Танцуй, словно завтра никогда не случится

      С каждым днем Юки становилось все лучше и лучше. Но только физически, эмоционально она была в каком-то непонятном, прежде всего для нее самой, ступоре. Словно больничный призрак она прыгала на костылях по коридору и палате, по минимуму отвечая на вопросы. Даже с вечно следящим за ней Манджиро Юки почти не говорила, да и Майки ее не заставлял идти на контакт. Просто сидел рядом, да крепко обнимал, шепча ласковости и нежности. А Юки слушала, молчала, послушно растворялась в любимом голосе, полностью расслаблялась и плакала, снова и снова. Она даже начала бояться, что надоест Манджиро со своими вечными нюнями и хреновым настроением, но чем больше она о таком думала, тем сильнее Манджиро ее обнимал, тем нежнее гладил по волосам, пока Юки засыпала в его объятиях. Словно маленький, доверчивый ребенок, утыкаясь носом в грудь. И обнимая в ответ настолько крепко, насколько позволяло ее ослабленное тело. — Эй, Манджи, — тихо прошептала Юки, чуть отстраняясь. — Что такое? — улыбнулся парень, целуя девушку в лоб. — Ты… разочарован? Во мне? — Не неси херню, Юки, — недовольно нахмурился парень, — Я же говорил, что все понимаю и приму любое твое решение… — Я не про это… я про вчера. Когда инспектора приходили и… мой юрист. Я сначала хотела настаивать на принудительном лечении, а не о тюремном сроке, но… я не хочу ее видеть в ближайшие лет десять рядом с собой. С нами. Не хочу и не могу. Просто не могу. — В тюрьме Акане тоже будет проходить лечение. И скорее всё наоборот, я рад, что твой юрист, ты и прокурор совпали в мнении о наказании. Сколько наркомана не лечи — очень малая доля из них способны реально выкарабкаться и прекратить творить хуйню. Особенно на тяжелых наркотиках. Возможно, чем более изолирована Акане будет — тем лучше и для нее и для нас. А с принудиловки ее через год отпустят — сразу снова подсядет. — По собственному опыту? — Не совсем. Но с Бонтеном это связано. В те времена у нас было несколько наркош, в том числе Санзу. И никому лечение не помогало. От слова «совсем». — Не хотели лечиться? — И это тоже. И, я недавно встречался с Инупи, он честно сказал, что Акане лечиться не желает, только дурит мозги врачам и полицейским. Благо они не первый раз дело с такими кадрами имеют. — Понятно… только я как раз о таких вещах и не думала. — Хотела защититься? — Юки кивнула. — Тогда наши желания совпадают, — кивнул парень, — Тюрьма нечасто вправляет мозги, но принудительное лечение делает это еще реже. Поэтому плюнь и забудь, дай людям делать свое дело и не слушай никого. — Кроме тебя? — улыбнулась Юки. — Кроме меня, — серьезно кивнул парень, поглаживая девушку по плечику. — Манджи… я должна спросить, — неловко начала Юки. — Да? — ласково ответил он ей. — Почему? Почему ты хочешь… их? — Странный вопрос… для меня они — желанные дети от любимой женщины, — у Юки екнуло сердце от боли и какого-то странного удовлетворения, — Ты знаешь, я хочу семью и… по факту мне давно не семнадцать. Хочу заботится и о тебе и о них. — А как же гонки? — Я уже отменил лагерь в августе и участие в программе. Вариантов, по которым я могу начать этим заниматься много, но вот ты одна. Или не совсем уже одна. Мне звонил один из сенсеев из программы, он предложил мне варианты, только уже после школы. Поэтому не переживай, я не буду отказываться от мечты. Я уверен, что я могу получить все сразу. Если… ты захочешь или сможешь, — Юки очень боялась, что Манджи мог отказаться от мечты также, как и она была вынуждена отказаться от танцев. Она боялась, что потом… Манджиро будет ее ненавидеть за это. Поэтому девушка облегченно выдохнула. Причин сказать «нет» становилось все меньше, материально Юки была обеспечена настолько, что могла оплатить содержание хоть для сотни детдомов, а что до учебы… — Мне… страшно, Манджи, очень страшно… — Учеба? — Моя мама умудрилась в свою первую беременность защитить кандидатскую, во вторую — докторскую. Так что я на примере знаю, что это как раз не особо аргумент. Для меня. Просто перейду на домашнее обучение, чтобы легче стало, — губы Майки расплылись в довольную улыбку, — Я ночью проснулась и долго на тебя смотрела. Знаешь… я тогда подумала, а что если кто-то из них будет похож на тебя и… Еще