Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакура Аканэ слышит чужое дыхание совсем рядом и ей начинает казаться, что положение её дел ухудшилось.

      Она вздыхает глубоко и слишком безрадостно. Аканэ лежит на отведённой ей половине кровати и вглядывается в мужское тело напротив. Как его грудь равномерно вздымается и опускается. Такой спокойный и умиротворенный, будто бы не он входит в одну из опасных группировок. Во сне все уязвимы. Асакура моргает пару раз, зажмуривая глаза надолго. Ей кажется, что когда она откроет глаза, то всё исчезнет и она окажется у себя дома. Только этого не происходит. Риндо лежит перед ней собственной персоной. Аканэ смотрит внимательно, прожигая взглядом, будто бы это что-то исправит. Асакура прикусывает нижнюю губу до крови, ей кажется, что она готова заплакать и сама особо причину не понимает. И вроде бы всё кроется на поверхности, только вот слишком уж ей не хотелось разбираться в этом. Аканэ делает глубокий вдох.       Она аккуратно сползает с кровати, пытаясь никак не потревожить Риндо. Ей бы свежего воздуха. Ей нужно было валить отсюда. Асакура ходит на носочках почти бесшумно. Годы жизни с матерью не прошли бесследно. В конце концов, она всё же научила её кое-чему важному — быть тихой, а то если клиенты заметят малявку, то всё, пиши пропало. Аканэ поднимает собственные вещи, постоянно оглядываясь на парня. Сердце в груди бьётся быстро и шумно, как ей кажется. Для головы это приносит слишком много дискомфорта. Она не хочет думать ни о чём. Просто нужно свалить. За пределами его комнаты она спешно натягивает на себя вещи. Ей душно. Воздуха катастрофически не хватает. А ещё ей кажется, что её стошнит.       Асакуре просто нужен был свежий воздух. Причем очень срочно, иначе ей станет куда хуже.       Она оглядывает квартиру, находит входную дверь, спасительную, и понимает. До улицы она не дотерпит. Холодный ветер ей нужен был прямо сейчас.       Посему просто решает открыть окно и высунуться слегка наружу. Щеки тут же обдувает прохладный ветер, приводя мысли в порядок. По крайней мере, теперь голова не готова была взорваться. Аканэ хватается за подоконник, крепко, до побелевших костяшек и торсом прижимается к нему, поддаваясь чуть вперёд. Со стороны вообще можно подумать, что Аканэ просто-напросто решила покончить со всем и, может, в её случае это был бы не самый плохой вариант, но… Руки на себя накладывать совсем не хочется. Лучше уж от чужих рук, чем вот так вот. Она прикрывает глаза, получая удовольствие. Становится действительно чуть лучше. Она делает пару глубоких вдохов и выдохов. У неё получается отвлечься от отвратительных мыслей, что преследовали её с того момента, когда она проснулась.       Надышавшись свежим воздухом, она закрывает окно. И собирается всё же уйти, только вот взгляд цепляется за бумаги на низком стеклянном столике. Девушка поджимает губы и сейчас в ней боролись два начала. Одно кричало, что она и так натворила достаточно и сейчас лучше будет свалить, второе же утверждало, что хуже не будет. И, в конечном счёте, любопытство берёт вверх. Асакура делает осторожный шаг к столику, а потом останавливается. Она решила сначала прислушаться к посторонним звукам, на всякий случай. Потому что скомпрометировать саму себя было бы до ужаса глупо. Ничего подозрительного она не слышит. Это было зеленым светом — значит, можно было и заглянуть в эти документы мельком.       Асакура старается запомнить, как они лежат, а затем берёт в руки. Она проходиться взглядом по печатному тексту и брови взметаются вверх. Девушка даже пальцами проходится по шершавой бумаге, дабы убедиться, что это по-настоящему. На самом деле, Асакуре по началу даже кажется, что она читать разучилась. Она и голову вбок наклоняет от неверия. Хочется досконально изучить всё, только вот она слышит, как ключ проворачивается с другой стороны. Бросает документы на стол и отскакивает от него. Аканэ прикрывает глаза и стискивает челюсть, прекрасно осознавая, кто пришел. Других-то вариантов и нет.        