Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакура Аканэ надеется, что в первый и в последний раз она просит Сору об одолжении.

      «Планы слегка поменялись», — это ей написал дядя с утра пораньше, когда она еле разлепила глаза после рабочей смены. Утром она также попросила Сору подменить её на несколько часов, не уточняя конкретно, сколько. Аканэ просто сама не знала сколько времени займёт просьба дяди, так как он не уточнял ничего. Просто пальцем поманил, а Аканэ, как дурочка, сразу согласилась. Она обязательно будет себя за это корить, но позже. Благо Сора согласилась без всяких пререканий и лишних вопросов. Это грело душу. А также благодаря этому не было никаких лишних проблем. Вроде бы складывалось всё неплохо, не считая недосыпа.       Уже ближе к двенадцати Аканэ стояла на перроне, ожидая поезд до Канагавы. Она не выпускала телефон из рук, ожидая вестей от Ичиро. Вдруг у него опять планы поменялись. Но этого не происходило. Впрочем, полный игнор от него её тоже не устраивал, но… сама согласилась, так что всё на его условиях. Докучать ему и быть назойливой у неё в планах не было. Поэтому всё, что остаётся — смиренно принимать ситуацию и ждать. В пути Аканэ надевает наушники и включает первую попавшуюся мелодию на телефоне. Тот хоть и держался на последнем издыхании, но… работал, и работал исправно.       Только музыка совсем не скрашивает поездку, наоборот. Она всё больше и больше погружается в собственные мысли. Загоняется. От пессимистичных размышлений у неё уже глаз начал дёргаться. Всё бесило. Она саму себя бесила. Час, что она провела в дороге, ощущался как десять. Единственное, что во всей этой ситуации радовало Аканэ — это то, что на некоторое время она перестанет видеть свой район и у неё здесь минимальный шанс пересечься с сомнительными личностями. Хотя не то что бы в обычное время она с ними пересекалась.       Почти сразу же Аканэ лёгкой походкой направляется к автобусной остановке. Внимательно изучает, на какой же ей лучше сесть, ибо уехать куда-то не туда не хочется. Да и писать дяде с беспомощными просьбами не хочется. Больше нет. Автобус нужный она ждёт недолго. Тот быстро приезжает, и Аканэ моментально запрыгивает туда. Здесь, в другом районе, всё ощущалось почему-то совсем иначе. Слишком легко было здесь, улицы не давили и не напоминали о том, что ей в семнадцать приходится лезть туда, откуда выхода может и не быть.       Аканэ доезжает до торгового центра, где Ичиро и предложил встретиться слишком быстро. Время только полвторого, а договорились они на два. В любом случае, полчаса — не так уж и долго. Асакура заходит внутрь, решая скоротать время. Она медленно расхаживает мимо разноцветных вывесок, витрин с красивой одеждой, но так и не решается никуда зайти. Хотелось, конечно, хотя бы глянуть, может, померить что-нибудь… Но дразнить себя сильно не хотелось. В конце концов, Аканэ девчонка, ей семнадцать, и, естественно, ей просто хочется побыть подростком, коим она и является.       Слишком рано повзрослела.       Тяжелый вздох срывается с её уст, и она больше не решается искушать себя. Заходит в маленькое кафе, где стоял приятный аромат кофе, и делает заказ. Латте с ореховым сиропом. Хотя бы так Аканэ может себя побаловать. Время близилось к двум, а от родственника вестей всё не было. Это ей не нравилось. Так же сильно, как и то, что она согласилась сама на что-то, чего не знает. Кажется, даже Коко информации ей говорил куда больше. Бумажный стаканчик почти опустел, когда телефон всё же зазвонил. Аканэ подняла трубку не сразу, не хотела делать вид, что ждала этого.       — Алло? — деловито протягивает она, строя из себя не пойми кого. Сильная и независимая типа. Впрочем, отчасти ведь так и было. Потому что по факту она действительно ни от кого не зависела. Ичиро хоть и её опекун, но лишь формально.       — И где ты? — спокойно интересуется он, хотя она улавливает нетерпеливые нотки в его голосе. Аканэ усмехается, потому что, вообще-то, это она его ждала, а не наоборот. Сейчас ведь явно он вывернет ситуацию иначе. Ну, так ей кажется, по крайней мере.       — Внутри, — как ни в чем не бывало отзывается Аканэ. На душе кошки скребут от того, как она спокойно себя с ним ведёт. Слишком мило, по-семейному. Хотя по сути взаимодействий с ним сейчас как таковых и не было. Просто… она захотела выслушать его просьбу. Да и к тому же, именно он приехал за ней, избитой, в подворотню и отвёз домой. Аканэ ему должна, вроде как. Поэтому себя с ним так и ведёт. Хочется верить. — Решила подождать тебя в кофейне, потому что приехала раньше. — Она облизывает с губ остатки кофейной пены. — Мне выйти?       — Не стоит, я сейчас. — Он сбрасывает звонок. Аканэ ждет Ичиро недолго. Она видит сквозь стекло, как он неспешным шагом направляется к ней. Весь такой деловой, в костюме. Аж тошно становится. Он входит и тут же находит её. Сразу садится напротив. Улыбается широко. Будто и впрямь семья. Что же такого у него случилось?       — Ух ты, даже синяков нет. Ну и ну. — Дядя присвистывает, оглядывая её с ног до головы. на лице всё ещё сияет улыбка. Аканэ глаза закатывает. По сути, синяки были — просто хорошо скрыты рукавами водолазки. Она даже машинально кладёт стаканчик на стол, и начинает потирать запястье. То самое, за которое тогда держал Риндо. Воспоминания не особо приятные, но зато разговор у них с Хайтани был дальше спокойным. Хоть что-то радовало.       Асакура реагирует на слова дяди заторможенно. Но всё же реагирует.       — Отвали. — отрезает она, отворачиваясь от него. Хотелось в него ещё стаканчик кинуть, но, подумав, Аканэ не стала это делать. В истерички она не заделывалась. Ичиро же кладет руку на стол и подпирает голову. Ему нравится, что она всё ещё сидит здесь, не уходит, что вообще соизволила приехать в другой район, хотя могла заартачиться и выпалить что-то в духе: «Раз тебе надо, то сам и приезжай!». Но нет. Вот она, сидит здесь, терпеливо ждёт, когда же он соизволит пояснить, в чём же дело, хотя и пытается сделать обиженное лицо.       — Ну и как же ты с горячо любимым дядей общаешься? — наигранно разочарованно вздыхает он. Ичиро смотрит на неё внимательно, выискивая черты матери, его сестры. Совсем не похожа. Только родинка под левым глазом объединяет их. Это одновременно и радует, и расстраивает. Он сам для себя ещё не понял. Аканэ на его слова лишь фыркает и уже готовит гневную тираду, но он не даёт этому случится. — На самом деле, я просто рад, что ты не походишь на жертву домашнего насилия. Сейчас это было бы некстати.       — Да что такого-то тебе понадобилось? — не выдерживает она. Аканэ цепляется за край столика. Вспылила, чересчур громко возмутилась, отчего смутилась и привлекла к себе не нужное внимание. Она прокашливается неловко, прикрывя рот рукой. Ичиро же смеётся.       А потом говорит то, что его действительно интересовало в данный момент.       — Ужас, кто тебя надоумил перекраситься и подстричься? Цвет отстойный… Ну, или как у вас там говорят? — Аканэ не до конца понимает, что конкретно он подразумевает под «вас». То ли дело в возрасте –хотя разница между ними не прямо велика, — то ли в социальном статусе. В конечном счете она не заостряет на этом никакого внимания. Накрутит ещё себя, и всё.       — Ну ты и мудак, — на выдохе произносит Аканэ совсем без злобы. Она нервно прикусывает нижнюю губу до крови. Металлический привкус во рту никак не напрягает. Привыкла.       — Ладно, прости козла. — Асакура-старший сдаётся, поднимает руки в примиряющем жесте. — Просто решил немного пообщаться. — Он вздыхает. Ичиро качает головой, а потом произносит. — Меня кинули, мне теперь нужны деньги, и поэтому я сегодня договорился на встречу с одним инвестором… И ты мой козырь, моя дорогая племянница.       — Инвесторы? — переспрашивает Аканэ, по-новому взглянув на Ичиро. Как-то до этого она особо и не вникала в его род деятельности. Да и зачем? Ей никогда не было места в его жизни, помеха, которая на некоторое время затормозила его. Асакура знала, что он всегда хотел чего-то своего. Аканэ слушала, как он весь изводился, хлопоча над документами. Только она не лезла. Ичиро всегда старался держать с ней дистанцию. Сразу сказал, что она предоставлена самой себе, главное, чтобы всё не выходила за рамки, за которые его могли лишить опеки. — Долги? Во что же ты… — Мысль она не заканчивает, переводит тему. Сама не лучше. — Да и разве в жестоком взрослом мире кто-то сжалится над человеком, у которого есть ребёнок? — Она едко усмехается, изогнув бровь. Аканэ складывает руки на груди.       