Зима — самый жаркий сезон

      Я хорошо выгляжу? Или нет? — Ты красавица.       Оглянулась на Мими. Улыбнулась. Повернулась обратно к зеркалу — надо же, даже немного покраснела, и улыбка такая глупая вышла. Хорошо быть немного влюблённой — самую малость. — Ты всегда так красиво одеваешься. — Меня мама учила, что нужно быть всегда красивой, — я немного покрутилась. Если на бал, то только в пышном! Когда ещё можно носить пышное? И красном… Да, мне идёт красное. — Она меня наряжала, как куклу, когда водила с собой.       А ещё никогда не спрашивала, что нравится мне самой. В общем, это уже не важно. Вспомнила своё блестящее — и полое — детство, где я была продуктом, или даже отходом, от Великой Любви моих родителей. Они полностью занимали сердца друг друга, и места для меня уже не нашлось. Наверное, мне потому и далась легко эта смерть, что я ни к кому не была привязана — ни к родителям, ни… Даже рассталась со своей Джейн уже года два как.       Мими обняла меня за талию. Я увидела себя в зеркале — меланхоличность собственного выражения — и рядом сияющее лицо Мими, узковатое, по сравнению с моим, её красивые серые глазищи — и почувствовала щемящую нежность. Её чёрное платье, с глубоким вырезом до пупка и сетчатой юбкой, так хорошо подчёркивало ладность невысокой фигуры. Люблю ли я её? А она меня? Я могу управиться с чувством — развить или погасить. Пусть сама определится.       Стук. Энди. Он восхищённо улыбнулся, увидев меня, даже покрылся румянцем и сипло начал: — Вики… — прокашлялся, — хорошо выглядишь. Прекрасно. Вот. Хотел спросить, не пойдёшь ли ты со мной на бал?       Я почувствовала тяжесть собственной улыбки, напряжение в уголках губ. И что делать? Изобразила самое горькое сожаление, какое смогла; брови мои нервно подрагивали, как и всё моё лицо, из-за этого притворства. Сдавленным голосом сказала: — Ох, меня уже пригласили…       А он себя к притворству явно не принуждал. Такое яркое сожаление. Я ведь говорила, что не люблю мужчин! Нет, так не пойдёт. Я прикрыла дверь и взяла мальчика под руку, прошлась немного, погладила по тыльной стороне ладони и мягко сообщила: — Я не хочу обижать тебя. Ты нравишься мне, — тут он поспешно просиял, я тяжко выдохнула, опуская глаза. Я не люблю расстраивать людей. Но иногда приходится: — но я влюблена в другого человека, так получилось. Твоё внимание очень лестно. И посмотри, как тебе идёт этот фрак! Я слишком многое теряю из-за своей любви к женщинам, — подмигнула.       Он помолчал, потом всё же растянул губы, приобнял за плечи и поблагодарил: — Спасибо. Извини, что докучаю.       Я покачала головой в знак того, что не считаю его докучливым. Он неловко повёл плечами, размял шею, поглядел на меня и пошёл, не совсем понимая, что делать. Я постояла пару минут и вернулась в комнату. Мими уже докрашивала ресницы. А где же моя помада? Вот же… Total red look. Тяжеловато для жаркого лета, но здесь, на небесах, всегда комфортная температура. Если рядом не вьётся Ребекка Норт, конечно. Она сейчас в противоположном крыле, где расположены учительские покои. Да, точно. Мурашки по коже. — На земле тоже празднуют летнее солнцестояние? — Да. Какие-то народы. Я же праздновала свой день рождения. Ну, как. Моя мать праздновала, ведь это её героический подвиг. — День рождения? — Мими казалась удивлённой. — В каком смысле? Это же происходит раз в жизни.       Я закатила глаза и потом поняла, что нахожусь в совершенно другом мире, как бы, другой культуре, где мои обычаи совсем чужды. Пришлось объяснить: — Да, а потом каждый год можно праздновать в этот календарный день. Обычно поздравляют самого человека, который родился.       