"Клуб романтики" в Нью-Пари: Трудности разработки

Дезире с сомнением окинула взглядом открывшиеся створки лифта и, развернувшись, пошла в сторону лестницы — так будет больше времени обдумать стратегию. Хотя чего тут думать? С ее неумением врать пытаться провести полицию так же глупо, как надеяться, что в случае признания ей вручат шоколадный торт. Она пожалела, что так и не рассказала все Марку. Он бы, наверняка, предвидел такой вариант развития событий и дал ценные указания. Рука Дезире непроизвольно дернулась к карману, где лежал смартфон, но остановилась на полпути. Во-первых, она полчаса будет объяснять ему, что произошло, начиная с шантажа Монтепена, заканчивая написанной на коленке и хреново протестированной распределенной сетью. Во-вторых, вспомнила, как сгорала от ревности, глядя вслед автомобилю, на котором Марк отбыл в компании молодой псионички. Ну уж нет, ничего ей не надо от этого сучоныша, пусть развлекается со своей шлюхой. Больше просить помощи было не у кого, поэтому Дезире дошла до первого этажа и толкнула дверь, ступая в светлый холл, посреди которого стояли двое мужчин. Они тут же выхватили ее взглядом и не отпускали, пока та не приблизилась к ним. — Мадемуазель Дюран? — спросил один из них. Обритый налысо и усатый, полицейский жевал жвачку, как лошадь яблоко. — Да. — Меня зовут Натан Марсо, — представился он и указал на второго, коренастого и чернявого, — это мой напарник Бруно Ош. Мадемуазель Дюран, у нас к вам пара вопросов. — По поводу? — Боюсь, мы не можем озвучить это здесь. Вы не хуже нас знаете, что в Инквизиции даже у стен есть уши. Зачем тогда пришли сюда? Неужели не могли выцепить ее в другом месте? С каждой секундой их визит казался все более и более странным. — Мы бы хотели пригласить вас для приватной беседы, — прошелестел Натан. — Я арестована, месье Марсо? — забеспокоилась Дезире. — Ну что вы, нет, конечно! В этом случае мы были бы обязаны вас уведомить и предъявить обвинение, но мы лишь хотим поговорить тет-а-тет. Из-за нарочито успокаивающего тона полицейского она занервничала сильнее. — А покажите ваши удостоверения, — попросила Дезире. На самом деле, она просто тянула время. Ей могли показать страницу из комикса, и она бы не заметила подвох. Успокаивало то, что охрана на входе должна была пробить их прежде, чем пускать в здание. Мужчины выверенным жестом продемонстрировали карточки. «Черт, вроде нормальные…» — Мадемуазель, уверяю, ордера на арест у нас нет, мы пришли сюда лишь рассчитывая на сотрудничество с вашей стороны. Глаза Марсо были острыми, как у хорька, и Дезире невольно поежилась. — Дело в том, что у меня рабочая смена… — Мы уведомим вашего начальника по пути в участок. — Почему нельзя было заранее? — Мы не могли допустить, чтобы вы кому-то рассказали о предмете беседы, мадемуазель. По глупости, знаете ли, — терпеливо объяснил коп. — Впрочем, вы бы и сами, наверняка, не хотели, чтобы кто-то о нем узнал. В чем-то он был прав. Что бы там ни был за предмет беседы, даже если это неоплаченный штраф за проезд на красный свет, Дамиану лучше не знать. Неизвестно, кому он потом решит пожаловаться на бедовую племянницу, вполне возможно, что своему дружку инквизитору, и тот вновь явится ее воспитывать… — Ладно, — обреченно вздохнула она. Когда они вышли на улицу, Дезире почувствовала порыв ветра, в очередной раз умывший ей лицо ее же волосами. Темно-серые облака, повисшие вверху наполовину сдувшимися дирижаблями, были настолько низкими, что, казалось, их можно потрогать рукой. Ее подвели к минивэну, стоявшему на самом краю парковки, и услужливо открыли дверь заднего сидения. Забравшись внутрь, Дезире достала из кармана смартфон и собралась написать Дамиану, когда с противоположной стороны подсел Бруно Ош и уверенным жестом протянул раскрытую ладонь. — Мадемуазель Дюран, дайте мне смартфон. Я напишу сообщение вашему начальнику так, чтобы оно выглядело максимально нейтрально. Дезире ни разу в жизни не сталкивалась с полицией, однако здравый смысл подсказывал, что это очень странный метод работы. Посторонний человек без каких-либо оснований собирается вломиться в ее телефон? В памяти всплыла переписка с Жонсьером, которого она по глупости записала по имени и фамилии. Таких инквизиторов, как он, большинство полицейских, наверняка, знает в лицо, а светить подробностями их интрижки не хотелось. Едва она сформулировала возражение, как усатый забрался на водительское сидение и, судя по глухому щелчку, заблокировал двери машины. Вот это точно хрень какая-то! Но, по крайней мере, ее не вырубили и не уволокли с парковки, а чуть ли не с транспарантом вывели из здания Инквизиции. Дезире сжала смартфон. — Месье, насколько я понимаю, это не обыск и не конфискация, так что я бы хотела оставить личные вещи при себе. Может, вы мне так продиктуете? — Мадемуазель Дюран, в чем проблема? — У меня там секреты, — произнесла она, невинно хлопая глазами. — Не переживайте, обещаю не заходить в раздел «Фото». Машина тронулась. — У меня секреты… мм, эпистолярного жанра. — Мадемуазель Дюран, мне нет никакого дела до личных переписок, поэтому разблокируйте телефон и дайте сюда! Растерявшись от столь резкого тона, Дезире достала из кармана гаджет и под пристальным взглядом Бруно Оша приложила большой палец к сканеру отпечатков. — Нет, мадемуазель, введите графический ключ, — потребовал полицейский, и она, поджав губы, вновь разблокировала смартфон с помощью замысловатого графического ключа, надеясь, что Бруно не запомнит его с первого раза. Тогда хотя бы можно будет посмотреть на собеседника, как кардинал на какашку за обеденным столом, когда он попросит показать еще раз. Бруно взял телефон и что-то сосредоточенно там искал. — Ваш начальник, Дамиан Ру, у вас как-то по-другому записан? — «Мистер Глори хол», — смущенно призналась Дезире и принялась накручивать прядь волос на палец, как обычно делала, когда чувствовала себя неловко. Полицейский удивленно покосился на нее, но вопросов задавать не стал. День, когда Дамиан получил это прозвище, был знаменателен тем, что тогда Иво Мартен только вступил в должность Приора и впервые выступал с речью перед людьми. Все потоковые видео с его выступлением пустили через сервера Инквизиции, чтобы, в случае чего, можно было что-нибудь вырезать. Новый Приор был до неприличия юн, и верхушка Церкви, судя по всему, опасалась, как бы тот не ляпнул что-то не то. Судя по количеству подключений, трансляцию решило посмотреть все выжившее человечество, из-за чего мощностей основного шлюза стало не хватать. Дамиан запаниковал и, прихватив с собой Седрика, отправился в серверную, чтобы подключить резерв. Через пять минут он позвонил Дезире, которая осталась в офисе, и скомандовал: «Бегом на склад, нужно пять метров восьмижильной витой пары». Та подорвалась и, добравшись до склада, обнаружила, что