Не было у Ичиро ребёнка. Даже племянницы. Всё только на словах и в документах — по факту же абсолютно ничего. Ни тёплых объятий, ни весёлых встреч. Лишь постоянный холод, обращенный друг к другу. Кровь одна, но чужие. Ичиро просто понимает, что момент уже давно упущен, а в Аканэ детская обида говорит о том, что с ним не стоит и стоять рядом. Потому что он сам говорил, что ему такая ответственность и подстава в виде ребёнка сестры не нужна. Пускай она и упускает тот факт, что он сам был молодым, у него умерла сестра… а на голову ещё свалился взбалмошный ребёнок. Сама-то как отреагировала бы на его месте?       Не лучше.       — Узко мыслишь. — Ичиро цокает языком, глубоко вздыхая. — Во-первых, Коджи Ямадзаки очень семейный человек. — Он говорит со знанием дела, сложив руки перед собой на столе. — Во-вторых, я молодой дядя, потерявший сестру, и которому в опеку достался буйный ребёнок — какое-никакое но впечатление это должно произвести… Да и мне нашептали, что имеет он слабость к людям с такими трагичными историями.       — Может скажем, как есть? Это его впечатлит куда больше, — язвит Аканэ, за что получает неодобрительный взгляд. Ей хотят воспользоваться и этого даже не скрывают. Не то что бы она испытывает от этого досаду, но неприятно слегка. С другой стороны, он честно во всем признался. Это тоже многого стоит. — Ладно, допустим, я соглашаюсь. Что делать-то?       Что мне с этого будет? Меркантильная её часть просыпается, но она сразу же подавляет её.       — Просто быть семьей. — Ичиро жмёт плечами. Эти слова с его уст срываются слишком легко. Будто так надо. Аканэ же на слове «семья» хмурит брови. Не было у неё примера семьи. Так как же она сможет нормально сыграть? — Но для начала тебя нужно переодеть, и с волосами что-то сделать надо… Пойдём.       У Аканэ нет сил и желания пререкаться, поэтому она просто повинуется. Мельтешит где-то сзади, пока Ичиро с энтузиазмом заходит в разные магазины. Аканэ не показывает своей заинтересованности, делает вид, что всё это в тягость ей. Хотя глаза-то блестят. Когда ей всовывают разную одежду в руки, она принимает, идёт в примерочную. Ичиро брал в основном платья. А Асакура-младшая не возмущалась, хмурилась, но всё же. Она надевает только те, у которых рукав длинный. Ему же не нужно, чтобы она выглядела как жертва домашнего насилия.       Аканэ смотрит на своё отражение и кривится. Выглядит она совсем иначе. Прямо… такая девочка-девочка. Непривычно даже как-то. Она оборачивается на дядю, мол, это действительно то, что нужно? Действительно ли ей для его представления придётся выглядеть так? Правда всё это лишь показательно, на деле ей нравилось — даже очень.       — Может быть, тогда вообще юкату? — язвит Аканэ. Просто для виду, чтобы Ичиро не расслаблялся. Но тот видит, что глаза заблестели. Дядя качает головой, смотрит на часы, сверяется с временем, дабы понять, сколько же у них его есть в запасе. Немного. Поэтому стоило поторапливаться. — Чтобы прямо наверняка он понял, какая я приличная! — продолжает гнуть линию она.       — Не паясничай. Вижу же, что нравится, — Он по-доброму усмехается. Ичиро поправляет галстук, но это больше нервное, чем необходимое. Идея действительно была… идиотской, и он это осознавал. Просто надеется на удачу, и всё. В данный момент это максимум, который он может себе позволить. Времени было неимоверно мало, так что придумать что-то более приличное он не мог. — Одевайся, и пойдём краску для волос купим.       — Они у меня и так убитые.       — Значит хуже не сделаем.       Аканэ почти смирилась со своей ситуацией. Приняла. Только краску выбирала мучительно долго — не понимала, что хотела. Единственно, что знала наверняка — свой родной не вернёт. Не после инцидента, когда она показалась тому громиле знакомой. Предпочла она, по итогу, что-то близкое к гранатовому. Ичиро к выбору отнесся скептично, но препятствовать не стал. После этого они направились прямиком к нему домой. Они особо не разговаривали, даже в машине. Там Аканэ просто включила радио и прибавила громкость, наслаждаясь музыкой и смотря в окно. Тишина между ними не была напрягающей, скорее наоборот. Асакура смогла даже расслабиться и вздремнуть немного.       Аканэ бывала в квартире у Ичиро. Не так много раз, как можно было, однако этого хватило, чтобы сразу соориентироваться и найти ванную. Он дал понять, что всё делать нужно в срочном порядке, что не так много времени у них и осталось. Сил у Аканэ особо не было, но, тем не менее, она старалась. Ей было сложно поверить, что она делает и ради кого. Внутри бились два начала, но… она решила об этом сейчас не думать. Лишнее. В этот раз в работе с краской Аканэ была, в некотором роде, профессионалом. По крайней мере, смешать всё и распределить у неё получилось куда быстрее.       