Четвертая отрицательная

— Нет! Нет! Нет! И ещё раз нет! Я здесь жить не буду, — качая головой, и выставив руки перед собой в протестном жесте, твердил я, — это не подходит! — Тебе не нравится? — искренне удивился Константин Анатольевич, осматриваясь вокруг. — Не нравится? Да я не потяну такую квартирку! Тут один дизайнерский ремонт чего стоит! А техника! Тут как в сказке всё красиво. Она минимум в три раза дороже стоит того, что я платил за свою прошлую квартиру. — Всё решено с владельцем, тебе сдадут по старой цене. — Так не пойдет, — выдохнул я, усаживаясь за стол в гостиной, — поеду в станицу, продам там дом, потом вернусь и здесь что-то куплю. Как раз до учёбы все вопросы с жильем решу. — Ладно, — начал Белозёров, понимая, что спорить со мной бесполезно. — Давай сделаем так: хочешь ищи другие варианты, а пока живи тут, но чтобы дом продать лучше обратиться к толковому риэлтору. Я дам тебе контакты Светы, она мне помогала с недвижимостью. Позвонишь ей и договоришься, проверенный человек, не кинет. — Константин Анатольевич, я не знаю как вас благодарить, честно! — Может, позовёшь на новоселье? — предложил он, положив мою спортивную сумку на пол. — Конечно, проходите, я хоть чай заварю или кофе сделаю. — А и ещё одно: вне больницы зови меня просто Костя. Я понимаю, что старше тебя, но мне так привычней, — его карие глаза с такой теплотой посмотрели на меня, ожидая ответа. — Хорошо, Костя, — повторил я, не сдерживая улыбки. — Разбирай сумки, накрывай на стол, а я пока в магазин сбегаю, возьму продукты. Аквариум ещё в машине остался, поднять надо.       Мне нечего было ему возразить, да и зачем. Проводив взглядом Константина Анатольевича, ставшего для меня «Костей» так сильно хотелось верить ему, без опаски верить в лучшее.       Быстро накрыв небольшой круглый стол на кухне, я принял душ и переоделся после больницы, чувствуя себя свежим и бодрым. Бок почти не болел, шрам затянулся. Нужно было бы ещё подстричься — волосы сильно отросли, чёлка лезла в глаза, а светлые пряди завились в какие-то девчачьи локоны, но это потом.       Костя вернулся минут через тридцать с двумя объёмными пакетами, судя по всему из ресторана или кулинарного магазина. Я выложил их содержимое прямо в фирменных картонных тарелочках, где были и мясные и овощные блюда приготовленные на мангале, и салаты и нарезки, потом налил сок и вино. Белозёров, как помыл руки, сел напротив, пристально наблюдая за мной, пока я хлопотал вокруг стола. — Артём, давай выпьем за твою выписку, — предложил он поднимая бокал ананасового сока. — Алкоголь нельзя, я за рулем, не обижайся.       Я поднял бокал с вином в знак согласия, сделав пару глотков. Костя рассказывал, как долго выбирал продукты, так как не знал, что мне нравится. В красках описал забавную соседку по лестничной площадке с двумя маленькими собачками, потом предложил выпить за новоселье. Я поддержал тост, запивая его соком, не желая пьянеть. Никогда не питал слабость к алкоголю. Мой тост был адресован врачу Белозёрову Константину Анатольевичу, без которого я бы не выкарабкался из своей сложной жизненной ситуации. Мужчина поблагодарил меня, немного смутившись, слушая комплементы в свой адрес.       Потом Костя вышел на балкон покурить и поговорить по телефону. Я слышал лишь обрывки фраз, но понимал, что Белозеров должен был ехать куда-то в командировку. — Артём, извини, я поеду. Зовут по работе. На конференцию некому ехать, нужно выручить заведующего, да и ты от меня, наверно, устал. Отдыхай, после выходных увидимся. — Нет, всё нормально, даже замечательно. Я только рад, если ты будешь … ну или мы будем видеться… иногда… — долго не мог подобрать подходящие слова мой уставший мозг. — Возьми визитку, на обороте мой личный номер, забей его себе в телефон, звони в любое время. — Кость, я так благодарен, что не могу словами выразить, вот, — не выдержав, я просто подошел и обнял его. Он обнял меня в ответ. Мы были слишком близко друг к другу, ему стоило лишь немного наклониться и нас бы связывала уже не просто дружба, но Белозёров не дал этому случится. Костя с каким-то обожанием во взгляде провел рукой по моим волосам, сложил ладони на моих плечах и, сказав: «прощай» вышел в коридор.       