Сборник Джонадамов

      — Мой король, все дела на сегодня успешно сделаны! Конференции с послами расставлены точно по такому графику, как Вы хотели, а подсчет казны информирует нас о том, что наше королевство ждет светлое и процветающее будущее. Я был рад помочь Вашему Высочеству, — быстро и четко отчеканил Джона, стоя прямо перед Адамом, королем.       Мюррей скучно обводит льдистыми глазами Маршалла, заглядывает взглядом на все впадинки одежды и подмечает насколько мятый плащ. Не годится для личного рыцаря короля.       — Можешь уже обращаться ко мне неофициально, — бросает он и машет неопределенно рукой. Сам блондин уже снял половину из официальной одежды короля, предпочитая оставаться лишь в красном, сшитым на заказ, военном мундире с золотистыми пуговицами и ремнем, плотно обтянутым на его высокой талии, подчеркивая ее. Его алая, с желтой лентой, обрамляющей края, мантия спокойно покоится на высокой спинке деревянного стула, — И снять доспехи тоже, тут угрозы нет никакой. — да и они с Маршаллом друзья, так что, слишком невежественно ему, королю, раздеваться перед своей свитой, пока та не может этого сделать, но сейчас он дает зеленый свет для другого.       Валет сразу же улыбается, приподнимая краешки губ, и снимает с своих предплечий и коленей тяжеловатые серебряные доспехи. Он сразу же сует их, взявшейся из ниоткуда, служанке и та, кивнув, преспокойно уходит с ними. Видимо, отнесет ему в покои. Красный помятый плащ снимается с плеч и остается на другом стуле возле блондина.       — Адам, давно хотел заскочить к тебе и поболтать, — крашенный блондин сразу же усаживается на противоположенный стул, весь светится от счастья и довольно улыбается. — Как ты, как дела проходят? Не устаешь со всеми этими бумажками? Я знаю, как ты любишь работать не покладая рук.       — Все отлично, — сдержанно оповещает того Мюррей. Даже в неофициальном диалоге, ему присущи манеры высокой знати, — Сверхурочные пока не брал, если ты хочешь знать об этом, но сегодня планировал немного задержаться, ибо поставки сырья требуют более тщательного контроля. Местные бароны немного поворовывают у крестьян, так что мой долг выяснить все детали этих происшествий и посадить всех тех, кто замешан в этом. — он вздыхает. — Конечно же, все до одного крестьянина получат свою компенсацию за украденное.       Король сидит по струнке смирно, держит голову высоко поднятой и говорит тихим, размеренным голосом. Любой мог подумать, что это просто чертов черствый нарцисс с манией величия сидит на троне, но крашенный блондин думает по другому.       Адам — один из немногих людей на всей планете, которые умные, словно Пифагор с Аристотелем, а философ из него — словно из оного Платон. Этот худощавый молодой человек руководил целым королевством. В его подчинении были самые разные люди и никто не смел предать такого, как он. Мюррей слишком молодой для ведения дел внутри государства, но опыт у того имелся.       Честно, Маршалла всегда завораживал он. Умный, рассудительный, спокойный и точно знающий себе цену — как необработанный и неограненный, самый дорогой в мире алмаз. Для него уж точно.       — Адам, Адам, я расспросил тебя о твоей жизни, а не о жизни королевства. — валет хмыкает на то, как после этих слов, парень напротив раздраженно трет переносицу. — Я знаю, это дело всей твоей жизни, переданное из поколения в поколение и так далее, но типа, подумай о себе. Расскажи о том, как у тебя прошел день.       — Прошел отлично, — и снова слово-паразит «отлично». У блондина эта излюбленная ответка была на все, разве что, на более серьезные вопросы он отвечал: «Мы посмотрим, что можно сделать». — Я разобрался в документах о послах из Пикового Королевства и назначил конференцию моему венценосному брату Сезару Торресу. Это то, что ты хотел услышать?       