Танцуй, словно завтра никогда не случится

      Очередное тяжелое пробуждение. Юки чувствовала, будто по ней танки проехали. Один — с надписью «Я-Ханма с подбитыми яйцами», на втором танцевал джигу Майки с транспарантом «А че это вообще все было?». Девочка взвыла в голос. Вспомнила. Вспомнила, на что согласилась и покраснела как рак, доведенный до готового состояния. Захотелось найти ближайший пруд и утопиться, но из кухни доносились чудесные запахи какао и булочек с маком, коронного блюда Вакасы, которое он ей скармливал с поводом и без.       Булочки Вакасы Юки любила, а запах был чудо хорош, поэтому она решила отложить экзекуцию на потом, выбралась из постельки и переоделась в длинные шорты до колен и топ. Для порядка покрутилась перед зеркалом, заключив, что от ее вида у людей не будет нервного типа и заикания и отправилась на кухню. Только подойдя к кухне услышала голоса. Парни тихо перешептывались между собой. Первым был Вакаса, а второй… — Шин-ни! — радостно вбежала Юки на кухню и повисла на шее у смеющегося парня. Он ласково погладил девочку по голове и нажал на носик. — Кнопочка, — улыбнулся он одной из своих самых замечательных улыбок. — А меня обнять? — обиженно протянул Вакаса, за что тут же был награжден объятием и поцелуем в щечку, — Какой же у меня ласковый ребеночек, — погладил он девочку по волосам, улыбаясь, — Вот, кушай, — поставил он перед ней какао, — скоро и булочки будут готовы. Хотел тебе вкусного приготовить перед отъездом.       Юки горестно вздохнула. Шин-ни, Вакаса и еще один их общий друг, брат Сенджу, владели магазином и автомастерской. Продавали и чинили байки. Но для того, чтобы привлечь больше клиентов с байками определенного бренда, нужно было пройти специальные курсы и получить сертификацию. Вот поэтому они и сваливали примерно на две с половиной недели в Хамамацу. — Отсюда сразу поедите? — Да, только вот позавтракаем — и в путь. Говорят, в тренировочном центре даже онсен есть, — мечтательно закатил глаза Шин-ни, — А ты к экзаменам готова? — В общем и целом, да. В выходные только кратко по всему пробегусь — и все. — Кстати насчет школьников и экзаменов, — ехидно начал Вакаса, — Шиничиро… вчера ночью твой дуралей снова Юки ко мне притащил. У него какая-то неуемная страсть ее туда-сюда таскать, не считаешь? — Шиничиро поперхнулся, Юки начала снова доходить до состояния рака в полной готовности к потреблению. — Зато я Ханме по яйцам врезала. Он потом минут десять встать не мог! — гордо подняла носик к верху Юки. Шиничиро удивленно перевел взгляд на девочку и засмеялся. — А где мой мелкий был в это время? — Обедал. — То-то переговоры с Мебиусом не задались, — промурлыкал Вакаса, — Моя девочка освоила новый прием — фатальный удар по яйцам. Видишь, Шин, какая она у меня прелесть! — Он еще потом возмущался, что я нечестно дерусь, представляете? — Мы уже про эту заварушку все знаем, Юки. На повестке дня, почему Майки взял за ритуал притаскивать тебя на собственном горбу домой, еще и спать укладывать. Шин-тян, не объяснишься за своего мелкого? — Вакаса явно стебался, заставляя Юки краснеть, а Шин-ни загибаться от беззвучного смеха. — Ничего не знаю. Ничего не помню, — буркнула Юки, утыкаясь в какао, Шиничиро прорвало и он заржал. — Хрен с вами двумя. Но Шин, предупреждаю, если что — я его за яйца подвешу. — Да не будет твоего «если что», — махнул рукой Шиничиро. Майки очень ответственно относится к Юки, сам должен понимать. А вот Юки… — Меня вешать не надо, меня не на что, — засмеялась девочка, — И вообще, мне к психиатру пора. — Не забудь, что некоторые подробности надо упускать. — Я… не о них сейчас беспокоюсь. Я думаю, что готова дать полные показания. Ну… без истерик как обычно. — Ты Виталию написала? — Как проснулась. Ответил, что меня ждут в посольстве. Сегодня. Так быстро, словно от моих показаний хоть что-то зависит, я же не видела ничего конкретного. — Может Майки… — начал было Шин-тян. — Я сама могу с этим