Но мой отец предпочитал поздравлять мою мать, говоря мне: «Вики, твой день рождения не твоя заслуга». Если бы не куча мультиков и фильмов и друзей, я бы верила, что так и должно быть. Поморщилась, пытаясь стереть с лица детскую обиду. Это уже неважно. — Звучит просто замечательно! А как нужно праздновать? — Тортик, свечи, воздушные шары… Только не нужно это делать для меня, хорошо?       Мими закивала, но по глазам видно, что она что-то задумала. В груди затаилось непрошеное предвкушение. А вдруг и правда сделает что-то, похожее на мой праздник? Я оставила на её скуле след от помады и захихикала: когда же заметит? — Ну всё, пошли, — сказала я.       Мы шли по коридору, обе стуча каблучками, и я поняла, что и Снежная Королева двинулась по направлению к бальному залу. Сколько ещё ложек дёгтя придётся на этот медовый день? Я хочу немного радости для себя, без мрачных теней над собой — будь то тень чужой обиды, тень призраков или высокая тень палача. Застучали зубы у дверей. Чёрт. — Ты чего? — Мне холодно, — я обняла себя за плечи.       Демоница крепко обхватила меня, утыкаясь носом мне в ухо. Защекотало. И немного потеплело. — Странно, что ты так мёрзнешь, ведь от тебя самой исходит тепло, — каждоё её слово обдавало мою шею жаром. — На бал нельзя приходить с противоположной стороной, — Геральд оказался прямо за нашими спинами.       Я освободилась из объятий и оправдалась: — Мы же соседки. Мы же не могли из одной комнаты пойти по отдельности.       Учитель не выглядел убеждённым, но больше ничего не сказал.       В зале уже было много собравшихся. Ангелы с ангелами, демоны с демонами, Непризнанные с Непризнанными. Хотя для последних подобное ограничение несколько искусственно, ведь такая пара могла потом пойти по разным сторонам. И с кем я должна танцевать тогда? На школьных балах я танцевала, с кем поставят — обычно это был самый несносный мальчишка, ведь я обладала репутацией миротворицы, которая могла усмирить любого. На университетские мероприятия же я ходила с друзьями, а на неофициальные вечеринки наконец шла с любимыми девушками.       Я знала, что Ребекка здесь, но всё равно ахнула, встретившись с ней глазами. Её длинные ноги с острыми коленками оказались для меня откровением. Именно такие ноги мне были нужны, чтобы продолжить карьеру модели во взрослом возрасте: моей миловидности было достаточно для детских конкурсов красоты, но для подиума необходим и высокий рост. Какое интересное платье! Всё закрыто кроме коленок, плюс некоторой целомудренности добавлял шлейф в пол. Женщина поправила глухой ворот, обнажая красноватую кожу шеи. Я отвернулась.       Эта женщина хочет убить меня. Я потёрла ладони друг о друга. Мими разглядывала танцующих. Я схватила её за руку и повела к танцполу, но, оглянувшись на Ребекку, отпустила. Боже, ведь она воспользуется таким шансом! Это же преступление! Я сделала шаг назад. Закон Неприкосновения… Мими замерла с весёлым изумлением на лице. Я объяснилась: — Хотела потанцевать с тобой, но за нами наблюдают… Это будет неосторожно. — Да брось! Танец — это меньшее, чем мы…       Я закрыла ей рот. Раздражённо затараторила: — Просто я не в безопасности, пока Серафим Ребекка расхаживает здесь. Экзамен с Люцифером её рук дела, понимаешь?       Она нахмурилась. Потом лизнула мою руку и со смешком отошла от меня. Её малиновая энергия сильно перебивалась стылым воздухом, и всё же я чуяла этот ягодный душок, намного более приятный, чем покалывающая изморозь. — Хорошо, — сказала она, — потанцуем в комнате, — поиграла бровями и удалилась.       