Сборник Джонадамов

      Лимонный Джона уже битый час крутится возле Адама, выдавливает милую моську и провокационно ухмыляется. Он юркает туда-сюда за Мюрреем, полностью игнорируя кислую мину другого, и все так-же задает один и тот же вопрос:       — Пошли на пикник?       Балаболит он об этом еще с утра и получает от Яблочного Пирога втык в бок, чтобы успокоился, но не сдается и через пару минут снова оказывается рядышком, светится уже одетым отглаженным пальто и улыбается:       — Пойдем на пикник!       Не то чтобы Мюррей хочет как-то контактировать с этим десертом. Он больше отдается Марку, разговаривать с ним одно удовольствие, а этот надоедливый Лимон крутится возле него всегда.       — Хорошо… — покорно соглашается Адам и выходит вместе с другим из особняка, прихватив плетенную корзиночку и косясь разве что только на окна огромного шоколадного с заварным кремом этого огромного дома. Он всегда задавался вопросом: зачем им такой большой особняк, если десерты используют максимум комнат пять-шесть, а кухня так вообще одна. Или ему пока что не все рассказывают, — А Сез с Марком? — спрашивает он, увидя силуэт второго в окне, неспокойно провожающего блондина.       — Они заняты, так что не придут! — Маршалл неопределенно хихикает и смело берет другого под ручку, неся в руках корзинку, завернутую сверху одеялом. Адам лишь выгибает бровь в вопросе, но решает промолчать. Маршалл не славился тем, что мог обманывать и спокойно при этом реагировать, так что блондин раскусывает того сразу же.       Они идут по ватным полям с лакричными деревьями, огибают реку из газировки и отходят все дальше, и дальше от особняка, и Хитклиффа — единственного, кому верит Мюррей в этом месте. Наконец-то они садятся под плакучей ивой — которая здесь выглядит, как размазанный крем с торта. Лимон расстилает одеялко сам, заставив другого стоять в стороне и не мешаться, а блондин и не против, предпочитая с ним практически не контактировать. Он достает с корзинки сладости: зефирки, батончики и булочки с шоколадной начинкой, которые уж точно в горло никак не полезут. Особенно сейчас.       Вероятно, это все приготовил им либо Сезар, либо Марк. Эти двое обычно готовили в этом доме.       — Адам, тебе же нравится тут? — интересуется крашенный блондин, глаза того вспыхивают недобрым огоньком, когда они садятся, а Мюррей благополучно начинает пережевывать тягучие зефирки, чтобы унять нервозность и повременить с ответом.       — К-конечно, тут нет альтернативов, так что это место просто рай, — врет, как дышит, да и что он мог сказать, когда на него смотрят изучающие глаза Лимона. Становится не по себе и он передергивает плечом.       — Никогда не уйдешь?       — Да, — вздыхает.       — Круто! — Джона хлопает в ладоши и довольно улыбается, пока со лба другого катится седьмой пот, — Мы будем вместе играть и веселиться! Будем ходить на пикники каждый день! О, и готовить тоже! Вместе! — другой тараторит еще кучу скучных занятий на день, но блондин не слушает.       — А если уйду? — решает он все таки на отчаянный шаг, — Отсюда вообще можно уйти?       Лицо Маршалла перекашивается, вытягивается, а его глазки невинно хлопают, прежде чем ухватить Адам за плечо и придвинуть к себе, практически касаясь с тем носом и прошипеть:       — Только попробуй и я клянусь, я достану тебя из-под земли. — Лимон угрожающе нависает, — И тогда моя дружба покажется для тебя раем, — Мюррей со страху хватает первое, что попалось под его руку — шоколадную булку, и сует тому прямо в рот, прерывая поток угроз.       Маршалл возмущенно мычит и непонимающе косится на Яблочного Пирога, который, видимо почувствовав прилив сил и отваги, опрокидывает того на одеяло, сразу же прижимая к нему. Крашенный блондин ухмыляется и пытается прожевать булочку во рту, но его челюсти стискивают, а руки прижимают над ним, разместившись между ног. Адам, тяжело дыша, смотрит прямо в глаза другого, наполненные неозвученными смешками и находит именно то, о чем думал последние два дня точно: Джона красивый. Опасный, но красивый.       Лимонный цвет прекрасно подходил к его волосам и к смуглому цвету кожи, черный свитер с воротом и желтое пальто красиво и правильно сидели на нем. Чего еще стоит сережка с подвеской лимона, практически такую же ему и подарил тот, только с яблоком, и она сейчас покоится у него на правом ухе. Все таки дал проколоть себе.       — Джона, ты мне врешь, — шипит он, а другой лишь стискивает челюсти на булочке и улыбается, чуть ли не рвя щеки, — Скажи, как выбраться отсюда. — отрицательно мотает головой.       Яблочный Пирог хватает другого за ляшку, сжав пальцы под коленом. Разводит ноги и прижимается своими розоватыми брюками прямо к неожиданно приставшему члену.       Мысль, чтобы воспользоваться таким Джоной — распластавшимся перед ним, заиграла новыми красками.       Пришлось пойти у этой навязчивой мысли на поводу и тереться об низ живота Маршалла. Тереться так, что фейерверк вспыхивает в глазах, а вид стонущего Лимона играет на чувстве превосходства.       Мюррей одной рукой стискивает запястья крашенного блондина до синяков, а другой ласкает бедра и водит пальцами через черные брюки, впиваясь ими, когда вспышки удовольствия пронизывают его тело.       Лимон стонет с придыханиями в шоколадную булочку во рту, так не сумев ее разжевать или выплюнуть.       Адаму, скорее всего, потом влетит по полной за такую самовольность.