"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

Прочитав новость о взрывах, Дезире перепроверила статистику загрузки процессора у своего смартфона. На нем, разумеется, тоже была установлена «Сказка», поэтому ее устройство было полноценным участником распределенной сети. На данный момент нагрузка была чуть выше обычной, а в период с одиннадцати вечера до часу ночи слегка превысила восемьдесят процентов. Ну ладно, не слегка — максимальное значение 88 процентов, — но в среднем абсолютно не та нагрузка, чтобы… От осенившей ее догадки Дезире хлопнула себя по лбу. Вот дура, на что она ориентировалась?! У нее была флагманская модель смартфона от ведущего производителя с самым мощным процессором. То, что его нагружало на 88 процентов, могло запросто нагрузить среднестатистический смартфон подешевле до ста, и так на протяжении всего времени, пока между участниками сети происходил обмен информацией. Плюс каждое устройство непрерывно пинговало соседей для сохранения топологии, из-за чего антенна потребляла больше электричества. Все это в сумме устраивало аккумулятору групповое изнасилование. Теория о происках пирокинетиков, конечно, тоже имела право на существование, особенно с учетом недавней перестрелки в каком-то клубе Термитника, всполошившей весь район, но Дезире слишком хорошо знала теорию вероятностей, чтобы пытаться убедить себя в том, что это совпадение. На всякий случай она зашла в сообщество «Сказки» и бегло просмотрела комментарии, пытаясь понять, связал ли кто-то взрывы смартфонов с игрой. К счастью или к сожалению, там был лишь ор на тему того, почему всего две серии одной истории, а также больше пятисот непрочитанных личных сообщений, в которых их, наверняка, поливали грязью и желали скорейшей смерти. Остатки настроения скисли, когда она подумала о том, что все это, в любом случае, придется разгребать в поисках багрепортов — отлавливать ошибки самостоятельно не было ни сил, ни времени. На утреннем совещании все обсуждали взрывы смартфонов и делились найденными в сети видео. Седрик скинул в общий чат видеозапись с камеры наблюдения какого-то ночного клуба. Картина была похожей на ту, что запечатлела камера магазина: сноп искр и полыхающая промежность, на этот раз мужская. — Оу, — поморщился Дамиан, просматривая запись. — Твое лицо, когда член в огне… — Как думаете, что случилось? — как бы невзначай поинтересовалась Дезире. — Аккумуляторы, скорее всего, закупали на одном заводе, — рассудительно ответил начальник. — Попалась бракованная партия — и добрый вечер. Она постаралась убедить себя, что это именно так, однако заводской брак никак не объяснял совпадение по времени… Когда Дезире спускалась в лифте, предвкушая целых два выходных, вновь послышался звук смартфона. Она выудила гаджет, ожидая увидеть новое сообщение от анонимуса, но оно было от некоего Эмиля Брандта. Это оказался юрист Монтепена, который выслал пользовательское соглашение и текст инвестиционного договора, а в конце поинтересовался, когда она заедет к нему подписать документы. Дезире ответила, что хоть сейчас, на что получила приглашение приехать через полчаса. Юрист находился в том же здании, где она вела переговоры с Мишелем, только на седьмом этаже вместо последнего двадцать какого-то там. Дезире доехала до места за десять минут и оставшееся время потратила на то, чтобы загрузить пользовательское соглашение в магазин приложений, сделав мысленную пометку потом его прочитать. Миновав уже знакомый обширный холл, она поднялась на нужный этаж, где секретарша проводила ее в кабинет Брандта. Юрист оказался смуглым русоволосым мужчиной в годах с щегольской эспаньолкой. При виде Дезире Эмиль встал из-за стола и дружелюбно улыбнулся. — Добрый день, мадемуазель Дюран, рад встрече! — Здравствуйте, месье, — она протянула руку, и он легонько сжал их. — Присаживайтесь, — Брандт указал на кресло напротив стола и сел в свое. — Мишель сказал, вы в этом деле новичок, поэтому давайте я все объясню. Для начала, необходимо сменить адрес регистрации вашей фирмы, теперь официально вы будете числиться в поселке Невер. — А зачем? Брандт посмотрел так, словно Дезире спросила, зачем человеку дышать. — Вы в курсе, какая налоговая ставка в Нью-Пари? — В курсе, конечно, — скривилась она. Прибыли и без того было с гулькин хрен, так еще и любимому государству, скотам этим, часть вынь да положь. — Невер является рабочим поселком, поэтому там сниженный налоговый процент. Для регистрации обязательно наличие коммерческой недвижимости, поэтому ваш основной офис официально также будет находиться там. — Монтепен снял нам офис? — оживилась Дезире. — Нет-нет, то здание давно снесли, просто не исключили из кадастра. Ну и жук этот Брандт! В какую схему ее снова втягивают эти скользкие Монтепены? Хотя в этом случае схема скорее работала ей на пользу, Монтепенам не было резона поставлять ее сейчас — у них общий юрист, а значит, они практически семья. Дезире едва не поморщилась, представив такого брата, как Мишель, который испытывал катарсис, просматривая биржевые котировки, а свою кошку, по его собственным словам, назвал Ликвидность. Про отца и говорить нечего… — Далее, договор инвестирования, — Брандт придвинул вторую стопку бумажных листов. — Вы подписываетесь на конвертируемые финансовые обязательства и объявляете Мишеля Монтепена публичным инвестором фирмы «Рабочее название». Кстати, не думали сменить? Дезире пожала плечами. Ну да, она так и не придумала имя для своей компании, поэтому разработчиком «Сказки для тебя» была студия под названием «Рабочее название». Она придерживалась мнения, что фирма не корабль, от того, как назовешь, не зависит, как поплывет. — Слишком трудозатратно, и придется просить у месье Монтепена новый чек, а я и этот с трудом выбила. — Как хотите. — Извините, а что такое конвертируемые финансовые обязательства? — Это означает, что в будущем месье Монтепен может по своей инициативе конвертировать инвестицию в долю в компании. — Долю чего? Мы не выпускаем акций. Он что, придет и заберет принтер? — Если начнете выпускать, то часть автоматически перейдет к месье Монтепену. — И сколько? — Тридцать процентов. «Ноутбучий случай, вот же… Спасибо, хоть не контрольный пакет». Делать было нечего, Дезире уже слишком много крови пролила ради этой сделки и отказываться из-за такой мелочи не собиралась, да и переходить в статус «акционерного общества» не планировала, так что бояться нечего. Решительным жестом она подвинула к себе бумаги и принялась расставлять автографы. Дезире вышла от Брандта спустя полтора часа, сжимая в руке электронную