Ох. Я тоскливо проводила её глазами. Я снова взглянула на Ребекку, я не могла не обращать внимания на неё, как будто она была камешком в ботинке, льдинкой за пазухой. Серафим стояла в компании директора Кроули и Престола Фенцио, отца Дино. Они о чём-то беседовали. Стоять в одиночестве среди танцующих… Я прошлась к банкетному столику, чтобы хоть что-то делать. Взяла бокал глифта. Здесь красиво и хорошо, даже если не с кем танцевать. Заметила Лилу, ярко улыбающуюся в объятиях Дино. Люцифер кружил Ости. Донни и Моника. Мими вытянула Ади, скованно двигавшегося и всё же вёдшего её. Чужие радости заставили радоваться и меня. Лёд обжёг меня, когда Престол Фенцио повёл в танце Ребекку Норт. Я сделала глоток. Да ладно, он же ей не нравится, прям видно. И с ней наверняка неудобно танцевать, вроде человек, вроде женщина, высокая и гибкая, а всё же кажется, от манекена будет больше отдачи — мой приятель как-то устроил целое представление с таким номером, и оно выглядело менее нелепо, чем эти двое. Я ненавижу её. Как она смеет танцевать здесь, когда я стою одна? В смысле, она пыталась меня угробить и теперь вот так вот веселится. Нет, не улыбается, механически двигается… И всё же. Взглянула на меня. Зачем она смотрит? Ещё глоток. Бокал опустел. Эта Ребекка, конечно, умеет двигаться, и довольно ловко — с этими тяжёлыми золотыми крыльями, на каблуках, с длинным шлейфом. Я бы уже наступила ей на подол. Себе, то есть. Нет, скорее, я бы умерла от переохлаждения, только дотронувшись её пальцев. Как же чертовски холодно! Её развернули, освобождая меня от взгляда. Начали вальсировать. Отдавать несколько танцев одному партнёру — моветон, только если вы не помолвлены или женаты. — Может, всё-таки, потанцуем?       Чуть не выронила пустой бокал. Энди? — Ты просто сверлишь взглядом ту пару, — мальчик раскрытой ладонью указал на Фенцио и Ребекку, — я подумал, что ты хочешь танцевать. Если что, я как друг предлагаю.       Я не сверлила их взглядом. Всего лишь задумалась… Вдох. Выдох. Я вложила свою руку в его. Искала Мими глазами. Ребекка Норт не смотрит на меня. Почему она не смотрит? Вдруг прямо сейчас нарушу закон и она упустит возможность убить меня? — Хей, ты вся дрожишь, — Энди туже перехватил меня. — Мне просто холодно. — Холодно? Здесь? В праздник лета?       Я промолчала. Ощутила взгляд. Нет, это не Ребекка. Это Люцифер. Вальсовая композиция кончилась. Двинулась к фуршету. Директор Кроули дал объявление: — Итак, дорогие ученики! Как вы знаете, ритуал очищающего ливня и праздник летнего солнцестояния совпали в этом году. Лучший ученик из ангелов и лучший ученик из демонов призовут дождь. В честь нашей прекрасной гостьи, — тут директор с отеческой улыбкой поднял бокал в сторону Ребекки, — было решено, что и лучший ученик среди Непризнанных примет участие в этом древнем ритуале. Скажи, мой добрый друг, кого ты хочешь отрекомендовать? — этот вопрос Кроули адресовал ангелу Амадею.       Я взглянула на Монику и Донни, с их впечатляющими яркими способностями, потом — на Энди, самому уверенному крылолётчику среди всех. Ангел Амадей ответил: — Вики Уокер, — он приосанился, прямо глядя на Снежную Королеву, — эта замечательная девушка умеет противостоять и побеждать. Она уже участвовала в крылоборстве, первая из Непризнанных, и сегодня блестяще справилась с экзаменом.       У меня волосы зашевелились на затылке. Женщина ярко улыбнулась. Кроули не заметил вызова, сквозящего в словах учителя, лишь закивал, глядя на Ребекку, потом мягко приобнял ту за плечи, как будто она и впрямь его дочь. Все стали выходить из зала. Во внутреннем дворике образовалась толпа, и из толчеи я вышла прямо к Люциферу и Дино. Там же Ребекка, директор и учителя. Так, хватит дрожать. Прикрыла глаза. Выпрямила спину. Открыла глаза. Она же не убьёт меня вот так вот на виду у всех? Мы встретились глазами и я тут же отвела взгляд. Потом вернула обратно, но она уже смотрела в другую сторону. — Можно начинать, — сказал Геральд, только подошедший к нам и явно проверявший, все ли вышли из здания.       Я подняла глаза и увидела в небе рой из морских драконов. Один из них — мой милый Фыр — спустился на землю, на свободное поле, и прополз ко мне, ища моей руки. — Собственный морской дракон, — женский голос раздался прямо над ухом.       