Мы чужие с тобой и другими не станем

Асакура Аканэ находится в панике.

      Она делает глубокий вдох, чтобы как-то успокоиться, только вот руки подрагивают. Асакура цепляется одной рукой за другую, стараясь унять дрожь, однако проблема — это никак не помогает. Унять зародившуюся под рёбрами панику, казалось, не получится совсем. Вот он… последний гвоздь в крышку её гроба. Доигралась. Аканэ проклинает себя, за то что расслабилась. Аканэ проклинает Риндо, потому что расслабилась из-за него. Она проклинает Коко… В общем и целом, можно было смело заявить, что она во всех видит своих врагов и, впрочем, здесь в «Омиссам» всё действительно так. Эти люди, работники, не должны становится близкими для неё. Даже Сора в которой хочется видеть подругу — никто не должен был быть удостоен этой чести. Аканэ была одна большую часть жизни и так должно было оставаться.       — Блять, блять, — безутешно шепчет себе под нос Асакура. Не нужно было в это лезть. Слушать Коко — по которому она искренне скучала на тот момент, — тоже не стоило. Ей просто нужно было продолжать искать всякие дешёвые халтурки и на этом всё. Так было бы правильнее и проще. Это бы не вылилось в тот ужасный ураган эмоций, что испытывала Аканэ сейчас. — Сука… ну как же… — Она вдруг замолчала, шумно выдохнула, а затем ударила себя по щекам. Посильнее. Шлепки оказались громкие, раздались по всей раздевалке. Боль тупая, не то что бы сильная, но отрезвляющая. Паникой делу не поможешь. Это лишь сделает хуже.       Глубокий вдох, а затем резкий выдох из-за чьего-то голоса за спиной. Она дёргается и моментально оборачивается.       — Всё нормально? — голос Рико — одной из новых официанток, что находилась под наблюдением Соры, — сквозит беспокойством. Правда, сложно сказать — наигранное оно или же нет. Да и у Аканэ нет совсем времени разбираться в этом. Не до того. — Аканэ? — окликает её, когда тишина затягивается. Рико стоит сама не своя, нервная, переминается с ноги на ногу… Будто бы поведение Асакуры её пугает.       «Главное, не подавать виду, притворится, что всё хорошо», — услужливо напоминает внутренний голос Аканэ. Отголоски здравого смысла. Она пытается расслабиться, чисто внешне. Натягивает на себя маску спокойствия. Губы расплываются в мягкой улыбке и, признаться, это действие даётся ей неимоверно сложно.       — Да, — голос срывается на хрип, это всё из-за волнения. Она прокашливается, а затем совсем уверенно повторяет: — Да, всё супер… просто оставила дома одну важную вещь, слегка распсиховалась, но сейчас всё супер, — она разводит руки в стороны, в каком-то нелепом жесте. Рико хмурится, но больше и слова не проронила. Подошла к своему шкафчику. Диалог закончился и Асакура поспешила покинуть помещение. Просто на всякий случай. Если вдруг с ней снова попытаются заговорить.       Она дёрганная. Совсем не понимает ничего и как действовать дальше. Лицо всё горит. Она сгорает внутри, потому что чувство чего-то неминуемого не хочет покидать тело. Как такой параноик как Аканэ, вообще, допустила такое? Почему день назад забила и не стала возвращаться за очень важной вещью? Сама виновата… пора бы пожинать плоды собственных поступков. Везение кончается. И так достаточно долгое время всё было более-менее гладко. Местами даже хорошо, несмотря на её скверные мысли. Видимо и сама судьба это заметила и решила поизмываться по полной. Она не вывозит.       Асакура спешит в уборную, облокачивается руками о раковину. Поддается корпусом вперёд, ближе к зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Она проворачивает вентиль смесителя с холодной водой. Набирает в ладони, а затем быстро начинает тереть лицо. Надеется, что от этих действий ей станет хотя бы чуточку легче. Но этого не происходит. Впрочем, а на что ещё она рассчитывала? Вода не лечебная, панику не уберет. На это, кажется, теперь только психолог способен.       — Всё ещё может обойтись, ну же, Аканэ, не психуй, — пытается втолковать самой себе она. Но собственный голос ничем помочь не мог. Он лишь усугублял. Дрожащий и беспомощный. Как и его хозяйка. Она не настолько наивна, дабы верить в хороший исход. Его у неё не будет. Она снова возвращается в зал, где играла музыка, а люди танцевали и пили. Классика для клуба. Она стоит в стороне, осматривает каждого.       Может быть её телефон украли? Просто какой-нибудь карманник. Едва ли тогда кто-то станет проверять её смс-ки и остальное. Таким без разницы на личную информацию, лишь бы телефон продать и дело с концом. Такие мысли… успокаивающим образом действуют. Хоть что-то позволяет ей всё ещё стоять на ногах. Аканэ снова пытается улыбнуться, однако выходит более натянуто чем с Рико. Но это неважно, в клубе почти все улыбки фальшивые. Она пытается уйти в работу, чтобы мысли изнутри не сжирали её. Мило общается с посетителями, носит коктейли… выполняет свою работу, всё как надо. Почти что дотягивает до работника месяца.       — Может домой пойдешь? — её подлавливает Сора, вытаскивает из толпы. Она тебе не подруга, не забывай. Шиба скептично оглядывает её, будто проверяет какую-то технику на дефекты. — А то Рико пожаловалась, что ты… В общем не в своей тарелке. Боится, как бы ты глупостей не натворила, — она пожимает плечами и отводит глаза в сторону. Притворяется, что эта тема её не беспокоит совсем. А Аканэ морщится. Думает, как же это мило и заботливо с их стороны… аж до зубного скрежета. Сейчас Асакуру это бесит. Просто ужасно бесит. Она готова взорваться.       — Я уже ей сказала, но скажу и тебе… Всё нормально, я просто распсиховалась и уже успокоилась, — она пытается не звучать слишком агрессивно, но по прищуру Шибы понимает, что это ей не удаётся. Та даже начинает выглядеть как-то растеряно, совсем не понимая, почему с ней разговаривают сквозь стиснутые зубы. Аканэ глубоко дышит и уже спокойнее продолжает: — Слушай, тем более, кто меня вообще отпустит. Зная Макото, он мне этот отгул будет припоминать всю оставшуюся жизнь.       — Ну, то что ты спишь с Риндо даёт свои привилегии. Должно их давать по крайней мере. — слишком просто слетает с уст Соры. А Аканэ от этого кривится. Режет слух сильно. Не то чтобы это было каким-то неприятным событием, просто внутри появляется щекочущее чувство, от которого ей становится не по себе. Совесть, чувство вины… Всё то, что она старательно хотела избегать. Только вот, к сожалению, не выходит совсем. Перемену в лице замечает Шиба, и тактично пытается наладить ситуацию. — Ладно, перебор, извини. Не моё это дело, я не должна лезть.       Вздох срывается с уст Асакуры. Тяжелый такой, будто она работает без выходных и перерывов неделю. В целом, ощущения похожие… Только вот Аканэ и впрямь предпочла, чтобы так оно и было. Чтобы это было из-за элементарной усталости, а не из-за нескончаемого потока мыслей на тему… Риндо? Сложно точно сказать, она не может разобраться совсем, однако он точно причастен.       — Всё в порядке, — она отмахивается, пытается нацепить на лицо маску невозмутимости. А в горле ком, её начинает уже тошнить на фоне стресса. Но все эти позывы Асакура пытается подавить. — Я просто сама не понимаю, что происходит, сложно это. — в своё оправдание говорит она, дабы всю её взволнованность скинули на это. Ну… в её же возрасте нормально ощущать внутренние распри на тему любви. Так что, может и проканает.       — Ну, Риндо всяко неплохой парень… По крайней мере относительно тех, с кем мы работаем. — она жмёт плечами. Сора улыбается, будто пытаясь приободрить. Мило. Только вот Аканэ не может — не хочет, — заценить это. Ей бы до глубины души хотелось, чтобы Шиба продолжила гнуть ту линию, перестала быть дружелюбной и вела себя как полная дрянь. Так было бы лучше и легче. Но судьба та ещё сука, Аканэ поняла это на своей шкуре. — А ещё… цеплял тебя меньше своего брата, а это тоже показатель. Какой-никакой.       — Я учту, — вяло отзывается она. Аканэ устало трёт глаза. Затем резко мотнула головой, в попытке привести себя в чувства. Сора собирается уходить, а Аканэ не даёт ей этого сделать. Кладёт руку на плечо. Асакура сглатывает вязкую слюну, а затем осторожно, поморщившись, будто за такое могут ударить, спрашивает: — Случаем телефон не находила? А то с утра я его где-то положила и найти не могу. В общем, весь день наперекосяк. — нервно усмехается она.       — Чувства голову вскружили? — в шутку спрашивает Сора, но затем, припомнив, что было мгновениями ранее, переключается и уже серьёзно отвечает. — Не-а. — она жмёт плечами, а лицо виноватое вдруг. Словно она в чём-то виновата. — Можешь попытаться и у хостес спросить… обычно ей относят. Но, проблема, я бы не сказала, что наш район славится хорошей репутацией, поэтому сильно ни на чтобы не рассчитывала.       Асакура взвоет. Честное слово. Когда-нибудь.       Просто… блять.       — Ладно, спасибо, — на лице Аканэ появляется мягкая улыбка, но тут бы и дураку понятно было, что неискренняя она. И это вполне оправдано в её случае, поэтому Сора это на свой счёт не воспринимает.       Соре хочется успокоить. Видит, как мечется Аканэ. А Асакура ей подруга. Почти. У Соры с друзьями было туго — либо отбитые, либо странные. Поэтому «дружба» слишком громкое и сложное понятие для неё, но, тем не менее, в сторону Аканэ она не побоялась бы его использовать. Возможно, у них нет тёплых разговоров, посиделок каких-нибудь, но всё же. С ней иногда можно было перекинуться парой фраз, а это уже успех. Так что хочется Шибе ей помочь. Попытаться хотя бы, а там уже пусть что будет. Главное, знание, что она делала, что могла. Так совесть не загрызёт. А чувство это превратное. Слишком часто его раньше испытывала.       — Не загружайся сильно… я поспрашиваю, конечно, но всё же, по-прежнему, никаких гарантий не даю. — уголки губ Соры опускаются. Даже что-то типа улыбки выдать не получается. Потому что врать Аканэ она не хотела, а правда слишком… печальная. Найти потерянный телефон в клубе — задача из невозможных. И успехом она заканчивается лишь тогда, когда это телефон кого-нибудь серьёзного. Типа Хайтани, что, в случае чего, могут применить физическую силу. Со слов людей, телескопка может быть просто убийственной, а то как Риндо ломает кости… В общем, тем у кого есть авторитет и сила — проще. Сора, конечно, прикидывает в мыслях, что если Риндо хоть как-нибудь обозначит Аканэ, то было бы проще.       Но это по-прежнему гиблое дело.       — И ещё раз, благодарю, — отчаянно выдыхает Асакура. Она быстро ретируется. Выходит на улицу, потому что отчётливо помнила, что там в последний раз держала телефон в руках. Это её последняя надежда. И рушится она быстро и слишком громко. Так что она морщится от неприятного звука внутри. Она прислоняется спиной к стене, откидывая голову назад. Аканэ не совсем рассчитывает силу и получается так, что ей попросту становится больно. Она шипит из-за неприятных ощущений в затылке. Но это хотя бы ненамного отвлекло её. Боль вообще иногда действует чудеснейшим образом.       Она делает глубокий вдох. Прикидывает, что же её может ждать. Умозаключения совсем неутешительные. Жуткие. Хочется разреветься навзрыд. Она проебалась слишком сильно. И, самое печальное, что она даже Коко об этом сообщить не может, чтобы получить от него либо выговор, либо, возможно, некую защиту. В конце то концов, её провал — и его провал тоже. Конечно, было бы мерзко давить на это, но… Вариантов у неё не остаётся. Жить хочется.       А вот думать, что делать с Риндо ей не хочется совсем. Потому что здесь она облажалась ещё хуже. Хотела сделать как лучше, а по итогу получилось как обычно. В общем, вот она — вся суть Асакуры Аканэ. Никогда не сдавайся — дно всегда можно пробить ещё глубже.       