необходимого кабеля осталось два с небольшим метра. Она отнесла начальнику что было. Как выяснилось, единственный сервер с подходящей пропускной способностью был вмонтирован в шкаф, который располагался в отдельной комнате, и провода не дотягивались через дверной проем. «Может, убьем качество видео, чтобы освободить канал?», предложила Дезире. «Они нас за такое потом убьют», отреагировал Дамиан, стоя на одном колене возле стойки и гипнотизируя кабель, словно пытаясь нарастить его взглядом. Шеф перевел задумчивый взгляд на стену из гипсокартона и резко ударил по ней кулаком, отчего Дезире едва не подпрыгнула. Дамиан пробил дыру, через которую они просунули кабель, подключили резерв и с достоинством выдержали трансляцию. Отверстие вскоре допилили до круга и облицевали, из-за чего стена стала напоминать декорацию к порно-роликам небезызвестной категории. Пока они ехали, полицейский что-то напечатал в ее телефоне и, заблокировав, молча сунул гаджет себе в карман. Похоже, ее гражданские права тут никто соблюдать не собирается. — Куда вы меня везете? — едва не заверещала Дезире, когда легкая паника переросла в полноценную. Она дернула ручку двери, но Бруно Ош заставил ее замолчать, зажав рот широкой ладонью. Пленница вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку, но с тем же успехом Эдмон Дантес мог перегрызть кольцо с железными ключами, принадлежавшим его тюремщикам. Ее довезли до мрачной шестиэтажной постройки на окраине Центра. Это был открытый многоуровневый паркинг с фасадом из черно-оранжевых панелей и ограждениями из металлической сетки. Снаружи здания иллюминации не было, и в наступивших сумерках оно освещалось лишь изнутри флуоресцентными лампами синего оттенка. Ловко проехав по круговой рампе, Натан Марсо остановил машину на пятом этаже, после чего вышел и открыл дверь со стороны Дезире. — Прошу, мадемуазель Дюран, — с этими словами он словно бы невзначай задел полу форменной куртки, под которой промелькнула кобура с пистолетом. От вида оружия Дезире стало настолько жутко, что показалось, будто по спине ползет влажная улитка. Она догадывалась, что спутники вооружены, но одно дело — абстрактная мысль, и совсем другое — когда пушка только что не подмигивает в метре от лица. Сообразив, что «Прошу, мадемуазель Дюран» — это щедрое предложение, которое может быть отозвано в любой момент, она послушно выскользнула из машины. Пока конвоиры вели ее через полупустой этаж с несколькими оставленными там авто, Дезире невольно вспомнила азиата, который угрожал прострелить ей ногу в доме Монтепена. А может, это люди советника? Вдруг Шарль понял, что она подсунула ему фуфло вместо реальных данных, и теперь решил расправиться с ней? Нет, глупость. Даже если бы Монтепен задумал подобное, то не стал бы устраивать представление в Инквизиции, а велел бы своему Саске по-тихому убрать обманщицу на той же парковке ее дома. На Мишеля и думать смешно — тот вложил в Дезире крупную сумму, и создавать ей проблемы было все равно, что поцарапать ржавым гвоздем капот новенького авто. Когда они дошли до края парковки, Натан потянул на себя тяжелую огнеупорную дверь, за которой обнаружилась лестница и отворот в тускло освещенный коридор с рядом дверей, ведущих, очевидно, в служебные помещения. Полицейские завели Дезире внутрь одного из них, оказавшегося небольшой комнатой с двумя столами посередине, сдвинутыми друг к другу. Усадив ее за один из них, Натан сел за второй напротив. Бруно остался стоять. — Итак, мадемуазель Дюран, вы сливали секретную информацию Инквизиции Шарлю Монтепену, это так? От столь неожиданного вопроса Дезире приоткрыла рот. Об этом ее спрашивают полицейские? Не инквизиторы, не бойцы Корпуса, а те, кто даже в теории не должен знать об этом… Что это за полицейские, которым известно о делах Инквизиции больше, чем самой Инквизиции? Она не сомневалась, что если бы кто-то из инквизиторов прознал о ее нарушении, то скорее бы съел собственный жетон, чем привлек полицию. Нет, ее бы тихо скрутили и допросили, без огласки, так сказать, по-семейному. Зачем светить тем фактом, что всевидящее око Инквизиции не доглядело за собственным сотрудником? — Я этого не делала, — ответила Дезире настолько уверенно, насколько это было возможно в стрессовой ситуации. По идее, это была чистейшая правда, ведь ни байта реальной информации она советнику не скинула. — Наш источник утверждает обратное. — Это не вопрос. — Хорошо, мадемуазель, вот вам вопрос: с какой целью вы находились в загородном доме Шарля Монтепена? Дезире храбрилась из последних сил, но на деле чувствовала подступающие слезы страха. Что от нее хотели эти люди? Уж точно не торжества справедливости, иначе оформили бы ордер на арест, как все нормальные полицейские, и разговаривали бы с ней в участке. Видимо, почему-то не хотели, чтобы другие полицейские узнали о разговоре. — По личному приглашению, — произнесла Дезире, не уточняя, что «приглашение» было в виде тряпки с хлороформом у лица. Не стоило раньше времени очернять советника, пока не понятно, какую цель преследуют дознаватели. Даже если они ведут допрос против него, а не против нее, упоминать о сделке все равно нельзя. Шарль был прав, говоря, что они в одной лодке, — прижмут его, влипнет и Дезире. При этом она окажется в куда более проигрышном положении, чем Монтепен, ведь советник, наверняка, мог себе позволить таких адвокатов, которые отмажут, даже если его застанут с дымящимся пистолетом над трупом Мартена. — Верно, мадемуазель. Вступив в сговор с его сотрудниками, вы раскрыли информацию о внутренней сети Инквизиции. Сговор? Что ж, по крайней мере, можно быть уверенной, что это не люди советника. Очевидно, что они не в курсе, что перед этим самым «сговором» ей угрожали. Пистолетом, бл**ь! Назвать их с Монтепеном сотрудничество сговором было все равно, что считать отношения Прометея и Зевсова орла дружбой. Одному клевали печень, а другой негодовал, что нет куска пожирнее. — Не понимаю, о чем вы. Дезире и непроизвольно подтянула руки, чтобы скрестить их на груди. Осознав, что собирается принять откровенно закрытую позу, она небрежным жестом продолжила движение и потянулась, делая вид, что разминает спину. Общение с Жонсьером, определенно, не прошло зря. — А я думаю, что понимаете. — Вы неправильно думаете, — осторожно возразила Дезире, на что Натан ударил ладонью по столу. Собеседница вжалась в кресло. — Совсем страх потеряла, Дюран? Врешь полиции? Она втянула голову в плечи. — Еще раз: была у Монтепена? — Да. — Говорила с его хакерами? — Да. — О чем? — Мы же айтишники, просто болтали на общие темы. Она знала, что ложь, скрытая правдой, как горькая пилюля сахаром, воспринимается намного охотнее. — О чем? От природы спокойная и наблюдательная Дезире знала, что люди начинают выходить из себя, когда что-то идет не