Что ж, по всей видимости, эта встреча в данный момент была бы неизбежна. Даже не задержавшись, всё равно бы с ним столкнулась, просто уже не в самой квартире. Хотя данный вариант был бы предпочтителен. Потому что в подобном случае она с лёгкостью смогла бы сбежать. Сейчас же… сложно. Он стоит у двери. Так что пути отступления перекрыты для неё. Тяжелый вздох срывается с уст Аканэ и тогда Ран поворачивается. Медленно, без резких движений. Будто бы в замедленной съемке. Это придаёт какой-то эффектности моменту. А ещё от этого она чувствует себя более уязвлённой. Даже не понимает почему.       Она просто предполагает, что встреча с Раном, в данной ситуации, ничего хорошего не принесёт. Впрочем, не то чтобы раньше было лучше.       Ран смотрит равнодушно, по крайней мере, ему хочется, чтобы так было. Однако Аканэ замечает некое непонимание, а после его лицо искажает отвращение. Асакура чувствует себя крайне нервно. Она не любит пересекаться с ним в клубе, а здесь… Это полностью его территория, личное пространство, и совсем неизвестно как он может себя повести. Ей кажется, что он пойдёт на неё с агрессией. Не знает почему, просто предчувствие.       Потому что всегда по отношению к ней он крайне агрессивен.       Только вот вопреки всем ожиданиям Ран реагирует крайне спокойно. Правда, в голосе слышны едкие нотки. Она чувствует странную смесь эмоций от этого.       — Ну и ну, — присвистнул он, оглядев с ног до головы. Парень выглядит уставшим, слишком. Может, поэтому и на открытый конфликт решил не идти. Сейчас Аканэ рассматривает его, бесстыдно пялится, хотя раньше подобного не позволяла себе. У него под глазами синяки, что отлично выдавал тот факт, что не спал он приличное количество времени. — Вот это встреча… у меня дома, — последнее он отмечает специально. Прищуривается. А Асакура тем временем отводит взгляд.       Ран и Риндо отличаются во всём. Ну почти. Взгляд у них одинаковый — убийственный и выворачивающий всю душу наизнанку.       Только Ран смотрит хитро, видно, как в его взгляде черти пляшут. У Риндо же он… спокойный достаточно, безразличный, но ей он однозначно нравился куда больше.       — И тебе привет, — тихо отвечает Аканэ. Она пытается держаться стойко, но колени дрожат. По-хорошему ей бы сесть, чтобы Ран ненароком не заметил это её состояние. — Не сказала бы, конечно, что это приятная встреча, — она добавляет это от балды. Просто вольность, что себе решила позволить. И о которой она тут же пожалела. Просто… блять.       — Ну слушай, взаимно. Только вот мне хуже, потому что прийдя домой я совсем не рассчитывал встретить тебя… Хотя это был вопрос времени, — последнее он говорит раздраженно и чуть тише. Сей факт его явно не устраивал и бесил. Но тем не менее, держался Ран хорошо. Ей даже от такого его великодушия стало немного легче. Потому что ссориться с ним сейчас совсем не было в её планах.       Да и вообще задерживаться в доме у Хайтани не было в её планах.       — Ну раз взаимно, то…       Аканэ искренне хотела слиться. Побыстрее покинуть тот дом, где один из жителей недоволен её присутствием. Только вот либо у Риндо хорошая чуйка, либо чуткий сон. Она глубоко вздыхает, когда его рука оказывается на её плече. Асакура бесится. Потому что почва из-под ног будто бы уходит и, может, если бы не рука парня, то она рухнула прямо на пол. Ей до ужаса неловко находится тут. Хотя, казалось бы, после совершенного поступка всякая неловкость должна была спасть. Только вот в действительности всё в точности, наоборот. И она хочет выть от досады. Слишком уж частое чувство теперь.       — Ран, — Риндо улыбается, а Аканэ смотрит исподтишка. И это… такая обычная и искренняя улыбка, что она перестаёт дышать. Аканэ понимает теперь, насколько же между ними сильная связь. Конечно, раньше сомнений в этом не было, но только вот в обычной обстановке ей не доводилось их видеть. Серьезные, иногда зловещие в клубе, тут же — просто братья. Старший Хайтани расплывается в улыбке. Точно такой же.       