Дверь хлопнула, и я остался один. Всё вроде бы хорошо: я восстановился на сколько это возможно, у меня появилась невероятно крутая квартира, на столе был вкусный ужин, но его рядом нет…       Я точно интересен Косте, иначе бы всего этого не было бы. Он просто не хочет торопиться, — утешал я себя, сам побаиваясь новых отношений.       В выходные я попытался поработать, получалось не очень, все время думал о Косте. Крутил в руках его визитку с написанным на обороте номером от руки. В субботу вечером пришло короткое сообщение: «Я доехал, завтра конференция, а в понедельник надеюсь уже попасть на работу».       В понедельник я набрал риэлтору, которого мне посоветовал Костя. Если продавать дом, то нужно было успеть это сделать до сентября, пока не началась учеба. Предварительно созвонившись с соседями, которые хотели купить родительский дом, я отправился в агентство недвижимости к Свете. Нужно было оценить дом, подготовить документы и составить договор.       Света предложила ехать на своей машине, несмотря на то, что дорога была не ближняя, более двух часов. Пока были в пути она рассказала, как познакомилась с Костей, как он ей помог с лечением несколько лет назад. Потом я в общих чертах рассказал свою историю. Девушка увлеченно слушала меня, уточняя подробности. Потом узнала, что я могу помочь с установкой и обновлением программ на работе. А когда появились бескрайние поля, начала расспрашивать где и что высажено, ведь по детству я бегал по этим местам с ребятами. Так мы и доехали до моей станицы.       Дома я дал ей все документы на недвижимость, Света осмотрела дом, оценила его и подготовила договор. Потом мы пошли к соседям, оговорить все нюансы.       Когда всё было готово, девушка оставила мне черновой вариант договора, чтобы завтра я приехал к ней со своими соседями и мы завершили сделку. Мне не хотелось подписать всё сегодня. Она видела это и не торопила. Я хотел подумать о правильности своего решения.       Света уехала, а я остался, потому что соскучился по родным стенам после месяца в больнице, пары дней в новой и непривычной мне пустой квартире. Я взял ноутбук и лег в кровать, привычно просматривая почту. Как задремал, не заметил, но проснулся я рано. От первых лучей солнца, слепило глаза. Я потянулся и отложил ноутбук на стол, а сам встал на ноги, потянувшись.       Взглянул на часы — шесть утра. Умылся, оделся, приготовил себе чашку чая с облепихой, как всегда делала мама и бутерброд с сыром. Завтрак на свежем воздухе сделал утро ещё ярче. Я живо доделал вчерашний проект на ноутбуке и, взяв немного остатков хлеба, побрел в сторону пруда.       Рыбки, будто ждали меня, кружа кольцами по водной глади и играя серебряной чешуей на солнце. Я медленно бросал им крошки, размышляя над продажей дома. В голову настойчиво лезли мысли о враче из отделения гематологии. В прошлый раз мы оказались так близко друг к другу, это слишком опасно. Даже не знаю рад ли я, или расстроен, что всё закончилось именно так.       Я так хотел и так боялся сближаться с Костей. После Максима у меня появился страх того, что меня вновь предадут, обманут, бросят. Казалось, что мне не пережить подобного ещё раз.       Отгоняя эти мысли, я вспомнил про Свету, которой надо позвонить сегодня после девяти утра. Телефон разрядился, но я принудительно включил его и увидел пропущенные звонки и сообщения от Кости. Не успев ничего толком прочесть, экран вновь погас, а я поднявшись на ноги, засобирался в сторону дома. — Артём, — меня окликнули. В свете солнца я не сразу узнал Костю.       