Зима — самый жаркий сезон

— Мы все скорбим по ангелу Сэми, одному из многообещающих крылоборцев нашей команды, — Дино стоял прямо, убрав руки за спину, обращаясь к стадиону. — Он бы не хотел, чтобы соревнования отменялись. Сегодняшнюю нашу битву мы посвящаем его памяти, а в сборную ангелов присоединится наш общий добрый друг, Вики Уокер.       Мы согласовали этот момент, и всё же я вздрогнула, услышав своё имя. Ади тяжело хлопнул меня по спине, улыбаясь одними губами, а глаза его оставались пустыми, очерченные тенью глубокого горя. Я слабо погладила демона по руке, прежде чем отойти от него. Все смотрели на меня. Собралась с силами. Я справлюсь. Новый костюм жал мне в плечах и поскрипывал при каждом шаге — такой звонкий звук лакированной кожи. Встала между Астром и Лилу. — Спасибо, Дино, — я сказала это слишком тихо. — Благодарим Дино, лидера сборной ангелов по крылоборству! Сим объявляю соревнования открытыми, — комментатор обладал голосом громогласным, что не совсем подходило траурному настроению учеников, однако несколько взбодрило всех нас.       Взлетели. Я оказалась напротив Ости — мы улыбнулись друг другу. Хотя, как я понимала, она не особо любила Непризнанных из-за какой-то давней истории, ко мне она относилась хорошо, благодаря Ади и Мими. Мы немного поборолись, Ости покрасовалась, а потом легко повалила меня. Ну ладно. Упала не первой, а второй, уже хорошо.       Я стояла с другими выбывшими, наблюдая за дальнейшей игрой. Вылетел Астр. Ости тоже сбили. Шли вровень, и демоны и ангелы, падали чуть ли не парами, и я на мгновение погрузилась в азарт, конечно же, болея за «своих». Я закричала: — Лилу! Бей его!       Этого она побила, но потом напоролась на Люцифера — а уж от него все хватают. Остались только командиры. Я держала кулачки. Мими самодовольно заметила: — Демоны всегда побеждают. Люци! Давай!       Я уже слышала, что они целую вечность борются наравне, но сын Сатаны каждый раз обходит Дино. Смотрела на них заворожённо. Крылья — белые и красные, сильные и сильные. Вот же, вот…       Чаша из золота, плещущаяся кровь, звон. Люцифер пал. Я качнулась. — И побеждают ангелы! — хлопки, недовольные вздохи, свист.       Демон растерянно сел на земле. Потом зло оскалился, пружинисто вскочил и зарычал: — Мне помешало видение! Кровавая чаша! Вы что, не видели?!       Дино мягко улыбнулся. Выглядел очень довольным, гордым. Сказал: — Нужно уметь проигрывать.       Я боязливо оглянулась. Ведь видела… Нечестная победа горька. Справедливость стоит дороже. — Я видела, — на выдохе. Потом громче: — Люцифер не врёт, я тоже видела! — Дайте ещё раунд! — закричала Мими. — Слышали? Вики тоже видела!       И вновь всеобщее внимание, совсем другое, чем когда Дино говорил о моём присоединении к команде. Недоверчивое, сбитое с толку. У Люци горели красными бликами глаза. Зрители переглядывались. Демон махнул рукой и пошёл прочь с поля. Нового раунда не будет. Я затылком ощутила холодок, покалывание между лопаток и уже как будто знала, кого увижу, оглянувшись — женщина в белом, Серафим Ребекка. Вот чёрт. Но я ни слова не сказала о Мальбонте. Это же не связано, верно? Не должно быть никаких последствий. Она стояла рядом с Мисселиной, глядя на меня и чуть наклоня голову к учительнице, что-то говоря той и кивая. Я повернулась обратно и обнаружила, что Мими побежала за Люцифером. Немного обидно. Подошёл Дино. — Ты правда что-то видела? — Я бы не стала врать, тем более это не на руку нашей команде, — раздражённо дёрнула плечами. — Ты бы сам хотел победить в честной борьбе. — Это верно, — ангел тряхнул головой.       Неловко. Он впервые победил, а оказалось, что это и не победа вовсе. Сын Престола уже мог бы гордиться тем, что бьётся наравне с сыном Сатаны, но Дино всегда хотел большего — он или его отец, уже не разберёшь. Силы, таланты передавались по наследству, я так поняла. Но плох тот сын, что не желает превзойти отца. Я даже довольна тем, что надо мной теперь не висит тень родителей, как было на земле — успешный успех моей матери на подиуме и деньги отца. Не список Forbes, не слава на весь мир, но известность в границах Портленда, высокий средний класс, загородный дом у озера, катер там же, две машины и третья для меня в планах (отец обещал мне машину уже лет пять, но каждый раз находил другие для себя интересы, куда потратиться). — Каждая твоя битва с ним уже победа, на самом деле, — я сжала руку Дино.       