подумала о том, что они со мной столько всего уже прошли. Аж две тяжелые операции, аварию. Наверное, они очень хотят жить и я… знаешь… — заплакала девушка. — Что, любимая? — его сердце быстро билось, он понимал, что Юки хочет сказать. — Я… очень боюсь, мне безумно страшно. — Я решу все проблемы, вот увидишь, — Юки замотала головой. — Я, понимаешь, я не люблю их. Я ничего не чувствую, что если я не смогу их полюбить? Что, если мне будет все равно? — Майки застыл, он не знал, что сказать, — Разве это нормально? Не чувствовать к своим детям любовь? Пусть они и на стадии мелких пиявок? — Я не знаю, — растерянно прошептал парень, — Но может это нормально? Не полюбить сразу? Ты же не сразу в меня влюбилась? — Неа… ты сначала меня настолько бесил, что хотелось унитазом тебя шарахнуть по башке. — Тогда… дадим нам немного времени… я кстати тоже думал об этом, что там будут девчонки, похожие на тебя, — внезапно улыбнулся парень. — И что? — буркнула Юки. — Влюбился в них еще больше и понял, что пора запасаться дробовиком. — А это-то зачем? — Юки так удивилась, что мигом прекратила плакать. — Ухажеров отстреливать… пачками. — Ухажеров типа тебя? — улыбнулась Юки. — Типа всех остальных, я идеален… ну почти, — рассмеялся парень, шутя. — Идиот, — шутливо кусила Юки его за подбородок. — Могу я, — посерьезнел Майки, — начать называть их нашими детьми? Я имею в виду… — Да, — закусила девушку губу, — Только… мне очень страшно, — зарылась она носиком в его рубашку. — Вот сейчас… прямо сейчас, — обнял он ее покрепче, — я безумно счастлив. — Посмотрю я на твое счастье, когда памперсы им менять будешь, Непобедимый лидер Тосвы, — ехидно заметила Юки. — Я тоже перейду на домашнее обучение, — улыбнулся парень. — Чтобы больше вонючих памперсов менять? — И это тоже, ехидна мелкая. Врач, помнишь, говорил, что беременность будет трудной, не хочу тебя одну оставлять, пусть и с дедулей рядом. — Берешь полную ответственность? — Учитывая твою ненормальную манию влипать в неприятности по-другому и быть не может. Думаю, наши головастики будут такими же, вот уже влипают вместе с непутевой маман, — лучезарно улыбнулся парень. — Чья бы коровы мычала — а твоя бы и подавно молчала. Причем в тряпочку, — недовольно буркнула Юки, — Учти, я их ни в какие банды не пущу! — Ну милая… — протянул Манджиро, — а если захотят? Очень-очень сильно? — Крапивотерапия в сочетании с трудотерапией вставят мозг на место, благо у меня и в Японии теперь ферма есть. Круглогодично полоть картоху заставлю, да за курятником ухаживать. — Да ладно… сама-то не умеешь! — Вообще-то умею, — гордо вскинула подбородок девочка. — Жестокая женщина! — то ли восхитился, то ли упрекнул Майки. — Сам такую выбрал, — фыркнула Юки и кусанула его за столь любимый подбородок. — Оно само выбралось. Майки не виноват, — заржал Манджиро. — Давай жопу, ща буду воспитывать! У нас тут где-то был огурец! Жаль, не кактус! — Вот видишь, из тебя прекрасная маман выйдет, уже придумываешь изощренные методы наказаний! — Ты кстати тоже должен их будешь наказывать, а то знаю я вас таких белых да пушистых… — Да, да, обязательно. Изо всех сил буду наказывать… Мммм… а у нас плетка есть? — Мы так и не купили… и вообще… вроде планировали Шину на ДР подарить. — Помню… чтобы хотя так к себе дам заманивал. — Надо не забыть про веревку для фиксации. Ну знаешь, к плетке. — Звучит совсем несексуально, но Шину должно понравится, — засмеялся Майки, — И все-таки, я так люблю тебя, — крепко обнял он девушку, — даже не представляешь насколько. Юки… ты счастлива? — Я… не знаю, — прислушалась девушка к себе, внезапный зверский голод накрыл с головой, — Знаешь, так кушать хочется. — Ужин уже был. Скажи, я сбегаю… у тебя все это время аппетита не было. Надо ловить шанс. — Мммм… консервированный ананас, черный хлебушко и селедку, — с вожделением облизнула Юки губы. Манджи посмотрел на ее горящие глазки и прыснул со смеху. — Ну, по крайней мере, не бананы с майонезом, — ярко улыбнулся парень и поцеловал ее рыжую макушку, — Люблю тебя, — нежно провел он по ее щеке, встал, поддел ногой рюкзак и развернулся к двери. — Манджи, — тихо прошептала Юки, Майки повернулся, предугадывая нечто нехорошее, — Знаешь, я еще огурцы соленые хочу с мороженым… земляничным…