Правда у цветной краски был существенный минус. Красила она не только волосы.       Ичиро всё то время, что она занималась собой, никак её не беспокоил, предоставляя самой себе. Да и всё равно помочь-то не может, а торопить бессмысленно. Заартачится, психанет, уйдёт. Поэтому он занимался своими делами: подготавливал нужные документы — всё уповая на наилучший исход, — а также заказал еду. Он не кулинар, и Аканэ, очевидно, тоже. Время идёт медленно, даже слишком. Ичиро изводится весь, переживает, потом покрывается. Не знает, что делать, если и здесь ему откажут. Это последний шанс.       Аканэ ходит по его квартире тихо, замотав волосы в полотенце. Она решила походить так некоторое время и лишь затем воспользоваться феном. В зеркало она совсем не смотрелась, поэтому особого представления о том, что вышло, у неё не было. Асакура проскальзывает даже в комнату дяди, роется в вещах, не боясь, что Ичиро может войти и спалить её за этим делом. Ничего не скажет всё равно. Она находит фотографии, его детские, её матери… они не вызывают в ней ровным счётом ничего. Даже отвращения. Пустота, да и только. Аканэ вздыхает, кладёт фотографии на место и уходит в ванную. Сушить голову.       Вышло всё куда лучше, чем в первый раз. И цвет ей даже понравился… Конечно, может, для неё всё было так неплохо, потому что в первый раз она извелась сильно. Однако смотрит Аканэ на своё отражение уже без сожаления.       Для Ичиро время тянулось неимоверно долго, пока для самой Аканэ оно летело слишком быстро. Для неё всё это было в кайф, пока дядя сидел как на иголках. Еду привезли, Аканэ сменила имидж, а Коджи всё не было.       Потом звучит звонок в дверь. Игра начинается, и Ичиро молится всем богам, чтобы всё прошло хорошо.       Аканэ вся такая вежливая, другая. Здоровается, кланяется… Такая вся якобы правильная, что ему становится смешно. Он-то знает её. Ну, насколько она позволяла ему себя узнать. Во всяком случае образ правильной девочки был таким неестественным. Но это лишь для Ичиро… Коджи же видел её впервые в жизни, а посему не сможет понять, что это всего-навсего притворство. Да что уж таить, сам Ичиро строит из себя совсем не того, кем является.       Аканэ смотрит на незнакомого мужчину и не понимает, как он может быть тем, кто поможет её дяде выбраться из задницы. Она пытается просто не думать об этом, пытается ухаживать за ними, еду накладывает и лишь потом садится сама. За их беседой она даже не следит, думает о своём, смотрит периодически на время, дабы знать, сколько Сора будет работать за неё. Таким образом она совсем не обращает внимание на то, что две пары глаз оказываются прикованы к ней.       — Ты где-нибудь учишься, Аканэ? — Вежливый голос Коджи и собственное имя заставляет её вернуть своё внимание к происходящему вокруг. Аканэ нервно проглатывает пережеванную пищу и слегка улыбается, нервно, обречённо. Так и хочется обломать Ичиро, просто из вредности. Только вот Аканэ не настолько сука, а ещё чего-то вдруг сердце заныло, захотелось попробовать наладить хоть что-то между ними. Может так она избавится от монотонности жизни? Может быть, это всё знак свыше, что стоит хотя бы попробовать пробить невидимую стену между ней и дядей?       Ичиро смотрит на неё выжидающе, без всякой надежды. Она же поднимает взгляд на господина.       — Конечно, Ямадзаки-сан, — улыбается, мило-мило, — последний год вот… думаю сейчас, куда поступить. Может, вы что-нибудь посоветуете?       Ичиро заметно расслабляется, пока Коджи начинает распыляться в длинных речах о важности выбора будущего университета. Только Аканэ это никак не трогает, потому что в её случае даже думать об этом смешно. Но виду она не подаёт, делает вид, что слушает его внимательно, кивает периодически. Мечтает, чтобы это всё закончилось поскорее. Впрочем, совсем скоро этот ужин действительно заканчивается. Театр двух актёров прекращается. И, увидев, как мужчины пошли в кабинет Ичиро, Аканэ понимает, что всё это было совсем не напрасно. У них получилось.       