карту, которая открывала счет в банке с весьма приличным количеством нулей. Дыхание сбилось, сердце набатом билось о грудную клетку. На улице она счастливо улыбнулась, подставляя лицо теплым лучам весеннего солнца. Не верилось, что теперь у нее есть своя компания с настоящим инвестором, а главное — настоящими деньгами. Если ради этого нужно было пройти через весь тот ад, в который превратились последние несколько дней, то Дезире без раздумий согласилась бы на это вновь. Неплохо было бы порадовать пятерых людей, которые оставались с ней вплоть до сегодняшнего дня, работая практически за идею. Предвкушая приятный вечер, она направилась к своей машине, припаркованной в квартале от здания, когда у входа остановился люксовый автомобиль, откуда выскользнул Мишель, что-то напоследок бросив водителю. Юноша, как обычно, выглядел безупречно, разве что белокурые локоны небрежно спадали на лоб. Заметив Дезире, он просиял, а у нее самой улыбка, наоборот, скисла. — Добрый день, мадемуазель Дюран! Вы от Эмиля? — Добрый, да. — Что ж, я могу вас поздравить с серией А? Ей захотелось пнуть его по колену за такое лицемерие. Он рассчитывает, что она сейчас рассыплется в благодарностях и наречет его своим благодетелем? Он хоть представляет, что с ней было в последние сутки из-за их с папашей интриг? Дезире скрестила руки на груди. — Ну поздравьте, если хватит наглости. — Мадемуазель, приношу извинения за проволочку. Из-за отсутствия финансирования вы вчера были вынуждены выпустить совершенно провальное обновление, но я искренне верю, что вы быстро реабилитируетесь. Буду с вами откровенен, задержка произошла не по моей инициативе… — Я прекрасно знаю, по чьей, — фыркнула Дезире. — Да? Откуда? — Месье Шарль Монтепен вам ничего не рассказывал? — Он лишь попросил придержать сделку, пока не даст отмашку. О причинах ничего не сказал. Дезире с сомнением взглянула в голубые глаза собеседника. Не сказать, что она блестяще разбиралась в людях, но складывалось впечатление, что Мишель не врет. — Мадемуазель Дюран, вы знаете, почему он попросил о задержке? — Месье Монтепен, пожалуйста, разговаривайте со своим отцом сами и не втягивайте меня в его дела, я к ним больше не имею никакого отношения. Не хочу, знаете ли, завтра утром проснуться и обнаружить у себя в кровати отрубленную голову лошади. — Мадемуазель Дюран, вы, судя по всему, каким-то образом попали в сферу его интересов. Мне жаль, я и правда ничего об этом не знаю. Надеюсь, это никак не скажется на наших с вами отношениях? — Как видите, не сказалось, — она помахала картой. — Я бы не хотел, чтобы все сводилось исключительно к деньгам. — Вы же инвестор, к чему еще все должно сводиться? — Я хочу помочь вам реализовать потенциал вашего приложения: представлю вас нужным людям и дам необходимые советы. На последнем Дезире чуть не поперхнулась воздухом. Советы? Да она скорее навсегда откажется от десятичной системы счисления и перейдет на двоичную, чем позволит этому кукольному Кену лезть в ее игру! — Прошу прощения? — Не обижайтесь, мадемуазель Дюран, вы разработчик, но для коммерческого успеха мало просто сделать хороший продукт и ждать, что пользователи придут сами, а мертвый груз мне не нужен, сами понимаете. — И что вы предлагаете? — Для начала я выберу вам маркетолога из тех, с кем я уже работал. — Месье Монтепен… — Мадемуазель Дюран, — перебил Мишель, — я понимаю, вы хотите, чтобы ваше приложение говорило само за себя, но, увы, это так не работает. Обещаю, что по технической части последнее слово будет за вами, но остальное доверьте профессионалам. Приложение переросло ваши способности к управлению, и это повод для гордости, чтобы вы понимали. Надо же, как подвел хрен к носу! Гордиться тем, что ее недооценивают в ее собственной компании? Дезире вздохнула, пытаясь отодвинуть эмоции и взглянуть на ситуацию более рационально. Ей предстояло море работы. Помимо найма художников она планировала набрать программистов, которые займутся автоматизацией создания визуальных новелл, чтобы не прописывать ход игры вручную. Разработка займет гигантское количество времени и сил: ТЗ, проектирование, выбор инструментов, интерфейс, написание кода, тестирование, и все это потребует ее участия… Также стоило поднять у себя сервера с игрой, и она не питала иллюзий насчет того, кто займется настройкой. И да, Дезире ничего не смыслила в маркетинге. Не стала же она возражать против услуг юриста, так почему бы и продвижение не поручить профессионалу? — Ладно, давайте своего маркетолога. — Я знал, что мы сработаемся, мадемуазель, — юноша расплылся в лучезарной улыбке. Попрощавшись с Мишелем, она дошла до машины, достала смартфон и написала сообщение в общий чат, где были оставшиеся пять человек, кто работал над «Сказкой», не считая ее: Эрик, художники Адам и Венсан и двое сценаристов — Сесиль и Алекс. «Народ, у кого какие планы на вечер? Приглашаю на корпоратив в "Саквояж", у меня отличные новости!!! Мероприятие за счет фирмы». По дороге Дезире думала о том, что не обязательно останавливаться на игре. Она написала распределенную сеть, которая, хоть и требовала основательной доработки, имела большой потенциал. Благодаря ей можно было даже побороться за место на рынке телекоммуникаций! Представив, как создает целую империю, Дезире сжала руль и встретилась глазами со своим отражением в зеркале заднего вида. «Ну ты и замахнулась…» — послышался в голове до боли знакомый голос. Причем до боли вполне конкретной, учитывая, как Марк этой ночью крайне неделикатно схватил ее лицо. Дезире на него за это не злилась, понимала, что сама виновата. Интересно, как изменятся их отношения, когда она, наконец, встанет на ноги и перестанет нуждаться в деньгах, которые получает за работу в Инквизиции? Насколько бы «не мимолетным увлечением» она ни являлась, Дезире была удобна тем, что под рукой. Как бы унизительно это ни звучало, она бы хотела и дальше быть таковой, чтобы иметь возможность как можно чаще смотреть в карие глаза, касаться его и срывать поцелуи с губ. К слову, о поцелуях… Она зашла в аптеку около дома и купила пачку оральных контрацептивов, которые ей когда-то давно подобрал врач. Вдруг Марк предпочитает секс без резинки? К детям она пока была не готова, да и роль матери-одиночки ей не улыбалась. Упаковку презервативов тоже захватила на всякий случай, правда понятия не имела, что это должен быть за случай. Если Жонсьер решится на близость, то, наверняка, предусмотрит все от и до. Лишь бы их первый раз не показался ему унылой фигней, по сравнению с которой подрочить в туалете и то веселее. В «Саквояж» пришли все, даже нелюдимый Алекс, которого Дезире пришлось уговаривать лично. Сценарист упрямился, что сегодня не может, но вот когда приедут четверо его друзей на бледных конях, они его и подвезут. С ним ей приходилось сложнее всего, поскольку Алекс, совмещавший «Сказку» с работой в престижном рекламном агентстве, единственный был состоявшимся успешным человеком, который прекрасно знал себе цену и мог в любой момент послать Дезире с ее игрой. Ей постоянно приходилось прогибаться и идти на уступки, потому что он держал большой процент аудитории — не такой, конечно, как Сесиль, зато держал намертво. Алекс Дуайер заинтересовал ее, после того как Дезире увидела рекламный ролик рекрутинговой компании. Меньше, чем за минуту экранного времени, была показана душещипательная история матери, которая заливается слезами, бредя с малюткой на руках по каменным джунглям мегаполиса сквозь ураган и непогоду, где вынуждена отбиваться от хулиганов и отдать ребенку последний кусок еды. Спустя много лет выросший увалень работает охранником на заправке, бессмысленно пялясь в телевизор и пожирая хот-дог, из которого по пальцам противно стекает жир, а хрупкий образ матери мелькает за окном. «Раскрыл ли ты свой потенциал…?», возникал далее вопрос на экране. Досмотрев ролик, Дезире восхитилась колоритом и лаконичностью. Она разыскала рекламиста-текстовика и вцепилась в него как клещ, обрисовывая предполагаемое поле деятельности в роли сценариста визуальных новелл и обещая простор для творчества. Тот долгое время отмахивался, пока, наконец, не согласился попробовать. Она не прогадала — Алекс быстро освоился и, что главное, вошел во вкус. По тому, как он вкладывал душу в каждую реплику персонажей, Дезире видела, что ему это по-настоящему нравится. Первая его история зашла на «ура», а вот второй читатели не особо прониклись, поэтому, когда кончились деньги, она с тяжелым сердцем сообщила о приостановке, чтобы освободить ресурсы для Сесиль. В ответ Дуайер написал бесцветное «Хорошо» и две недели игнорировал сообщения Дезире, в которых она извинялась всеми возможными способами — от обычного «Прости, пожалуйста» до картинок с котиками. Эрик позвонил сразу, как только прочитал сообщение в общем чате, догадавшись, что у нее за новости. Музыкант заявил, что ему для работы ну очень нужна двухъярусная стойка под клавиши, без нее он буквально ни ноты не напишет. Дезире огорчила друга тем, что пока может предложить только губозакаточную машинку, поскольку сначала предстояло распланировать бюджет. Единственная внеплановая трата, на которую она решилась, — их небольшой корпоратив. Ну а что, тимбилдинг — это важно. В баре царил полумрак. Время едва перевалило за восемь вечера, поэтому посетители пока еще спокойно сидели за барной стойкой, распивая первые порции своих напитков. Дезире с компанией заняли большой стол с краю. Заказав еду и напитки, все уставились на начальницу в ожидании новости. Она обвела компанию взглядом и невольно улыбнулась. — Ребят, хочу сказать, что я вас всех очень ценю. Я безумно рада, что вы оставались со мной все это время. Понимаю, что работа над «Сказкой» не приносила много… в последнее время хоть сколько-то денег, но вы продолжали делать ее вместе со мной, потому что, как и я, находили в ней вдохновение. Теперь все будет по-другому, я нашла инвестора! Первой от радости завизжала Сесиль, бросившись на шею сидящему рядом Алексу. — Хвала Единому! Мы не станем нищими! Адам и Венсан по очереди отбили начальнице пять, а Эрик потрепал по плечу. В этот момент Дезире почувствовала себя настоящей звездой. Роль лидера давалось ей непросто, и когда усилия принесли ощутимый результат, она поняла, что справилась. — На днях я приступлю к найму новых сотрудников, но знайте, что вы для меня всегда будете самыми-самыми. Я уверена, что наша игра завоюет миллионы сердец, а вы, ребята, получите то, что заслуживаете: деньги, признание и вселенский респект от тёлочек, — последний пункт Дезире произнесла, покосившись на Эрика. Пока все смеялись, им принесли напитки. — Ну… пусть все получится, — произнесла Дезире, которая была не сильна в тостах, и отсалютовала пивом. С радостным «Йеее» остальные повторили ее жест. — А кто инвестор? — отпив коктейль, полюбопытствовала Сесиль. — Мишель Монтепен. — Кто бы он ни был, спасибо ему. — Ты новости совсем не смотришь? — раздраженно проворчал Алекс, цедивший белое вино из бокала, и вопросительно посмотрел на Дезире. — Это же человек из Совета? — Его сын, — поправила она. — Много дал? — продолжила расспрос Сесиль, проигнорировав реплику коллеги. — Нормально. Правда переобулся на ходу, влез со своим маркетологом и в теории может получить долю в компании, а так спасибо конечно. — Неприятно, да? — вновь подал голос Алекс. — Но деньги-то ты в итоге получила, как вы и договаривались, так что, считай, легко отделалась. Я видел кидалово и похуже. Нет, с этим надо было что-то делать. Будь они вдвоем, Дезире разрешила бы ему спустить всех собак, молча выслушала и в очередной раз извинилась, но портить настроение остальным она не позволит. Сделав вид, что пропустила реплику мимо ушей, она включилась в обсуждение последних новостей. Через пару минут она встала из-за стола и, подойдя к сценаристу, шепнула ему на ухо: — Пойдем покурим. Она специально не стала звать Алекса при всех сразу после его язвительного замечания, чтобы не создалось впечатление, будто она повела его отчитывать. Как будто бы просто вместе пошли на воздух. На улице они отошли в сторону от шумной толпы людей, гурьбившихся у входа, и с минуту курили, пока Дезире размышляла, как начать разговор. Молчание было таким напряженным, что, казалось, достаточно произнести слово «искра», чтобы все в радиусе десяти метров взлетело на воздух. — Злишься? — наконец, спросила она. Собеседник молча затянулся. — Алекс, прости. Понимаю, как это все выглядело, но мы не можем позволить себе работать в убыток. — Так от меня, значит, убытки? Ну и работала бы с Сесиль и ее прекрасной историей, за которой обычно наклоняются в тюремной душевой, прежде чем потерять анальную девственность. Но нет, ты целый месяц преследовала меня, наобещав с три короба, и знаешь, что, Дюран? Я повелся, и в итоге был послан на хрен. — Я не думала, что «Кровавый аллюр» провалится… То есть он не провалился, напротив, это потрясающая история, ты же знаешь, как я к ней отношусь, но я не могу вложить свой мозг игрокам, чтобы они оценили то, что ты делаешь. — Надо было думать об этом прежде, чем давать добро на написание. Разве не ты принимаешь окончательное решение