Дежавю какое-то.       Мне вспомнился Макс, который точно также звал меня, но из темноты наступающей ночи, а сейчас это делал Костя, но в свете лучей солнца. — Привет, я не успел прочесть твои сообщения, телефон разрядился, — попытался объясниться ему. — Ничего, я всё равно мимо ехал. Здесь очень красиво, — он подошел к воде, наблюдая за рыбками. Мужчина присел на корточки и раскрошил в ладони небольшой кусочек хлеба, упавший у меня за камень. Крошки высыпались из его руки подобно белому снегу, создавая причудливые узоры на упругой поверхности, пока рыбы не утянули их все до последнего кусочка на дно. — Это моё любимое место. Как ты меня нашел? Света адрес дала? — Да. Я приехал к тебе домой, думал застать тебя там. Дверь была открыта. Я обошел комнаты, тебя нет. Потом соседей твоих спросил: «где Артём Евгеньич может пропадать?» Все дружно указали на пруд в парке. — Понятно. — Дом, кстати, очень классный. Тут как-то тепло и душевно что ли. — Мне тоже тут хорошо. Когда совсем хреново, еду сюда, чтобы отойти.       Костя посмотрел на меня, громко выдохнул и достал телефон из кармана своих брюк: — Света, привет! Мы не будем ничего продавать, сделки не будет. Совсем не будет. Отбой.       Я даже не сразу понял что произошло. — Кость… прости. Я зря напряг тебя и Свету, — мне было так неудобно перед ними. — Ничего, это того стоило. Лучше пойдем в дом, попьем чай и поедем. Будем приезжать сюда, когда захочешь. В городе тебе есть где жить, а такое жилье в таком удачном месте потом не купишь.       Не знаю почему, но слезы, душившие меня эти дни, наконец с облегчением вырвались наружу, принося покой. — Все хорошо. Продажа была бы ошибкой. Я уберег тебя от неё, — приобнял меня Костя, улыбаясь такой простодушной улыбкой. — Ты не представляешь себе как я счастлив.       Я вынес во двор на веранду большой прозрачный чайник с облепиховым чаем, две чашки в горошек и тарелку с бутербродами.       Косте переодически звонили с работы, но он убедительно говорил, что сильно занят и старательно откладывал все просьбы и всех пациентов на вечернее время, говоря мне: «ещё часик и поедем».       К десяти утра мы собрались и сели в машину. Пробок не было, мы ехали быстро, настроение было приподнятым. Августовская жара не мешала комфорту в прохладной от кондиционера машине. Конечно, мы разговорились. Костя рассказал немного про конференцию. Затем начал спрашивать меня про учебу и работу, которые я уже со второго курса очень удачно совмещал. Педагоги на кафедре прикладной информатики и вычислительной техники знали о моей сложной семейной ситуации и шли навстречу, даже помогали советом с работой первое время.       Вскоре разговор зашел о родителях. Я показал свою любимую семейную фотографию, которую хранил в паспорте. Рассказал о маме –учительнице начальных классов, на которую я внешне сильно похож и папе, от которого унаследовал интерес к технике и математическим дисциплинам. Он внимательно выслушал мой небольшой рассказ, а потом я узнал, что Костина мама умерла, когда ему было пятнадцать лет из-за болезни крови. Его отец женился уже в третий раз и завел новую семью. Он хорошо зарабатывал и помогал не только Косте, но и своей первой семье. В восемнадцать он как и я, уехал учиться, стал самостоятельнее, а когда начал зарабатывать, всё реже навещал отца. Ругал себя за это, но ничего поделать не мог. Звонил раз в месяц стабильно и по праздникам, но ездить часто в Хабаровск было далеко и затратно. — Завтра тридцатое августа, — внезапно сказал он, посмотрев на свои часы. — У тебя же день рождения завтра? — Да, точно. Я совсем забыл, — это была чистая правда. — Девятнадцать стукнет. — Пригласишь меня? — Спрашиваешь? Конечно! Мне некого приглашать, да и не хочется посторонних. — Артём, а можно личный вопрос? — Можно, — сказал я, но напрягся. — Я хотел спросить про Максима. С Ренцовым у тебя были серьезные отношения?       