так, как им хочется, когда не могут контролировать ситуацию. Натан сейчас явно ее не контролировал, раз начал злиться, а значит, можно на свой страх и риск попробовать применить позаимствованный у Марка риторический прием. Если копа немного побесить, то вскоре он выложит свой козырь, и, Единый, пусть это будет козырная семерка! — О роли простых чисел в криптографии, — честно ответила Дезире. За те пять часов, которые она проторчала у Монтепена, они с Оушеном успели обсудить все, вплоть до квантовых компьютеров. — Вы знаете, что принцип ассиметричного шифрования заключается в том, что если перемножить два числа, то, имея результат, невозможно определить простые множители? Возьмем, к примеру, 120… — Я в тебя шмальну сейчас! — рявкнул Натан. Тут же Дезире почувствовала, как рука второго полицейского схватила ее волосы и резким движением надавила на затылок. Ее нос практически встретился со столешницей, но в последний момент ее так же резко оттянули за волосы назад, заставляя выпрямиться. — Если думаешь, что мы намерены шутить, Дюран, то советую подумать еще раз. У нас четкий приказ — получить твое признание, и мы это сделаем любым способом. Поверь, я умею бить так, чтобы не оставалось следов, а на крайний случай есть и медикаментозные методы. Дезире не видела себя со стороны, но подозревала, что на лице застыла маска ужаса, ведь именно он волной поднялся в ней. Поняв, что добился нужного эффекта, Натан смягчился. — Дезире, хочешь верь, хочешь нет, но это в твоих же интересах. Если ты все расскажешь сейчас, мы сразу передадим дело в суд. А если станешь упрямиться, то информация попадет прямиком на стол Приору. Месье Мартен найдет кого-нибудь среди своих шакалов, кто выбьет правду и не будет беспокоиться о том, чтобы на твоем личике не осталось следов побоев. Горло сковал такой спазм, что Дезире даже не с первого раза смогла вдохнуть. В голове замелькали ужасающие картины того, как ей выкручивают руки, бьют и истязают. Обладательница низкого болевого порога, она мало чего боялась так сильно, как физической боли. Дезире вдруг почувствовала злость на себя. Трусиха, еще зареветь не хватало… Мысли должны быть холодными, как ручьи Шаолиня, чтобы, как следует, обдумать сложившуюся ситуацию. — Извините, можно мне в туалет? — просипела она, надеясь, что собеседники были хоть сколько-нибудь джентльменами, и не остановят женщину на этом пути. Нужно было сбавить градус психологического давления, и даже недолгое уединение в этом поможет. Судя по всему, у нее был такой жалкий вид, что Натан откинулся на спинку кресла и махнул напарнику. Тот рывком за локоть заставил пленницу подняться и подтолкнул к выходу из небольшого кабинета. Едва они вышли, Бруно Ош бросил «За мной» и вразвалку направился в сторону лестницы, никак не удерживая спутницу и даже не оборачиваясь. Неужели настолько уверен в том, что ей не сбежать? Дезире невольно порадовалась своей незатейливой, в чем-то подростковой внешности, из-за которой ее всю жизнь никто в хрен как не ставил, так и не ставит. Поднявшись с пятого этажа на шестой, он свернул в точно такой же коридор, как и тот, что этажом выше, только еще хуже освещенный. Помимо тусклого света половина ламп мигала, словно стробоскоп. Уверенным жестом толкнув дверь с характерной табличкой, полицейский завел ее внутрь и, проверив окна на предмет неоткрываемости, молча вышел, закрыв за собой дверь. Оставшись одна, Дезире первым делом тоже проверила окно, хоть и понимала, что это бесполезно. Даже если она выяснит, что его каким-то образом получится открыть, это никак не поможет — она на шестом этаже, и спускаться с такой высоты отважилась бы разве что в альпинистском снаряжении и со строительной лебедкой в качестве страховки. Дезире воспользовалась передышкой, умыла лицо прохладной водой и попыталась мыслить логически. На повестке было два вопроса: чей приказ выполняют копы и откуда у них информация? Про ее так называемый сговор с Монтепеном в теории знали лишь они с советником. Была еще команда его хакеров, но ни у кого из них не было мотива подставлять начальника, разве что у кого-то была крыша покруче Монтепеновской… Вдруг вспомнилось анонимное сообщение. «Я знаю, что ты сделала этой ночью». Говнюк, это, наверняка, и есть тот источник, на которого ссылался Натан. Кто он такой и откуда у него информация? И что это за информация, если у полицейских ни единого доказательства? Это тогда не компромат, а сплетня… Ну конечно! У копов на нее ничего нет, поэтому они не пошли сразу в суд — не с чем. Вот только собеседники были решительно настроены выбить из нее чистосердечное признание, и проблема заключалась в том, что Дезире так напугана, что сознается. Она не питала иллюзий на свой счет и была уверена, что если эти садисты продолжат угрожать или, упаси Единый, начнут бить, то рано или поздно она сломается и сознается, а это прямой билет на тот свет. Даже если удастся доказать, что признание подписано под пытками, ей, в любом случае, придется доказывать также свою невиновность. К сожалению, как у полицейских не было свидетельств ее виновности, так и у самой Дезире не было ни единого свидетельства обратного. Она подняла голову и посмотрела в глаза своему отражению. Навернулись слезы жалости к себе. Почему так? Почему она? Дезире выдернула из диспенсера пару бумажных полотенец и вытерла лицо. Если ее сейчас снова заведут в тот маленький кабинет, словно овцу на закланье, то выйдет она оттуда прямиком на эшафот, а она еще столько не сделала, столько не сказала… В памяти вновь всплыл эпизод отбытия Марка с псионичкой в неизвестном направлении. Ну и пусть он последний негодяй, но Дезире умрет лишь с его поцелуем на губах, а не в леденящем одиночестве под прицелом автомата бойца КС. Она глубоко вздохнула в последний раз и решилась… Дезире толкнула дверь туалета, за которой терпеливо ожидал Бруно Ош. Полицейский вновь бесцеремонно ухватил ее за плечо и повел обратно. Когда они спускались по лестнице, она выждала момент и резко пнула спутника в икру. Не найдя другой опоры, Бруно попытался зацепиться за ее руку, но Дезире змеей вывернулась из его ослабшей от неожиданности хватки и поставила подножку. Потеряв равновесие, мужчина скатился по лестнице и тут же попытался встать. Дезире в два прыжка преодолела расстояние и со всей силы пнула его по голове, попав прямо в лицо. Тот взвыл и инстинктивно прикрыл голову. Она переступила с ноги на ногу, пнула его в подбородок и услышала характерное клацанье зубов. Пнув еще раз, Дезире сорвалась и, перепрыгивая через три ступеньки, помчалась к выходу на парковку на пятом этаже. Мыслей в голове не было, работали лишь инстинкты. Выбежав на парковочную площадку, она бросилась к круговой рампе. Бегала она медленно, и вскоре начала задыхаться. Услышав наверху два мужских голоса, Дезире огляделась в поисках