о том, какие новеллы будут выходить? — Да ты бы меня с потрохами сожрал, если бы я тебе что-то запретила! Забыл, как в самом начале поставил условие, что у тебя полная свобода действий? Единый, она еще и пытается сделать его виноватым! Блестящий руководитель, ничего не скажешь… — Но скажу честно, я бы дала добро, даже если бы не уговор, — сбавила тон Дезире, сдавая назад. — Я правда верила, что эта работа станет глотком свежего воздуха. История о странствиях театральной труппы во время Второй мировой войны, в самом деле, разительно отличалась от всего, что было в игре до этого, даже от первой истории самого Алекса. В чем-то трагичная, в чем-то философская, но, что самое главное, до боли жизненная. Несмотря на то, что события в ней происходили несколько сотен лет назад, параллели с нынешними реалиями напрашивались сами собой. Дезире нравилось думать, что это история про них, что это они — кучка мечтателей, которая, несмотря на ужасы происходящего, не бросает свое ремесло. Алекс отвернулся, выдыхая дым. — Послушай, когда буду набирать художников, я обещаю, что ты первым выберешь себе самых лучших, сколько захочешь. Ну, в пределах разумного. Молчаливый собеседник с сомнением посмотрел на нее. Ну что ему еще предложить?! — Алекс, я клянусь, что ты гений! — горячо заверила Дезире. — С нынешними ресурсами у нас будет в разы более качественный контент, и мы привлечем новых игроков, которые влюбятся в твою работу! Забей на Сесиль и всех, кто способен воспринимать лишь избитые сюжетные ходы и ждать, когда, наконец, кто-то потрахается! Как говорится, пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов — вот вам урна, и дуйте в крематорий. — Ты прочитала Библию? — спросил явно польщенный Алекс. В его истории было много отсылок на упомянутый текст, весьма тонких, чтобы их не схватили за жопу блюстители нынешней веры. Ознакомившись с Заветами, Дезире всякий раз поражалась изящности референсов сценариста. Дезире заглянула в его глаза, надеясь, что, несмотря на темноту, Алекс сможет разглядеть в них бесконечное уважение, которое она к нему испытывала. — Да, прочитала. Они снова погрузились в молчание, но напряжение больше не ощущалось так остро. Более того, когда Дезире краем глаза покосилась на собеседника, то заметила на его губах легкую улыбку, и улыбнулась тоже. Ей все-таки удалось не испортить хоть что-то… Когда они вернулись к остальным, коллеги бурно обсуждали усиление блокпостов на въездах в Термитник, что больше всех беспокоило Эрика. — Ди, если КС начнет шмонать на предмет оружия, нас с тобой выпустят с охапкой доштормового железа? — Мы туда больше не поедем, — отмахнулась Дезире, вновь прикладываясь к пиву. Они с Марком еще не обсуждали эту тему и, честно говоря, она плохо себе представляла, как Жонсьер собирается ездить с ней в район, где слово «инквизитор» использовалось в качестве ругательства. Не то чтобы он был публичной персоной, как тот же Мартен, но все же нет-нет да и мелькал в новостях, и его запросто могли узнать даже без формы. С другой стороны, его же никто за язык не тянул. Раз сказал, что мог бы сопровождать, значит есть какие-то способы. Балаклаву, может, наденет. — Почему? Совсем без вариантов? — погрустнел Эрик. — В смысле мы с тобой не поедем. — Ты одна собираешься, совсем что ли?! Там люди боятся на улицу выходить! — В ближайшее время не поеду, я же не сумасшедшая. — А потом что, думаешь, будет лучше? Ди, не вздумай шляться там одна! — Да я не одна. — С кем? — Не важно. — Ооо, — многозначительно протянул Тревельян, — рассказывай. — Не-а. — Дюран, ну ты че?! — возмутился друг. — Мои губы запечатаны скромностью и преданностью. — Это кто-то с твоей работы? — оживилась Сесиль, которая до сих пор питала нездоровый интерес к Инквизиции и всему, что с ней связано, поэтому время от времени задавала вопросы из серии «А инквизиторы снимают форму, когда спят?», наивно полагая, что Дезире видела спящих инквизиторов. — Сесиль, я не скажу. — Это значит «да», — перевел проницательный Алекс. — Инквизитор? — уточнил Эрик. — В Инквизиции вообще-то не только инквизиторы, — Дезире как могла уходила от ответа. — Я бы сказала, что инквизиторов по пальцам пересчитать, а большинство — «принеси-подай, иди на хрен, не мешай». — Так да или нет? — Еще раз спросишь, я тебе палец сломаю. Дезире с грустью подумала про Марка. Интересно, чем он сейчас занят? Еще на работе или в своем идеальном доме с красавицей-женой? Вспомнил ли он о ней хоть раз? На следующий день Эрик отменил уроки и отправился вместе с подругой смотреть офисы. Объехав три места, в одно оба влюбились сразу же: просторное помещение на втором этаже фешенебельного бизнес-центра с панорамными окнами, немыслимым количеством розеток и, что самое главное, наличием нескольких помещений, отделенных стеклянными звуконепроницаемыми перегородками. Недолго думая, Дезире подписала договор аренды. Пока Эрик проводил ревизию вещей прошлых владельцев и составлял список необходимой мебели, она задумчиво просматривала бизнес-план, одобренный Монтепеном, и прикидывала, сколько человек сможет нанять. Двадцать художников ей по карману даже с учетом того, что часть средств Дезире планировала потратить на разработку ПО для второстепенных нужд. Под вечер заглянули остальные, чтобы оценить их новый дом. Художникам и Сесиль Дезире сразу предложила полноценный трудовой договор, что подразумевало полную занятость в ее студии. Эрик мог совмещать написание музыки и частные уроки. — А ты чего? — невзначай поинтересовался друг, глядя, как доставщики затаскивают заказанные днем навороченную кофемашину и диван. — Чего? — Не думала увольняться из Инквизиции? Она тяжело вздохнула, невольно возвращаясь к больной теме. Нет, еще рано… — Думала, но пока нет. Алекс так и не пришел, поэтому они впятером включили музыку и открыли бутылку шампанского, дурачась и пританцовывая под «Living on a prayer» из личной музыкальной коллекции Дезире. Проснувшись на следующий день, она, не вылезая из кровати, написала давно уволившимся художникам, с которыми работала над первыми историями, и отправила Алексу ряд портфолио, чтобы он выбрал тех, кто больше понравится. Собираясь на работу, Дезире по привычке схватила брюки, но, передумав, открыла гардероб и оглядела содержимое. Рука потянулась к синему облегающему платью, без декольте, зато сильно выше колена. Кеды с ним не смотрелись от слова совсем, поэтому выбор пал на бежевые лодочки на высоком каблуке. Еще раз придирчиво оглядев себя в зеркале, она сморщила нос при виде того, как под платьем контурирует нижнее белье. Ехать на