The Fire and the Sun

— Это даже не чудо, что Мугивара-я выжил, это чертова невозможность, которую я даже не мог представить в самых безумных снах. Именно это сказал Трафальгар, когда Хэнкок спросила о состоянии Луффи. Пират рассказал ей, понимая, что в данный момент он находится под её властью и потому не видел причин не делать этого. Хэнкок испытала настоящий ужас при виде списка травм, полученных ее возлюбленным, слишком длинного, чтобы она могла чувствовать себя нормально. — Если бы я увидел хотя бы часть этих травм на другом человеке, я бы подумал, что он уже мертв. Эти двое сидели и разговаривали рядом с Луффи, на заднем плане слышалось жужжание машин. Слегка неустойчивое сердцебиение успокоило Хэнкок, утешив её тем, что он жив и ему становится лучше. По крайней мере она надеялась. Ведь он был покрыт бинтами с ног до головы, а количество машин, подключенных к нему, превосходило десяток. На лице Луффи была кислородная маска, и, судя по красным огням, мигающим из машины, он все еще был далек от того, чтобы снова стать здоровым. Хэнкок держала в руках его медицинскую карту, читая, что пережил ее избранник. Была одна вещь, о которой она подумала и ещё раз взглянула на Луффи, успоившись, что он жив. — Он боролся всеми силами. Трафальгар взглянул на некоторые показания машин, но все равно кивнул. Он кинул взгляд на нее через плечо. — Если бы он не хотел жить, его бы здесь не было. Никогда не видел, чтобы пациент так упорно боролся за жизнь. Хэнкок обдумала это в своей голове и затем согласилась с его мнением. Луффи был одним из самых решительных людей, которых она когда-либо встречала, и неудивительно, что он отдал столько сил. Луффи будет сражаться до последнего вздоха, и, к счастью, этот день был не сегодня. Об этом свидетельствовало то, как он дышал, несмотря на свои травмы. Хэнкок скрестила ноги и откинулась на спинку дешевого стула, который принесли для нее пираты Сердца. Она приняла его со всей присущей грациозностью, не думая, что у них получилось бы лучше. Конечно, если бы они это могли, она бы потребовала этого. — Любопытно то, как он остался жив без какой-либо медицинской помощи. За время, прошедшее между тем, как Соломенная Шляпа-я получил травму и попал под мою опеку, я бы предположил, что его сердце хотя бы один раз останавливалось. Хэнкок перевела взгляд на Луффи: — Его сердце не останавливалось рядом со мной, но до этого я ничего не могу сказать. Трафальгар кивнул, прикрепляя присоски на руки Луффи. Он использовал свой Дьявольский Фрукт и скальпель, чтобы провести процедуру без боли. Хэнкок с любопытством наблюдала за ним, больше не нервничая, когда тот использовал свою силу. Это была полезная способность, и интересно было смотреть, как этот человек умело ее использует. Не многие имели такой большой контроль над своим Дьявольским Фруктом, поэтому это отражало усердие Трафальгара в тренировках. — Я предполагаю, что его сердце отказало вскоре после того, как его ударил Акаину. Должно быть, после этого оно опять стало биться, но с наименьшей силой, чтобы сохранить жизнь Мугиваре-я. Хэнкок приложила руку к лицу, обдумывая эти слова. Это была лучшая теория, которая у них была, поэтому она примет ее. — Еще одна любопытная вещь — это ритм его сердца. Каждый раз, когда его сердце перезапускалось, оно выдавало странный ритм. Он был всегда одним и тем же, значит, с сердцем Мугивары-я что-то не так. Хэнкок заинтересовалась, но покачала головой. Для нее это было не так важно, может быть, для врача, но не для нее. У нее не было знаний, чтобы придать этому факту значение, но она знала, что это странное отличие. Или это может быть просто совпадение. На последнее она не питала особых надежд. Тем не менее, Хэнкок была только рада, что Луффи жив. Все остальное было второстепенным. Они замолчали, и в комнате воцарилась комфортная тишина. Пиликанья и огни машин наполнили комнату. Хэнкок оперлась на свою руку, подойдя немного ближе к мальчику. Хэнкок положила ладонь ему на плечо, лишь мимолетное прикосновение, слишком боясь задеть одну из его многочисленных ран. Лицо Луффи было бледным как смерть, а кожа липкая. Кровь все еще была на его лице, и ее было слишком сложно удалить без более тщательной меры, которая потребовала бы меньшего количества повязок на лице. Кровь размазалась у него под носом и слегка под губами, где он кашлял красной жидкостью. Возможно, на его руках и ногах еще осталась кровь, но, скорее всего, Трафальгар очистил эти места, чтобы обработать раны. Его волосы не были спутанными, но некоторые пряди склеились кровью. Хэнкок должна будет это исправить. Она моет ему волосы позже. То же самое и с его заветной соломенной шляпой. Она была покрыта засохшей кровью Луффи. Хэнкок было больно осознавать, что она не могла ничем помочь Луффи, но она пыталась сделать все возможное, чтобы быть полезной, хотя бы ради себя. Она ненавидела чувствовать себя бессильной, поэтому помощь Луффи хоть немного облегчила бы это чувство. — Когда мы доберёмся до твоего острова? Хэнкок промычала, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Самое позднее через день. — Это хорошо. Не хочу, чтобы пациент из группы высокого риска оказался в непредвиденной ситуации. Хэнкок была того же мнения. Она уже чувствовала влияние погоды Грандлайна в этой крошечной посудине, понимая, что она прочная, но не достаточно для Луффи, который нуждался в лечении. Швыряние в стену при изменении течения не пошло бы ему на пользу. Хэнкок знала, что ее берега спокойны, учитывая расположение Амазон Лили в Калм Белте. Идеальное место для подлодки. Завопивший сигнал заставил Хэнкок быстро поднять глаза, слишком глубоко погрузившись в свои мысли, чтобы заметить изменения Луффи. Трафальгар выругался себе под нос и схватил иглу рядом с собой. Он вставил ее в капельницу, и Хэнкок увидела, как жидкость поступает в тело Луффи через прозрачные трубки. Затем он начал дышать легче, а прозвучавший сигнал вернулся в нормальное состояние. Хэнкок пристально посмотрела на другого пирата. — Что это было? Хэнкок старалась не выплеснуть раздражение из своей груди, но ей это не удалось из-за пренебрежительного взгляда мужчины. — Его легкие отключаются. Предлагаю идти быстрее. Не могу утверждать, что его состояние не ухудшится. — Я сообщу своей команде.