места, где можно спрятаться. В распоряжении были только ряды припаркованных автомобилей. Благо, на втором этаже, до которого она добежала, машины усеивали почти все пространство, и среди них можно было затеряться. Пригнувшись, она побежала по центральному ряду стоящих авто. Когда донеслось эхо шагов, ступивших на бетонный пол парковки, Дезире замерла, оглядываясь в поисках спасения. Судя по звуку, преследователи шли по боковым проходам парковки с двух сторон, чтобы осмотреть весь периметр разом. Преследователи двигались неторопливо и угрожающе, тяжелыми шаркающими шагами, словно серийные маньяки, которые точно знали, что так или иначе настигнут жертву… Наверняка, смотрели под машины, ища ее ноги. Едва осознавая, что делает, Дезире, прятавшаяся между параллельно припаркованных машин, уперла ногу в бампер одной из них, затем уперлась руками в багажник той, что стояла напротив. Если она сейчас сорвется, это будет фиаско! Дезире изо всех сил напрягла руки и закинула вторую ногу, уперев ее в бампер. Так она держалась, изо всех сил упираясь руками и ногами между двух машин. Полицейские двигались неспеша, выискивая среди леса шин два темно-синих кеда. Вскоре от напряжения затряслись руки, и начало жечь в мышцах. Дезире сжала зубы и зажмурила глаза. Как же больно…! Она почувствовала, как по носу скатилась слеза и, зависнув на кончике, упала на бетонный пол. Полицейские прошли до выхода с парковки, смачно ругнулись и, скрипнув тяжелой дверью, поспешили дальше. Отсчитав пять секунд, беглянка расслабила руки и ноги и свалилась на бетонный пол, глубоко дыша и беззвучно рыдая. Пролежав так немного, Дезире заставила себя подняться и вновь двинулась в сторону рампы. Там она смотрела вниз, ожидая увидеть силуэты преследователей в уже начавшейся сгущаться тьме окраины Центра Нью-Пари. Уличного освещения было минимум, и полагаться можно было лишь на слух. Выждав, Дезире устремилась к выезду с парковки. Насколько она помнила, в паре кварталов была более-менее оживленная улица, где можно было затеряться. Осторожно скользя вдоль подъездной дороги в тенях небрежно подстриженных деревьев, Дезире отбежала от мрачного здания парковки и припустила в сторону улицы. Увидев яркий свет фонарей и редких прохожих, она расслабилась хотя бы потому, что поняла, где находится. Эту окраину Центра она не раз наблюдала из окна автобуса, когда они с Эриком ездили в Термитник. Презентабельные дома, выстроенные на совесть, здесь пустовали, поскольку мало кому хотелось соседствовать с самым криминальным районом города. Кроме того, через магистраль и небольшую набережную протекало русло реки, отчего даже поздней весной кости сводило от холода и ветродуя. Официально река называлась так же, как в доштормовые времена, — Ля Сен, но в народе ее прозвали Стикс. Протекавшая через весь Нью-Пари, ниже по течению Ля Сен не имела каких-либо препятствий в виде плотин, поэтому, по слухам, по воде можно было добраться до самого Периметра, а там при должной физической подготовке миновать пропускной пункт, погрузившись под воду. Так ли это, никто не знал, ведь храбрецов, решившихся проверить данную теорию эмпирическим путем, больше никто никогда не видел. Поговаривали, что у Периметра под водой натянута металлическая сетка под напряжением. Так или иначе, название Стикс прижилось, ведь в каком-то роде Ля Сен и впрямь стала дорогой в царство мертвых. Немногочисленные прохожие шли по своим делам, никак не реагируя на Дезире, которая в панике озиралась по сторонам, выбирая, куда бежать. Поежившись, она спустилась в подземный переход и вышла на другой стороне магистрали. Недалеко была остановка автобуса, на котором можно было уехать отсюда… На выходе из подземного перехода она услышала крик «Вон она!» и, обернувшись, увидела Натана и Бруно с окровавленным лицом, которые бросились в ее сторону. Дезире рванула вперед, сразу сообразив, что затея обречена на провал. Двое тренированных мужчин мгновенно обгонят. Она поняла, что мчалась из перехода на мост уже тогда, когда сворачивать было поздно. Самый тупой вариант из всех, что можно было придумать — выбежать на ограниченную с двух сторон длинную полосу, убегая от тех, кто по скорости превосходил ее, как гепард престарелую черепаху. Несясь по мосту с высоченными опорными балками, утыканными фонарями, Дезире мысленно смирилась с печальной участью, но тело продолжало гнать вперед. Когда она поняла, что ее нагонят через несколько секунд, то краем глаза заметила наливную баржу, неспешно проходящую под мостом. Большую часть судна занимало углубление, наполненное водой, в котором что-то плескалось. Преследователи были в паре метров, когда Дезире не раздумывая подпрыгнула и, неуклюже перевалившись через перила моста, полетела в резервуар с водой. Падение длилось пару секунд, которые показались вечностью. Дезире не помнила, закричала или нет, зато отлично запомнила болезненный момент столкновения с водой. Правильно сгруппироваться не получилось, поэтому она шлепнулась животом, и боль от удара не заглушил даже бурлящий в крови адреналин. По телу словно пошли мурашки, слишком осязаемые, чтобы, в самом деле, быть ими. Если бы могла, Дезире заорала бы от осознания, что ее с ног до головы облепили рыбы, которых везли из-за города в Центр. Она забарахталась и выплыла наверх, где на краю резервуара стоял человек. Он протянул ей руку. — Мадемуазель, держитесь! Дезире поплыла к бортику, что было проблематично, ведь настойчивые рыбы в панике шныряли туда-сюда, попадаясь под руки и поднимая кучу брызг. Наконец, она ухватилась за протянутую руку. Выбираясь из бассейна, она заметила татуировку «Пси» на запястье спасителя, который рывком вытащил ее из воды. Пытаясь отдышаться и не потерять сознание, Дезире опустилась на четвереньки. — Мадемуазель, вы как? — послышался настороженный голос сверху. — Нормально, — прохрипела она, садясь на металлический борт, чтобы повернуться лицом к собеседнику, осмотр которого начала снизу вверх: с черных поношенных рабочих ботинок и того же цвета брюк, заправленных в них. Дальше взгляд скользнул по крепкому торсу, который облегала черная футболка, и, наконец остановился на лице. Темные волосы мужчины нещадно трепал ветер. — Макс, какого черта происходит? — раздалось из-за ее спины. Обернувшись, Дезире увидела, что со стороны рулевой рубки к ним приближается седовласый бородач преклонного возраста в стеганом жилете. — Я как раз пытаюсь выяснить, — парировал Макс. — Мадемуазель, вы совсем ку-ку? Решили с моста полетать? — Извините, я упала, — просипела Дезире. — Это как надо ходить, чтобы упасть через метровое заграждение?! — продолжал негодовать дед. В ответ она виновато пожала плечами. Выдумывать что-то не было сил. — Вы как вообще, целы? — спросил он после затянувшейся паузы. Дезире кивнула. — Ладно, пойдемте, в тепле придете