работу без белья было как-то чересчур, поэтому, топнув ногой от досады, Дезире переоделась в обычную одежду, оставив туфли и заменив брюки на юбку-карандаш. Напоследок она тронула губы алой помадой и, оценив образ, осталась довольна. Приехав чуть раньше положенного, Дезире зашла в офис и поприветствовала коллег. Большая часть уже собиралась по домам, но Дамиан и Седрик были на месте, что-то вполголоса обсуждая. Их взгляды мгновенно устремились на нее. — Ничего себе… Привет, — обалдело поздоровался Седрик. — Это ты для кого вырядилась? — Для Приора. Он не одобряет голых айтишников. Дамиан лишь кинул на племянницу выразительный взгляд, полный осуждения. Пусть только попробует что-то сказать, и она припомнит, от кого ушла жена из-за регулярных походов налево! В юбке было жутко неудобно, не получалось закинуть ногу на кресло. Туфли она скинула практически сразу, как села за стол. Во время работы Дезире, не переставая, поглядывала на смартфон. Не то чтобы она рассчитывала, что Марк теперь будет все ночи проводить с ней, но мог бы элементарно спросить, как дела. Сама она первой писать точно не станет. Во-первых, не хотелось показаться навязчивой, а во-вторых, равноправие равноправием, но ей, как любой нормальной женщине, хотелось, чтобы инициативу в отношениях на себя взял мужчина. Оказалось, что факт игнорирования огорчал чуть больше, чем она рассчитывала. За ночь Дезире расстроилась настолько, что убедила себя, что в день их первого поцелуя у Марка что-то случилось, и она элементарно подвернулась в момент душевной слабости. Инквизитор мило провел с ней время, и теперь у него снова все хорошо, а Дезире ему на фиг не сдалась, поэтому он будет делать вид, что ничего не было. Какой низкий и трусливый поступок! Хоть бы честно во всем признался! На следующую ночь ей уже понравилось страдать, и это почти не отвлекало от работы. Настроения лезть в сообщество «Сказки» и сортировать комментарии на баг-репорты и рядовые высеры не было, поэтому, всхлипывая и утирая слезы, она медленно раскручивалась в кресле, обдумывая ТЗ для автоматизатора создания новелл. К утру были готовы функциональные требования и очень схематично нарисованный интерфейс. Днем страдать было некогда, потому что в новый офис должны были привезти мебель. Укрывшись жакетом, Дезире дремала на диване, источавшем запах свежей натуральной кожи, и, просыпаясь время от времени, наблюдала, как рабочие собирали столы и шкафы. Среди них был псионик-телекинетик, которому поручали самую тяжелую работу, поэтому процесс шел споро. Когда мужской труд был окончен, она подмела пол, любовно окинула взглядом свои владения и отправилась домой, чтобы, наконец, сменить осточертевшие ей за два дня туфли на кеды, юбку на брюки, а блузку на белую оверсайз футболку с черным вязаным жилетом. Кажется, наряжаться вновь было не для кого. Когда она ставила очередные плановые обновления, задумчиво грызя кончик ручки, пришло сообщение. Пожалуйста, только не он… Крэп! «Добро пожаловать на наши эмоциональные качели. Держитесь крепче и берегите кукуху, вам потом еще водить ее по орнитологам». Глядя на отправителя, Дезире готова была выпрыгнуть в окно от счастья. Ну конечно же он думал о ней, просто был слишком занят, чтобы переживать о ее растрепанных чувствах… Но тогда зачем вообще все это надо, если он не будет о них переживать? Хотя что значит «зачем», это же Марк… Она взяла в руки смартфон. «Здравствуй, Дезире. Не против моей компании сегодня ночью?» Она вскочила с кресла, сжимая смартфон в руке, разбежалась вдоль ряда столов и, рухнув на колени, проехалась по скользкой плитке, которая не единожды становилась причиной травм некоторых зазевавшихся сотрудников. Как же! Это! Сука! Мило! Все еще стоя на коленях, Дезире набрала ответ. «Конечно не против, месье Жонсьер». Крэп, она же еще в прошлую встречу перешла на «ты». За почти неделю это как-то вылетело из головы. «Когда тебя можно забрать?» Как бы ни хотелось ответить «Прямо сейчас», пришлось написать «Через час». Вернувшись на место, она постаралась сосредоточиться на работе, чтобы ни в коем случае не накосячить при обновлении. Марк появился спустя обозначенное время, к тому моменту Дезире уже пять минут сидела, пытаясь унять волнение, словно перед экзаменом. — Идем? — позвал он. Захватив смартфон и планшет, она поспешила за ним. — Мог бы просто написать, и я бы сама поднялась. Марк посмотрел на нее с мягкой улыбкой и кивнул. — Мог бы. В этом простом ответе было столько всего, что Дезире едва не задохнулась от переполнявших чувств. Захотелось обнять его, крепко-крепко… Пока они шли по коридору к лифтам, Жонсьер едва заметно коснулся своей рукой ее. Она даже не успела смутиться, когда мужчина не глядя взял ее за кончики пальцев. Чтоб ей разучиться отличать конъюнкцию от дизъюнкции, если этот жест не был интимнее самого страстного секса! По пути встретилась пара припозднившихся сотрудников, но те, завидев инквизитора, старательно отводили взгляд, не рассматривая, где там находятся его руки. Когда створки лифта закрылись, Марк переплел их пальцы, отчего Дезире издала рваный вздох, крепче сжимая его руку в ответ. — Я очень рад тебя видеть, — покосившись на нее, вполголоса произнес Жонсьер. — Я тоже, — не сдерживая улыбку, ответила она. Заведя спутницу в свой офис и закрыв дверь на замок, Марк, как и в прошлый раз, молча накрыл ее губы поцелуем. Дезире прильнула к нему, отвечая и радуясь вновь зарождающейся близости с этим потрясающим мужчиной. Подумать только, еще недавно она бы скорее поверила, что Земля треугольная, чем в то, что заинтересует Марка Жонсьера. Оторвавшись от ее губ, инквизитор заглянул ей в глаза. — Любишь «Уно»? Дезире посмотрела на него так, словно он поинтересовался методами защиты от кэширования или чем-то, столь же несоответствующим моменту. — Да… Марк подвел ее к столу, на котором вновь была галерея кулинарного искусства всех жанров в аккуратных белых упаковках, а посередине стоял букет из синих гиацинтов с золотой посыпкой на лепестках. Дезире обомлела. Это очень редкие цветы! Ей вообще в жизни не дарили столько цветов… Она почувствовала, как защипало в носу. Каким бы идеальным Марк ни был, у него имелся один существенный, даже роковой недостаток — он был не ее. Как бы Дезире ни была влюблена, это чужой человек, чужой мужчина, принадлежавший другой женщине. А она… Как там Мартен сказал? «Девушка, не имеющая к нему никакого отношения». — Выглядит как свидание мечты, — незаметно утерев нос, призналась Дезире. — Мечты иногда сбываются, — заметил инквизитор, расслабленно расстегивая пиджак, — в