***

Зоро мчался сквозь весь замок. Ему нужно было уйти. Ему нужно было убедиться самому, что это правда. Что Луффи, его капитан, был мертв. Луффи, человек, который не смеялся над его мечтой. Человек, которого он поклялся защищать своей жизнью. — Я собираюсь стать величайшим фехтовальщиком в мире. Если ты встанешь у меня на пути, то я сам убью тебя. — Хахахаха! Я и не ожидаю меньшего от команды короля пиратов! Зоро не мог поверить, что его друг мертв. Луффи, человек, который никогда не сдавался, человек, за которым Зоро следовал без мыслей о сожалении. Зоро знал, каким Луффи был человеком, но никогда не думал, что Луффи умрет раньше него. Он всегда казался человеком с долгой жизнью. Зоро был готов (уже) пожертвовать собой ради своего капитана. Зоро не хотел верить, что он умер, потому что Зоро там не было. Его не было рядом со своим капитаном, пока он сражался на войне. Он не смог прикрыть его спину, потому что его не было рядом. Луффи был один, без команды, пока сам в одиночку сражался за свою жизнь. Когда Зоро подумал об этом, в его груди образовалась дыра. Человек, за которым Зоро и его накама поклялись следовать, был убит, когда они даже не могли выполнить свою работу. Защищать его. Зоро врезал кулаком по дереву, не понимая, как ему удалось выбраться наружу. На костяшках пальцев Зоро выскочила кровь, но ему было все равно. Он провалился. Потерпел неудачу, и Зоро не знал, что ему делать сейчас.

***

Нами, прочитав газету, уронила её на землю. Фотография отпечаталась в ее голове — фотография Эйса и Луффи, оба окровавленные, но только один из них был жив. Вид Луффи, лежащего на земле и чрезвычайно раненного, чтобы оказаться на руках Эйса, вызвал у нее слезы на глазах. Она читала статью, пока слезы капали на бумагу. Она поднесла газету к лицу, закрывая убитое горем лицо от стариков Погодии. Человек, который спас ее деревню, спас ее, не мог лежать на земле, истекая кровью. Он не мог быть мертв. Идиот, который, как она знала, сделает все для своих друзей, не заслуживал этого. Ее капитан не мог быть мертв.

***

Усопп замер, а затем тут же разрыдался. Он выхватил газету из рук Геркулеса. Его руки дрожали, и он плакал. Луффи ушел. Его друг ушел.

***

Санджи посмотрел на газету. Он закусил губу, а его слезы испортили его макияж, о чем у него не хватило ума заботиться. Луффи, один из немногих людей, о которых он действительно заботился, был мертв. Тот, кто заслужил лучшее в жизни. Второй человек, который посмотрел на Санджи и подумал, что его нужно спасти. Мальчик, который заставил Санджи забыть свое прошлое и вместе с ним с нетерпением ждать будущего. И он был мертв.

***

Чоппер прочитал газету, и на глазах у него навернулись слезы. Его друг был серьезно ранен, и Чоппера не было рядом, чтобы вылечить его. Вероятно, он не смог бы ничего сделать, но это не имело значения, потому что Чоппер не было хотя бы возможности. Он был на острове, а не с человеком, который относился к нему как к равному и не как к монстру. Заботился о нем как о семье и не ненавидел его. Чоппера не было рядом, поэтому он плакал.

***

(Виви сообщили об этой новости, из-за чего она несколько дней не выходила из своей комнаты, совершенно безутешная из-за того, что ее бывший капитан был убит.)

***

Робин читала газету с кандалами на запястьях и цепями на сердце. Робин плакала редко, но когда делала это, то рыдала. Известие о смерти капитана сильно ударило по ней. Человек, который рисковал всем ради нее, был убит, делая то же самое, что и он сделал для нее. Но на этот раз все было по-другому. Луффи покинул Энис Лобби живым, а Маринфорд мертвым. — Не говори так, Робин! Сейчас ты может быть и одинока! Но когда-нибудь ты обязательно обретешь накама, которые постоят за тебя. Робин это сделала, она нашла их, но теперь человек, который значил для нее больше всего, был мертв, убит, как и Саул много лет назад. Робин снова оказалась бессильной, и это было до ужаса больно. Ведь она снова ничего не могла сделать для людей, которые были для неё всем.

