Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакура Аканэ определённо забыла, что такое отдых и что будни бывают обычными — без клубной музыки, подноса с напитками и без Хайтани.

      Последний факт отзывался каким-то странным чувством внутри. То ли первородным страхом — а бояться их совсем не зазорно, — то ли ненавистью. Хотя, Аканэ признаёт, что разговор с Риндо был вполне… миролюбивым. В целом, куда лучше, чем она могла себе представить после того, как чуть ли не зарядила ему шваброй. Ладно, швабра бы при любом исходе была перехвачена — у Асакуры за спиной не такой боевой опыт, как у Хайтани. Да и реакция куда хуже, заторможенная. Шансов у неё не было никаких. Да и хорошо, что всё так закончилось. Из травм у Аканэ только отпечатки его пальцев на запястье. Сосуды у неё слабые, повредить их как нечего делать. Асакура смотрит на запястье, а затем решает не забивать этим голову.       Главное, что её не попёрли из клуба. Главное, что над ней сжалились и отпустили пораньше. Какая-то акция благотворительности произошла от младшего Хайтани. Будь рядом с ними — или вместо него — старший, то дела бы обстояли у неё хуже. В этом Асакура не сомневалась.       Днём ей пришло короткое сообщение от Соры. В нём не было ничего полезного и информативного — просто сказала, что Макото её уборку оценил. Признаться, до дрожи в коленях Аканэ боялась, что её вызовут, захотят отчитать за то, что ушла раньше положенного, однако этого не произошло. Наверное, этого и следовало ожидать. Её отпустили… и не какой-нибудь Макото, выполняющий роль директора, а один из братьев. Риндо. Просто в глубине души Аканэ думалось, что это будет какой-то подставой, но реальность оказалось приятной. Поэтому с чистой совестью — насколько она чиста, можно бесконечно говорить, — она могла расслабиться. Впервые за долгое время.       Так что почти весь свой выходной она отсыпалась, и лишь ближе к вечеру, когда от длительного сна уже разболелась голова, Аканэ соизволила встать с кровати. Чувствовала она себя паршиво, но терпимо. Единственное, что бесило её — голод. Дома ничего не было, сказывалось то, что она почти тут не бывала, поэтому, долго не думая, Асакура направилась в магазин. Это стоило ей всей силы воли. Там она пробыла долго, бегая глазами по полкам. По итогу она решила не запариваться — взяла пару коробочек лапши. Быстро, и готовить особо не надо.       И вот она её заварила, уже даже палочки приготовила, как раздался стук в дверь. Асакура дёрнулась и напряглась. Никого она не ждала. В голове стали появляться разного рода мысли. Совсем не утешающие.       За ней явно не следили. Зачем и кому она нужна?! Правда ведь? Она хватается за телефон, проверяя, есть ли пропущенные звонки. Нет. Ни одного. Она хмурится, а стук раздаётся сильнее. Аканэ страшно за собственную сохранность. У Аканэ развивается гребанная паранойя, которую вряд ли можно будет вылечить. В голове зарождается самая логичная и самая безобидная мысль — может быть, это соседи? Мало ли, что им могло понадобиться. Только вот эта хрупкая мысль тут же разбивается о жестокую реальность — с соседями она никогда не имела дел. В общем, мечется Аканэ недолго и вскоре принимает судьбу: если пришли по её душу — за ней, — то с этим ничего не сделаешь. Всё равно достанут. Она глубоко вздыхает, косится на биту у входа и открывает дверь, зажмурив глаза. Будто уже готова принимать удар.       — Ты чё как неживая? — Знакомый ехидный голос возвращает в реальность, и уже в следующие мгновения Асакура встречается с змеиными глазами Коко. Тот расслабленный и выглядит так… по-обычному, домашнему. Будто он не на опасную банду работает, а простой парень. Не финансовый гений. Аканэ в удивлении раскрывает рот. Не ожидала она его здесь увидеть. Не так скоро. — Пусть твои шестёрни в голове быстрее крутятся… Не тупи, Асакура.       