твоем случае к этому стоит прибавить «к сожалению». — Пока не было ничего, о чем бы я пожалела, — она с благодарностью посмотрела на него и прошептала: — спасибо. За ужином — если прием пищи в час ночи можно было так назвать — Дезире заговорила про новый офис. Раз уж факт участия Монтепена в жизни ее компании более не являлся тайной, то можно было делиться с Марком успехами. Правда вот складка между его бровей никак не разглаживалась... — А ты справишься одновременно с работой здесь и у себя? — спросил он. Дезире поджала губы. Ну что это за вопрос?! Она ведь не спрашивает, справляется ли он со своей работой. Почему все вокруг в ней сомневаются? Она шесть лет тянула фирму на свои сбережения, перебиваясь своей зарплатой, мизерной прибылью и нескончаемыми кредитами, нашла инвестора, сняла офис, у нее уже девять человек в подчинении, и все это, на минуточку, параллельно с работой на Инквизицию, а ее все равно спрашивают, справится ли она! Да вот представьте себе, справится! Сколько еще усилий нужно приложить, чтобы ей просто молча восхищались? Видимо, заметив перемену в выражении лица собеседницы, Марк шутливо щелкнул ее по носу. — Эй, не делай такое лицо. Я верю в твои силы, просто из личного опыта знаю, что такое выгорание и как сложно с ним бороться. Взвалив на себя столько всего, ты движешься к нему семимильными шагами. — Не будет у меня никакого выгорания, это все отмазки для лентяев, — упрямо заявила Дезире. — Ладно, видимо, еще не сталкивалась. Секретаршу себе возьмешь? — Нет, это пустая трата денег. — Надо же, говоришь прямо как Приор, — усмехнулся Марк. — Я уже несколько лет прошу себе секретаршу. «Для каких, интересно, целей? Не на чью задницу пялиться в рабочее время?» — И что, не дает? — Месье Мартен предпочитает, чтобы я сам вел дела, и на мои просьбы отвечает, что я зажрался, и советует идти работать и не выдумывать глупости. — Я бы носила тебе кофе, если бы у нас совпадали графики, — мечтательно вздохнула Дезире. Инквизитор с умилением потрепал ее по щеке. — Мне было бы очень приятно. Дезире смущенно улыбнулась и потянулась за картами. Любой, даже самый незначительный факт про Марка, был для нее на вес золота. Он практически ничего о себе не рассказывал, поэтому даже информацию о том, что он ел сегодня на завтрак, она бы пометила как особо важную. За игрой Дезире продолжила рассказ, изредка прерываясь, чтобы обдумать ход. — Жаль, нет каких-нибудь курсов гендиректоров, — вслух рассуждала она. — Решать вопросы с деньгами — это мало того, что унылая залупа, так еще и сложно. — Понимаю, — с ухмылкой кивнул Марк. — Я в свое время учился этой унылой залупе. — Что? — До поступления в семинарию я учился на экономиста. — Ой… Извини, прекрасная профессия, а как так получилось? — В семнадцать лет я не особо представлял, что делать со своей жизнью, поэтому родители решили за меня. Сам я большую часть того времени провел в состоянии дичайшего алкогольного опьянения. Дезире едва не выронила карты из рук и уставилась на инквизитора, удивленно вздернув брови. Собеседник хитро улыбнулся в ответ. — Согласен, неожиданно. Ну и чтобы окончательно тебя шокировать: я рассекал на байке, курил, сквернословил и вообще творил что попало. — И как этот плохой парень стал образцом дисциплинированности? Марк откинулся на спинку дивана и посмотрел на Дезире. — Пришло понимание того, что я должен заняться чем-то важным… Это случилось однажды ночью. Я шел пьяный не помню откуда, и у меня жутко разболелась голова. Я зашел в ближайшую аптеку за обезболивающим. Меня предупредили, что его нельзя принимать вместе с алкоголем, но в то время я воспринимал такие фразы как вызов. Я запил таблетку, кажется, вермутом и каким-то образом оказался возле площади перед Инквизицией. Сел на бордюр и проблевался. На этом моменте собеседница прыснула, прикрыв рот рукой, но продолжая внимательно слушать. — После этого я посмотрел на здание, где мы с тобой сейчас находимся, и вдруг в голову пришли ответы на вопросы, которые беспокоили на тот момент. Тогда я нашел ориентир… как мне показалось. Дезире невольно подумала, что у нее тоже была такая привычка — задирать голову и пялиться на небоскреб Инквизиции, словно ожидая, что он ниспошлет ответы на мучающие ее вопросы. Она встретилась глазами с Марком. — Люди меняются, — проговорил он, — и право на ошибку, как мне хочется верить, есть у каждого. В прошлую нашу встречу я, возможно, был не слишком справедлив к тебе. Я смотрю, как ты упорно идешь к своей цели, и вспоминаю себя в двадцать лет: убийственный максимализм и нежелание кого-то слушать. С ним я уже не смогу поделиться нынешним опытом, зато могу сказать это тебе: подобные качества не приведут ни к чему хорошему, но на протяжении всего длинного и тяжелого пути у тебя всегда будет право на ошибку. Дезире слушала его затаив дыхание. Право на ошибку… Дал ли он ей эту индульгенцию от своего имени? Простит ли ее ошибку? — Не представляю тебя на мотоцикле и с сигаретой, — произнесла она, переводя беседу в более прозаическое русло. — Если мысленно скинешь мне двадцать лет, то легко представишь. Дезире попыталась вспомнить, как Марк выглядел, когда она впервые его увидела. Казалось, Жонсьер всегда был возрастным мужчиной с недовольным лицом. — А фотографии остались? — словно бы невзначай спросила она, прощупывая, насколько далеко он готов ее впустить. Инквизитор задумчиво посмотрел на нее и, улыбнувшись, кивнул. Он достал из кармана смартфон и что-то долго в нем искал. Дезире тем временем мечтательно смотрела на него, впитывая в себя каждую черту. Марк в этот момент казался ей до невозможности красивым, несмотря на обвисшие впалые щеки, широкий костистый лоб и здоровый шнобель. Наконец, Жонсьер протянул ей смартфон, на экране которого была фотография. Он, в самом деле, стоял курил возле байка. Молодой Марк был на порядок ближе к каноническому понятию красоты: и глаза больше, и губы пухлее. Снимали явно исподтишка, потому что он смотрел на кого-то за кадром и широко улыбался. Дезире постаралась не думать о том, что этим кем-то была симпатичная однокурсница, потому что сойдет с ума, если станет ревновать к бывшим, не говоря уже про нынешнюю. — Класс, — не сдержала восхищения она и взглянула на инквизитора с благодарностью, возвращая гаджет. — Сколько же я про тебя не знаю… — Что бы ты хотела узнать? — спросил Марк, как ей показалось, с вызовом. Что бы Дезире хотела узнать? Надо подумать… Ах да, хоть что-то касаемо того, что происходит между ними и в его в семье. Зачем он спрашивает? Наверняка же сам понимает. Это какая-то проверка на