***

Фрэнки не понимал, как ему поступить. Когда пришли новости, он замер. Разум Фрэнки опустел. Он не знал, что делать.

***

У Брука из глазниц капали слезы, но он не решался пошутить по этому поводу. Его капитан, мальчик, которого он уважал и тот, кто его спас, был убит. И все, о чем он мог думать, это то, что он в очередной раз подвел своего капитана, позволив вновь умереть на его страже. — Почему я должен проходить через это снова, когда снова стал счастлив?! Почему мой капитан должен был умереть?!

***

(Джимбэй подвел своего друга. — Эй, Джимбей… Присмотри за Луффи вместо меня, ладно? — Я не защищаю тех, кого не уважаю, Эйс. — Я знаю… но береги его. Он тебя поразит. И Соломенная Шляпа Луффи сделал это. Джимбэй постепенно все больше впечатлялся новичком, чем больше времени он проводил с ним. Безграничная решимость спасти Эйса и то, как он сражался, нисколько не сдаваясь. Луффи завоевал уважение Джимбэя, и не только, потому что Эйс сказал это, а лишь уважая исключительно за его действия. Затем они добрались до Маринфорда, и Джимбэй следовал за спиной Луффи. Но не настолько близко, чтобы изменить его судьбу, когда Акаину увидел братьев. Джимбэй никогда не чувствовал себя более бесполезным, когда услышал, как Эйс разговаривает с Луффи и умоляет своего умирающего брата остаться в живых. Джимбей тоже хотел, чтобы Луффи жил, потому что Луффи вырос в его глазах. Джимбэй думал о Луффи как о друге. И когда он умер, Джимбэй знал, что ничего не будет прежним.)

***

(Ямато читал газету и плакал. Он плакал из-за брата, которого любил Эйс, у которого была та же мечта, что и у Роджера. Он плакал из-за потери, которую, должно быть, чувствует Эйс, и из-за разбитой надежды однажды поговорить с ним. Потому что Луффи был мертв и никогда не смог бы добраться до конца Грандлайна, до Рафтеля.)

***

Дадан почувствовала сокрушительное сожаление, когда узнала, что один из ее мальчиков мертв. Луффи был самым молодым и самым невинным. Тот, кто вырос на её собственных глазах. Луффи был для нее как сын, чего она никогда бы не сказала, но он все же был им. Возможно, мальчик был и не ее, но он все же был ее. Он умер на руках Эйса, а Дадан рыдала.

***

Мир оплакивал уход пирата. (Но действительно ли он ушел?)