Ангел мягко освободился, едва кривясь. Он слишком молод, хотя всегда старается быть выше мальчишеских страстей. Вздохнула. Ох уж эти дети. Конечно, я сама ненамного старше них, но уже несколько свободна ото всего, чем они тут страдают. После его кивка я прошла к Ади.       Острое горевание мальчика ранило и меня, так что хотелось от него закрыться, но я не позволяла собственному малодушию так управиться с нашим приятельством, так что каждый раз принуждала себя к общению. — Ты болел за демонов? — присела рядом. — Нет… Честно, ни за кого не болел.       Откровенность страдания заставила меня поёжиться. Молчала. Все стали расходиться и я потянула мальчишку за собой. Мими бросила меня, ну и пусть, у неё в груди какие-то переживания, детская увлечённость… Пару раз переспали с ней, такая глупость. Главное, не привязываться, не то переменчивость юности может дорого обойтись моим нервам. Повела Ади в его комнату, посадила на кровать. Поискала, чем поживиться. Нашла какую-то склянку с красноречивым знаком «Осторожно! Опасно для жизни!» Развернулась к парню. — Это что такое?       Он неопределённо мотнул головой. Ясно. — Послушай, не делай глупостей, хорошо? Я понимаю твоё горе… — Нихрена ты не понимаешь!       Мы напряжённо смотрели друг на друга. К чёрту всё это. Я не психолог, я не умею спасать людей. Вдох. Выдох. Он несчастен. — Ты прав, не совсем понимаю. Но я теряла дорогих людей и потеряла собственную жизнь. Я просто хочу, чтобы ты сам себе дал время, хорошо?       Он никак не реагировал, поэтому я налила воды и подошла к нему и протянула стакан. Сделал один глоток. Прижал меня к себе и стал целовать мой живот в туго обтянутом костюме и искать молнию на груди. Я не двинулась даже когда он почти оголил меня. Только поймала его руки и мальчишка зарыдал в голос. — Хей, это не нужно ни тебе ни мне, ты же понимаешь?       Он продолжал плакать, держась за мою обнажённую талию. Я точно не хочу расплачиваться своим телом за чужое горе. — Я хотел тебя… Представлял, ещё когда мой Сэми был жив… — Ты, наверное, многих хотел?       Он кивнул, размазывая слёзы по моей коже. — Это ничего не значит. Я побуду здесь немного, ладно?       Отстранилась, натянула куртку обратно, застегнула молнию. Ади свернулся калачиком и уснул прямо в одежде. Было страшно оставлять его одного. Взяла пузырёк с отравой и ушла к себе.       Мими в комнате не оказалось. Знобило от холода. Тревога. Будет ли новый допрос? Необходимо найти перчатки, если меня снова вызовут к той женщине; тёплые, с мехом, не иначе. Переоделась в домашнее и накрылась одеялом. Господи, а ведь на улице июнь. Скоро мой день рождения и летнее солнцестояние. Как оказалось, праздник этот вовсе не языческий, его одобряет сам Шепфа и по этому поводу даже устраивает ежегодно соревнования по крылоборству и потом бал. Даже весело окунуться в таковую атмосферу после трёх лет работы в отцовском офисе в тщетной попытке стать достойной наследницей его Великого Бизнеса «Уокер и Уокер». — Люцифер — просто козёл!       Очаровательно. Демоница метала молнии. Значит, опять грубил. Нет, мне не интересно. Я взглянула на неё разок и отвернулась к стене. Жаль, на небесах нет плеера с наушниками, так бы уже включила музыку или какой-нибудь сериал. Тут потому и занимаются столькими глупостями, что бешеным подросткам нечем заняться после уроков. — Ты что, обиделась, что я ушла за ним? — Нет. — Просто он был так расстроен! А когда он расстроен, он говорит такие ужасные вещи… Мы дружили с ним в детстве. Не понимаю эту его перемену… Хей.       Мими подлегла ко мне, поцеловала в основание шеи. Я не отреагировала, потом она залезла под мою сорочку. Тут я взбешённо отбросила её руки. — Моё тело — не жилетка! Не трогай меня. Что вы все лезете ко мне?       