Аканэ здесь явно лишняя. Лучше уходить, но портить всю идеалистичную атмосферу не хотелось. Лучше подождать, пока на неё снова обратят внимание и тогда уже можно будет тактично сообщить о своём уходе.       Ран бросает взгляд на стеклянный стол и подходит к нему, забирая документы, что трогала сама Асакура несколькими минутами ранее. Он качает головой, будто разочарованный чем-то. Рука Риндо исчезает с плеча, и она перестаёт чувствовать тяжесть на нём. Жалко душевная всё ещё на месте. Младший подходит к старшему и у них завязывается диалог. Только говорят они тихо, чисто между собой. Если не напрягать слух, то кроме общего шума ничего и не услышишь.       Возможно, это была бы полезная информация. Только вот, узнала она больше, чем рассчитывала — в целом, когда шла сюда она не ожидала ничего подобного — поэтому хватит с неё. Да и это выглядело как что-то личное, сокровенное, поэтому… она даже и не смела пробовать. Просто продолжала стоять на месте, опустив глаза в пол. Аканэ сцепила руки в замок перед собой и неловко покачивалась из стороны в сторону, в попытке занять себя.       Она находится в некой прострации некоторое время и совсем упускает тот момент, когда они перестают разговаривать и, наконец, возвращают внимание к ней. Она осознаёт это лишь в то мгновение, когда небольшой фантик, брошенный Раном — она в этом была уверена — прилетает в неё. Асакура тут же делает недовольное выражение лица и надувается, словно ребёнок. Она смотрит на братьев. Ран ухмыляется, а у Риндо очень странное выражение лица, которое разобрать она совсем не может.       — Любишь же ты всякую хуйню в дом тащить, братец. — а он своей фразой явно гордится. Приосанивается, грудь выпячивает, а она… раздражается с этого всё больше и больше. Просто идиот какой-то. Правда, в слух она это не озвучивает. А сам Риндо только сквозь зубы выдаёт:       — Заткнись, пожалуйста.       — Ну а где я не прав? — тут же откликается Ран. Он говорит непринужденно и сейчас уже не выглядит таким уставшим как прежде. — Сначала были какие-то бездомные животные, а теперь вот это вот чудо. — он рукой указывает прямо на неё, а Аканэ еле держится, чтобы глаза от этого ребячества не закатить. Он был невыносим и, наверное, оказавшись она чуть в другой ситуации, то непременно ответила на данные колкости.       Только вот она себе позволяла своевольничать с Риндо… и к чему это теперь привело?       — Я вообще-то здесь стою, — как бы невзначай напоминает она, в надежде прекратить вот эту вот странную перепалку. Аканэ просто не выдержит. Взорвётся. Итак, вся на иголках, атакованная собственными мыслями, что ничуть не улучшали жизнь. Секс с Риндо был слишком опрометчивым решением и понимает это она, только когда задерживает свой взгляд на нём больше положенного.       За всё время, что она лажает Аканэ должна была успеть вырыть себе могилу, в которую сейчас бы с радостью сама запрыгнула. Так ещё бы и с закапыванием помогла бы.       — О, я заметил, — Ран пожимает плечами, не смотрит на неё, но зато его внимание занимает сейчас младший брат. Он кажется сейчас чем-то обеспокоенным. Они оба. Аканэ понимает — здесь ей не место. Нужен лишь хороший повод уйти и закончить всё вот это вот представление. — Поэтому всё это и говорю.       Ей хочется, чтобы Ран выставил её за дверь. Беспардонно и грубо, чтобы она точно вину не чувствовала. Только вот он относится к ней сейчас достаточно терпеливо. И вот Аканэ было интересно. Это он из-за Риндо ведёт себя вот так? Глупый вопрос. Потому что это и так очевидно.       — Ты где пропадал-то? — Риндо складывает руки на груди. Сейчас на нём не было очков и Асакура замечает, на переносице небольшой след от них. Почему-то до этого она как-то и не обращала внимание.       — Ну явно я провёл время намного хуже, чем ты, — голос Рана задорный, он играет бровями. Совсем другой. В клубе они действительно другие. — Ладно, я проголодался, пойдём на кухню. — он кивком указывает брату в сторону, очевидно, кухни. И вот это кажется самый лучший момент.       — Я тогда пойду, — тихо сообщает Аканэ, нервно потирая руку. Она знает, что все сейчас уставятся на неё, поэтому и отпускает глаза в пол. Так будет легче, как ей кажется. Как ей хочется верить.       — Да, вали, — пожимает плечами Ран и быстро уходит, будто бы предчувствуя, что младший может взбеситься от этого. Ну это логично, столько лет прожить друг с другом, оттого и можешь предугадать некоторые моменты. Асакуре даже завидно становится, но виду она не подаст.       — Нет. — отрезает Риндо. Категоричен слишком. — Куда это ты вдруг собралась?       — А у тебя после секса собственническая натура проснулась? — издевательским тоном проговорила она и изогнула бровь. Отчего-то произносить это было неимоверно сложно, только и затыкаться на полуслове она не планирует. Аканэ всё же встречается с ним взглядами и… Да, проще было не смотреть. Она сглатывает. Сдаётся. — Слушай, я в данный момент буду лишней, да и не то чтобы горю желанием находиться с твоим братом, поэтому мне лучше уйти, правда. — Асакура спокойно всё поясняет, надеясь на понимание и, в целом, она его получает.       Риндо кивает ей. А она ему слабо улыбается. Аканэ в этой квартире больше не смеет задерживаться. Хайтани провожает её до двери и она, спеша уходит. Бросая на прощание сухое: «До встречи!». Асакура губы кусает, до крови, сдерживает желание расплакаться как может. Она попросту больше не вывозит. Это было глупо. До одури глупо. Единственное, что она надеется — так это то, что от неё действительно отстанут. В целом, если Риндо не стал её задерживать и отпустил, значит, что её план сработал? Она рассчитывает на это.       Аканэ идёт быстрым шагом. Достаёт телефон, руки дрожат. Она находит контакт Коко моментально, набирает длинное сообщение, в котором излагает свои мысли по поводу Хайтани, всей ситуации, а также рассказывает о содержании документов. На дорогу она не смотрит, попутно врезается в людей, за что тут же извиняется и продолжает свой путь. Текст выходит объемным и больше походит на откровение. Полезная информация вся, лишь в конце. Она перечитывает его ещё раз. Чертыхается. Удаляет всю первую часть, потому что осознаёт, насколько это выглядит импульсивным. Сейчас на экране телефона, перед ней, достаточно полезная информация для Свастонов-Канто. Палец Асакуры замирает над кнопкой, потому что, когда она нажмёт, отправит сообщение, пути назад уже не будет. Она делает глубокий вдох. Качает головой.       Как же она, блять, влипла. Ещё чуть-чуть и слёзы будут застилать глаза. Конченная!       Аканэ стирает сообщение и всё что отправляет Коконою:

«А есть ли какой-нибудь способ просто прекратить весь этот цирк?»

      Она глубоко вздыхает. По началу пялится в экран, будто бы Хаджиме ответит моментально. Только когда ответ не приходит через пару минут, она решает убрать из рук телефон и просто продолжить свой путь домой. Голова у неё тяжелая. Забита мыслями. Она думает, что пропала. Окончательно и бесповоротно. У неё даже занять себя, пытаться отвлечься на детство и прочее не получается — всё равно сводит к одному.       Будучи уже у самого дома она чувствует вибрацию исходящую от телефона. Ответил.       «Цирк? Ты о своей жизни?»       Метко. Вполне себе подходит. В любой другой момент она бы может и разогнала эту шутку, как-нибудь ответила. Но её на это не хватит.

«Ха! А если серьёзно, то ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.»

      И видимо он улавливает её настрой.       «Ну, мы обсуждали это с тобой. Выходить в этот момент будет подозрительно. В любом случае, полезнее будет, если ты там останешься ещё на некоторое время.»       Тяжелый вздох. Интересно, если она действительно сейчас пойдет и уволиться, то к чему этот поступок решат приплести? К тому, что крыса всё-таки она, или же свяжут с сексом с Риндо. Она надеется на второе, потому что если так, то ей станет проще.       Может быть, если она уйдёт оттуда, то дышать станет проще?