***

Ло лежал на пляже Амазон Лили на шезлонге. Он на мгновение расслабился, прежде чем ему пришлось бы вернуться к своей подлодке. Он любил Полярный Тан, но даже ему время от времени требовался свежий воздух. Зона, выделенная для экипажа, была в порядке, Хэнкок не могла дать им больше из-за правил острова, но Ло это не волновало. Пока они не беспокоили его и его команду, его не волновал размер территории, которая у них была. Шачи и Пингвин были опустошены тем, что не встретили мифических женщин Амазон Лили, но Ло это не беспокоило. Было удивительно, что Боа Хэнкок позволила им встать на якорь у острова, ведь Ло знал, какую репутацию поддерживает Шичибукай. Он знал ее взгляды на мужчин, поэтому Ло брал то, что давали, и не жаловался. Он не сомневался, что она попытается сломать ему позвоночник, если он что-нибудь сделает, удастся ей это или нет, это будет тяжелая битва. Ло не хотел рисковать. Единственная причина, по которой их вообще пустили на остров, заключалась в том, что они присматривали за Соломенной Шляпой. Лучшее, что могли сделать врачи Боа Хэнкок, — это перевязывать раны и делать небольшие операции, а это далеко не тот объем знаний, который был необходим Мугиваре, чтобы остаться в живых. Говоря о Соломенной Шляпе, он находился в коме, что неудивительно. Ло удивился бы еще больше, если бы он не был. С пересаженными Ло органами все должно быть в порядке, но он хотел присмотреть за своим пациентом, если что-то пойдет не так. Так что Соломенная Шляпа в коме был лучшим вариантом на данный момент. Кома означала исцеление, а исцеление означало не смерть. Хотя газеты говорили обратное Учитывая все обстоятельства, неудивительно, что все считали Мугивару мертвым. Однако вопрос был в том, почему настолько быстро все узнали об этом. Впрочем, это не его проблема. — Капитан? Он повернулся к Шачи, который трясущейся рукой указывал на море. — Это ненормально, не так ли? Ло повернулся к морю и увидел плавающего морского короля на поверхности воды, чья кровь окрасила воду в красный цвет. Он встал, схватив меч. Что-то приближалось к ним, и очень быстро. Это нечто подошло к берегу, выжимая рубашку, с ткани которой капала вода. Ло заметил длинные серебристые волосы, белую бородку, шрам на правом глазу и меч на поясе. Сильверс, мать твою, Рэйли — Темный Король и вице-капитана пиратов Роджера. Лицо Ло потемнело, он сжал свой меч. Пират понимал, что если старик захочет драки, с Ло будет покончено. Хирург смерти наблюдал за стариком ястребиными глазами, поэтому, когда мужчина повернулся к нему с поднятой бровью, Ло это заметил. — Наконец-то знакомое лицо. Ты тот самый Хирург Смерти с Сабаоди. Приятно видеть, что ты сбежал с архипелага. Ло кивнул, обдумывая свои слова: — А ты Сильверс Рэйли-я. Я и моя команда сбежали только потому, что ты остановил Кизару. Темный Король естественно усмехнулся. — Думаю, ты бы и без моей помощи выбрался наружу. Кажется, у тебя есть голова на плечах. Ло пожал плечами, ничего не сказав. Ло знал, что он мог бы сбежать без вмешательства Рэйли, но это было бы сложнее, и некоторые из его команды могли бы не выжить в бою. Ло не хотел думать о такой возможности. Ло посмотрел на отставного пирата, заметив, что тот с любопытством оглядывается по сторонам. — Где та молодая девушка? Этому ребенку лучше появиться здесь. Ло приподнял бровь, не думая о том, как нервничал он, разговаривая с живой легендой. — Ты говоришь о Боа-я? Рэйли щелкнул пальцами и кивнул. — Та самая. Я знал ее, когда она была маленькой девочкой, вдобавок я знаком со старейшиной этого острова. Я хочу поговорить с ними. Ло снова пожал плечами. — Не могу говорить точно, но она скоро должна быть здесь. — Тогда ладно. Рэйли плюхнулся на стул, который Шачи использовал минуту назад, теперь же тот прятался за деревом с Пингвином и Бебо. Они явно боялись этого человека. Рэйли знал, что они были там, но лишь улыбнулся их реакции. Ло потер лицо и откинулся на стуле. Он встал, когда увидел морского короля. Рэйли открыл флягу и отпил из металлического сосуда. Он счастливо вздохнул от алкоголя. Ло создал пространство, Рэйли лишь с любопытством посмотрел на него. — Кавардак. Перед Рэйли появилась бутылка с алкоголем, заменив камень у ног Рэлея. Он наклонился, хватая её, и потер бороду, оценивая выпивку. — Хороший вкус. Разве это не бренди из Норт Блю? Ло откинулся назад и подтвердил слова другого пирата. Ло не чувствовал особой опасности со стороны этого человека. Если бы он захотел их убить, они были бы мертвы. — Так и есть. У меня есть запас на случай подобных ситуаций. — Спасибо за напиток. Рэйли открыл бутылку большим пальцем и выпил из нее. Сделав несколько глотков, он остановился и вытер рот — Хороший алкоголь. К тому же и крепкий. Ло промолчал, молча подтвердив информацию. Его команда наблюдала за происходящим, постепенно приходя к такому же пониманию, что и Ло. В их глазах сверкали звезды, и они с трепетом смотрели на легендарного пирата. Ло проигнорировал их. — Что ты здесь делаешь? Примерно через час Боа появилась, выглядя слегка рассерженным на отдыхающего старого пирата. В ответ он поднял бутылку. — Пью. Брови Боа дернулись, и Ло отпил напиток. Он не вмешивался. Прекрасный способ продлить жизнь. — Ты не из тех людей, которые появляются без причины, Рэйли. Ло посмотрел на Хэнкок, а затем в сторону от неё, замечая старую невысокую женщину со змеиной тростью. Она смотрела на Рэйли понимающими