Ичиро сияет, когда дверь за Ямадзаки закрывается. Он довольный и собой, и ей. Мужчина наконец может расслабиться и совсем не думать о том, что ещё несколько часов назад переживал и дрожал. Он смотрит на племянницу с радостью, и она в ответ на это слегка приподнимает уголки губ. Они друг другу ничего не говорят, но этого и не нужно. Аканэ просто принимает его молчание и благодарный взгляд — этого вполне хватало. Она смотрит на часы — время было совсем уж позднее, а ей ведь ещё добраться надо. Сора, наверное, злится.       Чувство досады накрывает, но Аканэ старается держать спину прямо.       — Тебе вещи вернуть? Их, наверное, можно сдать ещё в магазин. — совсем неожиданно для себя говорит она. Асакура-младшая сцепляет руки в замок перед собой, слегка покачиваясь на месте. Просто не могла стоять спокойно отчего-то.       — Дура что ли? — изогнул бровь Ичиро. Он снисходительно усмехнулся, покачал головой. — Не стоит, оставь себе.       — Там, где я живу, такое не носят, — бросает она, смотря на зеркало, что стояло в прихожей. Слишком мило и слишком хорошо. Так и не скажешь, что она занимается чем-то не таким. Чем-то, за что могут убить. Да и район у Аканэ был не из лучших. Контингент подстать ей. Отбросы. — Едва ли будет смысл оставлять себе, а так хоть деньги вернёшь.       — Я сегодня вернул куда больше, да и от одного платья не обеднею. — Он пожимает плечами. Аканэ больше не спорит, да и изначально поднимать эту тему она не планировала. Она принимает этот скромный дар. Они стоят друг напротив друга и не знают, что сказать. Просто смотрят в ожидании чего-то со стороны другого. Только спустя пару мгновений Аканэ понимает, что уже задержалась. Пора идти, и, главное, чтобы был поезд на ближайшее время.       — Мне пора, — произносит девушка. Она даже и не замечает, как собственный голос дрогнул. Аканэ поджала губы и медленно, будто надеясь, что остановят, направилась к входной двери. И Ичиро и впрямь собирается ей что-то сказать, но его опережают. — Подвозить не надо, если что, я сама. — Асакура, раскрыв дверь, останавливается. Сама непонятно зачем тянет время. Она говорит то, что не планировала. — Я, кстати, работу нашла… Нормальную, вроде.       Очень спорное заявление. То, что касается Хайтани, априори нормальным быть не может.       — Неужели? — Ичиро сощуривает глаза, внимательно на неё смотрит. Взгляд у него такой, будто впервые в жизни увидел. Её это забавляет. Аканэ не слышит в его голосе издевательских ноток, и это очень радует, потому что она думала, что над ней посмеются. Сама не понимает, почему же.       — Ага… представь, там не нужно телом торговать. — Аканэ говорит это невпопад. Без задних мыслей, и до неё не сразу доходит, что было это лишним. — Извини. — Она неловко кашляет. — Если что — звони.       Аканэ закрывает за собой дверь и слышит, как с той стороны прокручивают замок. Она тупит ещё немного, а затем бежит со всех ног к вокзалу. Благо, от дома дяди он находился не прямо далеко, поэтому она справится своими двумя. На удивление, на улице было не так прохладно. Хотя с каждым днём температура стремительно снижалась, сегодня было… тепло. Может, дело в том, что у неё на душе было тепло? Асакура не знала точно, но решила просто наслаждаться, а не думать.       На улицах было спокойно и тихо, но и это не мешало ей панически оглядываться иногда. Всё же паранойя никуда не девается. Привычки, что уже выжжены в сознании. Аканэ медленным шагом добирается за двенадцать минут до станции. Следующего поезда нужно было подождать всего-ничего. Аканэ уже придумывает сто миллионов оправданий перед Сорой, почему же она задержалась так надолго.       Аканэ было неловко перед знакомой, потому что та работала за неё уже четыре часа. А ещё время поездки, и… в общем, пиздец. Она сейчас просто надеется на милость богов. Не хотелось никого обидеть. Наверное, стоило бы позвонить Соре и предупредить, что она в пути, но Асакура этого не делает.       Все дороги ведут в «Омиссам», — мысленно усмехается Аканэ, одёргивая платье. Это больше нервное, нежели необходимость. Она смотрит на неоновую вывеску пару минут, перед глазами уже появляются пятна, и, наконец, Аканэ заходит.       Внутри кипит жизнь, громкая, но уже родная, музыка. Асакуре не составляет труда найти Сору. Она уже выясняла отношения с посетителями, о чём-то спорила яро. До Аканэ доходят обрывки фраз, по которым она понимает, в чём суть конфликта. Кто-то позволил себе чересчур много. Она хочет вступиться, потому что обязана знакомой. Потому что хочется, чтобы чувство справедливости восторжествовало. Аканэ за себя постоять иногда не может, но сейчас в ней плещется уверенность. Все планы разбиваются вдребезги, когда она делает шаг вперёд, и её останавливают чьи-то руки.       — Она справится без тебя, поверь. — Вкрадчивый шепот заставляет Аканэ по инерции дёрнуться. Чужое дыхание опаляет кожу. Она поворачивает голову и встречается с бездушным — по её мнению — взглядом. Глаза у неё такие большие, напуганные. Это вызывает у него смех. Асакура отстраняется от него, а он спокойно отпускает. Смотрит так снисходительно. — Ты со шваброй почти застала меня врасплох… Так что теперь была моя очередь, — Риндо складывает руки на груди, а она оглядывается по сторонам. Ищет его брата и находит — в компании девиц, где он вёл себя, как обольститель. Ему не до младшего брата, а посему жертвой выбрали её.       Она вздыхает.       — Я не специально, — в своё оправдание говорит Аканэ, всё ещё оглядываясь на Сору. У той, вроде бы, всё было хорошо. Действительно справляется. Аканэ смотреть на Риндо не хочет, не выдержит его пристального взгляда. Что-то было странное. В этом всём было что-то странное, и она понять не могла, что же. Вот так вот общаться с ним, нервно заламывая пальцы… Она бы и помыслить об этом ещё месяц назад не могла. — Я уже объясняла, что это всё Макото…       — Мы уже поговорили с ним, — отрезает Риндо, прерывая его. Звучало очень угрожающе, и сейчас до неё в полной мере дошло, почему же директор был зол на неё. Оно неудивительно. Она, наверное, так же вела себя бы на его месте. — Но, тем не менее, не его рука кормит всех находящихся здесь. Нужно знать, кто именно хозяева. — Риндо смотрит на неё с вызовом. Ждет её ответа, и он приходит незамедлительно. Асакура находит, что сказать.       Она облизывает пересохшие губы.       — Учту, в следующий раз найду ваш номер и обязательно всё сообщу. — Она перестаёт заламывать пальцы, складывает руки на груди. Пытается придать себе уверенности. Только на деле у неё её нет — всего лишь напускная, чтобы в грязь лицом не падать. Не перед одним из Хайтани. Особенно не перед тем, кто относится к ней терпеливо.       — Если хочешь номер, то так сразу бы и сказала. — Риндо изогнул бровь, а Аканэ только сейчас поняла, что в обычное время толпа давно бы их растолкала, потому что тут, в зале, люди зачастую не смотрят, куда идут. Особенно плевать на тех, кто стоял на месте… Но рядом с ней же один из королей, поэтому все обходят стороной. Косятся на них. Неуютно.       — Думала, что ради номера королей нужно как-то по особенному выслужиться. — Аканэ понимает, как это звучит лишь тогда, когда слова уже срываются с её уст. Ну какой же пиздец — думается ей. Асакура прикусывает неловко кончик языка, пока губы младшего-Хайтани кривятся в улыбке. Слишком двусмысленно. Оба понимают.       — Это больше методы Рана, хотя… свой номер он почти никому не даёт. — Риндо пожимает плечами, наклоняет голову чуть вперёд, отчего очки бликуют. Волосы тоже чуть спадают на лицо. Выглядело это… завораживающе. Но Аканэ тут же старается отделаться от этой мысли. Нужно быть осторожнее — напоминает она себе. Она им враг. Она уже устроила им подставу. Стравила две банды.       Дыхание спирает ото всех этих мыслей, но Аканэ пытается вести себя естественно. Будто бы ничего в её настроении не переменилось. Но на душе кошки скребут, а чувство паники такое неприятное, что ей кажется, будто её прямо сейчас стошнит. Она вдруг вспоминает о Соре, и… на прежнем месте её уже не оказывается. Аканэ возвращает своё внимание к Хайтани. Тот интереса к ней совсем не теряет. Оно и понятно — её он знает, над ней поизмываться можно, а ещё вешаться на шею не планирует. Прямо комбо.       — А ты всем раздаешь, в отличие от брата? — наконец отвечает ему она. Асакура смотрит прямо, заглядывает в его глаза. Они с Раном у них похожи, только вот цвет у Риндо бледнее. Аканэ разглядывает его, пытается отвлечься. Правда… вряд ли нужно это делать таким образом, то есть проявляя очевидный интерес к Хайтани. Он-то увидит, заметит.       — Если серьёзно, то попроси у Соры, у неё есть. Для таких случаев. — спокойно проговаривает он. Риндо вздыхает, чуть приподнимает очки и устало потирает глаза. Аканэ же хмурит брови, думает о том, почему же Сора тогда им ничего не сказала. А может, всё же сказала? Сложно. — В следующий раз будет лучше заблаговременно рассказать о ситуации, а не так, как получилось в итоге.       — Не проще тогда найти кого-то лучше Макото? — Аканэ задаёт вполне логичный вопрос. Зачем им тот человек, который попросту иногда и приказов их не выполняет? Ненадёжный, стрёмный и просто мутный.       Риндо качает головой так, будто Аканэ не смыслит в жизни совсем ничего.       — Всё просто… В случае чего, его не жалко будет.— Риндо улыбается, и эта улыбка не та, что может вызвать какие-то трепетные чувства. Она больше маниакальная и пугающая. Сейчас Аканэ вспоминает — среди двух Хайтани перед ней стоял именно тот, кто больше упивался чужими криками и болью. Правда его она боялась меньше… он, по крайней мере, не игрался с собственным жертвами, как брат. - Такие, как он, нужны для того, чтобы избавиться в нужный момент.       — Вот как… — Аканэ сглатывает неприятный ком, образовавшийся в горле. Замечает Сору и быстро лепечет: — Мне нужно отойти.       Она ставит точку в их диалоге, нагоняет знакомую, что выглядит удивлённо при виде неё. Сора рассматривает её внимательно, отмечая все изменения. Видеть Аканэ для неё было сейчас странно — в платье, с другой причёской. Будто со свидания сбежала. Свои мысли Сора тактично не озвучивает. Незачем. Да и не её это дело вовсе. Точно так же, как и тот разговор между Аканэ и Риндо.       — Ты чё здесь делаешь? — Времени Сора не теряет, отдаёт последний напиток с подноса и опускает его. Руки у неё уже давно не устают от этой тяжести. — Могла не приходить, я бы отработала до конца, а потом ты меня бы подменила. — Она говорит беззлобно, теряет к Аканэ интерес и идёт в сторону бара, за новой порцией. — Я серьёзно, иди домой.       — Прости. — Единственное, что может сказать Асакура. Ей неловко, она вся жмётся. Слишком неудобно получается. Потому что, ну… изначально речь была на неопределённое время подменить её. Теперь же Сора говорит о целой смене. Сама Аканэ работала без выходных… И сейчас она же лишила выходного другого. Конечно, Сора не выражает по этому поводу никаких негативных эмоций, но всё равно это было подло со стороны Аканэ. Ей так кажется. — Я не думала, что убью на дела весь день.       — Не переживай так. — Сора щёлкает её по носу, пожимая плечами, мол, ей это действительно ничего не стоит. Легче от этого не становится, конечно. — Мизуки, кстати, неплохая напарница, так что работать не так тяжело, как бывает иногда. Да и Хайтани… Один просто в игривом и безобидном настроении, второй никого не трогает. Так что мне ещё повезло.       — Уверена?       — Либо иди домой, либо посиди здесь, развейся. Сегодня я, а потом ты. — Она пожимает плечами. Когда на подносе Соры появляются бокалы и прочее, она уходит, покидает компанию Аканэ. Не прощается даже. Асакура ещё сидит в смятении некоторое время, даже заказывает коктейль. Празднует победу Ичиро. Краем взгляда она замечает, как Ран уходит с какой-то девчонкой в коридор, и… она более чем уверена, что направляются они в кабинет на втором. Девушка опустошает стакан быстро, а потом сквозь толпу продвигается к выходу. Она решает выйти через чёрный, потому что с обычного толпа большая собирается в такое время.       На выходе её встречает запах табака и знакомый уже взгляд. Слишком глупые шутки шутит судьба над ней.       — Уже уходишь? — насмешливо тянет он. Риндо стоит, привалившись к кирпичной стене. Аканэ и ответить не знает, что. Хочется даже съязвить насчёт брата, что младшего променяли на красивые ножки, но… перебор это будет. Да и некрасиво с её стороны, потому что к ней сейчас относятся неплохо.       — Думала поработать, но меня прогнали, — честно сознаётся Асакура. Аканэ зарывается рукой в собственные волосы, убирая чёлку назад. Волосы сразу после покраски приятные, но она прекрасно понимает, что дело в бальзаме, который положили в пачку с краской. — Поэтому да, ухожу домой.       — Подбросить? — Вопрос выбивает почву из-под ног. Но она тут же находит этому всему оправдание — сейчас ему скучно, нужно себя чем-то занять, пока брат развлекается. Только она не понимает, что мешает Риндо заняться тем же, что и Ран. Снять кого-то, и дело с концом. И не скучно, и приятно.       — Нихуя себе. — искренне удивляется она. Аканэ возводит глаза к небу. Ей кажется это всё глупой ловушкой. В голове рой мыслей. Она снова смотрит на Риндо, что стоит, сложив руки в карманы. — Чем же я заслужила такое? Неужели всё же шваброй хочешь получить по голове?       — Не обольщайся, — фыркает Риндо. — А ещё думай быстрее. Пока я добрый.       Спорное заявление.       