Мими села на постели, лицо её выражало растерянность и непонимание. Мне уже на земле хватило того назойливого жужжания романтического и сексуального внимания. Всё своё милосердие я растратила на Ади, так что девочка сейчас получала за двоих. Я хмыкнула: — Ты больше никогда не притронешься ко мне, только если я сама не разрешу, хорошо? — Понятно. Не очень-то хотелось.       Никаких личных границ. Оставаться в комнате не хотелось, так что переоделась в платье и вышла во внутренний дворик. Чёртова беседка и в ней эта чёртова женщина. Ужас прошиб меня с головы до пят: сочетание места, где я обнаружила труп, и жестокой допросительницы, холод её присутствия. Ангел Амадей сопровождал Серафима, очерчивал руками в воздухе, показывал на траву, где лежала Лора. Расследование ведётся. Я быстро повернулась обратно, пока меня не заметили. Прошла в холл. Одиноко устроилась на скамейке. Долго ли я буду находиться под подозрениями? Сколько ещё мне бояться этой высокой тени? Я потёрла ладони друг о друга. На предплечьях встали дыбом волоски. Ощутила нервозную щекотку в области солнечного сплетения. Я никого никогда так не боялась. Она ведёт за руку мою смерть. Справедлив ли суд небес? Ибо земной суд несовершенен и я боюсь навета, напраслины, новой гибели. Второй раз умирать больнее. Хватит так трястись. Заметила Ости, стоящую посреди группки демонов. Тяжеловатая кричащая женственность. Не знала, куда деться, и подошла к ним. — О чём болтаете? — Непризнанных не звали, — сказала она недовольно и вместе с тем как будто бы дразнясь. — Ну, хватит, — я поморщилась. Сегрегированное человеческое общество отзывалось обо мне хуже. «Узкоглазая сука» и «грязная лесбуха» уж точно обиднее, чем это невинное замечание. — Мне правда интересно. — Всё дело в этой дряни, Ребекке Норт. Пришла со своей вонючей земли и разнюхивает здесь. Смертным нельзя давать столько власти. — Ого, — я присвистнула. — Она была Непризнанной? — удивительно. Хотелось поспорить из-за замечания про смертных, но меня увлекло иное размышление. Вообще, часто говорили, что смертные слабы и никто никогда ничего не добивался. А Серафимы — самый высший чин, как недавно объяснил Дино. Как так получилось? — Ну почему сразу дрянь? — незнакомый мальчик ярко оскалился. — Фигурка у неё, что надо. — Она тебе член отморозит, — прыснула девчонка.       Я невольно рассмеялась. Да уж, холодок от неё такой, что зубы стучат. Господи, какой тут детский сад. Ладно, в офисе тоже были придурки, причём великовозрастные. Фигурка, что надо? Про меня тоже болтали, например: «Красивая дочка начальника, присунешь ей и повысишься или лишишься головы». Раздражение. — Заткнитесь. — Что, допрос понравился? С пристрастием? — мальчишка. — Серьёзно, заткнитесь.       Стало мерзко от собственного смешка. После таких разговоров надо уши мыть с хлоркой, да язык бы себе тоже прополоскать, раз уж посмеялась с такой гадкой шутки. Я всегда предпочитала жить своей жизнью, не вступая ни в какие активистские сообщества, но сносить подобное отношение выше моих сил. — Невелика заслуга родиться от демона, — сказала я. Чёрт, я хотела small talk, а не проповедовать равенство людей и бессмертных. — А от человека родиться что, заслуга? — Ости уперла руки в бока. — Нет, конечно, нет. Хотя нам нужно быть избранными, чтобы сюда попасть. А этой Ребекке ещё и много трудиться пришлось, чтобы так высоко забраться. — За неё всё сделала её мордашка.       Мордашка и правда красивая. Тьфу. Лицо. Лицо красивое. Я хмурилась. — И что, разве здесь всё работает так? А почему ты тогда ещё не в Совете?       Ости замерла, а потом зарделась. Комплимент в споре — замечательное оружие. Потом смущённо тряхнула головой и сказала: — Во всяком случае, она жестока, беспощадна, и не знает ничего о справедливости. Так что ты зря её тут защищаешь, она от тебя и мокрого места не оставит. Ребекка Норт подозревает тебя.       Я дёрнула крыльями от этих неуютных слов. Всем своим существом поняла, что Серафим всё ещё находится около беседки. Это невозможно. Мне кажется. Вот будто островок зимы посреди яркого лета, я чуяла это нутром, как она ходит там, рассматривает каждую травинку, задаёт вопросы. Да уж. Кажется. Кажется?