глазами, очевидно, зная, кто он такой. Рэйли улыбнулся, сверкнув глазами. — Нён! Как давно мы не пересекались! Старейшина Нён вздохнула. — Я тоже рада тебя видеть, Рэйли, но, пожалуйста, ответь на мой вопрос. Рэйли напевал вокруг бутылки. Он сделал глоток и поставил бутылку на столик. Он встал и полностью повернулся к женщине. Он посмотрел на Боа. — Я приехал сюда по одной причине, но когда я увидел Ньюс Ку, она изменилась на другую. Девочка, ты Шичибукай и находилась в Маринфорде. Поэтому я спрашиваю: Монки Ди Луффи мертв? Воздух в мгновение потяжелел, потрескивая от энергии. Ло же спокойно поставил свой стакан, задаваясь вопросом, чем все это обернется. Рэйли не смотрел на женщину, но настроение у него определенно было не самое приятное. Хэнкок нахмурилась, она промолчала, и треск усилился. Гляделки закончились, когда старейшина ударила Боа тростью по ноге. Нён пристально посмотрела на Боа, пока сама девушка потирала ногу от боли. — Я считала, что хорошо обучила тебя, но видимо нет. Нён закрыла глаза и вздохнула. Она снова посмотрела на Боа, которая встретила ее взгляд с легким нежеланием. — Ему можно доверять. Боа, похоже, это не обрадовало. — Отлично. Она взглянула на Рэйли, затем покачала головой, выражение лица изменилось на ожидание. Она повернулась к Ло, который поднял бровь. — Ты впустишь на свой корабль ещё людей? Ло встал, понимая, что происходит. Он потянулся и обернулся, жестом приглашая старого пирата следовать за ним. Тот так и поступил. Он открыл запечатанную дверь и вошел, услышав позади себя три топота ног. Он вошел в свою операционную, которая одновременно служила медицинским кабинетом. Соломенная Шляпа был там, перевязанный и избитый до чертиков. Он повернулся к Рэйли, показывая ему пирата. — Соломенная Шляпа Луффи жив. Я бы сказал, что он в хорошем состоянии, но боюсь это не так. Рэйли сохранял молчание, лишь подходя ближе к мальчику. Он опустился на колени у кровати парня, глядя на перенесенные раны. — Как он? Рэйли нарушил молчание, и Ло ответил, перейдя в режим врача. Ло подошел к Рэйли, обдумывая все, что он сделал бы через пару минут, если бы Рэйли не появился. — Жив. Рэйли усмехнулся, но по какой-то причине это прозвучало слабо. Ло посмотрел на Рэйли, увидев беспокойство и грустную улыбку на его лице. Его глаза говорили о страхе, который он, должно быть, чувствовал, читая газеты. — Думаю, это все, о чем я могу просить. Рэйли встал и отряхнул колени. Он о чем-то думал, Ло чувствовал это. И он оказался прав в следующем предложении Рэлея. — Ты можешь его разбудить? Ло бы напал на этого человека, если бы меньше контролировал свои эмоции. Вместо этого Ло потер голову. Он сдвинул брови и закрыл глаза. — Я могу написать двадцатистраничную статью о том, насколько плоха эта идея. Рэйли казался серьезным и молчал, пока Ло боролся с самим собой. Ло застонал, а затем посмотрел на Рэйли. — Могу, но максимум на пять минут, в худшем — ни на одну. Я не хочу этого делать, потому что это может продлить период его восстановления. Рэйли кивнул, и Ло почувствовал любопытство Боа и противоречие Нён. — Но зачем? — спросил Ло, глядя на пирата. — Почему ты хочешь его разбудить? Рэйли снова посмотрел на Ло и грустно улыбнулся. — Все думают, что он мертв. Я почти уверен, что единственные люди в мире, которые знают, что ребенок жив, находятся в десятках метров от нас. Но подумай о его команде. Они, наверняка, считают, что их капитан мертв, пока их самих не было рядом. Что бы подумала твоя команда, если бы это случилось с тобой? Ло нахмурился, понимая, о чем он говорит, но не осознавая, в чем заключалась его точка зрения. Если бы его команда подумала, что он мертв, стопроцентно мертв, они были бы уничтожены. Он знал, что Бепо будет безутешен. Ло посмотрел на пирата перед собой, думая о команде, которую он видел в аукционном доме в Роще 1. Все они были верны капитану и не подвергали сомнению его решение, пока Мугивара избивал Тэнрюбито, только поддержав его после этого. Это доверие возникло не на пустом месте, и он мог думать лишь о небольшой доле того горя, которое они должны были испытывать, думая, что их капитан мертв. — И? Рэйли вздохнул и снова посмотрел на молодого человека. — Мне нужно его мнение насчет кое-чего, и я не могу сделать это без его согласия. Я не такой уж эгоист. Ло снова потер верхнюю часть носа, у него началась мигрень. Он точно пожалеет об этом. — Подожди день или около того, тогда я смогу заняться этим, если посчитаю, что это не поставит под угрозу его жизнь. — Я не ожидаю меньшего. Ло развернулся и вышел на улицу. Он стиснул зубы и почувствовал желание удариться головой о дерево. Он был врачом, черт возьми. Почему он это делал? Он шел против всех тренировок, которые прошел за свои двадцать четыре года жизни. Все в его теле кричало, чтобы он не делал этого. Ло спросил себя, стоит ли оно того, если при этом они рискуют жизнью. Логика и эмоциональная сторона его мозга вели войну, что случалось нечасто. Ло считал себя логичным человеком, поэтому не принимал важные решения под влиянием эмоций. Эмоции стали причиной безрассудных ошибок, в результате которых погибали люди. Ло может и пират, но он не желает смертей, если они не приносят ему пользы. Он не получит ничего от того, если Соломенная Шляпа проснется раньше, чем должен был. Это было нелогичное решение, но оно тронуло холодное мертвое сердце Ло. Ло застонал, уже приняв решение. Иногда он ненавидел сочувствие.