Она мотает головой, раскрывает дверь шире и отходит, пропуская его. Хаджиме на пороге не задерживается, входит моментально, а Аканэ в свою очередь быстро запирает за ним дверь. Просто на всякий случай. Он идёт в сторону её комнаты, даже не разувается. Его это не волнует. Асакура вздыхает, но вопросы задавать не решается. Раз сам пришёл, значит пояснит. Она надеется на это. Хаджиме, как и в прошлый раз, тут же занимает диван, по-хозяйски закидывая ноги. Хочется ему высказать на этот счёт, но Аканэ сдерживается. Мило улыбается. Только наигранно чересчур.       Он смотрит на неё расслабленно, с улыбкой. Аканэ же хмурая, серьёзная. Слишком сильный контраст у них в настроении. Их гляделки длятся недолго, и Асакура проигрывает первая. Отводит взгляд, а затем всё же решает задать вопрос. Коко же сукин сын. Ему нравится быть загадочным, измываться, а её это неимоверно бесит. Впрочем, оно и не удивительно. Говорил бы Коко прямо, было бы жить куда проще.       — И чего ты здесь забыл?       — Грубо, — цокнув языком, сказал он. Для пущего эффекта ещё и глаза закатил. — Где же твоё гостеприимство, Асакура? А Как же предложить чай? — Коко откровенно смеётся над ней, а ей не до смеха совсем. Он и так здорово напугал её своим неожиданным визитом, так ещё и издевательства эти. Коконой чувствует своё превосходство и всячески хочет его показать. Только вот ей совершенно не до этого.       — Коко… — У Аканэ нет сил. Она устала и он это, наконец, замечает. Взгляд у неё потухший, под глазами тёмные мешки, да и лицо осунулось. Вся неживая какая-то. Заёбанная. Да даже это слово будет мягким. Хаджиме виду не подаёт, но это его беспокоит. В конце концов, она — не чужой человек. Правда сказать ей он ничего не скажет. Они не прямо близки, друзьями их можно назвать с натяжкой. Да и не в его положении, не с его деятельностью заводить друзей. С одним он уже распрощался ради собственного и его блага. Поэтому Коко просто пожимает плечами, продолжая улыбаться. — Ты и сам знаешь, что время — деньги, поэтому давай ближе к делу. — Аканэ прикусывает внутреннюю сторону щеки, из-под опущенных ресниц глядя на него.       Он вдруг меняет позу. Ставит ноги на пол.       — Ну раз уж ты сама о деньгах заговорила… — Коко лезет в карман толстовки, что была одета на нём. Он выуживает оттуда конверт и кладёт на место рядом с собой. — Твоя небольшая премия. — Он выглядел… радостным. Будто бы свершилась какая-то крупная сделка или что-то такого плана. Аканэ раскрывает рот в попытке спросить хоть какие-нибудь подробности, однако любопытство куда сильнее, поэтому несмелыми шагами она подошла к дивану и взяла конверт, раскрыла, посчитала. Щедро. Хаджиме же на это лишь усмехнулся.       — В честь чего это? — наконец спрашивает она и убирает конверт, будто боясь, что его заберут сейчас. Аканэ недоверчиво покосилась в сторону Коко, пытаясь найти на его лице хоть какой-то намёк на шутку. А может, это опять акт благотворительности?.. Нет. Слишком уж это невыгодно для него. Аканэ и так думала, что приносила ему больше убытков, нежели прибыли. Единственная мысль, которая успокаивала Асакуру — будь это так, то Коко давно разорвал бы с ней все связи.       Он показательно достал телефон из кармана, пошарился в нём и, когда нашёл то, что ему нужно, протянул ей. Она бегло прошлась по знакомым строчкам. «Рокухара хочет себе Дракена. Мысли?». Аканэ подняла на Коко взгляд и вопросительно изогнула бровь в надежде на объяснение. Правда в душе одна часть её ликовала, потому что если он показал это сообщение, значит оно было не пустым местом. Значит эта информация ему пригодилась. Асакура оказалась не совсем бесполезной.       — Припоминаешь? — Хаджиме невинно склоняет голову набок, наблюдая за изменениями на лице Аканэ. Та же, в свою очередь, прикусывает губу, дабы не расплыться в улыбке. Она ему кивает, внимательно посмотрев в глаза. — Полезная информация, — это звучит как похвала, — честно, не ебу, откуда ты её достала, но ты приятно удивила.       Потому что до этого ты успела облажаться.       — У меня свои методы, — туманно отзывается она, тихо усмехаясь, совсем уж нервно. Аканэ не хотелось говорить о том, что теперь она является трудоустроенным человеком в клубе под покровительством Хайтани. Эта информация вряд ли обрадует Коко, потому что в этой всей затее много рисков… Впрочем, вся её деятельность — сплошные риски. — В любом случае, рада помочь. — Аканэ опускает голову, складывает руки на груди и прислоняется к стене. Она начинает думать о многом, пока Коко прокручивает её слова в голове. Сам заинтригован, но ничего не спрашивает. В отличие от неё. — Кто такой вообще Дракен?       Это не твоё дело, — красным загорается в голове. Аканэ знает, что в её случае лучше не задавать подобных вопросов. Чем меньше подробностей она знает, тем ей же лучше. Все эти мальчишеские жестокие разборки никак её не касаются. Да и не должны вовсе. Она просто слушает, узнаёт, делится. Только вот с недавнего времени неведение начинает напрягать. Поднебесье, Канто, новые группировки и страшные люди. Так или иначе, устроившись в «Омиссам», она прошла какую-то точку невозврата. Аканэ это чувствует нутром.       Так что, возможно, ей всё же нужно знать хоть какие-то тонкости. Просто для справки хотя бы.       — Друг босса. — Вопреки всем ожиданиям, ей отвечают. Немногословно, но на больше она и не рассчитывала. Хотя, чуть погодя, Хаджиме добавляет: — Бывший. Они теперь не общаются.       Аканэ раздосадованно вздыхает, потому что это вообще ей не дало ничего. Разве можно было ждать чего-то другого? Наверное, это было даже логичным, учитывая тот факт, что она не была в курсе, на кого конкретно сейчас работал Коко. Конечно, она и о прошлом его боссе — Тайджу — слышала лишь вскользь, но там у неё хоть представление имелось… и имя. Сейчас же абсолютно ничего. Чёрная дыра. Создавалось ощущение, что его и не существует вовсе.       — Тогда что это вам дало? — Вполне ожидаемый вопрос с её стороны. Аканэ склоняет голову набок, выжидающе смотря на Коко. Тот ёрзает на месте, думает, что лучше не распространяться. Правда, с другой стороны, Асакура более чем доказала свою преданность. Ждала, когда же он объявится, писала периодически. Переживала. Может, не всегда у неё выходило что-то разузнать, не всегда она была полезной… но она упёртая. Тоже достоинство. — В чём вообще полезность информации, если это бывший друг? — Она хмурится.       — Ну, во-первых, так или иначе, но нельзя посягать на то, что им не принадлежит. — Коко усмехается, но это больше нервное. Будто самому ему некомфортно становится от этого. Аканэ же… она и не знает, как реагировать на это. Звучало так, словно этот Дракен не человек, а чья-то собственность. Асакура не завидует ему и надеется, что никогда не окажется в подобном положении. — Во-вторых, Рокухара теперь не решится полезть к нему некоторое время… Им нужно будет оправиться.       Он смотрит прямо на неё, ждёт реакции. А у Аканэ в голове происходит сложный мыслительный процесс. Пазл складывается далеко не сразу. Осознание же бьёт по голове, будто ломом. Неприятно совсем. Потому что, получается, она стравила две банды. Твою мать. Аканэ закрывает лицо руками. Делает глубокий вдох.       «А что ты вообще ожидала? Всегда всё приводит к определенным последствиям. Или же ты думала, что всё, что ты говоришь уходит в никуда? Наивно», — нашёптывает мерзкий внутренний голос. Неприятная правда, что режет больнее ножа. Быть в неведении всё же лучше. Когда она не знала, не видела, что делают с крысами, было спокойнее. Аканэ постоянно забывает, что все эти банды уже не просто обычные мальчишеские разборки. Это уже нечто большее.       — Надеюсь, что кроме тебя обо мне никто не знает. — Асакура смотрит на Коко выжидающе.       — Что ты! — Он театрально удивился. Хотел немного развеселить её, чтобы разговор не уходил в неприятное русло. Хаджиме хотелось, чтобы Аканэ расслабилась и перестала слишком много думать. Это она любила, он знал. Только вот много тревог и прочего не по делу. Только, не заметив никаких изменений на её лице, Коко больше не предпринимает никаких попыток и не уклоняется от ответа. Со вздохом говорит: — Я о тебе не расскажу, Асакура. Да и зачем? Ты же не единственная, кто готов искать информацию за деньги, что ты так реагируешь?       — А если заплатят, расскажешь? — не унимается Аканэ. Дыхание давно сбилось, а сердце билось с большой скоростью. Страх совсем не приятное чувство. Никогда бы не хотела она его ощущать, только вот обстоятельства вынуждают, к сожалению. Сама проблем наберёт, а потом страдает. Асакура знает, что Хаджиме падок на деньги — как и она сама, чего уж таить, — и понимает, что если его прижмут, то о ней узнают все. Хочется верить в обратное, но… в их мире нет места наивности.       В собственной голове она молится, чтобы Коко проигнорировал этот вопрос. И больше она не полезет к нему. Ответ она знать не хотела — боялась. Аканэ чувствует, как её бросает из крайности в крайность, и это раздражает. Собственные эмоции раздражают.       — Я подумаю. — Этот ответ не был однозначным. Он не сказал чёткого «да». Только вот он и «нет» не сказал. Зато за честность ему можно было сказать спасибо. Никаких ложных надежд.       Аканэ шумно вздыхает. Поджимает губы. Коко уходить не торопиться, внимательно изучает интерьер съёмной квартиры. Будто бы ему здесь находиться нравится. Асакура не знает, чего он ждёт. Он тоже не знает, почему всё ещё сидит здесь. Этот разговор оставляет после себя горечь. Причём ощущают её и он, и она. Аканэ вдруг захотелось сгладить острые углы, которые сама же и заточила. Поэтому она миролюбиво предлагает:       — Тебе, может, чай сделать?       У Хаджиме брови медленно вверх ползут от её предложения. Уж на такое он не рассчитывал. Его губы расплываются в улыбке. Только он собирался ответить ей, как он чувствует вибрацию от телефона — ему приходит смс. Коко тут же лезет в карман за ним и медленно проходится взглядом по тексту. Майки вызывает, и дело, похоже, срочное. Коко тяжёло вздыхает, устало потерев переносицу. Аканэ улавливает это всё и уже понимает, какой ответ её ждёт. Парень медленно встаёт с насиженного места. Подходит к ней, кладёт руку на плечо.       — В следующий раз.       Она ничего не отвечает. Молча провожает его и закрывает за ним дверь. Коко тоже ничего не говорит. Аканэ сначала стоит у двери некоторое время, думает над происходящим. Над их разговором. Только ничего толкового из её размышлений не выходит. Лишь потом, когда голодный желудок отзывается характерными звуками, Аканэ вспоминает о том, что готовила себе еду. Возвращается, садится за стол. А лапша уже остыла. Холодная, разваренная и совсем невкусная.       Ночью этого же дня перед самым сном ей приходит уведомление на телефон. Сообщение от Соры, которое гласило, что ей дали ещё пару дней выходных. Асакура сначала не верит, думает, что прикол какой-нибудь. Только когда звонит подруге и слышит её слегка звонкий голос, убеждается в этом.       — Над тобой, видимо, смилостивились, — усмехается Сора. — К тому же к нам устроились ещё пара девчонок, так что всё нормально. Не парься, это не подстава, отдыхай.       А потом долгие гудки.