справится. А Майки весь семестр не учился, у него с Кисаки демонический экспресс курс, Дракен обещал дежурить с дубинкой рядом, чтобы Манджиро не просочился на волю. — Именно эту комбинацию я и застал, когда выходил из дома, — засмеялся Шин. — Может Акаши попросить? Он все равно с нами на курсы не едет. — Да его из приличного посольства выгонят через две минуты. — Это у вас много стереотипов насчет внешности. В России, да и во многих других странах пофиг на татуировки, крашенные волосы и угрожающую внешность. Тем более, что допрашивать меня будут дежурные ребята вроде как из ФСБ, они и не такое видали. — Например? — Например, маленьких девочек лет десяти с бомбой в сумке. Дядя Виталик много рассказывал… гопники — это не самые страшные люди в мире. Не надо мне Акаши, Вакаса, я хочу сделать все сама. Это надо, прежде всего, мне самой. — Но ты же будешь вспоминать. — Я четко помню каждую секунду того, что произошло. И вспоминаю постоянно. Просто пришло время мне все это озвучить. Самой и для себя. Твоя помощь — не вмешиваться, — улыбнулась Юки и пошла в коридор, дожевывая булочку. — «Любой может сдаться. Это самое простое, что можно сделать в мире. Но держаться стойко, когда все остальные понимают, что ты разваливаешься, — это настоящая сила.» — не помню чья цитата, — выдохнул Шиничиро, — но как раз про Юки, не находишь? — «Пусть мое сердце будет храбрым, мой разум — яростным, а мой дух — свободным.» — Юки написала эти слова на бумажке и заперла в кулон. Иногда носит с собой. Не думаю, что она разваливается. Хоть порой и испытывает определенные нехорошие тенденции. — Не боишься упустить момент? Вчера она падала в обморок два раза. — Это не делает ее сломленной духом, Шин. Юки гораздо сильнее, чем мы все вместе взятые. Она… будешь смеяться, но Манджиро меня понимает, он в ней это видит. Не знаю, как объяснить, в Юки есть сила, завораживающая людей, мощь и свет. Даже если Юки сломается — то даже это в итоге пойдет ей на пользу. Она станет только сильнее. Акито, ее мама растили ее именно такой. — Восхищаешься? — Восхищаюсь. Юки плачет, когда хочет. Смеется, когда хочет. Несдержанная, нестабильная, но ее внутренний стержень неизменен. С ней все будет хорошо, Шин. Но за ней надо приглядывать, чтобы ее болезнь в итоге ей не навредила. — Поэтому ты разрешил отношения Майки и Юки? Манджиро говорил, ты колебался. — Да неплохой он парниша, верный друг, да и Юки защитить сможет. К тому же я таких проявлений ответственности от него не ожидал. Он ведет себя как взрослый человек, мужчина, — Шин легонько улыбнулся, вспоминая, как с утра Дракен добровольно-принудительно зажал его за стол, чтобы учиться. С визгами, нытьем и щенячьими глазками. — Неожиданно быстро растут, эти мелкие. — Да уж, — заключил Вакаса.

***

      Психиатр не сказал абсолютно ничего нового. Психотерапевт, с которой Юки беседовала полтора часа, тоже. Только посетовала на отсутствие прогресса. А девочка в итоге даже не сказала, что собирается дать показания.       До посольства добралась часа за полтора. Большое белое здание, чуть похожее на советскую застройку, навевало ностальгические воспоминания. Вокруг даже пахло по особенному, родной страной. И тут до нее дошло, она же будет говорить по-русски. Столь простое открытие заставило расплыться в улыбке. Да и люди, с которыми она будет общаться, все родные, все наши! У входа позвонила Вике, секретарю. Немного подождала.       