***

— Ну-ка, вставай. Мы отправляемся в приключение-йой. Марко постучал в дверь Эйса и, когда тот не ответил, открыл дверь ногой. Он подошел к кровати Эйса и, схватив одеяло, попытался отбросить ткань в сторону. Эйс боролся за одеяло, но это была проигрышная битва. Марко с силой потянул, и одеяло выскользнуло из рук Эйса. Огненный Кулак пристально посмотрел на Марко. Упомянутый мужчина положил одеяло на стол в каюте Эйса, вне досягаемости двадцатилетнего парня. Марко поднял бровь, с тишиной глядя на младшего пирата. Он был бледен, и под глазами у него образовались темные мешки. Марко знал, что он мало ел, и это многое говорило, ведь он ел больше всех на корабле. Эйс не выходил из своей комнаты, а если и выходил, то лишь для того, чтобы зайти в общий туалет на пару минут каждый день. Он изолировал себя, и Марко или кто-либо на этом корабле ни за что не позволил бы ему сделать это с собой. Эйс зашипел на Марко, заметно напрягшись при его появлении. Марко ухмыльнулся. — Что ты творишь? — Сказал же тебе. Идем в приключение-йой. Лицо Эйса точно поведало ему, что он чувствовал по этому поводу, не желая покидать комфорт своей комнаты. И это заставило Марко нахмуриться. Эйс был авантюрной личностью и потому никогда не упускал возможности увидеть новые места. Эйс, не ступающий шага из своей каюты, рассказал все, что нужно было знать Марко. Эйс нахмурился, глядя на Марко, даже не пытаясь встать с кровати. Марко знал, что если бы у Эйса была такая возможность, он бы снова заснул. И нет, он не даст ему это сделать. Марко протянул руку и вытащил Эйса из его комнаты. Обычно он не вел себя так, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Эйс вывернул руку, пытаясь вырваться из хватки Марко. Безуспешно. Он выкрикивал ругательства, привлекая внимание всех, кто проходил мимо них. Марко вытащил Эйса на палубу, пока тот всяческими способами противодействовал этому. Он уперся пятками и схватил дверь свободной рукой. Марко это не испугало. Они прошли мимо отца, который только окинул взглядом Марко и кивнул, давая разрешения. Марко мотнул головой в ответ, Эйс заметил это, и его лицо вытянулось, поняв, что отец тоже был в этом замешан. Марко трансформировался и схватил Эйса когтями, унося его в небо. Эйс закричал ещё громче, Мини-Моби становился все меньше по мере удаления от корабля. Затем Марко увидел свой пункт назначения — небольшой Летний остров, заброшенный из-за окружающей среды. Марко уронил Эйса, когда они приблизились к земле, и начал искать опору в песке. Марко осторожно сел, синее пламя исчезло. Эйс повернулся к нему, нахмурив лицо. — Эй, какого черта, Марко? Марко мгновение посмотрел на Эйса, видя его разозлённое выражение лица. — Это самые яркие эмоции, которые я видел от тебя за последние дни-йой. Эйс вздрогнул. Он закусил губу и избегал взгляда Марко. — Ну и что? Марко вздохнул, подходя ближе к Эйсу. Старший пират посмотрел на своего брата, брата, который боролся с самым тяжелым горем в своей жизни, и будь он проклят, если он ничего не сделает. Некоторое время они молчали, Эйс ждал, пока Марко ответит на его вопрос. — Эйс. Думаешь, это была первая война, в которой мы участвовали-йой? Эйс был сбит с толку, но медленно покачал головой. Марко сидел на песке, не обращая внимания на песок, который попадал на его одежду. Эйс застыл на месте, но через несколько мгновений присоединился к нему. Марко посмотрел на него краем глаза. — Это было несколько десятилетий назад, вскоре после того, как Оден покинул команду. Какое-то время мы грустили, как бывает, когда товарищ по команде уходит-йой. И мы на секунду отвели взгляд от врагов, тогда они нанесли удар. Появился альянс пиратов, обиженных на нашу команду, они напали на имевшиеся у нас на тот момент территории. Когда мы получили сигналы бедствия, мы сразу же выплыли. Но в отличие от сегодняшнего дня, тогда наш флот не был такой большой. Погибло много хороших людей и мои друзья. Мы выиграли войну, но обе стороны все равно скорбели. Это секрет войны, которого не знают гражданские лица. В конце концов никто не побеждает-йой. Марко замолчал, восстанавливая дыхание. — Но, Эйс, я хочу сказать, что мы знаем цену войны. Мы пришли в Маринфорд не с мыслью, что все вернемся домой. Я знаю, ты во всем винишь себя, но это неправда. Мы виним только морских дозорных-йой. Глаза Эйса дрожали, но Марко знал, что не смог до него достучаться. В его глазах все еще плескалась вина. Марко взъерошил черные волосы Эйса, но тот отдернулся от этого жеста. — Ты чувствуешь, что несешь ответственность за все. Что все смерти и разрушения были твоей виной. Что Соломенная Шляпа умер, потому что он принял на себя удар из-за тебя-йой. Эйс опустил взгляд вниз, его лицо потемнело. Марко стукнул его по голове, отвлекая его от мыслей. Эйс хмыкнул, а затем пристально посмотрел на него во второй раз за сегодня. Он провел пальцами по волосам, возвращая им нормальный вид. Марко слегка улыбнулся, увидев это, но снова стал серьезным. — Никто тебя не винит. Ты наша семья, и мы никого не оставляем позади-йой. Эйс усмехнулся, все еще не веря словам Марко. Марко мысленно вздохнул, зная, что что бы он ни сказал, это не имело бы большого эффекта. Ментальные битвы длились дольше, чем настоящая война. Война ранила всех участников, и если бы эти раны заживали так быстро, никто бы не грустил. Некоторое время они молчали, а затем Марко снова открыл рот. — Эйс, перестань сдерживаться-йой. Эйс посмотрел на него с растерянностью в глазах. Марко взглянул прямо ему в лицо, не позволяя Эйсу на этот раз отвернуться. — Эйс, нехорошо сдерживать свои эмоции, как ты это делаешь. Единственное, чего ты сможешь добиться, — это сдержать неизбежный взрыв. Если ты сдерживаешь свои эмоции в течение длительного времени, тем сильнее будет взрыв. Подумай об этом так. Запас динамита со временем становится все более взрывоопасным. А когда появляется искра, все превращается в дым. Ты бы предпочел взрыв, когда запас меньше, или когда он переполнен-йой? Марко похлопал Эйса по плечу. — Эйс, тебе нужно все выпустить. Тебе нужно изучить свои эмоции, чтобы поправиться, поэтому перестань их скрывать. Ты правда думаешь, что мы позволим тебе висеть на верёвке-йой? Эйс посмотрел на него с выражением конфликта на лице. Его руки дрожали, и он сжимал волосы. Марко встал, зная, что сказал все, что хотел. Он стряхнул песок и повернулся к океану. — Ты можешь делать это столько, сколько захочешь, но я буду рядом. Марко трансформировал свои руки и ноги, взмахивая крыльями. Он подлетел на несколько метров и снова заговорил. — Ужин начинается в семь, и отец хочет, чтобы ты был там. И, Эйс, не забывай, мы заботимся и хотим для тебя только самого лучшего. Разве ты не хочешь того же? Марко полетел вверх, не оглядываясь на остров. Он перестал взлетать, когда поднялся высоко в небо, однако не вернулся на корабль. Марко было неудобно оставлять Эйса одного, но он знал, что Эйс ненавидел выглядеть слабым, хотя никто так и не думал. Все считали его крепким как гвоздь и одним из самых сильных людей в команде. Никто бы не подумал, что он слабый, но Марко сделал это, потому что знал, что Эйсу будет удобнее одному, пока он во всем разбирается. Если бы Эйс действительно представлял для себя угрозу, Марко не позволил бы ему покинуть корабль. Эйсу нужно понять, что они были рядом с ним, несмотря ни на что. Марко наблюдал за островом несколько минут, когда увидел начало эмоций Эйса. Остров начал гореть синим.