предмет того, насколько она понимает, что ей можно спрашивать, а что нельзя? Да все она понимает! — Какой твой любимый цвет? — выпалила Дезире первое, что пришло в голову. Марк поднял бровь, словно спрашивая: «Тебя, в самом деле, интересует именно это?». — Синий. Собеседница усмехнулась. — Зря тогда пить бросил, — подмигнула она, заставив инквизитора рассмеяться. Дезире замерла, продолжая им любоваться и, казалось, могла делать это вечно. Она испытывала практически чувственное наслаждение, когда он просто с ней здоровался. После одного поцелуя Дезире готова была весь мир сложить к его ногам. Его глаза казались ярче всех звезд, которые она видела, разглядывая ночное небо. Ее практичный ум пытался найти происходящему хоть какое-то объяснение, но тяга к этому мужчине была иррациональной и необъяснимой. «Я люблю тебя…» — мысленно произнесла она больше с вопросительной интонацией. Глядя на нее в ответ, Жонсьер сокрушенно покачал головой. — Ты так смотришь… явно придумала себе что-то, что окажется неправдой. Мысли камнем скатились с облаков. Вот зачем он опять все портит? Нельзя было просто молча поцеловать? — Разве я не могу так смотреть, ничего не придумывая? — Ты меня совсем не знаешь. — Я как раз сижу здесь, чтобы это исправить. — Спрашивая, какой мой любимый цвет? — сардонически фыркнул Жонсьер. Дезире опешила. Он что, недоволен тем, что она по его собственной просьбе, не лезет с расспросами? Либо у него биполярка, либо Марк все же смотрел, как далеко она позволит себе зайти. Зачем он провоцирует? Ее терпения хватит на целый клуб любительниц макраме, поэтому она не поведется, но хотелось бы какого-то менее… напряжного общения, с ним это вообще возможно? — Марк, я могу задать вопросы, которые меня, в самом деле, волнуют, ты прекрасно знаешь какие, но это лишь поставит нас обоих в неловкую ситуацию. — Стараешься избегать неловких ситуаций? — Как и любой нормальный человек. А ты предпочитаешь узнавать людей, выводя их из себя? — Туше, мадемуазель Дюран, это один из пунктов в длинном списке моих недостатков. Дезире вздохнула. Марк словно пытался сказать ей: «Смотри, какой я плохой, остерегайся, не подходи». И как ей пробиваться через эти колючки, которые он неосознанно выставлял в качестве защиты? Угораздило же влипнуть в такого сложного человека… Не найдя, что сказать, она подсела к инквизитору и молча обняла его, понимая, что, несмотря ни на что, не даст заднюю. — Ты умница, Дезире, — услышала она его шепот и почувствовала руку на своей талии. Он привлек ее к себе, и их бедра соприкоснулись. Дезире шумно выдохнула, когда инквизитор скользнул носом по ее щеке. Он взял ее за подбородок и, развернув лицо к себе, соединил их губы, с напором, но не перебарщивая. Она сомлела моментально, позволяя углубить поцелуй и трепеща от нахлынувших ощущений. Дезире зарылась пальцами в его волосы, позволяя своему языку вступить в дикий поединок с его. Хотелось, наконец, выплеснуть всю ту страсть, что копилась в ней столько времени… Встав коленями на диван, она перекинула одну ногу через его бедра, прижимаясь своими, и продолжила целовать, тихонько ерзая на нем. — Черт, Дезире… — прорычал Марк и переместил нетерпеливые губы на ее щеку, затем на чувствительное место под ухом. Она застонала от переполнявших ощущений и предвкушения. Почувствовав его эрекцию, Дезире выгнула спину прижимаясь к нему всем телом. Инквизитор рвано выдохнул и, подцепив края ее вязанного жилета, дернул вверх. Нехотя отрываясь от его губ, она вывернулась из колючей ткани, отбрасывая ее в сторону. Марк запустил руки ей под футболку и коснулся груди. Спасибо природе, не одарившей ее пышными формами, что позволяло не носить бюстгальтер, а то пришлось бы еще с застежками возиться. Ощутив прикосновение мужских пальцев к напряженным соскам, она закусила губу и потянулась к вороту его рубашки. Как только Дезире трясущимися пальцами вцепилась в верхнюю пуговицу, она почувствовала вибрацию смарт-часов на запястье и на автомате взглянула на небольшой экран. Захотелось закричать, когда она прочитала текст уведомления. Вслед за ним в кармане зазвонил телефон. Дезире уже знала, что это автоинформатор. Черт бы его побрал, не может быть! Разве такие ублюдские совпадения не только в фильмах бывают? Заметив, что утратил внимание партнерши, Марк остановился. — В чем дело? — послышался напряженный голос. — Прости, мне надо… — выдохнула Дезире ему в ухо и, оставив нагубах извиняющийся поцелуй, неуклюже слезла с него. Было абсолютно все равно, что там случилось — пусть хоть все упало, пусть их взломали, и на здании уже красуется голограмма «Пси». Какая, к черту, разница, если самый потрясающий момент в ее жизни безнадежно испорчен? Но проигнорировать она не могла, иначе вместо Жонсьера ее вы**ет Дамиан, а начальника потом — Мартен. Вот такие вот они в Инквизиции веселые свингеры. — Ничего страшного, — успокоил ее Марк. Поджав губы, Дезире ответила на звонок и, даже не прикладывая смартфон к уху, услышала ненавистный механический голос: «Назначен массовый инцидент. Приоритет: высокий. Номер…» Тут же на смартфон пришло уведомление ровно с той же информацией. Она беспомощно посмотрела на инквизитора. — Все хорошо, Дезире, работай, — произнес Марк и знакомым ей нервным жестом поправил волосы. Ох, она все-таки разочаровала его… С трудом сдерживая крик отчаяния, Дезире взяла планшет, на экране которого тоже светилось уведомление о проблеме на сервере архива Инквизиции, куда она ставила обновление несколько часов назад. Поскольку не все документы могли быть завизированы при помощи электронной подписи — какие-то юридические тонкости, в которых Дезире не разбиралась, — многие подписывались вручную на бумаге. Спустя некоторое время их относили специальным людям в подвале, где те в условиях строжайшей секретности сканировали и надежно запирали оригиналы в железных боксах. Каждую ночь запускались процессы оцифровки, распознавания текста и формирования конечного файла. Эти процессы были весьма ресурсоемкими, особенно если очередь на обработку была большой. Пятиминутная диагностика показала, что процесс распознавания текста по какой-то причине разрастался едва ли не по экспоненте. Можно было по-быстрому сделать костыль в виде файла подкачки и попытаться вернуться к Марку и тому, что они начали, либо откатить систему до предыдущей версии, что было правильнее, но займет в разы больше времени. Дезире решила все же откатывать и с тоской покосилась на инквизитора, который тем временем безмятежно залипал в телефоне. О произошедшем напоминали лишь слегка растрепанные