Если говорить честно, то половину, что Мюррей то и делал - придирался к одной из светло-каштановых горничных. Бедная девчушка ни в чем не провинилась, разве что в том, как посмотрела на его личного рыцаря. Служанка пыталась обратить внимание вальта на нее, виляя и кружась возле того, а тот, словно дурачок, не понимающий ее намеков, мягко отвечал на все ее тупые и неуместные вопросы. Из-за этого маленькая ревность зарождается в груди короля, острием пронзает сердце и как ядовитая змея, словно из Библии, нашептывает на ухо Адаму не очень рациональные действия.       Горничная была уволена в тот же день. Всего пару минут назад, он подписал бумагу об ее увольнении, но с полным переводом в другой особняк Мюрреев.       — Пятьдесят на пятьдесят. — отвечает рыцарь и поправляет свою военную рубашку. — Ты слишком зациклен на работе.       — А на чем еще должен быть зациклен король?       — На мне, например, — Мюррей непонимающе хлопает глазами на громкое высказывание Джоны, — Думаешь, я не заметил этот документ? — он кивает на подписанный подписью королевской семьи документ, в графе об увольнении служанки не отмеченно ни одной причины. — Адам, я заметил, как все барышни женского пола, пытающиеся охмурить меня, вызывают у тебя отторжение. Ты даже в последнее время не соглашаешься на дружеские спарринги. Обижаешься? Или ты сам хочешь быть такой барышней?       Резко, не объяснимо, увесистая золотая корона на голове Мюррея начинает давить на него. Сердце выпрыгивает из груди, но лицо все такое же холодное и беспристрастное, как будто они не говорят о таком провокационном вопросе, как отношения между мужчинами. Церковь такое не принимает и никогда не примет, а семья Адама до жути религиозная, так что тот даже кидать косые взгляды на собственный пол не должен. Но Джона...Он просто Джона.       Хороший друг и верный соратник в бою, который и спину прикроет, и жизнь свою отдаст во благо жизни короля и процветанию его династии Мюрреев. Валет единственный кто для блондина как единокровный брат. Брат по крови, а не даже молочный. С ним он ощущал себя нужным и каким-то безответственным парнишкой, хоть и таким он никогда не был. С ним все было просто очень-очень, Адам даже не знает, как объяснить это самому себе в сердцах.       — Что ты себе позволяешь? — лучшая защита — нападение. Мюррей, наигранно раздраженно, встает с королевского кресла, роняет с того мантию и не замечает, — Джона, ты думаешь, я могу уподобится этой антихристе, как Пиковый Король? — рано делать выводы из малых слухов, которые он слышал об Торресе и его вольте.       — Тогда, что происходит, Адам? — Маршалл встает следом, даже позволяет подойти к тому поближе, вставая ровно перед ним.       — Сам не знаю, что ты себе понапридумывал. — раздраженно шипит, словно дворовая кошка.       Джона берет того за белые, отдающие голубоватостью, перчатки, сжимает руки в своих — грубоватых. Адам непонимающе косится на рыцаря, но в следующую секунду издает смешок, думая о том, что сейчас в любых сказках в таких моментах рыцари обычно целуют свою возлюбленную принцессу.       А другой и вправду целует. Прижимается обветренными губами к другим — миниатюрным и аккуратным. Нежно касается, даже больше невесомо проводит ими и выдыхает, вгоняя короля в ступор. Маршалл пользуясь этим положением, прикасается уже решительнее, сминает губы другого и в наглую прижимается телом.       В голове Мюррея взрывается просто миллиард маленьких хлопушек с конфетти, а в сердце вывешивается огромный плакат с заголовком: «Он поцеловал меня». Все, пиши пропало всем чувствам, которые сейчас изводятся и пляшут от радости внутри, позволяя вальту целовать его.       — Стой, это, — он переводит дух, когда его выпускают из поцелуя, чтобы подышать свежего воздуха, которого ему так не хватало. — Это незаконно.       — Никто не узнает. — и снова затягивает Адама в поцелуй.       Ноги подкашиваются и не держат весь вес короля. Его голова чуток заваливается в бок, а сам он отходит чуть назад, но его верный рыцарь следуют за ним же, не размыкая поцелуя. Они впечатываются в рядом стоящий огромный шкаф. Хоть эта комната и использовалась для переговоров или важных аудиенций, но гардеробная стояла всегда в таких комнатах на ровне с сервантом.       