Это всё совсем не выглядит как разумная идея. Это небезопасно и опрометчиво. Аканэ понимает. Пораскинув мозгами, она приходит к самому логичному выводу — нужно отказать. Пойти домой пешком, как обычно. Так правильно. Так у неё есть шансы быть живой. Только вот другая её часть твердит, что поездка с Риндо может ей помочь в дальнейшем. Может, именно благодаря этому она узнает что-то новое… А потом придётся рыть себе могилу.       — Ладно. — Аканэ всегда была смертницей.       Он усмехается, будто бы всё так и должно быть. Будто он знал, что так и будет. А Асакура удивляется. Потому что она сама не знала, что это скажет. Ей искренне хотелось зарядить самой себе по лицу, ибо дура конченная.       Он ленивой походкой идёт в сторону дороги, Аканэ направляется за ним. Она берёт телефон в руки, проверяет, нет ли звонков или сообщений. Хотя кому она сейчас нужна была? Только Риндо с его благотворительностью. Хайтани останавливается у мотоцикла, и Аканэ устало прикрывает глаза. Просто ёбань. Этот вид транспорта не внушал ей никакого доверия. Слишком открытый, а ещё свалиться можно запросто. Хочется пойти в обратку, но тогда это будет очень странно.       — Испугалась? — заметив её заминку, спрашивает Риндо. От его тона сквозит ехидством. Всё ведь понимает.       — За что держаться? — игнорирует его вопрос Аканэ. Она смотрит на мотоцикл без всякого удовольствия. Прямо как на его хозяина.       — Можешь за байк, а можешь за меня. Без разницы.       Он протягивает ей шлем, который она с радостью принимает. Риндо усаживается на байк, а Аканэ поначалу и не понимает, как залезть на него. Потом всё же разбирается, и кое-как, но тоже оказывается на мотоцикле. В платье это крайне неудобно, оно задирается, но она старается не придавать этому значения. На скорости вряд ли кто что увидит. А Риндо так вообще впереди неё. Она вздыхает. Асакура чувствует себя некомфортно, а сердце то и дело норовит сломать грудную клетку. Мысленно она прикидывает, что лучше — упасть с байка на полном ходу или же быть избитой. Впрочем, ни один из вариантов её не устраивает. Сначала Аканэ тянет свои руки к Риндо, однако в последнее мгновение осекается и хватается за байк. Ладони дрожат.       А Риндо смешно с неё.       — Адрес скажешь или мне отвезти тебя куда-нибудь на своё усмотрение? — И она говорит. Называет соседний дом. Просто на всякий случай, для подстраховки. Хотя разницы особо никакой. Район-то они знать теперь будут.       Они трогаются, и Аканэ вздрагивает. Страшно всё это. Она старается не думать о происходящем. Не смотреть вокруг — всё внимание сосредоточено на напряжённой спине Хайтани. Асакура старается не делать никаких резких движений, ничего. Хотя и хочется. На поворотах ей вообще невыносимо страшно, и она понимает — лучше было хвататься за Риндо. Возможно, для него это было бы менее удобно, зато себя она почувствовала бы безопаснее. В итоге на одном из светофоров, когда он останавливается, она перекладывает руки на его талию. Не выдерживает.       Остаток дороги Аканэ всё же расслабляется. Становится чуть проще. Да и проехали они по итогу не прямо много. Просто со стороны девушки это было какой-то вечной пыткой, однако в конце ей всё же понравилось. Возможно, прилив адреналина. Но от поездки на мотоцикле Аканэ испытала весьма противоречивые эмоции. Она слезает неуверенно, ноги ватные, и она в самом деле не понимает, как вообще может сейчас стоять на земле.       — Спасибо. — только и говорит Асакура. Риндо ей кивает и просто-напросто уезжает. Аканэ же выжидает ещё несколько минут, и когда рёв мотора совсем перестаёт быть слышен, тогда и направляется к себе домой.       День был запоминающийся. Правда чувствует она себя сегодня самой настоящей идиоткой. Сначала помощь Ичиро, затем согласие на поездку с Риндо… В общем, кажется Аканэ, она к себе не имеет никакого уважения.       Другого обоснования своим поступкам она не видит.       Просто слишком расслабилась после того, как получила деньги от Коко. Хотя, кажется, она наоборот должна напрячься. Как минимум, он полагается на неё — и то спорно, с её то косяками всеми, — так что… Нужно делать хоть что-то полезное. Аканэ даёт себе пару обещаний, прежде чем зайти домой.       Первое — она обязательно в ближайшее время должна что-то новое разузнать для Хаджиме.       Второе — ей стоит перестать совершать глупые поступки, если жизнь дорога.       Ещё было бы славно научиться-таки уважать себя.