в себя. — А куда мы плывем? — Как куда? В разгрузочный порт. Едва почувствовав себя в относительной безопасности, Дезире вновь запаниковала. Ее преследователи, наверняка, знали, где причалит баржа, и уже направлялись прямиком к порту, где и встретят ее. — Извините, вы не могли бы высадить меня пораньше? — попросила она. — Высадить? Мы вам что, такси? — нахмурился собеседник. — Вы и так проблем добавили: придется делать дополнительную экспертизу воды, а то вдруг вы туда что-то подсыпали. С этими словами дед направился к рубке, проворчав напоследок, что она может сидеть на борту, если считает, что воспаление легких — это очень весело. Дезире в отчаянии уткнулась лицом в ладони и подтянула колени к груди. Неужели все было напрасно, и в конечном счете ее поймают? Сука… Кажется, она произнесла последнее слово вслух, потому что стоявший рядом Макс поинтересовался: — У тебя, похоже, проблемы? Дезире отняла руки от лица и устало посмотрела на псионика. Видимо, в ее глазах промелькнуло отчаяние всего человечества, поскольку его взгляд стал сочувственным и каким-то… понимающим. Хотя, может, ей показалось в неверном свете фонарей судна. — Тебя как зовут? — спросил он. — Дезире. — Макс. А я уж подумал, что твое имя — Офелия. Она удивленно посмотрела на собеседника, удивляясь то ли неуместному в данной ситуации юмору, то ли столь глубоким познаниям в литературе. Она считала псиоников людьми, мягко говоря, не самыми эрудированными. — Это героиня из «Гамлета», — пояснил Макс, решив, что его визави не поняла отсылку. — Сиганула в реку, решив свести счеты с жизнью. Упомянутая героиня упала случайно, если судить по тексту и не додумывать, но сейчас Дезире было не до литературных дискуссий, поэтому она лишь кивнула. Ветер стал сильнее кусать мокрую насквозь одежду и задувать в ухо, насвистывая слово «отит». — Почему ты не хочешь идти в порт? — вновь выдернул ее из размышлений голос Макса. Она покачала головой. Не рассказывать же ему, в самом деле, свою историю. Собеседник вновь помолчал какое-то время, после чего спросил: — Ты хорошо плаваешь? — Что? — Мы скоро будем проходить мимо Сите, там узкий рукав, от борта до берега метров пять. — Ты предлагаешь прыгать? — ужаснулась Дезире. — Это самоубийство, меня затянет в винты! — Я помогу, — понизив голос, сказал Макс. — Как? В ответ он молча продемонстрировал ей татуировку на запястье — псионик, явно аквакинетик. — Верхний слой воды отнесет тебя к самому берегу, твоя задача лишь удержаться на плаву. Справишься? — Да, но… У тебя не будет из-за этого проблем? — Не переживай, Дезире. Таких, что придется прыгать с моста, точно не будет, — он пожал плечами. — Макс… Макс же, да? — она вскочила на ноги. — Спасибо… Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Тот окинул ее заинтересованным взглядом. — Оставишь мне свой номер? Дезире прикрыла глаза. Почему раньше она была невидимкой для противоположного пола, а как только Марк обратил на нее внимание, она стала притягивать внимание мужчин, как магнит? — Исключительно чтобы завтра поинтересоваться, все ли хорошо, — добавил собеседник. — Я за тебя переживать буду. Ну да, так она и поверила. А впрочем… Дезире отзеркалила его оценивающий взгляд, демонстративно рассматривая бугры бицепсов, которые едва скрывала тонкая ткань футболки, и широкие плечи, контрастировавшие с узкими бедрами. — Записывай, — усмехнулась она. Ветер и волны… Когда они подплывали к острову Сите, Дезире отошла от Макса на несколько метров, чтобы создать видимость побега. Она стояла у края палубы и смотрела в черную воду Ля Сен, на поверхности которой резвились отблески наружной иллюминации зданий и белые рюши пены. Ветер швырял в лицо ее собственные мокрые волосы, от которых ощутимо пахло рыбой. «Добро пожаловать, — шептали волны, — не волнуйся, девочка, река вместительна…» Дезире подняла взгляд от воды. Берег Нью-Пари сверкал яркими голограммами на небоскребах и светом тысяч окон. Она завороженно глядела, как мимо проплывают верхушки зданий, и подумала о том, как быстро в этом городе можно оказаться на дне. Еще несколько часов назад она сидела в своем офисе и решала важные денежные вопросы. Пусть выклянчивание скидки на хостинг серверов было не то же самое, что многомиллионные сделки, заключаемые в кулуарах высотных зданий людьми в дорогих костюмах, но Дезире была на пути к этому. На очередном высоком здании блестела голограмма корпорации «Лё Силисьём», словно свысока глядя на нее, мокрую, растерянную, напуганную, мечтающую лишь о том, чтобы оказаться в безопасности. Что хуже всего — Дезире понятия не имела, что ее ждет дальше. Уже пора собирать вещи, менять имя и учиться окучивать картофель на окраине какой-нибудь деревни? Или все обойдется, и полицейские придурки успокоятся после того, как не получилось выбить признание? Она сомневалась, что копы решатся на второй заход, ведь их преимуществом был эффект неожиданности. Когда они подплыли к Сите, где Ля Сен разделялась на два рукава, омывая остров, Дезире посмотрела на Макса в ожидании условного сигнала. Через несколько минут, когда набережная оказалась совсем недалеко, сосредоточенный псионик едва заметно кивнул. Она прошептала одними губами «Спасибо» и, набрав в грудь воздуха, прыгнула в омут. Несмотря на позднюю весну, река была до безумия холодной. Когда Дезире на несколько мгновений ушла под воду с головой, тело свело судорогой, а дыхание рефлекторно остановилось. Тут же она почувствовала, как сильный поток отнес ее от баржи, и, выплыв на поверхность, стала активно грести к берегу. Волны подхватывали ее и несли все ближе к мощеному плиткой спуску с набережной. Выбравшись из воды, Дезире посмотрела вслед уплывающей барже. Кажется, напарник Макса что-то ему кричал, но получалось услышать лишь эхо. Она отряхнулась от воды, как собака, выжала волосы и, поднявшись по ступенькам, вышла на оживленную улицу Центра. Больше всего хотелось сесть на тротуар и поплакать, и чтобы ее кто-нибудь пожалел. Кто-нибудь по имени Марк. Ага, разбежалась… Может, еще спать уложит? Не нужна она ему, да и вообще никому. В городе, где живет десять миллионов человек, Дезире была абсолютно, катастрофически одинока… Ехать домой она побоялась, поэтому направилась в свой офис. Там уже часа три как никого не должно быть, а ключ можно попросить у охранника — ее уже вроде бы запомнили. На удивление помещение не пустовало. В полумраке за компьютером сидел Алекс и задумчиво крутил в пальцах ручку. Совмещавший работу в рекламном агентстве и у Дезире, он постоянно засиживался допоздна в ее офисе, куда приезжал после основного рабочего дня. Когда Дезире вошла, сценарист окинул ее задумчивым взглядом. На обычно невозмутимом лице промелькнуло удивление, однако он ничего не сказал. Она тоже промолчала, проходя в свой небольшой кабинет, отделенный от общего пространства