Они не отрываются друг от дружки, жадно прижимаются губами, издавая хлюпающие чмоканья и даже прикрывают глаза, полностью отдавшись процессу. Но звук поворота ключа в замке приводит в чувство сначала Маршалла, а после и Мюррея. Видимо, горничная, подумав, что они ушли отсюда из-за тишины и пришла сюда прибраться.       Первым принимает решение и действие именно Джона. Он хватает блондина за локоть, приоткрывает дверцу шкафа и заталкивает того туда, залезая после сам.       — Ты идиот, — шипит король и тут же затыкается, когда служанка все же входит, судя по звукам. Черт возьми, он никогда не думал, что будет прятаться от своей же прислуги в шкафах, при этом активно обжимаясь со своим рыцарем, наплевав на все законы и мораль.       Гардеробная внутри вполне свободная, позволяющая двум мужчинам даже развернуться внутри. Тут висело всего парочку официальных костюмов для встреч, чтобы не выходить из комнаты, а сразу же переодеться в ней и быть готовым принимать следующих людей.       Мюррей оказывается прямо напротив двери шкафа, он сразу же отходит от нее, боясь навалиться и вывалиться из нее прямо в ноги перепуганной девушке. Сзади его встречает Маршалл, блондин впечатывается в того спиной и извиняюще оглядывается.       — Какого черта именно шкаф? — тихо, чтобы только крашенный блондин слышал его, шепчет король.       — Сделал первое, что пришло в голову. У нас в казармах говорят, что это — просто патовая ситуация.       Они решаются замолчать, слушая, как горничная снует туда-сюда, прибирая это место. Вот слышится звук протирания тряпкой об стекло, а вот она задвигает стулья. Становится скучно и Мюррей расслабляется, не замечая выражение лица рыцаря.       А Джона только и может думать, что о прекрасных блондинистых волосах, да о стройной талии и красивых изящных ногах. Все в том было изящным, дотягивало и даже превосходило мировой стандарт. Его король был и есть красивым, и пусть только попробует кто-то сказать обратное.       Он, жмурясь и кусая губы, все же лезет к другому. Обнимает со спины, прижимается и лезет руками под красный мундир, не удосужившись даже расстегнуть тот. Блондин шипит, дергается и разворачивается к тому, сводит брови к переносице и так взглядом и грозится: «Убью, придушу скотину».       Прохладные руки скользят по плоскому животу, обрамляют подушечками пальцев небольшой, но виднеющийся, пресс и сжимают нежные бока. Король всегда был сильным, побеждал в спаррингах, но под одеждой скрывалось худощавое телосложение и бледная кожа.       — Убери руки, — приказным тоном шепчет другой, а Маршалл не слушает. Теснее вжимается, слишком ненасытно целует в открытую шею и даже лезет ручками вниз, но ему не дают. Грубо отпихивают, — Джона, черт возьми, Маршалл..! — а рот вскоре затыкают и блондин лишь недовольно пыхтит и кусает руку, но совсем скоро впадает снова в небольшой ступор.       Валет возбужден и это явно, очень явно, ощущается через стояк, который натягивал ткань брюк заметнее некуда и вжимался в задницу самого Адама. Он покрывается краской, сглатывает и позволяет Джоне залезть чуть дальше и перешагнуть грань «лучшие друзья и соратники» — смуглые руки оказываются прямо под черными брюками другого, сжимая и очерчивая половой орган в боксерах.       Крашенный блондин вполуха слушает убирающуюся служанку, больше предпочитая слушать тихонько пыхтящего короля, который, похоже, растерял весь свой статус и дар речи в такой ситуации.       — Адам, расслабься, — имя слетает с губ патокой, а другой парень все же перестанет так сильно вздрагивать от каждого смущающего прикосновения и расслабляется, доверившись в руки своего рыцаря.       Блондинистую, светлую и шелковую, шевелюру грубо наматывают на кулак, натягивая волосы и выгибая другого словно беспомощную травинку в руках человека. Король прогибается в пояснице, разводит ноги пошире по сторонам от себя и задушенно выдыхает в затыкающую его ладонь. В его промежность тесно прижимаются, кладут член между половинок и проводят им вверх-вниз.       — Не могу больше так, прости, — валет стискивает с себя бляшку ремня, снимая и позволяя своим брюкам с трусами скатится до бедер, а вот с одеждой Мюррея было посложнее. Пришлось приподнимать мундир и на ощупь расстегивать ширинку.       