***

      У Аканэ всё стало слишком монотонно. Одни и те же серые дни, один и тот же маршрут — от дома до «Омиссама» и обратно. Возвращалась в рабочий строй, вопреки собственным ожиданиям, Асакура очень тяжёло. Ей казалось, что после выходных, которых ей дали даже больше, чем изначально сказали, она наберётся сил и энтузиазма. Но всё произошло с точностью да наоборот. Было даже сложнее врываться в прежний ритм. Всё бесило — поднос был тяжёлым, музыка слишком громкая, била по ушам. Также Сора из-за каких-то личных проблем поменялась с новой официанткой, поэтому сейчас Аканэ была одна.       Ну, конечно, был ещё незаменимый Хикару, но тот своей многословностью не славился, поэтому ловить с ним было нечего. Аканэ только вышла снова на работу, а всё уже шло по пизде, хотя не было её три дня. Просто блеск. Радовало, что Хайтани не было, и Макото из своего кабинета не вылезал.       Асакура решает передохнуть, пока никто из начальства всё равно не видит. Садится на барный стул и кладёт голову на стойку. Аканэ зевает, прикрывая рот ладошкой и смотрит на посетителей. Все расслабленные, танцуют, двигаются, пытаясь попасть в такт музыке, некоторые просто сидят на диванчиках. Обычная ру-ти-на. Она смотрит на новую официантку и провожает её взглядом. Та ходит совсем уж неуверенно, руки дрожат, и улыбка очень неестественная. Видно тоже пошла на эту работу не из большой любви к клубам, а из-за вынуждающих её обстоятельств.       — Макото зол на тебя, кстати, — вдруг начинает Хикару, что по классике натирал стакан, ожидая заказов. Аканэ заинтригованно поднимает голову. Глаза парня как-то нездорово блеснули. Аканэ склонила голову набок в надежде, что бармен продолжит. Он понимает без лишних слов. — Ему не нравится, что ты рассказала о полицейских Хайтани.       Блять. Ну врага в виде дурацкого директора «Омиссама» ей точно не хватало.       Асакура шумно вздыхает, нервно постукивая пальцами по гладкой поверхности барной стойки. Такое откровение от Хикару ей совсем не понравилось. Да и вообще, то, что с ней поделились такой информацией, тоже не наталкивало на хорошие мысли. Информация бесплатно не даётся, по себе знает. Оттого и напряжение появляется во всём теле. Аканэ вытягивается, заправляет волосы за уши. Нервничать начала, слишком заметно.       — Ну я же не могла лгать в лицо Риндо, когда он заявился сюда, а здесь никого. — Почему-то имя младшего Хайтани из собственных уст режет слух. Слишком уж неестественно. Да и они же не друзья какие-нибудь, чтобы называть его по имени… Кажется ей, что они с братом предпочитают свою громкую фамилию или же лаконичное «Ваше величество». Не иначе. — Да и вообще, это проёб самого Макото, что он не предусмотрел то, что они могут заявиться.       Хикару усмехается, качает головой. Его взгляд снисходительный. Он будто смотрел на маленького наивного ребёнка. Это возмущает, но ничего она ему не скажет. Он предупредил её, а это… тоже много стоит. Правда какая ему выгода — тоже важный вопрос. Только думать об этом совсем нет сил и желания, голова и без того раскалывается. К тому же предупрежден — значит вооружен.       Но это не утешает совсем.       — Я тебе сказал это не для того, чтобы ты передо мной оправдывалась. — Хикару вздохнул, пожимая плечами. А она… Аканэ неловко прикусила губу. Действительно, зачем она вообще начала оправдываться. Девушка вздыхает и решает, что сейчас лучше всего будет пойти в зал и продолжить работу. Она спрыгивает со стула, поправляет юбку.       