стеклянной стеной. Здороваться смысла не было — они виделись совсем недавно, когда Дезире, закончив работу у себя, отправилась на смену в Инквизиции. Она вообще старалась свести контакты с ним к минимуму, боясь испортить хрупкое перемирие после разговора у «Саквояжа». Сев за свой компьютер, Дезире первым делом заблокировала учетную запись на старом телефоне, затем зашла в мессенджер, чтобы посмотреть, что Бруно написал Дамиану касательно ее отсутствия. «Небольшие проблемы с полицией, ничего серьезного. На работу сегодня не вернусь». — Суки, — пробормотала Дезире. «позвони как сможешь», — написал в ответ родственник. Она зашла на сайт сети магазинов электроники и оплатила новый смартфон, который можно было забрать в салоне в паре кварталов от офиса. Откинувшись в кресле и прикрыв глаза, Дезире пыталась заставить себя встать и сходить за новым телефоном, после чего можно будет купить пива и сигарет и развалиться с этим добром на диване в зоне для отдыха. За обдумыванием того, как авторизоваться на новом устройстве и не засветить геолокацию, она не заметила, как задремала. В кабинет тихо, как мышь в войлочных тапках, зашел Алекс и выдернул ее из дремы, поставив на стол кружку с дымящимся кофе. — Думаю, после полета с моста тебе не помешает. Смысл сказанного проступил медленно, как детали фотографии в реактиве. Дезире подняла на него ошарашенный взгляд. — Как ты узнал? Алекс с загадочным видом скрестил руки на груди. — Ты насквозь мокрая, и от тебя несет рыбой. Музей-аквариум уже закрыт, а кроме него есть одно место, где водится рыба в большом количестве и поместится взрослый человек — это баржа по перевозке. Попасть на нее можно только работая в рыбном хозяйстве или являясь сотрудником порта, а ты ни то, ни другое. Альтернативный способ в обход порта — сверху, значит, ты прыгнула с моста прямо туда. Дезире смотрела на сценариста открыв рот. — Алекс… ты монстр дедукции… — Да нет, — хмыкнул он, — просто в соцсети запостили вот это. С этими словами он протянул ей свой телефон. На экране было трясущееся из-за слишком большого зума видео. На нем Дезире узнала себя, улепетывающую от копов. Забавно, что в моменте казалось, что она еле тащится, но на видео Дезире бежала быстрее, чем проворовавшийся дьякон. Камера проследила за тем, как она со всех ног несется по мосту, перемахивает через заграждение, летит вниз и со звонким всплеском падает в воду. Преследователи остались в растерянности стоять, глядя вслед. «Е**ть…» — послышался голос за кадром. «Жесть!» — вторил другой. «Она жива?» — поинтересовался еще кто-то. «Да вон, вроде выплыла». После этого видео оборвалось. — Пи***ц, — резюмировала Дезире и уронила голову на руки. — Не переживай, там лица не видно, — успокоил Алекс. — Я первый раз посмотрел и даже не понял, что это ты. Дезире оценила, что он, зная обо всем, не стал ничего спрашивать. — Спасибо, — поблагодарила она, отпивая кофе. — Я сейчас домой, тебя подвезти? Я так понимаю, ты не на машине. Дезире отрицательно покачала головой. Домой ехать было страшно, к родителям в таком виде — еще страшнее. — Дюран, если ты останешься здесь, то к утру весь офис провоняет рыбой, — устало проговорил сценарист, — ты в курсе, как от тебя тащит? — Алекс, пожалуйста, я проветрю, мне сейчас так сильно не до твоих доё**в… — устало произнесла она, чувствуя злость из-за того, что из них двоих почему-то он вел себя как начальник. — У тебя проблемы? — Да, но не бери в голову, я справлюсь. — Поехали ко мне, если не хочешь домой, — внезапно предложил он. Дезире в замешательстве посмотрела на собеседника. От кого, от кого, а от Алекса она подобного жеста не ожидала — он, как никто, предпочитал держать с коллегами дистанцию. Будь на его месте Эрик, Дезире сама бы попросилась переночевать, но увы, композитор еще днем обозначил планы на вечер, бросив многозначительный взгляд на свою ученицу, которую оставил отрабатывать гаммы, пока сам пошел за кофе. «Ей хоть есть восемнадцать?», спросила Дезире, с сомнением покосившись на прелестницу в возмутительно короткой юбке. «Говорит, что есть», пожал плечами Эрик. Благодаря Тревельяну, помимо вывески «Детский сад», над дверью их офиса можно было вешать красный фонарь. С другой стороны, сегодняшний день уже и так побил рекорды по количеству событий, которые никогда не должны были случиться, но все-таки случились, так почему бы не закончить его в месте, где она никогда не должна была оказаться. — Я тебе не помешаю? — Если бы помешала, я бы не предложил. Дезире улыбнулась. Есть у него все-таки сердце. — Спасибо. Спустя полчаса Дезире зашла в квартиру Алекса и удивилась тому, как в ней светло, несмотря на выключенный свет и темное время суток. Выглянув в окно гостиной, гостья с удивлением обнаружила, что оно выходит прямо на здание торгового центра через магистраль. На гигантской плазменной панели крутились рекламные ролики, один за другим. Прямо под окном начиналась обширная площадка, основание которой состояло из металлических прутьев, на которые сбоку крепились основания для бойлеров, уходивших на крышу. Интересная планировка. — Ничего себе, — обернулась она к Алексу, — а спать не мешает? — Блэк-аут шторы, — бросил мужчина, проходя в соседнюю комнату, которая, судя по тому, что успела увидеть Дезире, была спальней. Пока она залипала в огромный экран, Алекс вышел из спальни, держа в руках несколько темных вещей, которые тут же сунул ей в руки. — Быстро в душ, пока тут все не пропахло твоей рыбой. Одежду закинь в дезинфектор. После получаса водных процедур Дезире смущенно натянула на себя выданную одежду и вышла из ванной. Алекс успел переодеться в домашнее и приготовить небольшой ужин. Ей было жутко неловко, ведь они даже не друзья, а тут она вдруг у него дома, в его одежде, объедать его собралась. После такого точно надо человеку зарплату поднимать… Через некоторое время они сидели друг напротив друга, а между ними стояли пустые тарелки. Дезире нервно крутила в руках чашку с чаем, то и дело поглядывая на хозяина квартиры. Она боялась заводить разговор на какую-либо тему, опасаясь, что тот неизбежно сведется к причине их прошлой ссоры. — У тебя пива нет? — наконец, спросила она. — Только вино. — Пойдет. Слушай, а туда можно? — она кивком головы указала на металлическую террасу, где могли с комфортом разлечься человек тридцать. Или пятьдесят, но уже без намека на комфорт. Захватив бутылку вина и пару бокалов, Алекс помог Дезире выбраться наружу через окно. Они подошли к самому краю конструкции и оперлись на заграждение, глядя на грандиозный экран, на котором по залитому солнцем пляжу бежали две блондинки, — реклама водонепроницаемых наушников. Сделав глоток вина, Дезире почувствовала, как прошли мурашки, а ночная прохлада стала ощущаться острее на не до конца остывшем после душа теле. — Алекс, не подумай, что