На улицу врывается Рико, запыхавшаяся, чуть раскрасневшаяся и довольная. Вваливается она шумно, отчего тут же завладевает вниманием Асакуры. Та оглядывает её скептически и, в ожидании ответа, она изогнула бровь. Рико странная. Улыбается отчего-то во все тридцать два, хотя какие-то жалкие полчаса назад выглядела слишком растерянно. Аканэ на секунду даже завидно становится, тоже так хочется. Улыбаться… не пойми чему. Едва ли в последнее время сама Аканэ была чему-то искренне рада. У неё вообще поводов для радости не подворачивалось давно. Одно за другим — плохие события. А радоваться такому это уже попахивало бы мазохизмом.       — Ты чего это? — Аканэ хмурит брови, на лбу пролегла складка. Потому что такое поведение официантки вызывает уйму вопросов. Как и то, что она вообще тут делает. Асакура так-то уже планировала снова впасть в истерику, на улице, где не так часто бывает людно. А тут её планы, получается, нарушили. Слишком беспардонно. Аканэ внутри слегка раздражается, но это всё больше из-за того что нервы шалили, нежели от того, что её бесила сама официантка. Аканэ просто теряется в собственных эмоциях слегка.       — Да… да! — её передёргивает от звонкого голоса Рико. У Аканэ аж появилось желание зажать уши руками, но вовремя себя отдёрнула. — Прости… — она делает глубокий вдох, пытается восстановить дыхание. — Просто пока тебя искала по всему клубу… немного устала, — она говорит быстро, тараторя, словно боясь, что если она замедлиться, то всё забудет. Это забавляет, но ситуацию не проясняет.       — Ты меня искала? — осторожно замечает Аканэ, немного не веря в услышанное. Она совсем не понимает, зачем могла пригодиться ей? Помочь с чем-то? Так там Сора, что в разы лучше справляется со всеми задачами. Так что этот вариант моментально отметается. Она перебирает ещё пару вариантов, но ни один из них не выглядит убедительно. — Зачем? — уточняет, потому что действительно очень интригующе выглядит.       Вдруг, магическим образом, телефон отыскала Сора. Было бы славно, конечно. Только никаких надежд Аканэ уже не строит. Боится обнадежить себя напрасно.       — А-а-а, — она подвисает на некоторое время, пытается сформулировать то, что нужно сказать Аканэ. Рико на фоне других выглядела ребёнком. При том что вряд ли она намного была младше. Ибо Аканэ сомневается, что Хайтани настолько отчаялись по поводу персонала, что стали брать совсем детей. Хотя те были не старше, когда им довелось убить человека. — Точно! — она щёлкает пальцами. — Тебя Макото искал… попросил, чтобы я тебе передала, что он ждёт в своём кабинете. — и снова улыбка. Бесящая уже такая.       Рико вряд ли понимает, что улыбаясь подобным образом, она больше отталкивает от себя людей, нежели наоборот.       Лицо Аканэ становится хмурым. Она переваривает полученную информацию. А потом кривится, так словно лимон съела. Макото. Ищет. Её. Просто для чего и зачем? Она делает глубокий вдох.       — Ладно, сейчас дойду до его кабинета, — говорит это Асакура слишком грубо. Она и не старается скрыть своё отношение к такому персонажу как Макото. А Рико совсем не понимает, что к чему. Склоняет голову набок и думает, что Аканэ точно свихнулась. Она невинно хлопает глазами, пока Асакура прикрыв глаза, покидает свежий воздух. Жалко. Ей сейчас помогает только он и кирпичная стена. Кто знает, может если бы она ещё раз приложилась головой о стену, то вспомнила бы, где телефон оставила?       Она идёт не спеша. Оттягивает неизбежную встречу так как может. Лицо этого заносчивого парня — последнее, что ей хотелось бы видеть в данный момент. Уж точно не до него. И вот стоя у кабинета всё не решается зайти. В ней борются два начала. Одно твердит уйти отсюда, послушать предложение Соры и оказаться дома, второе… чувствует что-то совсем уж неладное и убеждает её в том, что зайти всё же надо. Пару вдохов и выдохов и она входит. Не стучится. В конце-то концов, он знает, что она должна подойти, поэтому эта формальность совсем ни к чему.       — Что такое? — спокойно интересуется Аканэ, замечая парня за своим столом. Он, кажется, рад её видеть. Но эта новость совсем не счастливая, скорее наоборот — паршивая. Особенно, если вспоминать, какие высокие у них отношения.       Ни он, ни она — не переносят друг друга.       Макото сидит вальяжно, словно здесь он Бог. И этот уже ей не нравится. Как и его довольная физиономия. Эти факты уже не предвещают ничего хорошего. В голове у неё догадка, неприятная, заставляющая перестать дышать, будто горло сдавили. Только она пытается держаться ровно, не паникует раньше времени, но руки убирает за спину, пальцы собственные начинает заламывать. Она смотрит на него исподлобья, робко даже. Что-то всё недовольство пропадает в один крохотный миг.       — Чего стоишь как неродная? Проходи, садись, — он рукой указывает на стул перед собой. Но она даже не дёргается, подозрительно глаза сощурила. Слишком уж к нему доверия нет. Но его и не должно быть. Интересно, а Рико он делал такое же спец предложение, как ей? — Ну же, Аканэ. — он выпячивает нижнюю губу, якобы расстроенный её поведением. И весь вот этот вот фарс и не пойми откуда взявшийся у него артистизм — точно уж не сулят ничего хорошего.       Она покачала головой.       — Я лучше у стеночки постою, тут спокойнее, — честно признаётся она. Язвить никакого желания нет. Она понимает, что это не к месту. Понимает, что он хочет её довести.       И, казалось бы, всё почти на поверхности.       — Как знаешь… — разочарованно вздыхает он. — Но потом не говори, что я не предупреждал, что тебе лучше присесть, — он пожимает плечами, а затем тянется к ящичку, что находился под столом. Слышен скрип, а потом у него в руках оказывается телефон. Её. — Узнаёшь? — мило интересуется Макото. Он не сильно стучит её телефоном по столу и Аканэ кажется, что она сейчас упадёт. Ноги подкашиваются. И он был прав, ей лучше было бы сесть.       — От-дай, — всё на что хватает Асакуру в этот момент. Она кусает внутреннюю сторону щеки до крови. Слишком уж всё было плохо. — Макото… — чуть ли не рычит она. У неё появляется небольшая храбрость. Но длится она совсем уж недолго. Буквально до следующих слов парня.       — Знаешь, я тут посмел немного почитать твои переписки. Очень занятные, кстати. — С каждым его словом она становилась всё белее и белее, а её лицо вытягивалось. В горле что-то неприятно сдавливает. Она поднимает голову и заглядывает в глаза Макото. Глаза широко распахнуты, всё ещё в неверии происходящего. Ей очень хотелось выдохнуть и тут же закричать, позвать на помощь, но, казалось, страх сдавил даже легкие. «Не провоцируй, не провоцируй», — раздалось в затравленном сознании. Нужно сейчас быть как можно обходительнее. Только она слишком хорошо осознаёт, что ничего путного из их диалога не выйдет. Чувствует всем нутром. Макото всегда был козлом, им и останется. И его гадкая ухмылка лишь тому подтверждение. — Признаю, я даже впечатлился! — громко. Режет слух. — Я вообще не ставил на тебя. Слишком уж ты никакая была. Неудачница. А по итогу в шпионские игры играла. — он смеется, ощущение, что сам не верит в происходящее. — Прямо как в фильме каком-нибудь.       — Что ты хочешь? — спрашивает тихо, потому что боится поднимать голос. Не хочет при нём впадать в истерику. Потому что прекрасно понимает, что так его только развеселит и он лишь продолжит измываться. Он и так растягивает удовольствие. Не говорит ничего лишнего. Отыгрывается явно.       — Но самое интересное оказалось… ты не только шлюшка Хайтани, но ещё и шлюшка Свастонов-Канто? — он специально вопрошает, знает, что застал её врасплох. Игнорирует вопрос. А ещё Макото знает, что сейчас у него развязан язык, ибо она и вякнуть побоится. Она выглядит совсем уж жалко. И Макото в действительности на пару мгновений становится жаль девчонку… только длится это недолго, ибо в следующую секунду он снова расплывается в улыбке. — Будешь как-то оправдываться? Или мне сразу звонить Рану и Риндо?       Перед глазами всё слилось в радужное месиво, фигура Макото превратилась в одно размытое пятно. В голове звенит, оттого и его слова не сразу долетают до её сознания. И то лишь обрывками. Но и этого хватает, дабы выдавить из себя:       — Стой! — надорвано звучит. Свой голос уже совсем не свой. Аканэ его не узнаёт простоя. Макото же довольствуется её реакцией, внешним видом, тем как она потеряна. Упивается убитым состоянием Аканэ, словно садист. Она поднимает беспомощный взгляд и чуть увереннее добавляет: — Не надо. — она знает, что не поможет. Хорошо понимает на периферии, только вот поделать с собой ничего не может. Надежда то внутри не угасает. Может быть, да как-нибудь получится улучшить своё положение.       — Не могу расслышать тебя, Аканэ… ну что ты мямлишь, родная? — голос его мерзкий, язвительный. Убивающий все надежды, всё живое внутри. Он нарочито называет её ласковым прозвищем, будто бы хочет подчеркнуть своё превосходство. Это слышно слишком хорошо. Он склоняет голову вперёд, ближе к ней. — Можешь повторить, пожалуйста. А то очень уж мне интересно. Ситуация то складывается пиздец какая интересная.       От раздражения, от бессилия, Аканэ надувается. По её лицу видно, что она уже признала поражение.       — Что ты хочешь? — повторяет. Она загнанный в угол зверь, но при всём этом, пытается держаться. Попытки отвратительные и слишком глупые, но это сейчас лучшее на, что она вообще была способна.       — Я надеялся на что-то поинтереснее, — честно сознаётся Макото. — Думал ты будешь тут о пощаде молить… плакать, говорить, что это не твой телефон вовсе. Ну в самом деле, какие-то неприятные про тебя открытия за последний день.       — Макото, — она прикрывает глаза. Щипает себя, думает, что просто глупый кошмар. Но боль такая же реальная, как и эта ситуация. — Сколько раз мне нужно повторить вопрос? — устало говорит Аканэ, вжимаясь в какую-то тумбочку сзади неё. Вдруг сольётся с ней и не придётся тогда отвечать за свои поступки. — Что ты хочешь.       Макото громко цокает языком. Он точно раздосадован этой ситуацией и её поведением.       — Помнишь моё предложение… Ну то самое, от которого ты отказалась, а после наши отношения совсем уж не заладились.       — Ты, блять, серьезно сейчас? — истеричный смех срывается с её уст, пока он встаёт из-за стола. Потому что это всё просто абсурд. Типа, он в самом деле хочет просто секс?! Озабоченный придурок. — У тебя совсем туго с девушками, что ли?! — чересчур грубо для её ситуации, но сдержать словесный поток попросту не в силах. Это что-то за гранью для неё. А ещё глаза на мокром месте. Фиаско по всем параметрам.       Он улыбается. Расстояние между ними сокращается всё сильнее и сильнее. А Аканэ не сразу это замечает.       — Рад что хоть немного поднял настроение, — оскал у него на лице появляется. А она продолжает смеяться. — Но знаешь… как бывает, сразу зацепила, все дела, — он пожимает плечами, и неважно что она совсем не обращает на него своего внимания. Аканэ там от смеха чуть ли не задыхается. — Плюсом тут одним сексом всяко не отделаешься, это больше приятный бонус. — он подошёл к ней почти вплотную, руки расположил по обе стороны от её головы. Не давая возможности сбежать. Она наконец перестаёт смеяться. Смотрит ему в глаза. И понимает, насколько же увязла в том, в чём не стоило.       — Это слишком жалко.       — Твоё положение? — наклоняется он, становится совсем уж близко. Сейчас Аканэ могла чувствовать его дыхание на себе. — Согласен. — он усмехается. — Да и знаешь, на деле, мне просто интересно, что же сам Хайтани в тебе нашёл… а тут такая возможность замечательная. — Томно шепчет он. А Аканэ стоит безжизненная, смотрит в одну точку и не видит ничего. Она пытается придумать идеи по избежанию отвратительного исхода, но, как назло, ничего в голову совсем не приходило. Исход, казалось, был всего один — переспать с ним, потому что иначе… Иначе она не хочет думать о том, что сделают с ней. Не хочется думать о Риндо. Липкое обволакивающие чувство появляется в груди. Грёбанная шлюха, как её мать. Асакура вздрагивает, когда чувствует, как его пальцы проходятся по её бедру. Мерзко и грязно. Юбка задирается, а ей хочется кричать и плакать.       Блядская работа. Блядский Коко. Блядский Риндо.       Она хочет задержать дыхание, будто бы так будет лучше… будто бы надеется, что задохнётся и уже не увидит света. Она вдруг смотрит на Макото. Видит восхищение в его взгляде и что-то садистское в улыбке. Аканэ чувствует, как он медлит, наслаждается моментом. Всё что хочется ей оттолкнуть его, а не смиренно принимать судьбу. Она ненавидела мать за образ её жизни, а теперь сама же допускает то же самое. Только вот мать продавалась за деньги, она же за то, чтобы её тайну не выдали.       А ведь Акаеж понимала, что вся идея её — хуйня. И чем больше проводила время с Риндо, разговаривая с ним, тем больше убеждалась. Аканэ просто дурочка, что пошла на поводу эмоций и чувств, тем самым расслабившись. Допустила ошибку. И по тому, как Макото прильнул к её шее она поняла, что из этого дна она уже никогда не выберется. Возненавидит себя только больше. Коко же предупредил её, когда понял суть её плана, что она пожалеет. Действительно жалела.       Он целует её шею, засасывает, будто пытаясь оставить отметины, чтобы точно показать своё превосходство.       Аканэ не шевелится. Думает. Пытается абстрагироваться от реальности.       Нужно было идти в обратку в самом начале этого пути. Когда Коко только вернулся в её жизнь.       Вторая рука Макото уже забрались под рубашку, оглаживая гладкую кожу. Вздох срывается с её уст. Макото понимает это как желание. Он пытается найти застёжку от лифчика. Вжимает её в дебильную тумбу, принося дискомфорт. Макото целует её в щеку, приступать к губам не спешит. Но она этому очень рада. Асакура же застыла столбом, позволяя делать всё это. Позволяя ей действительно стать шлюхой. После такого, она точно уйдет отсюда… И из жизни хотелось бы, чтобы больше проблем не наживать себе. И другим заодно. Свои руки она ставит на ту же тумбу, к которой оказалась прижата.       Какая же она дура.       Он всё хочет её поцеловать, но она не даётся, отворачивается. Хоть какие-то силы в себе находит. Он рычит, недовольный этим. Действует грубее. Лифчик он так и не расстегнул, не смог найти застёжек, посему и бесится со всего. Зато той рукой, что скользил по бёдрам он, наконец, добрался кромки трусов.       Аканэ понимает, что это точно не то, что она хочет. Не то чтобы были сомнения до этого, но сейчас у неё просто появляется некий прилив сил. В голове красный свет, говорящий, что нужно что-то делать. Асакура начинает водить руками по поверхности, пока не находит то, что можно взять в руки. Она хватается за что-то достаточно тяжелое и замахивается. Это слишком быстро происходит. Звук хруста пугает, но не так сильно, как-то, что с ней хотел сделать Макото. Аканэ больше себя не контролирует. Из рук выпускает статуэтку, или что это вообще было?! Она падает с оглушительным грохотом. И звук совсем не приводит Аканэ в себя. Статуэтка приземляется рядом с телом Макото. Ёбнутый день какой-то.       Она ошарашено смотрит на сотворенное ею же.       Черепно-мозговую она ему точно обеспечила… И это в лучшем случае, потому что подсказывает ей что-то, что в этот момент она замарала свои руки окончательно. Дыхание она не проверяет. Не решается. Аканэ забирает телефон свой, а потом просто по стенке добирается до двери из кабинета. За его пределами, будто бы легче дышать становится.       