***

      Аканэ живёт с этой мыслью некоторое время. На полном серьёзе думает писать заявление, идти к Макото. В конце концов, она переспала с одним из боссов. Ей стало от этого плохо и она решила свалить. В целом, всё же так и есть. Так что принять это за действительность не составит труда. Только вот она держит поднос, смотрит на знакомые стены «Омиссам», на Сору и… это решение становится всё труднее и труднее принять. Аканэ погрязла в чёртовом болоте, застряла. Наверняка для неё в аду придумают какой-нибудь отдельный котёл с надписью «Омиссам», чтобы сделать ей побольнее. В груди всё щемит и работу она выполняет паршиво. Это замечают все. В особенности Макото, что глаз с неё не спускает, постоянно задевает и, будто бы, пытается вывести на эмоции. У неё есть предположения на этот счёт, но озвучивать она их не будет.       Младший же Хайтани уделял ей внимание, на удивление. От неё он не отстал. Пытался развести её на диалоги, которые она поддерживала с неохотой. Ран просто начал игнорировать существование Асакуры, словно нет её вовсе. Свою неприязнь он обычно выражал тем, что мог нарочито задеть плечом. Но высказывать что-либо перестал. Аканэ же заимела вредную привычку — стала ногтями впиваться в разные части тела, просто чтобы сделать себе больно. Таким дурацким способом она пыталась заглушить все душевные терзания.       Она пыталась делать вид, что ничего и не было. Только вот получалось у неё это слишком отвратительно.       И вместо того, чтобы скрыть всё получалось так, что другие стали больше замечать.       — Что у тебя с Риндо? — в лоб спрашивает Сора, подловив Аканэ, когда та возвращалась с заднего хода. Ей нужно было подышать свежим воздухом. В последнее время его категорически не хватает. Асакура глядит растеряно, пока Шиба хмурится. Сводит брови к переносице. На лбу у неё появляются складки. — Только дурочку из себя не строй, — это не звучит грубо и обидно, хотя сами слова будто с таким посылом. — Просто… всё очевидно, но не хочу надумывать в случае чего.       — Я…       — Да трахаются они, что непонятного, — Макото проходит мимо, его голос чересчур озлобленный. Такое впечатление, что Аканэ лично ему чем-то не угодила. На его слова, вместо того чтобы послать, она лишь невесело усмехается. Сам Макото выходит на улицу. Вовремя Аканэ решила уйти оттуда.       — Так-то замечание по факту, но это было только один раз, — сознаётся она. Сора права — это было очевидно. Асакура растеряла все свои навыки скрытности. Впрочем, кажется, они у неё всегда отсутствовали. — Но у меня с ним, по сути, ничего. — Аканэ пожимает плечами, пока знакомая фыркает, громко и слишком показательно.       — Серьезно? — она склоняет голову вперёд, выгибает бровь. Сора излучает скептицизм. Сейчас она буквально олицетворяла это слово. Аканэ же неуютно. От этой темы её в последнее время выворачивает. Она пытается разобраться в себе, но не может. Просто всё отрицает, оттого себе хуже делает. И сейчас Асакура совсем не настроена развивать весь этот диалог, что принесёт ей лишь дискомфорт.       — Да ладно, и так всё кристально ясно — я просто однодневка и здесь глупо что-либо обсуждать. Между нами, ничего не было и быть не может. У меня всё. Я работать. — она говорит это чётко и быстро, а после и слова вставить не даёт. Разворачивайся на одних пятках и уходит. Хочется просто найти беруши, воткнуть в уши и спокойно работать. Абстрагироваться от всего внешнего мира, чтобы окружающие не донимали.       Сейчас у Аканэ были частые перепады в настроении. Её сильно коробило всё происходящее. Моментами она была на грани того, чтобы слить Хаджиме ту информацию, что узнала, но… она сдерживала себя. Сама не может разобрать причину почему именно. Просто так складывается.       Асакура подходит к барной стойке. Ждёт пока Хикару даст ей напитки. Только за всем этим не замечает рядом сидящего парня. Посему она вскрикивает, когда кто-то резко тянет на себя. После некоторых манипуляций она оказывается на коленях у Риндо. Их лица находились близко друг к другу, и она смотрела ему в глаза. Ей хотелось вжать голову в плечи, будто бы это чем-то ей поможет. Он же ведёт себя так, будто это нормально и всё идёт своим чередом. Только вот Асакуру это совершенно не устраивает. Но она молчит. Язык проглотила.       — У меня работа, — напоминает она и хочет выбраться, однако руки его на её талии не дают этого сделают. Сжимают сильно. Как бы синяки там не остались.       Сора смотрит на развернувшуюся картину с интересом, ухмыляясь. Губами она произносит что-то наподобие: «Я так и знала» и поймав испепеляющий взгляд Аканэ, лишь салютует ей пустым стаканом и скрывается из виду, продолжая работать. Асакура еле сдержалась от того, чтобы показать ей средний палец, дабы Сора увидела, что Аканэ сейчас о ней думает.       — Хуй с этой работой, я здесь один из главных, поэтому если я не имею никаких претензий к тебе, то никто не должен. — Риндо спокоен, говорит монотонно. А Аканэ это больше злит. Она хочет возразить ему на это заявление, но… Она же ничего не знает. Не должна. Поэтому затихает.       Сопротивляется она ещё некоторое время. Даже порывается оттолкнуть его, только боится, что чревато выйдет. С ним шутки плохи… ещё сам её скинет. Спустя несколько минут Аканэ принимает всю ситуацию. Перестаёт упрямится. Она чувствует, как он прожигает её взглядом, пока сама она нарочно не смотрит на парня. Риндо ухмыляется, но на это совсем ничего не говорит.       — Ниче сказать не хочешь? — этот вопрос застаёт её врасплох. Она вдруг начинает предполагать всё самое худшее. Либо он всё знает. Либо он всё знает. Естественно виду она пытается не подать. Аканэ приподнимает уголок губ.       — Например? — растягивая гласные произносит Асакура. Интересуется она осторожно. Панику-то действительно не стоит поднимать раньше времени.       — Какие вы все девушки… Только одно и нужно. Переспали и сразу же стала вести себя отстраненно. — он шутит над ней. Она спокойно выдыхает. Правда от этой шутки ей не смешно. Скорее грустно становится. — А ещё что-то ведь про меня говорила.       — Я просто думала, что тебе оно не нужно.       — Меньше думай. — отрезает он.       Она бы с радостью. Правда, у неё это совсем уж не получается. Вся ситуация выходит из-под контроля. Хотя… она уже давно признала, что никогда её и не контролировала.       Она пытается расслабиться. Даже забывается на некоторое время. Позволяет себе больше, чем нужно, отчего делает хуже.       Аканэ перебирает его волосы, пропускает сквозь пальцы. Слишком задумчивая и витающая в облаках. Риндо смотрит на неё прямо, без тени на нежность, хотя и понимает, что в глубине он испытывал что-то тёплое… Потому что ей хочется в это верить. Она думает о разном, вот так вот просто сидя на его коленях, будто бы так и надо. Риндо, в целом, и не возражает. Внимательно наблюдает. В голову также лезут мысли о том, что она хочет попытаться жить нормально, только… будет ли это нормально? Риндо уголовник, мальчик, что отсидел в колонии за убийство. Ждёт ли его вообще светлое будущее? И почему думая о будущем Аканэ непроизвольно думает о Риндо. Блядство. Её уносит совершенно не в то русло, она как маленькая влюбившаяся девочка сейчас.       И, о Ками, к ней приходит осознание всего пиздеца.       Случай действительно запущен.       Ей точно нужно срочно валить отсюда. Прямо завтра так и поступит. Уволиться, сменит квартиру и напишет Коко о том, что она всё. Эта жизнь ей надоела. И это уже не обсуждается. Она меняется в лице и Хайтани это замечает. Он склоняет голову вбок. Как будто эта смена его действительно заботит. Риндо пытается быть участливым, потому что ему так хочется. Потому что ему взаправду не всё равно.       — Всё нормально? — его голос не звучит взволнованно, но он заглядывает к ней в глаза. Пытается хоть в них ответ найти. Потому что… Понимание Аканэ у него отсутствует. Но желание понять — нет.       — Да, — она качает головой, прикрывая глаза. У неё есть желание ответить, что всё, блять, не нормально, но она сдерживается. Потому что… Тогда ей придётся сказать правду. А она болезненная и ужасная. Сама влезла в ту ситуацию, что перестала вывозить. Дура. Только вот, в целом, она же не могла знать, что всё обернётся таким вот образом. Но нужно было быть осторожнее и незаметнее. Про это она напрочь забыла. Почти сразу же. — Мне просто… нехорошо, — она пытается свалить всё на недомогание. Хочется домой… Хочется даже обратиться к Ичиро за советом. — Если ты не против, — осторожно начинает она, — то я бы свалила домой.       У Риндо недоверие в взгляде. Много сомнений.       — Думаешь привилегированная? — и она бы подумала, что он спрашивает это серьёзно. Может даже с некой желчью, но… Чувствовала, что это не так.       — Ну от работы же ты позволяешь отлынивать, — в его манере отвечает она.       — Справедливо, — он усмехается. — Может, подбросить?       — Я сама, — моментально отвечает она. Аканэ аккуратно слезает. Целует в щеку, чтобы показать ему, что она его не избегает и быстро уходит в раздевалку. Там она быстро одевается.       Уже на улице она собирается отправить Коко сообщение. С её окончательным решением. Только телефона в карманах не находит. Скорее всего оставила в шкафчике. Она вздыхает, но решает не возвращаться. Сейчас совсем нет сил и желания. Всё сделает завтра.