещание. Потом обязательно куда-нибудь тебя свожу. Дезире переводила взгляд со столика на инквизитора, не зная, что сказать. У них будет ужин вместо разнузданного секса? Единый, это было так трогательно, что можно было тронуться умом. — Спасибо, — выдохнула она. Марк с улыбкой притянул Дезире к себе и накрыл ее губы поцелуем. Дезире обняла его, отвечая и пытаясь через покусывания и едва ощутимый напор передать, как сильно влюблена и как хочет, чтобы он принадлежал только ей. Словами она этого выразить не сможет, не решится. Он мягко прерывал поцелуй и прислонился своим лбом к ее. — Прости меня, Дезире… Она открыла глаза и адресовала ему вопросительный взгляд. — Прости, что втянул тебя в это и не говорю ничего о том, что происходит. Ты не представляешь, насколько все висит на волоске и от скольких людей зависит, что будет завтра. Теперь и от тебя тоже. Поверь, это подвешенное состояние не навсегда. Из всей его речи она уловила только «не навсегда». Ее руки ослабли и плетьми повисли вдоль тела, а в глазах защипало от подступающих слез. Вот так сразу он расставил все точки над «i», заявив, что ни на какое «долго и счастливо» она может не рассчитывать. — Дезире, в чем дело? — забеспокоился Марк. Она сглотнула подступивший к горлу ком. — Все в порядке, — неуверенным хриплым голосом заверила собеседница. — Я должна была догадаться… В смысле я догадалась, просто на секунду поверила, что я для тебя нечто большее, чем мимолетное увлечение. От горя она забыла про субординацию и перешла на «ты». Хотя какая тут к черту субординация, если в этот самый момент ее жизнь рушится. Марк пару мгновений смотрел на нее в замешательстве, после чего спохватился: — Единый, Дезире, я, должно быть, не так выразился! Я хотел сказать, что твое неведение не навсегда. Я бы не использовал такую чудесную девушку только для удовлетворения собственных потребностей. Ты не мимолетное увлечение. К сожалению, пока это все, что я могу тебе сказать. Больше Дезире и не надо было, он сказал то, что она мечтала услышать. Она не могла поверить, что Марк Жонсьер, тот самый, о котором она могла только мечтать, прямым текстом говорит, что она для него особенная. Единый, лишь бы происходящее не оказалось продуктом ее вялотекущей шизофрении! — Расскажи, как это получилось, иначе я не поверю, что все взаправду, — прошептала она, еле сдерживая слезы радости. — Я бы хотел сам себе это объяснить. Просто в какой-то момент стал замечать твои взгляды… Черт, ты смотрела на меня то как на небожителя, то словно раздевала глазами… — Не буду врать, что такого не было, — хихикнула Дезире. — Но не думала, что ты замечаешь. — Я замечал, и мне понравилось. Очень. Поначалу умиляло, а потом я осознал, что и сам мысленно тебя раздеваю, — признался Марк, отчего показалось, что температура в помещении поднялась градусов на пятьдесят. — Ты очень красивая, и мне понравилось проводить с тобой время. Честно говоря, увлечение настольными играми поначалу показалось странным для твоего возраста, но, как оказалось, здорово помогает снять напряжение, особенно в компании такой потрясающей девушки. Я бы с удовольствием делал это чаще. Слушая его, Дезире вспоминала их вечерние посиделки и задыхалась от осознания, что он приходил ради нее и, черт подери, хотел ее все это время, пока она сидела напротив и умирала от любви… — Когда ты рассказала про поездки в Термитник, я понял, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… Не хочу, чтобы ты пропала из моей жизни. Сердце разрывалось от переполнявших чувств. Ей хотелось сказать ему в ответ, что он значит для нее, как мечтала о нем долгие месяцы и боготворила, но сдавивший горло спазм позволил лишь прохрипеть: — Марк… Чувствуя, как из глаз хлынули слезы, она не нашла другого способа выразить эмоции, кроме как вновь прильнуть к нему трепетным поцелуем. В этот раз она не стала медлить и сразу запустила руку в его волосы, надеясь, что ему это, как минимум, не противно. Судя по тому, что Жонсьер притянул ее ближе, она не делала ничего, что ему было бы неприятно. В голове вертелась мысль послать к чертям ужин, но Дезире гнала ее прочь. Если Марком двигала не похоть, а нежные чувства, то пусть у них будет хотя бы подобие красивой и романтичной истории. В их отношениях и без того хватало сомнительных моментов, а если она на первом же свидании раздвинет ноги, то будет вообще черт-те что… Спустя некоторое время они сидели на диване, собираясь приступить к позднему ужину. Буря эмоций внутри схлынула, оставив после себя ощущение безграничного счастья. Мягкая подсветка от висящего на стене символа Церкви, отлитого в бронзе, придавала атмосфере уюта, а снявший пиджак Марк выглядел очень домашним. Среди упаковок с какой-то