Нет, она не стояла так близко, между нами ещё пару человек. Ребекка посмотрела на меня оценивающе. Наверняка думает, не использую ли я Фыра для новых убийств. Я ластила дракончика на виду у всех, тот довольно урчал, больше похожий на щенка, чем на ящера. Дракон низко опустился, чтобы мне легче взобраться на него. Дино и Люцифер седлали драконов, и я последовала их примеру, — и я не успела спросить, что нужно делать, как мы взлетели.       Драконы пустились ниже обиталища бессмертных. На этом уровне обыкновенно летали самолёты, и я видела густые облака и полный диск луны. Небесные змеи зарыдали, роняя первые капли дождя на землю. Всякий ли дождь — их слёзы? Или только очищающий ливень? Восторг. Там, где облака плешивили, я видела яркие огни мегаполиса. По этому блеску иногда можно распознать сам город, но я не смогла — хотя он сиял кругами, яркий в самом центре. Точно не портовый. Пошёл ливень, уже не из слёз, и драконы вернулись в школу. Толпа учеников хлопала, свистела, слышался нестройный гвалт. — Бал продолжается! — крикнул Геральд.       И мы все вернулись в зал. Отсутствие Ребекки на поле физически ощущалось мной, как нехватка прохлады, как духота. Однажды я провела отпуск со своей Джейн в Финляндии — не помню, почему выбор пал на эту холодную и непримечательную страну — и после распаренной сауны я вышла на улицу и ощутила такую свежесть, какую испытала сейчас, заходя в зал, отмеченный присутствием Серафима Ребекки. Человек привыкает ко всему. Мими скоро подоспела ко мне. — Ты самая примечательная из всех Непризнанных! — она чмокнула меня в щеку. — И самая красивая.       Я закатила глаза. Рядом стоял Ади, он улыбался почти искренне и мягко заметил: — Мими сказала мне, что у тебя день рождения. Что это праздник. Мне кажется, это важнее, чем летнее солнцестояние и очищающий дождь.       Я смутилась. Перемнулась с ноги на ноги. Они повели меня к мягким диванчикам, на которых оказались Люцифер с Ости. Пара пристально осмотрела меня, девушка задрала подбородок, недовольно ткнув партнёра, потом скривилась и спросила: — Как тебе вечеринка, Непризнанная? — У неё день рождения! — Мими даже припрыгнула, как будто рассказывала великую тайну, которую никто не знал, кроме неё. — И что это означает? — Ости хмыкнула. — Люди отмечают каждый год праздник своего рождения. Нам бы такие праздники, — Ади сел рядом с ними. — Люди… — Люци выглядел захмелевшим, тон у него был развязный и пренебрежительный, — люди смешны, носятся со своей короткой жизнью, а по факту только суетятся и скоро умирают.       Подошёл ком к горлу. Я хотела уйти, но демон перехватил меня за предплечье. Такая сильная хватка, пугающе крепкая, из которой никак не выбраться, которая может переломить мне мою слабую руку. Страх. Я дёрнулась. Он не отпускал меня, глядя с насмешкой, с ощущением собственной власти. Ости хлопнула его по плечу и визгливо сказала: — Оставь девчонку.       Она не хотела защитить меня. Или, по крайней мере, не только. Ей неприятно, что её партнёр уделяет внимание не ей одной. Люци на мгновение ослабил хватку и мне удалось освободиться и кинуться прочь. Догнал меня в коридоре. — Вики…       Я оказалась зажата в углу. От него несло перегаром. Он ведь только что летал! Уже тогда был пьян? Я толкала его в грудь и с ужасом поняла, что все мои усилия, всё моё напряжение не справятся с его тяжёлым, настойчивым и мускулистым телом, что я ничего не могу ему противопоставить. Он уткнулся мне в шею и я жалко захныкала. Почему я раз за разом оказываюсь в подобном положении? Вдруг — свобода. В тени я увидела белую руку, держащую мальчишку за ворот. Это Ребекка. Она холодно сказала: — Так нагло нарушаете главный закон небес?       Я потирала шею, раздражённую от его щетинистого поцелуя. Радость спасения сменилась ужасом, когда я поняла, что её слова касаются и меня.