Брюки Адама спадают прямо до щиколоток, падают так же, как и статус. Парнишка из религиозной семьи прямо сейчас прогибается сильнее под своим же подчиненным и призывно стонет, когда слышит, как рыцарь принимается надрачивать свой член. Смазка нужна была и пришлось подождать, изнывая в сильных руках, пока не выступит предэякулят, служивший заменой смазки.       Блондина заставляют нагибаться еще сильнее, втиснуться щекой об дверь шкафа и опереться об нее же, внутренне сгорая со стыда и молясь, чтобы их в таком состоянии не нашли. Но думать о таком он перестает, когда сладкое местечко между ножек тревожат и толкаются в колечко мышц, входя членом потихоньку, стараясь причинить как можно меньше боли. Маршалл кусает губы и хватается за задницу блондина, стискивая ее в руках и фиксируя того на месте, а другая рука до сих пор покоилась в волосах.       Первый толчок заставляет проехаться Мюррея щекой по лакированному дереву, а тело — задрожать, но умелый в таких делах крашенный блондин заглаживает все острые углы. Просто целует каждый миллиметр шеи, чуть оттягивая красный, обрамленный золотизной, воротник зубами.       — Адам, я продолжаю, — предупреждает валет и толкается до упора, выбивая из другого глухой стон. Слышится громкий гул пылесоса и он внутренне ликует, отпускает рот Мюррея из хватки и выходит из нутра и снова входит. Кусает губы от приятной тесноты, да еще и блондин сам сжимал его от переполняющихся чувств.       Король впервые выстанывает что-то похожее на имя Маршалла, прикрывает глаза и позволяет выебать себя: короткие, точечные толчки и само его подмахивание бедрами создавало нужное трение, позволяющее получить греховное наслаждение, которое приятной истомой разливается по всему телу.       Член не щадит нежные стеночки и бедра того заметно дрожат, заставляя крашенного блондина еще сильнее ухватится за бедра того, сжимая, вероятно, до синяков. Брови изламываются «домиком», а рот приоткрывается издавая приятные слуху придыхания, свистя на выдохах и скуля. Голос можно было не сдерживать, но Адам так и напрашивается сам, глотает вязкую слюну и смыкает зубы.       Таранищие толчки грубо входят, наращивают темп, близясь к скорой разрядке, а Адама потряхивает всего. Он тяжело дышит, а с лба катится седьмой пот. Волосы прилипают, а в гардеробной до ужаса спертый и пахнущий сексом воздух.       Быстрый оргазм маячит на периферии зрения, застывает в глотке и Адам наконец-то выстанывает, переходя на скуление. Всхлипывает, когда Джона отпускает волосы и хватается за его член, проводя запястьем пару раз, доводя до ошеломительного оргазма.       Король весь обмякает и даже не замечает, когда в него также спускают, заполняют даря ощущение заполненности и греют в медвежьих объятиях.       Через время, вернув ясность мышления и заметив, что горничная давным давно ушла, оставив после себя кристальный порядок, Адам вывалился вместе с Джоной из прелого шкафа на чистый воздух. Он вытирает пот со лба и оттягивает ворот мундира, пытаясь освежиться. Одежда уже на них слегка помятая, не годиться, чтобы расхаживать в такой по замку.       — Ты полнейший идиот! — бенится Мюррей, натягивая на плечи красноватую мантию.       — Хей, ты мог просто сказать девчушке уйти, но зачем-то последовал за мной в шкаф. — оправдывается валет, в попытках одевая доспехи обратно на колени и предплечья.       — Это не обеляет тебя! — король стреляет ледяными, как стужа, и глубокими, как океан, глазами на другого и шипит сквозь зубы, — Сегодня чтобы заявился ко мне, немедленно! Вечером, без опозданий. — и уходит, в психе раскрывая двери и пугая горничную с кувшином воды.       — Как скажете, Ваше Высочество.       Маршалл спокойно выходит следом, помогает служанке поднять расплескавшийся предмет и в приподнятом настроении уходит в казарму будить стражу.       Сегодня ему влетит, но это стоило того.       Стоило того, чтобы увидеть Адама Мюррея, его ценный алмаз, в таком состоянии. Хныкающего и нуждающегося.       Джона никогда не забудет этот день. Ровно, как и блондин.