Она в панике. Не понимает, что делать. Идёт в сторону зала. Смотрит по сторонам. Признаться, Аканэ вообще не понимала, как стоит. Как может перебирать ногами. Голова гудит. Только заметив знакомую макушку в толпе, что-то проясняется.       Ей нужно рассказать. Ему.       Она идёт прямо, иногда случайно толкая людей. Но это было неважно. У неё появилась цель. Пускай она и не может до конца соображать нормально, но… Неважно это. Аканэ хватает Риндо за руку, отчего он тут же резко разворачивается в её сторону. Он вскидывает брови.       — Нам нужно… срочно поговорить… наедине, — Аканэ говорит чётко, чеканя каждое слово. Даже удивительно как ей это удаётся. Достаточно спокойно. Она сглатывает вязкую слюну, скопившуюся во рту, а затем облизывает собственные губы. Она смотрит на Риндо, несчастно, а вид был слишком потрёпанным. Хайтани это напрягло. Ему вся ситуация совсем начинала не нравится. Как и то, что за рёбрами у него зародилось что-то похожее на беспокойство. И это из-за Аканэ. — Пожалуйста. — скулит.       — Чё случилось? — он говорит достаточно сдержанно, но её поведение… Он бесился мысленно, потому что не понимал. Стоит ли ему переживать или же это просто какой-то девичий драматизм у Асакуры проснулся. Впрочем, второй вариант маловероятен, ибо к нему она была совершенно не склонна. А вот серьёзное вполне могло произойти. Аканэ же просто пиздец какая проблемная. — Можешь нормально сказать, что случилось? — голос у него чуть надламывается, но он тут же исправляет ситуацию кашлем. Недолгим, наигранным.       А Аканэ прикидывает ответ на его вопрос. Нет, не может.       И в самом деле, она даже не представляет, как будет распинаться перед ним в скором времени. Что вообще говорить и как лучше преподнести весьма неоднозначную информацию. В голове… нет ни единой нормально сформулированной мысли. Всё что там происходит — настоящий пожар. Синем пламенем горит. И вряд ли кому-то удастся потушить. Она сама не справится, это точно. Аканэ вся дрожит, и она слишком отчётливо осознаёт, насколько же жалко выглядит в этот момент. Может быть, тогда, это смягчит его реакцию?.. Хотя, она уже признала, что ей конец. Её убьют, это точно.       Потому что внутри навязчиво бьётся только одна, более-менее адекватная, мысль. Нужно всё рассказать. Срочно и прямо сейчас. Лучше это будет сказано ею, нежели тем же Макото. Чтоб этот сукин сын сдох! Впрочем, сейчас у него есть все шансы на это. Единственное про что она точно не заикнётся, так это касательно того, что работала она на одного из Свастонов-Канто. В конце концов, если с Макото действительно покончено, и она перестаралась — и только от одной мысли всё внутри переворачивается, — то подставлять Коко она не намерена. Несмотря ни на что.       — Я скажу обо всём только когда останемся вдвоем. Только ты и я. — уверенно, чётко. Интересно, хватит ли ей смелости рассказать Риндо обо всём с такой же интонацией? Почему-то она в этом глубоко сомневается. Она абсолютно уверена в том, что разревётся. В том, что будет давиться слезами, говоря об этом. Её накроет. Она знает. Как и то, что его это поведение взбесит, а информация добьёт. Как долго он будет её ломать? Она даже прикинуть не может, но уверена, что это будет самое болезненное.       — Ладно. — он вздыхает, ему стоит титанических усилий сохранять самообладание. Риндо закипает, но видя её состояние — слегка охлаждается. Чудо какое-то, честное слово. — Идём, поговорим вдвоём. — он кивает головой в сторону выхода.       И они идут. У Аканэ шаги медленные, шаркающие, будто она живой мертвец. В некотором роде так оно и было. Просто Асакура знает, что сейчас идёт прямо на эшафот. Но да, лучше, всё же, от руки Риндо.