непроизносимой едой Дезире заприметила большой сэндвич с говядиной и сладким перцем, рядом с которым покоилась коробка с картошкой во фритюре. — А Дамиан говорил, что ты следишь за питанием и все такое, — протянула она, кивком головы указав на фастфуд. — Да, но я заметил, что тебе такое нравится, поэтому заказал на случай, если ты по какой-то причине откажешься от этого, — усмехнулся Марк, демонстрируя контейнер салата с руколой, заставив собеседницу смутиться, вспомнив, как несколько дней назад он застал ее с набитыми шаурмой щеками. Послав ему ответную улыбку, Дезире потянулась к сэндвичу. — Ничего не имею против подобного рациона, но я и правда голодная, а куча листьев далеко не мое любимое блюдо. Готовая вгрызться в ароматный хлеб, присыпанный кунжутом, она покосилась на Марка и заметила, что он украдкой наблюдает за ней, делая вид, что сосредоточен на еде. — Можно я не буду выглядеть как леди? — уточнила она. Жонсьер, наверняка, привык к другому. Его супруга производила впечатление манерной и утонченной особы, но Дезире такой не была. Конечно, она бы могла при необходимости, оттопырив мизинчик, полчаса пилить несчастный сэндвич столовым ножом, но не хотелось лицемерить еще и в таких мелочах. Она и без того много ему недоговаривала… Посмотрев на нее с умиленной улыбкой, инквизитор молча кивнул. Час пролетел как одна минута, но ни один из них, казалось, не думал о том, чтобы расходиться. Поев, они сели ближе друг к другу, соприкасаясь коленями. У Дезире было много вопросов, например «Что у тебя с женой? Сколько мы будем так прятаться? Что тебе во мне нравится?», но задавать их не стала и просто болтала на отвлеченные темы. Говорила в основном она, постепенно посвящая Марка в разные аспекты своей жизни. — Изначально у меня было несколько идей для стартапа, — вещала она, откинувшись на спинку дивана. — Когда я училась в университете, у меня была подруга, которая… Кхм, ладно, оставим ее в покое. Короче, как тебе приложения для поиска поблизости желающих совокупиться в общественном туалете? — Знаю одного, кто бы точно скачал, — хмыкнул Марк. — А как дела с игрой? Крэп! Дезире как могла обходила эту тему, чтобы ненароком не заговорить про Монтепена. Опытный дознаватель наверняка заметит какой-нибудь невербальный признак того, что одно упоминание этого одиозного имени вызывает у нее острый приступ мигрени. Если он возьмется выяснять причину и распутает клубок, то офис Жонсьера, как и его жизнь, Дезире покинет незамедлительно и насовсем. — Хорошо… Сегодня — вернее, уже вчера — выпустила обновление. Пользователей по-прежнему мало, но мы стараемся… — Я хотел сказать: как дела с инвестором, а точнее — Мишелем Монтепеном. Сердце пропустило удар. Он все это время знал и не сказал ни слова? Как, во имя Единого, он мог узнать, ведь она еще даже не подписала договор?! О чем еще он знает? Дезире в ужасе перевела взгляд на еду, и от посетившей ее догадки волосы встали дыбом. О нет, она приговорена, и это прощальный ужин! Дезире резко отстранилась, но Жонсьер притянул ее обратно. Она пискнула, когда мужчина взял ее за подбородок и требовательным жестом заставил посмотреть на него. В этот момент она невольно вспомнила слова Дамиана о профдеформациях и пожалела, что не захватила с собой хотя бы газовый баллончик. Это был какой-то другой Марк, который ей не нравился. — Ты все-таки согласилась на сделку. Она заметила в его глазах какое-то странное выражение. Неужели обида? Или сочувствие? Или что, черт возьми?! Хотелось закричать о том, что она отказалась! Пусть не сразу, но отказалась, из-за него, из-за того, что он ей дорог, из-за того, что ей не все равно, и она тоже не хочет, чтобы он расстраивался, тем более из-за нее! Да, она могла это сказать, но Монтепен так или иначе заставит ее подписать договор, и получится так, что она соврала здесь и сейчас, глядя Марку в глаза. Лучше пусть думает, что она просто не послушалась и действовала втихаря. Это, по крайней мере, правда, хоть и не вся. — Прости… Тяжело вздохнув, Марк отпустил ее лицо, возвращаясь в обычное состояние. Или же, наоборот, пряча за маской добродушия истинное лицо…? — За что ты извиняешься? — Ты предупреждал не связываться с Монтепеном, а я не послушала и теперь рискую подставить Инквизицию… — Дурочка! — он тряхнул ее за плечо с такой силой, что зубы клацнули. — Ты можешь подставить себя! Дезире, что бы ни случилось, в политических играх Мартену нет равных, он выкрутится, как его ни подставляй. Но если тебя обманом или шантажом вынудят нарушить условия трудового договора, ты знаешь, что за этим последует? Уверен, что знаешь. Дезире растерянно смотрела на инквизитора. Вот, с какой точки зрения он смотрел на ситуацию, волновался