я не рада, — начала она разговор, по-прежнему глядя на многометровую плазму напротив, — но, если честно, я до сих пор в шоке, что ты, при своей работе, согласился тратить время на нашу шарашкину контору. У вас же там такие бабки, что подумать страшно… Совмещая работу в рекламном агентстве и над «Сказкой», Алекс был вынужден пахать по 14 часов в сутки, так сказать, в две смены. Дезире бесконечно восхищалась его работоспособностью и переживала, что в какой-то момент он перегорит и уйдет. Она не могла предложить ему такую зарплату, как проклятые рекламщики, поэтому ее игра явно не была для него приоритетом. — А что, в деньгах счастье, Дюран? — усмехнулся Алекс. Она покосилась на сценариста, который тоже смотрел на экран, который, словно черная дыра, притягивал к себе взгляды. — Вот только не надо строить из себя Франциска Ассизского… — Да, я привык к определенному уровню комфорта и не хочу от него отказываться, но было бы лучше, если бы при этом я мог смотреть в глаза своему отражению. Дезире затаила дыхание в надежде, что он поговорит с ней и откроется хотя бы чуточку. Молчание — лучшее побуждение к разговору. Алекс отпил вина, по-прежнему не отрывая взгляда от плазмы. — Реклама… там такая грязь… Если бы ваша Инквизиция знала, как проходят наши утренние планерки, то уже бы повязала, потому что на них совершаются настоящие преступления против человечества. Наше руководство презирает людей, абсолютно всех — и чистых, и псиоников, и нестабильных, — считая их покорным быдлом. Алекс оторвался от перил и заметался из стороны в сторону, не сводя полного ненависти взгляда с плазмы, на которой шла реклама одной из новостроек в Центре. — У нас одна цель — загнать всех в рамки одного-единственного тупого акта потребления, причем самыми низкими способами, не пытаясь проявить хоть какое-то уважение к людям. Нет, уважение к потребителям — табу! Массмедиа направлены на то, чтобы давить умственные способности, а не развивать их, ведь толпой идиотов управлять куда проще. Упаси Единый, если они сами начнут ворочать мозгами… Алекс вдруг остановился и посмотрел на Дезире. — Я всегда хотел делать что-то хорошее, полезное, но, оказавшись в этой сфере, понял, что ни черта мне не позволят. Я смирился с тем, что буду типом, который продает дерьмо, заставляет людей мечтать о том, чего у них никогда не будет… Но вдруг появилась ты и дала надежду, что я могу влиять на людей по-хорошему, по-доброму… Не убеждать в чем-то, а заставлять задуматься, позволять самим искать ответы на вопросы… Не загонять в клетку, а помогать обрести свободу… Дезире, спасибо тебе за такую возможность и прости, что иногда веду себя с тобой как мудак. Собеседница завороженно глядела на внезапно разоткровенничавшегося Алекса, не зная, что сказать. Она была непередаваемо счастлива это слышать. Несмотря на скверный характер сценарист был очень сильным игроком в ее команде, от которого зависело многое, включая лояльность пользователей. Когда Дезире объявила в соцсети, что «Кровавый аллюр» приостановлен на неопределенное время, поднялась такая волна ненависти, что она подумывала отключить комментарии. Ее посылали, материли и желали сдохнуть, требуя продолжения истории. Психологически ей было очень тяжело в тот момент, когда сначала она не встретила ни грамма понимания со стороны Алекса, а затем — когда на сторону сценариста встала аудитория и принялась втаптывать ее в грязь. Она боялась, что после этого, даже если Дуайер останется, между ними установится бесконечная конфронтация, и малейшее разногласие будет приводить к ссоре. Разговор у «Саквояжа» подарил робкую надежду, что мир возможен, а теперь и вовсе выясняется, что он все это время был ей благодарен. — Вот видишь, а ты выделывался столько времени, когда я за тобой бегала, — ответила Дезире тоном Нострадамуса, чьи предсказания начали сбываться. Алекс широко улыбнулся, из-за чего его глаза стали похожи на две узкие щелки. — Если честно, я сразу был согласен, мне просто нравилось, как ты меня караулишь после работы. Покачав головой, Дезире улыбнулась в ответ. Вот козел, еще ведь грозился в суд на нее за это подать! Однако не оценить его открытость она не могла. Неужели ей, наконец, не придется робеть при общении с ним? Честное слово, после сегодняшнего дня ее жизнь разделится на «до» и «после». — О, это, кстати, моя, — вдруг сказал Алекс и кивком головы указал на экран. Взглянув туда, Дезире едва не выронила бокал с вином. Напротив нее на стене торгового центра во весь экран было лицо мадемуазель Жонсьер. Элегантная темнокожая женщина, одетая в серебристое облегающее платье, под восхищенными взглядами импозантных мужчин в смокингах выходила из роскошного особняка, где превращалась в желтоглазую черную пантеру. После небольшого забега на фоне живописного ночного пейзажа она снова превращалась в женщину и абсолютно голая, не считая сверкающего колье, садилась в блестящий черный седан, за рулем которого сидел голубоглазый брюнет в небрежно расстегнутой на две пуговицы рубашке. Далее следовал слоган «Решись захотеть» и название торговой марки автомобилей. — Ну как тебе? — спросил Алекс. — Здорово, — оценила собеседница, вступая в ожесточенную битву с комплексом неполноценности. Неужели хоть один мужчина в здравом уме мог бы променять такую шикарную женщину на кого-то вроде неприметной, словно человечек с дорожного знака, Дезире? Она могла нацепить самые дорогие шмотки, нарисовать на глазах умопомрачительно ровные стрелки и соорудить на голове элегантнейшую прическу, но и вполовину не приблизилась бы к этой богине, которая и в мешке из-под картошки была бы прекрасна, как пятая соната Бетховена — такой надо родиться. Есть красивые женщины… а Дезире, к сожалению, умная. — Да ни хрена не здорово, — проворчал Алекс. — Я предлагал, чтобы перед превращением в животное модель рассуждала о механизмах государства и психологических аспектах воздействия в романе «1984», а из здания выходила не под сальные взгляды седых извращенцев, а под звуки стрельбы, поскольку затронутая ей тема вызвала у присутствующих живейшую дискуссию. На этом фоне фраза «Решись захотеть» заиграла бы новыми красками, прозвучала как идеология, но фокус-группа зарубила, сказали — слишком заумно. Все, что им нужно, — это визуальная идея и показ товара. — Посредственность всегда побеждает, — печально вздохнула Дезире, подумав, что этот крест с ним навсегда, поскольку с новеллой дела обстояли точно так же. Стоило рискнуть и добавить нечто глубокомысленное, что поймет не каждый, как рейтинги пошли вниз. Вот так и убивают новизну, оригинальность и мятеж духа. — Ты, кстати, с ней знаком? — С кем? — С моделью из рекламы. — С этой нет, а что? — Да так. Красивая. — Красивая, но меня замужние модели не интересуют, — подмигнул Алекс. — Тем более у нее муж, кажется, инквизитор. Кобель