Я задумался на считанные секунды. Без сомнения, Костя знал, что меня и Максима связывала не просто дружба. По дружбе отдать часть себя в прямом смысле слова — большая редкость, а вот по любви… К тому же был уверен, что интересен Белозёрову, не задавал бы он мне такие вопросы, но что-то тормозило его, не давало сделать шаг ко мне. Мысли в голове пытались принять правильную форму, чтобы дать ответ на этот сложный вопрос. — Тогда я не считал наши отношения токсичными, как это принято сейчас говорить, но Ренцов сильно преобладал в нашей паре. Я всегда помогал ему с учебой, прикрывал от матери, если он делал что-то опасное, шел на любую авантюру. Я подчинялся ему во всем, а он, имея проблемы со здоровьем, пользовался этим. И я считал это нормальным, я привык, стал его тенью, стал частью его. Сам виноват. Всё это мне не казалось странным или подозрительным. Я был глуп, спеп, а ещё я был влюблен… — Все совершают ошибки, особенно если любят. — Не такие фатальные. — Мне тоже надо было быть внимательнее после пропажи твоей карты, а когда я увидел тебя с Ренцовым… — он замолчал, будто от испытанной боли. —Прошлое не вернуть. Что было, то было.       Мы заехали в город, Костя довез меня прямо до подъезда. — Ты на работу? Даже не отдохнешь? — Заеду на пару минут, отдам документы, а потом посплю три или четыре часа. Вечером назначил нескольким срочным пациентам, нужно отработать. — Понятно, — мне так не хотелось его отпускать, но Костя будто прочёл мои мысли. — Артём, я могу к тебе сегодня заехать? Часам к девяти? Я долго откладывал один серьезный разговор, больше нельзя. — Да, конечно, — я уловил в его словах какое-то беспокойство, тайну, которую он скрывает от меня по какой-то причине.       Костя… Он нравился мне всё больше и больше. В душе я уже простил ему все возможные грехи. Я понимал, что у него может быть жена, дети, возможно, даже любовник. Это было не важно. Я наивно полагал, что смогу пережить любую новость, которую он мне преподнесёт этим вечером.       Дома первым делом я накормил рыбок ангелов. Потом пообедал сам. Всю работу на день я переделал за пару часов, отправив готовые файлы на почту. Сходил в магазин, взял свежих продуктов и немного готовых блюд. Дальше, я взялся за себя: помылся, побрился, переоделся, причесался. Отмечая про себя, что надо бы подстричься. Уже в который раз, благополучно отложил это дело на завтра. В комоде перед зеркалом я нашел тонкий ободок-пружинку. Видимо забыла прошлая хозяйка квартиры. Его и одел, убирая челку назад, чтобы не мешала. Пойдет.       Я только накрыл на стол, но ещё не успел всё выложить из холодильника, как в дверь позвонили. Белозёров дольше обычного рассматривал меня, видимо из-за изменившейся прически, потом передал мне торт в красивой упаковке, сказав, что порежем его после полуночи, как наступит тридцатое число. Подарок тоже заранее не дарит, потом.       Я согласился, приятно удивленный вниманием Кости. Он помог мне расставить угощения, а после мы прошли в гостиную, и сели за стол. — Артём, я не так давно тебя знаю, — начал Костя, взяв мою руку в свою, отчего меня парализовало, как ядом, — но ты мне стал очень дорог. Есть кое-что что ты должен знать обо мне. Я не мог сказать раньше, я боялся, что ты откажешься от моей помощи и вообще пошлешь меня, но я не хочу чтобы ты узнал это случайно от кого-то. — Он сжал мою руку немного крепче, будто боялся, что я убегу. От этого длинного вступления, я напрягся, ожидая услышать все что угодно, но только не это:       «Лариса, мать Ренцова, она… она моя сестра».