Сборник Джонадамов

      Лимонное желе в порыве какой-то любви хватается за Адама. Сдавливает руку в розовой рубашке, сминая ткань, и льнет к конечности. Трясется, трется и, как обычно, бурчит под нос что-то о их «дружбе», которой и в помине никогда не существовало. Блондин кидает серьезный взгляд на улыбающегося Джону и вздыхает, закатывает глаза, решая, что никакой угрозы над ним не весит. Ну вцепился и вцепился, конечно клешнями не оторвешь, но что поделать?       — Ада-ам! — тянет гласные Маршалла, складывая личико в довольную мордочку котика, который втихаря вылакал все молоко. А после хватает за локоть и прижимает к первой же попавшейся поверхности — столу, на котором лежала милая плетенная корзиночка с фруктами. — Малыш, прости, но ты слишком красивый даже для друга.       Мюррей округляет глаза, смотря на хитрую физиономию десерта. Его подтягивают поближе к краю за бедра и уже собираются лезть внутрь штанов шаловливыми ручками, но блондин ловко перехватывает их и меняется местами с Джоной.       Тот невинно хлопает глазками, когда оказывается прижат грудью к дереву, а его одна рука заломана за спину и удерживается довольно сильно, другая — хватается за край стола.       — Я тебе не малыш, черт возьми. — рычит Яблочный пирог и другой спешит оправдаться, мол «шутка все, ты не так понял», но полувставший член в узких джинсах Лимона выдает его с потрохами. Являет его секретные мыслишки наружу.       Адам хмыкает и свободно освобождает того из оков джинс, гладит по бедрам и смотрит на десерта, распластавшегося по столу и улыбающегося так, будто всегда так и хотел: чтобы Мюррей возвышался над ним и заламывал руки, трогая его везде?       Лимонное желе, не сдерживаясь, стонет, ухмыляется и виляет бедрами, толкаясь в ладошку другого, но сразу же давится воздухом, когда его звонко шлепают, заставляя замереть на месте. Слюнки скапливаются во рту от прекрасного осознания и чувств: Адам скользит пальцами под желтое пальто, приподнимает черную водолазку и невесомо касается подушечками пальцев спины.       — Адам, давай быстрее.       — Помолчи, — рычит на другого и сдавливает бедра в отместку, сразу же вжавшись в промежность крашенного блондина бугорком. У самого уже твёрдо стоит на такое, — Просто, блять, полежи и помолчи.       И Джона молчит, хмыкает лишь и выдыхает с придыханием, когда руку сдавливают сильнее.       Член входит туго, раздвигает стенки внутри и приносит лишь болезненное удовольствие, которое приятной истомой разливает по всему телу. Поясница выгибается и Маршалл двигается назад, наскакивает на половой орган еще сильнее, стонет и расплывается в улыбке, когда слышит сзади придыхания и тихие стоны уже от блондина. Тот жмурится и тяжело дышит, входя наконец на всю длину.       Он даже не дает полулежачему крашенному блондину время на привыкнуть — сразу дерет, как проститутку из бара. Входит быстро и жестко, вбиваясь бедрами и шлепаясь о чужие. Джона вскрикивает, не боясь, что в особняке его будет слышно, десерт закатывает глаза, прикусывает губу и заходится в судорожных вздохах, переходящие на вскрики на толчках внутрь.       Член входит резво, не дает опомниться от чего-то одного и втрахивает крашенного блондина в стол, заставляя проехаться по нему.       — Это то, что ты хотел от меня, долбанутый извращенец? — шепчет на ухо Маршаллу Адам, пока другой хватается еще сильнее за край стола, как за последнюю соломинку и надрывно стонет.       Плоский животик под водолазкой напрягается, марается в смазке с члена Лимонного желе и, вскоре, в сперме, когда тот кончает от всех этих таранящих толчков внутрь его нутра.       — Извращенец, — кидает в него слова Яблочный Пирог, а сам продолжает вдалбливаться, не жалея сил и слушая уже более высокие вскрики от другого.       Джона в какой-то момент даже всхлипывает и дрожит пуще прежнего. Льнет взмокшей грудью к столу и жмурится, когда в него все же тоже спускают. Белая жидкость окрашивает его стенки, заставляя Лимонное желе позорно заскулить и закусить губу.       Мюррей быстро одевается и спешит ретироваться из кухни, бурча на ходу что-то.       Маршалл счастливо улыбается и, не чувствуя ног, скатывается прямо так, с висящими джинсами на одной ноге, на пол с изможденной улыбкой. Все тело чертовски болит, но это того стоило.