***

Эйс сидел на том же месте, где его оставил Марко. Он обдумывал слова Марко, что он не виноват за все это. Что никто не винил его и что они были рядом с ним. И Эйс знал, что он этого не заслужил. Это была его вина, и Эйс не знал, почему они этого не замечали. Что он был единственной причиной смерти людей, причиной смерти его семьи. Луффи был бы жив, если бы не он. Когда Эйс начал думать, в его груди появилось жжение. Думая о том, как грязная кровь в его венах причиняла столько боли, столько смертей людям, которые не заслуживали смерти. Эйс сильнее схватился за голову, свернувшись калачиком на груди. Куда бы он ни пошел, Эйс приносил только боль и разрушения, и люди не видели, что это его вина. Он не заслуживал семьи, людей, которые заботились о нем. Которая ради него рисковала всем. Он не должен был существовать, и Эйс подумал о том, сколько смертей вызвало его рождение. Он не заслужил любви. У Эйса прыснули слезы на глазах, воспоминания и эмоции, которые он игнорировал, потому что знал, что если они прорвут на поверхность, то он сломается. Он не хотел чувствовать себя слабым, человеком, которого стоит жалеть и обращаться с ним как со стеклом. Эйс не хотел причинять еще большую боль. — Они любят тебя. Эйс, оставайся с ними. Они… делают тебя счастливым. Эйс почувствовал, как слезы потекли по его лицу, когда он подумал об умирающем лице своего брата. Брат говорил ему, что ему нравится его команда и что Эйсу следует остаться с ними только потому, что они любят его. Эйс не заслуживал такого брата, как Луффи, который казался таким глупым, но в то же время понимающим. Луффи был ярким лучиком в его жизни, поэтому с его смертью его мир потемнел. Его душа кричала от боли, требуя человека, который любил его и заботился о нем, как никто другой. Много лет назад здесь было два лучика. Место, которое Сабо оставил пустым после своей смерти, все еще болело, и со смертью Луффи стало еще больнее. Его братья были его миром, а теперь их больше нет. Эйс не хотел быть последним. Эйс впервые за несколько дней почувствовал, как его пламя вцепилось в его руки и вырвалось из груди. Эйс почувствовал, как его слезы испарились, но Эйсу было все равно. Он плакал о том, что было и что есть. Он схватился за сердце и заплакал. Эйс сказал бы, что теперь не сдерживает эмоции, но это было так дерьмово. Остров горел.