Но не успевает она сделать и пары шагов, как врезается в кого-то. Классика. Аканэ, теряя равновесие и не в силах удержаться на ногах, заваливается. Благо в руках у неё ничего не было, иначе её ждало бы фиаско. Сверху кто-то раздражённо цокает. Асакура хочет возмутиться, но прекрасно понимает — сама виновата, смотреть нужно по сторонам уметь. Она поднимает глаза, чтобы взглянуть на несчастного, что стал жертвой её невнимательности. Парень, её ровесник, а может и старше, со шрамом на лице.       Внушал он страха примерно столько же, сколько и Хайтани. Краем глаза она замечает, как опустил голову Хикару.       — Извините? — тихо проговаривает Асакура, всё ещё находясь на полу. Плитка, кстати, холодная. Она старается, чтобы лицо её выглядело как можно более сожалеющим. И плевать, что сейчас ей было максимально некомфортно, она лишний раз боится дёрнуться. — Мне правда жаль, — неловко добавляет Аканэ, потому что смотрят на неё уже довольно долго.       Парень закатывает глаза.       — Всё нормально, — только и выдаёт он. Больше он не стоит у неё над душой, скрывается. Аканэ облегчённо прикрывает глаза. Никакого скандала, вот и славно.       Вставать самой было неудобно и сложно, но она справляется с этой задачей. Руки болят от резкого столкновения с полом, но она не обращает внимание на этот дискомфорт. Аканэ поворачивает голову в сторону бармена.       — Мне пиздец?       — Нет, всё обошлось.       Разговор дальше она не развивает, решает всё же приступить к тому, что планировала до падения. Работа. Следующие пара часов проходят спокойно, без инцидентов. Ближе к ночи раздаётся звонок на телефон. Почему-то она ожидала, что это звонит Коко. Вполне в его духе. Ну, по крайней мере, после его внезапного визита она уже ожидает от него подобного. Только прочитав надпись на дисплее, Аканэ и не знает, как реагировать. То ли разочароваться, то ли обрадоваться, что о ней вспомнили.

«Ичиро»

— светится на экране до тех пор, пока звонок не прекращается. Асакура просто не успевает взять трубку из-за лёгкого ступора. Обычно звонил он в праздники, если, конечно же, не забывал про них. Просто так — никогда. Она качает головой, говорит Хикару, что ей нужно перекурить и выходит на улицу с чёрного входа. На улице она обнимает себя за плечи, слишком резкий перепад температуры. Оно и понятно. Выйти из душного помещения в холод. Особенно в форме клуба, которая явно не предназначена для такой погоды.       Она перезванивает дяде. Гудки ей кажутся слишком долгими. Трубку снимают, и она слышит чужое дыхание на том конце. Асакура решает не тянуть, дабы время зазря не терять.       — Чего тебе? — грубо срывается с её уст. Она сама не замечает, как зубы от холода начинают стучать. Нужно было хотя бы куртку на себя накинуть, а не сразу рваться на улицу. Вообще, у неё был план никогда не поднимать трубки от него, игнорировать… но это всё всегда заканчивается на её гневных речах, потому что она всегда отвечает или же сразу перезванивает.       — Ужас, кто тебя учил так разговаривать со взрослыми? — в его голосе наигранное осуждение. Хоть лица его и не видит, но уверена, что он улыбался в этот момент.       — В этом и проблема, никто не учил. — Аканэ тяжело вздыхает, позади открывается дверь, и небольшая толпа выходит из клуба. Она старается быть незаметной, просто на всякий случай. Мало ли что. Да и к тому же, люди, выходящие не с главного входа, пугают. Хочется поскорее обратно. Да, её там лапают, но зато там относительно безопасно. — Я серьёзно, что ты хочешь?       — Как бы не было это тяжело признавать, но помощь твоя нужна. — От этого заявления у неё появляется желание прочистить уши. Ей ведь не послышалось? — Сможешь завтра приехать ко мне?       Нет. У неё работа, а просить отгул после трёх выходных было слишком нагло. В её-то шатком положении.       Только выдаёт она вместо этого:       — Я попробую.