волосы. Почему у нее опять забирают Марка? Словно все на свете против того, чтобы они просто побыли вместе и насладились друг другом… Дезире всхлипнула и почувствовала, как из глаз закапали горячие слезы. Она заблокировала экран планшета, лежавшего на коленях, опасаясь, что слезами напечатает «Ненавижу свою работу!» и отправит в общую рассылку. Марк повернулся к ней и осторожно коснулся плеча. — Дезире, в чем дело? — Там ошибка в новой версии… — она икнула. — Мне надо идти. — Успокой меня и скажи, что ты плачешь из-за ошибки. — Да, из-за нее, — выдавила улыбку Дезире. Из-за ошибки. А ошибка — это она, одна сплошная ошибка… Инквизитор мягко посмотрел на собеседницу. — Все хорошо, Дезире, это не последняя наша встреча. Пойдем, я провожу тебя. Пока они ехали в лифте, она уныло сопела в букет, который забрала с собой. Гиацинты утешали горьковатым запахом с медовыми, пряными и шоколадными нотами, а Марк — мягким прикосновением к руке. У входа в ее офис он остановился. — Я уеду через пару часов, — произнес инквизитор. — Не знаю, когда вернусь, так что не теряй. От этих слов стало еще тоскливее, но Дезире постаралась сохранить лицо. — Спасибо, что предупредил, — рассеянно произнесла она, не зная, как еще отреагировать. — Наверное, тебе стоило поспать, а не сидеть со мной. — Ничего, посплю по дороге. На прощание Марк коснулся ее волос и велел беречь себя, после чего ушел. Дезире уселась на свое место и положила цветы на стол, убеждая себя, что ничего страшного не произошло. Он все понимал, он видел, что она тоже в нем нуждается, и простит ей этот облом. Их первый раз, черт подери… несостоявшийся. Заставив себя привести мозг в рабочее состояние, она за полтора часа откатила ПО до предыдущей версии и покосилась на букет. Если Дамиан увидит, то опять примется сверлить ее взглядом, в котором будут отражаться такие эпитеты как «Шлюха» и «Разлучница», написанные большими неоновыми буквами, поэтому лучше было отнести их в машину. Гиацинты прекрасно освежат ее новый офис, куда хотелось поехать сильнее, чем домой. Дезире спустилась на парковку и, дойдя до своей машины, аккуратно положила цветы на заднее сидение, надеясь, что они не завянут за пару часов без воды. Она опустилась на корточки и ткнулась лицом в лепестки, убеждая себя, что неудачная попытка близости не станет причиной того, что Марк подыщет себе другое «не мимолетное увлечения», у которого нет головняка в виде спонтанно срабатывающих точек мониторинга. Послышался звук открывающегося лифта, и кто-то вышел на парковку за несколько рядов от нее. Даже издалека Дезире узнала Жонсьера. Повинуясь внезапному порыву, она по-кошачьи упала на четвереньки, выглядывая из-за машины. Держа в руках дорожную сумку, инквизитор подошел к черному бронированному внедорожнику, закинул ее в открывшийся багажник и какое-то время ревизировал его содержимое. Спустя несколько минут на противоположном конце парковки распахнулась дверь, и вошла высокая девушка в спецкомбинезоне с похожей сумкой в руке. Она уверенным шагом прошла к машине, возле которой стоял Марк. Они что-то сказали друг другу, но из-за эха Дезире не смогла разобрать слова, зато разглядела спутницу инквизитора. Это была охранница Приора! Ничего себе, это что за коллаборация века? Они едут куда-то вместе? Дезире лежала в ожидании того, когда машина уедет. Из причин, почему из всех псиоников с телекинезом Марк выбрал красивую молодую девушку с не самой высокой ступенью, на ум приходила лишь одна, лежавшая на поверхности. Представив, как пальцы Марка с нежностью касаются этой девицы, Дезире почувствовала спазм в горле, а на грудь словно легла одна из плит Стоунхенджа. Наконец, инквизитор и псионичка сели в машину, и внедорожник тронулся. Уголком глаза Дезире наблюдала, как шины, оснащенные глубоким протектором, с шелестом прокатились по бетонному полу в сторону выезда с парковки. Она поднялась, убедилась, что вокруг никого нет, и, зажмурившись, закричала раненым зверем что было сил. Уже другую нашел? Еще одно «не мимолетное увлечение»? И сколько у него таких? За что он так с ней? С силой захлопнув дверь своей машины, она побежала в офис, выбрав лестницу вместо лифта, в надежде, что мысли о ее несостоявшемся любовнике отстанут, а лучше навсегда останутся на минус четвертом этаже. Спустя неделю Дезире почти полностью укомплектовала штат. Художники могли работать удаленно, но многие любили приходить, общаться с коллегами и наблюдать за музицирующим Эриком, который время от времени устраивал клавишные перформансы. Тревельян перетащил аппаратуру в выделенное ему помещение, которое с разрешения собственника они планировали оснастить акустическим потолком. Композитор отказался от студии, которую снимал до того, чтобы сэкономить деньги, и упросил подругу разрешить приводить учеников к ним в офис. Дезире сперва упиралась. В конце концов, они тут занимались серьезными вещами, а он собрался устроить детский сад? В итоге она все же согласилась, мысленно поставив себе минус как руководителю — следовало учиться стоять на своем до конца, а не действовать по принципу «Пусть делает что хочет, только бы отстал». Еще она взяла секретаршу, юную прелестницу по имени Адель. Зачем? А вот догадайтесь. После того, как Дезире увидела Марка, уезжающего вместе с псионичкой, она успела представить их во всевозможных позах, и у нее, само собой, начался период неконтролируемой злости на Жонсьера. Масла в огонь подливал тот факт, что внешне Дезире откровенно проигрывала спутнице инквизитора. Возможно, Марку нужна именно такая: сильная и красивая, настоящая героиня, а не трусливая врушка, которая в случае опасности дрожит, как грязь при виде веника. Дезире зашла в здание Инквизиции на очередную ночную смену, предвкушая несколько часов крепкого сна сразу после установки обновлений, если, конечно, не разбудит очередная ТМ. Дамиан и Седрик по-прежнему были на работе вместе с половиной отдела тестирования и отделом безопасности в полном составе. Едва она села на свое место, в опен-спейс влетела обеспокоенная Инес. — Дезире, — офис-менеджер быстрым шагом прошла и склонилась над ее ухом. — Мне позвонили с поста охраны, внизу в холле полиция, ищут тебя. Дезире похолодела внутри, а через мгновение сердце уже щекотало ей пятки. Полиция? К ней? Что она натворила? Смартфоны? Все же выяснили ее причастность? Чувствуя дрожь в руках, она поднялась с кресла и на каменных ногах направилась к выходу. — Дез, что такое? — обеспокоенно спросил Дамиан, заметив перемену в ее лице. — Все нормально, я быстро, — соврала Дезире и ускорила шаг, направляясь к лифтам.