за нее? Этот мужчина просто невероятен, и она, кажется, его любит… — Когда я сказал про уровень доступа, то надеялся, что ты вспомнишь: чем он выше, тем больше ответственность за возможный проступок. Дезире, это Инквизиция, здесь ошибки стоят очень дорого, а советник не упустит возможность воспользоваться твоим сотрудничеством с его сыном. Она не знала, что сказать и только виновато опустила взгляд. Он все просчитал и был так душераздирающе прав! Какая же она глупая по сравнению с ним! — Дезире, посмотри на меня, — мягко позвал Марк, и она встретилась с ним глазами. — Если что-то пойдет не так, я при всем желании не смогу тебе помочь, ты это понимаешь? И я себе не прощу, если с тобой что-то случится по моей вине. — Почему по твоей? — Я достал тебе приглашение на фуршет и допустил, чтобы ты связалась не с теми людьми, а значит, в ответе за все, что ты натворишь после этого. — Ох, Марк… да по такой логике себя можно обвинить во всех бедах мира. Дезире почувствовала, что его рука дрогнула на ее плече. «А ты и винишь, не так ли? Надеюсь, психоаналитик у вас там хороший». — Марк, даже если что-то случится, ты ни при чем! Это прозвучит банальнее, чем «Доброе утро», но я взрослый человек, а взрослые люди сами отвечают за свои поступки. Инквизитор смотрел на нее, но мыслями, казалось, был где-то далеко. Наконец, он прижал ее к себе и тихо сказал: — Я не хочу потерять еще и тебя. В его голосе было столько горечи, что у нее на глазах выступили слезы. Она крепко обняла его в ответ, уткнувшись носом в воротник черной рубашки и вдыхая полюбившийся ей запах его кожи вперемешку с парфюмом. Единый, во что же она ввязалась? Как она поможет ему совладать с его болью? Она не справится… Настроение болтать и шутить улетучилось, и они просто сидели, откинувшись на спинку дивана, держались за руки и смотрели друг другу в глаза, налаживая пока еще хрупкую, едва ощутимую связь. Она проснулась от ласкового поглаживания по волосам и тихого голоса: — Дезире, просыпайся. Скоро придет твой начальник, и будет лучше, если он застанет тебя на рабочем месте. Открыв глаза, она поняла, что лежит на диване, а ее голова покоится у Марка на коленях. Крэп, когда она умудрилась заснуть? А он сидел так все это время? Она села, приглаживая волосы, встретилась с ним глазами и не смогла сдержать улыбку. Инквизитор смотрел на нее мягким уверенным взглядом, его рубашка была расстегнута на две верхних пуговицы, а обычно идеально уложенные назад волосы чуть сбились набок. Он словно подпустил ее ближе, позволив увидеть себя таким. Все произошедшее ночью казалось ей сном, и, если бы не этот его небрежный вид, она бы посчитала, что его признание и в самом деле было фантазией ее напичканного психостимулятором мозга. Перед уходом Дезире не удержалась от нежного поцелуя на прощание. Вопрос о том, когда они увидятся в следующий раз, она благоразумно оставила при себе, ограничившись тихим «Пока», и, помахав, вышла за дверь. Впорхнув в опен-спейс, Дезире плюхнулась на кресло и откинулась на спинку. Единый, как же она была счастлива! Пусть Марк не спешил делиться планами, зато достаточно ясно обозначил глубину их отношений, подтвердив слова тем, что провел с ней наедине несколько часов, но при этом даже Фрейд не разглядел бы в его действиях сексуального подтекста. Их свидание прошло по сценарию визита к родителям: ее накормили, отругали и уложили спать. Отбросив посторонние мысли, Дезире сосредоточилась на отчете о проведенном обновлении и уже дописывала, когда пришел Дамиан и с порога поинтересовался: — Здорово, у нас тут, надеюсь, ничего не взорвалось? — Нет, а должно было? — рассеянно спросила Дезире. — Ну, могло, судя по всему. Новости не читала? — Что там опять? — Вчера вечером куча смартфонов повзрывались. Посмотри в сети, там пара видосов просто жесть. Смартфонов? Именно смартфонов? С замирающим сердцем Дезире открыла новостную сводку. Сразу после сообщения о массовых беспорядках шла новость о том, что с 23:00 до часу ночи поступили сообщения о взрывах 37 смартфонов в разных частях Нью-Пари: 29 в Центре и восемь — в Термитнике. Далее было видео с камеры наблюдения одного из магазинов. На нем какая-то девушка в панике била себя по карману, из которого валил сноп искр. После того, как штанина вспыхнула, она истошно завопила и повалилась на пол, не прекращая попыток сбить пламя. «Одиннадцать человек госпитализированы с ожогами второй и третьей степени. На данный момент нет информации о причинах взрыва, поскольку все смартфоны от разных производителей. Полиция не исключает вмешательства псиоников-пирокинетиков. Если выяснится, что это, действительно, так, дело будет передано Инквизиции». Дезире закусила губу. Она ведь тут ни при чем…?