Ее проводили на самый верхний этаж здания в конференц-зал с огромным овальным столом. Принесли чаю и конфет «Мишка на севере». Вика, высокая блондинка, постоянно о чем-то трещала. Юки ее с удовольствием слушала, просто кайфуя от звучания родной речи. — Кирилл, — представился вошедший мужчина, с голубыми глазами, — Я один из сотрудников миссии, ответственен за такого рода щекотливые вопросы. Это мой помощник — Иван, — кивнул он на совсем молодого человека рядом. — Я останусь, чтобы поддержать Юки, — улыбнулась Вика. — Конечно. Юки, вы знаете о процедуре? — вытащил он из сумки черную коробочку полиграфа, девочка кивнула. — Дядя Витя рассказывал… — Ну тогда хорошо. Иван по образованию психолог, поэтому если у вас будет паническая атака — мы знаем что делать. Именно из-за них было невозможно провести допрос ранее? — Да, я как только начинала рассказывать почти… но думаю, что сейчас готова. Терапия действует, да и сеансов с терапевтом было немало, на них я полностью все не повторяла, но частично… все получалось, — Кирилл кивнул. — Я не первый раз вижу свидетеля с ПТСР, поэтому вот вам главное: не торопитесь, не заставляйте себя слишком сильно. Если что — повторим еще раз, пока не получится, — Юки кивнула.       После подключения полиграфа ей задавали обычные бытовые вопросы. Начиная от имени до, какое кофе она пьет по утрам. Где-то час болтали на разные темы, пока Юки не успокоилась и не перестала нервничать. — Юки, — тихо сказал Кирилл, — теперь начинайте. Расскажите с момента, когда вы выехали на трассу. — Ну… был сильный снегопад, мы попали в пробку. Примерно на час, меня там сильно укачало, и я поменялась местами с мамой. Мы планировали еще и Новый Год отмечать на даче, поэтому багажник был переполнен — наверху папа прикрепил снегоход, хотели по Финскому заливу кататься. Ой, наверное это не важно? — Случай очень сложный. Поэтому рассказывайте все, что помните. — После смены мест я заснула, брат, насколько я знаю, тоже. Он спал на коленях у мамы. Проснулась, когда выехали на грунтовку уже по дороге в поселок. — Юки, расскажите, что за поселок? У него особый статус, насколько я знаю. — Официально такого статуса точно нет. Но он вдалеке от других населенных пунктов, там дешевая земля для начальства органов, поэтому таких соседей у нас много. Еще там часто покупали землю богатые люди. Вроде как там безопасно, и «левых» людей нет. Специальную охрану ставить не надо — поселок каким-то частником обслуживается с большим опытом. Вроде почти все сотрудники — вышли из военки или из органов. То есть левых людей там тоже нет. — Вот поэтому и особый статус. Покупателей, охранную фирму проверяли… и проверять продолжают. — Ну может быть. Я никогда не задумывалась об этом как-то. — Продолжайте с момента выезда на грунтовую дорогу, — Юки прикрыла глаза и судорожно вздохнула. Она чувствовала, как в груди поднимается паника. — Перед нами, почти впритык, ехала грузовая машина. Что-то вроде газели, но я не уверена. Света было очень мало. Помню, что она застревала раза три, и папа ходил помогать водителю, выкапывать колеса и расчищали дорогу. — Ваш отец что-то говорил про водителя? — Только то, что он раздраженный и нервный какой-то. И что к Афанасьевым едет, они каждый год устраивают на Новый Год пир и светопреставление из фейерверков, их и везет. — То есть никаких «левых» подозрений не возникло? — У меня точно нет. Папа вел себя как всегда. Водителя жалел. Зря наверное… или нет… — Вы водителя не видели? Слышали? — Только его спину и часть лица, но очень смутно. Свет плохой был. Говорил на хорошем русском, но мне показалось, там был южный говорок. В Самаре похоже говорят, я была там один раз. — Хорошо, продолжайте. — Я сама не понимаю, что дальше произошло, — Юки колотило, холодный пот прошиб ее изнутри. Но она сделала глоток чаю и продолжила, — Я сидела вполоборота к лобовому стеклу. — Без ремня. — Да. Помню яркую вспышку и очень громкий звук. Похожий на свист. Помню как осколки влетели в левую щеку… и капли крови. Как закричала мама, а следом Казу. Я повернула голову к папе, а у него прямо в груди — ракета, ну как петарда, глаза неживые, изо рта стекает кровь. А вокруг что-то взрывается, куча огней, я настолько оглохла, что перестала слышать, как кричит мама и Казу, все в такой тонкий звук превратилось, и болела голова. — Оглушило, — тихо резюмировал Кирилл, — Вы сможете продолжить? — спросил он видя, как девушку трясет. Юки сглотнула. — Да, пожалуйста. Я должна. — Умница. Как вас выбило через