он несчастный, а не инквизитор! Даже хорошо, что у них в последний раз все сорвалось, иначе сейчас Дезире чувствовала бы себя использованной не только морально, но и физически. А так, он успел только за грудь полапать — можно сказать и не было ничего. Утром Алекс отправился на ненавистную работу, по дороге завезя Дезире в офис «Сказки». На случай если кто-то посмотрел видео ее падения с моста и запомнил, во что была одета неопознанная беглянка, она одолжила у своего спасителя серую рубашку, а также медицинскую маску и темные очки, чтобы спрятать лицо. Кажется, после всего произошедшего «паранойя» станет ее вторым именем. В офисе, поздоровавшись с сотрудниками, Дезире проскользнула в свой кабинет. Нужно было активировать телефон и успокоить Дамиана. Она зашла в теневой сегмент сети в поисках взломанной версии ПО для смартфона, где была специальная фича, отключавшая возможность отследить геолокацию. Разумеется, это было незаконно, но на данный момент лучшего способа обезопасить себя она не видела. Потратив полчаса на перепрошивку, Дезире набрала родственника. Заверив, что все в порядке, она пообещала рассказать подробности вечером, делая мысленную пометку за это время придумать убедительную ложь и желательно пару раз порепетировать перед зеркалом. После этого она по привычке открыла график расходов. Мишель дал им условно год, чтобы выйти на окупаемость, после чего, на основании предоставленных отчетов, примет решение об инвестировании серии B. Если они продолжат работать в убыток, то вопрос будет стоять либо в смене руководителя, либо в потере инвестора. Дезире была намерена сделать все, чтобы выполнить условие и не оказаться перед дилеммой: отдать «Сказку» и позволить ей жить дальше без нее или утянуть на дно вместе с собой. Она работала преимущественно с двумя программистами, начиная день с разбора сделанных накануне коммитов, затем проводила обучение по архитектуре игрового движка. После этого один из кодеров шел фигачить саму игру, а с другим Дезире занималась разработкой автоматизатора, время от времени привлекая Алекса или Сесиль для консультации по функционалу. Параллельно с этим она просматривала присланные резюме и проводила в день по два-три собеседования. На этом стандартный рабочий обычно заканчивался, и пора было ехать на ночное дежурство, где начинался ее личный ад, в котором все напоминало о нем… Дамиану пришлось встречать Дезире у входа, чтобы передать пропуск, который она накануне оставила в офисе. — Дез, мы тут с ума сходили! — набросился на нее родственник. — Рассказывай давай, что произошло. — Полицейские разыскивают владельца помещения, которое я снимаю под офис, — бодро соврала она. — Его подозревают то ли в хищении, то ли в даче взятки, я так и не поняла, меня привлекли в качестве свидетеля и расспрашивали о его действиях. — И что, у тебя теперь будут проблемы? — Да не должно, просто перезаключу договор с новым владельцем. — Они тебя всю ночь из-за такой фигни продержали? — Не всю, несколько часов. — А почему ты мне сразу не позвонила? — нахмурился Дамиан. — Я же попросил. — Я только под утро увидела сообщение. Подумала, что ты спишь, и позвонила позже. — Ну и разбудила бы. Ладно, пиши заявление на отгул вчерашним числом. Обновления Седрик перенес на сегодня. В офисе Дезире выдохнула, чувствуя вспотевшие ладошки. Если бы искусство лжи было истребителем, она бы только что украсила звездой его борт. Копы-похитители больше не давали о себе знать, и она не понимала, радоваться этому или нет. По закону видеоигр за одним боссом идет следующий уровнем выше. Если с этой парочкой Дезире с горем пополам справилась, то что будет дальше, даже думать страшно. Вскоре на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. «Привет, русалка. Надеюсь, все завершилось благополучно?» Первым порывом Дезире было проигнорировать сообщение Макса. К чему эти лишние бесполезные знакомства? Но вспомнив, что сидит здесь сейчас только благодаря помощи псионика, ощутила укол совести за такие мысли. Каковы бы ни были его намерения, промолчать будет свинством. Она ответила, что все в порядке и спросила, не попало ли ему. Макс ответил, что его даже ни в чем не заподозрили. «Рад, что ты в порядке, Дезире. Береги себя». И все? Неужели действительно такой сердобольный, что просто хотел удостовериться, что она в порядке? Отправив дежурное «Спасибо, ты тоже», Дезире с чистой совестью взялась за работу, пока не отвлекло новое уведомление. Глянув на отправителя, она вновь испытала порыв проигнорировать. Жонсьер. Потянув вниз шторку уведомления, она прочитала сообщение, как выражался Эрик, «в крысу», чтобы оно не пометилось как прочитанное. «Здравствуй, Дезире. Как ты?» Чуть не сдохла, пока он прохлаждался со своей шлюхой. Серьезно? Марк думает, что может вот так, раз в неделю вспомнить о ней, и надеется, что Дезире тут же бросится к нему на шею, виляя хвостиком? Нет уж, она себя не на помойке нашла. Пусть свою псионичку использует в роли девочки по вызову, а Дезире ему больше слова не скажет и не напишет. Она и так с трудом смирилась с тем, что случайно оказалась одним из углов любовного треугольника, но вписываться в любовный квадрат «жена-муж-любовница-и еще одна любовница» точно не собиралась. К тому же, учитывая слухи о том, что на мероприятии Мартен ходил за ручку с охранницей, это получается даже не квадрат, а геометрический граф с неустановленным количеством вершин. Интересно, они с Мартеном ее по очереди натягивают или оба сразу? Представив последнее, Дезире едва сдержала рвотный позыв. Фу, какой кошмар, голый Приор — зрелище не для слабонервных. Она продержалась две минуты до того момента, как взяла в руки телефон и ответила. «Все хорошо, месье Жонсьер». Ну ладно, с игнором не вышло, но будет холодна, немногословна и неприступна, а обращаться даже наедине будет исключительно «месье Жонсьер». Да и вообще никак не будет к нему обращаться, просто обменяется с ним дежурными фразами! «Насколько я знаю, у тебя завтра выходной. Как ты смотришь на небольшую поездку за город?» От этого сообщения сердце Дезире забилось сильнее. Она на секунду представила, как было бы здорово прогуляться с Марком за руку вдали от шумного города, да и в целом провести с ним время где-нибудь вне офисного здания. Несмотря на злость, она по-прежнему была по уши влюбленной дурочкой, а такое по щелчку пальцев не проходит… Нет, ни хрена! Такими темпами в следующий раз он бросит палку, скажет «Принеси», и Дезире послушается. «Извините, месье Жонсьер, другие планы». Закрыв лицо руками, она пыталась проглотить образовавшийся в горле комок. Вроде все правильно сделала, только почему так больно…? «Я по тебе соскучился. Надеюсь, скоро увидимся». После этого сообщения она не выдержала и разревелась. Обидно, что Дамиан оказался прав, обещая ей в итоге слезы по ночам.