***

Марко приземлился на выжженном огнем острове, не увидев ни пятнышка зелени в поле зрения. Остров был кремирован, деревья почернели, а часть песка от жары превратилась в стекло. Он увидел Эйса там, где он его оставил, на коленях и с опущенной головой. Марко встал рядом с ним, ничего не говоря — Ты… Ты знал, что нас было трое? Голос Эйса дрожал, горе поглотило его тело. Марко покачал головой, ожидая, что Эйс продолжит. Эйс сглотнул и посмотрел на песок, заметно плача. — Это были я, Луффи и наш брат Сабо. Мы были в буквальном смысле не разлей вода и глупыми детишками, делавшими все, что хотели. Мы называли себя «Братьями АСЛ» — трио, которое причиняло вред везде, где бы мы ни появлялись. Мы были кучкой маленьких засранцев. Эйс влажно усмехнулся, слезы все еще текли по его лицу. Марко молчал. Эйс фыркнул и вытер нос голой рукой. — Дело в том, что Сабо был беглым дворянином. Нам с Луффи было все равно, он был нашим братом, и нас не волновало, где он родился. Мы оба никогда не знали своих родителей, я вырос в лесу, а Луффи в деревне, куда дедушка поместил нас, чтобы защищать меня и Луффи от врагов наших родителей. Я даже не знал о существовании Луффи, пока мне не исполнилось десять лет, ему было семь, когда дедушка нас познакомил. Сабо… Сабо отличался от нас. Сабо сбежал из своего благородного дома, когда ему было семь лет, и вскоре после этого встретил меня. Мы все стали братьями только три года спустя, когда нам обоим исполнилось десять лет. Эйс судорожно вздохнул, пытаясь продолжить, потому что ему явно больно говорить об этом. — Мы… мы думали, что все будет хорошо. Если бы мы просто остались вместе, ничто не могло бы встать на нашем пути. Мы ошибались. Отец Сабо пришел искать его через пару месяцев после того, как мы стали братьями, искал своего первенца, сына, что стал для него позором, и лишь только, чтобы повысить свой имидж. Этот ублюдок забрал его у нас. Эйс сердито вздохнул, на этот раз сделав паузу дольше. — Вы вернули его-йой? Эйс сглотнул и покачал головой. При воспоминании у него на глазах выступили слезы. — Я же говорил, что нас было трое, не так ли? Марко пробормотал: — Дерьмо. Эйс кивнул, вытирая большим пальцем слезы с глаз. Марко закусил губу, хотя он был рад, что Эйс наконец-то открылся, но не хотел, чтобы Эйс чувствовал себя хуже, чем было до этого. — Через три дня он снова сбежал. Но он выбрал неудачное время. Причина, по которой ублюдок отца Сабо хотел его вернуть, заключалась в том, что к нему в гости приехал Тэнрюбито, и он хотел подлизаться к нему. Сабо подплыл слишком близко к кораблю Мировой Знати, и тот выстрел по нему из пушки. Мы даже тела не нашли. Эйс замолчал, его голос стал слишком напряженным, чтобы говорить. Он всхлипнул и отчаянно вытер глаза. Он был неистов в своих движениях. Марко встал на колени на песке. — Тебе не обязательно говорить больше, если ты не хочешь-йой. Эйс отмахнулся от Марко и ему потребовалась минута, чтобы собраться с силами и снова поговорить. — Мне… мне нехорошо, но я должен. Я… просто не очень люблю говорить о Сабо. Марко мог сказать, что Эйс просто говорил то, что так долго сдерживал, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь его услышал. Эйс смотрел прямо на выжженный ландшафт обширного острова. — Когда я и Луффи узнали об этом, мы всоприняли эту новость ужасно. Луффи плакал несколько дней, а я был так зол, что, кажется, убил треть дикой природы острова. Затем мы получили письмо от Сабо, которое он отправил накануне своего отъезда. Он сказал, что хочет быть свободным. Именно тогда я сломался. Сабо был моим первым другом и братом. Он был рядом со мной, когда я не думал, что это необходимо, и голоса разума, которого не было ни у меня, ни у Луффи. Эйс схватил его за левую руку, потирая одну из букв своей татуировки. Марко увидел это движение, увидев перечеркнутую букву S. Все стало обретать больше смысла. — После смерти Сабо я понял, что Луффи заслуживает лучшего. Я заставлял себя делать то, что сделал бы Сабо, то, что он хотел бы от Луффи. Я не желал, чтобы Луффи переживал свою потерю так же тяжело, как я. Я желал, чтобы Луффи не чувствовал, что его не любят. Я никогда не смог бы заменить Сабо, но я хотел, чтобы Луффи не пропустил ничего, что Сабо сделал бы, если бы он был еще жив. Марко тщательно обдумывал свои следующие слова. — Эйс, ты был ребенком. Тебе не обязательно было брать на себя такую ​​ответственность. Эйс усмехнулся: — У нас больше никого не было. Конечно, рядом с нами люди, которые присматривали за нами, но у нас никогда не было дома, в котором мы чувствовали бы себя в безопасности, если бы он не был построен нами самими. Луффи смотрел на меня как на старшего брата, и я пообещал ему, что буду оберегать его, по крайней мере, ради Сабо. — И я не справился. Эйс посмотрел на свои руки, и Марко понял, что он видит что-то еще, по тому, как его глаза слегка остекленели. Марко прикусил уголок рта. Он почувствовал вкус крови и почувствовал, как пламя регенерации исцеляет его, прежде чем его поразила боль. — Эйс, я знал Луффи всего час или около того, но я не воспринимал его как человека, который делает что-то, не желая этого. Эйс, что бы ты ни чувствовал сейчас, что люди даже не могут себе представить, но Эйс… не все тебе по плечу. Весь мир не должен лежать на твоих плечах, и мы не хотим, чтобы ты взвалил на себя эту тяжесть-йой. Эйс посмотрел на Марко, увидев налитые кровью глаза брата. Марко грустно улыбнулся и похлопал его по плечу. — И вес, который ты несешь, раздели его с нами. Вот что делает семья, понимаешь-йой? Эйс расширил глаза и отвернулся. Его тело дрожало, а Марко молчал. Марко знал, что некоторые из его слов отложились в голове Эйса, но Марко все еще видел недоверие в его глазах. Марко знал, что это лучшее, что он мог сделать, но этого все равно было недостаточно. Его брату было больно, и Марко мог только утешить его. Эйсу было больно, и потребуются годы, чтобы не пережить это, потому что потеря никогда не уходит, а принять ее. И, может быть… Это все, о чем мог просить Марко.