лобовое стекло в лес? — Я очень плохо помню этот момент. Помню, как я смотрела на папу, пытаюсь к нему дотянуться, как ракета в его груди полыхнула, мама как-то смогла до меня дотянуться и отбросить к двери. А потом громкий звук — и я очнулась уже метрах в пяти от машин, если не дальше. — В двенадцати метрах… — пробормотал Иван. — Это неважно, продолжайте, Юки. — Мммм… у меня в ноге был какой-то осколок от машины. Он пробил ногу и землю, я пыталась встать и помочь — но не получалось. Я видела, как вокруг летали чертовы петарды, они вылетали прямо из кузова газели. Сначала загорелась наша машина, Казу еще точно был жив, мама к этому моменту не шевелилась. Папа… — Юки судорожно выдохнула. — Водитель газели? — Я не знаю, я его не видела тогда. Я… смотрела на Казу, — покачала головой Юки. — Хорошо, дальше. — А потом, много взрывов небольших. А потом, потом… мир как будто стал белым. И дальше я помню только уже больницу. Не слишком информативно, да? — Нет, малышка, вы молодец, — похлопал по голове девушку Кирилл. У него самого была дочка возраста Юки, поэтому воспоминания девочки были для него вдвойне страшны. Но… она заслужила знать, к чему пришло следствие на данный момент. Как и просил его Виталий. — Это… все-таки случайность? Или же, как дядя Витя говорил… — Или же, — нахмурился мужчина, — Я не могу говорить многое в интересах следствия. Но пока что дело классифицируется как возможный теракт, чтобы ваш знакомый мог расследовать его в том числе. Однако это не исключает того, что произошедшее может быть реальным терактом. — Да кому мы нужны были? Мама хирург, папа средней руки предприниматель, его дела вообще никаким образом с криминалом не связаны, — всхлипнула девочка. — Вы вряд ли являетесь истинными целями, — покачал головой Кирилл, — чем Афанасьевы занимаются? — Вроде как спортивным инвентарем, у них, кажется, и фабрика своя есть. Еще яхты строят… — А еще замешаны в наркотрафике, — Юки ойкнула, семья выглядела очень приличной, — как минимум десять семей в поселке имели врагов, из них восемь — отставные генералы и ФСБшники. Сам твой дядя Витя ни одну «шишку» засадил в каталажку сроки отбывать. Целей множество. Но попали, к сожалению, вы… — Но как же… только пиротехника? Там нарушь хоть одно правило хранения и перевозки — и все подорвется. — Юки, кроме пиротехники нашли остатки тротила. Бабахнуло так — что в относительно целом виде конечно твою семью нашли, а вот водителя газели — нет. Либо от него ничего не осталось, как и от передней части машины, либо он… Тот белый свет — это, скорее всего, большой взрыв от тротила, или его больше части. — Сбежал? Серьезно? — Вероятность такая да, тем более, что даже следов ДНК не было. Взрыв был сильный, но не настолько, чтобы и фрагмента тела не могло быть найдено. — Понятно, — тихонечко сказал Юки и заплакала. Тихо, без истерик и громких слов, слезы струились по ее лицу и падали на стол. Юки сложно было признать, но весь разговор принес ей облегчение, уверенность. Если водитель был жив — дядя обязательно его найдет, и виновных накажут. — А винновые? — Виталий считает, что следствие на правильном пути. Но мы пока не может кому-то рассказывать о том, как оно продвигается. — На это уйдут годы… — Может, но не факт. Слишком многие заинтересованы в скором разрешении проблемы, как ты понимаешь. Кто бы это все не устроил — на него сейчас «обижены» многие высокопоставленные люди, потенциальных целей было много. Так что то, что не раскроется ничего — не переживай. И раскроют, и посадят. Посидишь еще здесь, успокоишься? — Да, спасибо. Можно я одна посижу? — Конечно, — улыбнулась Вика, — я подожду снаружи.       Когда все вышли, Юки откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Это страшное слово «теракт», ей сказали, что его пришили к делу, чтобы дядя Витя имел все полномочия разобраться в нем лично. Теперь стало ясно, почему он ее спрашивал о мести, он точно знал, что за всем произошедшим есть имена и фамилии.

***

      Когда Юки вышла из посольства — уже зачинался закат. Желтые цвета окрасили дома, перемежаясь с красным. Девушка чувствовала себя выжатой как лимон, но ощущение облегчения не покидало ее. И она понимала, что все сделала правильно, она умничка и заслужила награду в виде чего-то вкусненького. Она включила телефон, который отрубала перед допросом, и сразу посыпались десятки сообщений и уведомлений на экран. От количества всплывашек заболела голова — и она решила оставить их на потом. Она просто была не в состоянии с кем-либо общаться. Открыла карту, изучая дороги до ближайших двух станций метро. Роппонги и Адзабудзюбан. Она знала обе станции одинаково плохо. Но по дороге к Роппонги она увидела Старбакс, и больше не думала. Девочки из класса рассказывали, какие же вкусные у них сейчас десерты и кофе с сакурой. Сакуру Юки никогда не пробовала, но ей очень хотелось. Вот и побалует себя обилием ярких красок и сакурой. Может и с сообщениями там же разберется. Впрочем главное сейчас — позаботится о самой себе.       Старбакс внешне был похож на российский. Но внутри — совершенно иной мир. Огромное пространство на два этажа. Для пирожных — отдельный стенд, а их разнообразие было скорее похоже на питерские пекарни, только с чисто японским уклоном, где маття сочетались с сакурой, какими-то желтыми фруктами и желе. Красота да и только.       Юки взяла огромный холодный маття с сакурой, весь розовенький такой. В качестве десерта — зеленый эклер с кучей сливок. Спокойно расположилась рядом с окнами и с интересом взирала на город. Улица напоминала калейдоскоп из разных цветов. Людей было превеликое множество и все очень разные: были тут и школьники в коротеньких юбчонках, и серьезные служащие, и девочки не очень тяжелого поведения. И даже компания косплееров с огромными веерами.       Юки до этого момента ни разу не была на центральных улицах Токио, поэтому для нее все было интересно, и везде хотелось сунуть свой любопытный носик. Благо, в ней наконец начинали просыпаться чувства помимо подавленности и страха.       После нескольких глотков напитка Юки все-таки достала телефон. Сразу отписалась Вакасе, остальные сообщения принадлежали Майки. Он, в основном, бесился, что Юки ему не отвечает. Девушка вкратце написала ему о ситуации и пожелала продуктивной учебы. На большее не было сил, мозг за сегодня был перегружен. — Ай-яй, — насмешливый голос за соседним столиком резанул по ушам. Слишком громко, здесь было принято разговаривать тихо, но соседу на это было абсолютно все равно, — Не могу понять, и как ты эту розовую блевотину пьешь. — Не нравится — не пей, — ответил хриплый голос также громко. — Не не, я за это дохрена заплатил, — Юки повернулась назад, окинула расположившихся парней за столиком неприязненным взглядом. Может поймут намек. И отвернулась удостоверившись по внезапной тишине, что месседж получен.       Юки выдохнула и зазвонил телефон: — Юки-тян, ты где? Надо было мне все рассказать, я бы с тобой поехал. — Спасибо, Манджи, но я хотела пройти это «от и до» одна. Для меня это важно. — Ну хорошо, просто предупреждай. И все-таки где ты? — Там, где тебя быть не должно. Сиди и учись. — Я не поеду за тобой. Интересно просто, куда тебя занесло. — В кафе. Где-то в Роппонги. Пью кофе и кушаю пироженку. — Юки. Не пей кофе и езжай домой. В Роппонги в это время опасно. — Куча народа, что тут может быть опасного? — Тцтцтцц… Риндо, ты только посмотри, какая цаца, а? — парень с соседнего столика встал прямо передо девушкой, облокотившись рукой о стул. Юки никогда не видела глаз столько красивого, фиолетового цвета. Выделенные брови и две косички черно-белого цвета. — Все, пока, — повесила трубку Юки, надеясь, что Майки ничего не услышал. — Мне кажется, или «цаца» на нас посмотрела, как на неудачников? — склонился к Юки второй, смотря прямо в глаза. Слишком близко. Юки вздохнула… везет ей на гоблинов, ой гопников. А вроде нормальными казались. — Красота в глазах смотрящего. Считаешь себя неудачником — вот и смотрят на тебя как на неудачника, — улыбнулась Юки, доедая эклер. Парень с косичками засмеялся, а второй выдал: — Я ей все кости переломаю. — Каков мелок типчик, за да взгляд переломать кости! Вам доебываться не до кого, кроме девчонок что ли? — начала раздражаться Юки. — Что-то ты больно дерзкая! — подошел вплотную к столу косичка. — А что ты ожидал? Страх и трепет? Тогда закинь свои ожидания в бутылку и сунь ее себе в задницу! — плохое настроение Юки стремительно возвращалось, мальчиков хотелось подколоть да посильнее. А пусть бесятся, что они ей здесь при куче свидетелей вообще сделают? — Тем более их самодовольные рожи ой как бесили!