Die gefallene Rose.

Уже утром ГДР мог проснуться в объятьях союза, которые ничего кроме как функции "антипадения" не выполняли. А вообще не думаю, что ГДР мог бы упасть... Он любит спать на краю, и спал так, даже когда раскладушка была полностью его. Руки свисали с кровати, а в момент пробуждения немца, кто то из его детей зашел в кабинет русского, с явными намерениями разбудить СССР. -Отец, — проговорил зашедший в комнату Азербайджан, что просто хотел поднять отца дабы тот закрыл двери. Как можно понять по одетому парню он куда-то собирался и судя по голосам с коридора и не он один. Увидев в какой позе, спит его отец и немецкий мальчишка не вольно можно было понять, что вот и всё. В семье появился новый член семьи. Это как с котёнком, кто-то принёс его, кто-то был яро против этого, но по итогу он незаметно стал неотъемлемой частью семьи и в самые тяжёлые моменты помогает тем кто его раньше ненавидел. Но только Германия лежал на этой кровати не спящим. Он всё же решился приоткрыть глаза, и посмотреть кто пришел. Но в обзор входили только ноги и таз... Тогда младший поднял голову и потирая глаза, смотрел на пришедшего, как бы задавая ему вопрос, с какими намерениями он пришел сюда будить Союза. Но сам этот котенок, и не подозревал пока что, что он становится полноценным членом и без того большой семьи. -Там, закрыть надо... — осмелился сказать он в пол голоса понимая, что всё таки будить отца не охота, ведь, он несмотря ни на что всегда старается поддерживать и защищать своих детей, и даже детей своего врага.. — Сможешь?.. Проговаривал Азербайджан на русском в надежде что мальчишка поймет всё сказанное им, если же нет, то придется будить и СССР'а. Но на удивление, мальчик даже переспросил, ибо не до конца понимал суть просьбы гостя. -Дверь? — и этот вопрос прозвучал на том же русском. Параллельно этому, младший начал аккуратно убирать с себя тяжелые руки Союза. -Да, — уже нескрываемо удивлённым тоном проговорил парень у которого глаза полезли на лоб, тц, вот точно, все, союз до 18 теперь никуда не отпустит пацана, — Входную... Удивительно как от столь явных шевелений и шумов старший не проснулся, а продолжал крепко спать под одеялом. Мальчик же молча продолжал убирать от себя руку старшего, боясь его разбудить. Ну и наконец то, он выкарабкался из-под этой злой ловушки, и на носочках слез с кровати. Было очень интересно, куда идет этот незнакомый гость, но спрашивать боялся. Мало ли что подумает еще... Хозяин новый обзавелся, который требует еще, что б перед ним отчитывались... Мальчик, вышел в коридор и старался проморгаться, потому что ожидал, что пойдет только этот приезжий. Но как оказалось, уходит вся семья... В груди даже как-то защемило от зависти, что те дети имеют возможность выходить за пределы квартиры, а немец вынужден сидеть как зверек в клетке... Это по нему сильно ударило изнутри. Смешанные чувства обиды и зависти, заставили глаза немца опуститься в пол. -Тебе показать, как закрыть дверь? — уже закрывая дверь в комнату союза поинтересоваться Азербайджан осмелившись и положив руку на маленькое хрупкое плечо. По парню было видно, что он тоже спешит покинуть квартиру вслед и за остальными своими родственниками. А той завести в глазах ГДР'а он не заметил. Не заметили он и того, как с лестничной площадке ушли все голоса. Но по итогу немец заявил, что и сам умеет закрывать. И он говорил правду... Каждый раз, когда Союз провожал в школу своих младших детей, то за этим смотрел и ГДР, почему он и запомнил комбинацию закрытия и открытия дверей. Последним он выпроводил Азербайджана, и наконец то дверь в квартиру была закрыта... В помещении оставались только немец и спящий русский. Ну и что б времени зря не терять, ГДР пошел в ванную умываться. Благо теперь у него есть своя личная зубная щетка и полотенце, как и у всех остальных. Прошло несколько минут, а союз всё так же спал, даже его сопения не были слышны, казалось, что ГДР один дома, одни во всём мире... Немец за это время успел почистить зубы и умыться. После чего он пошел в зал и начал глядеть в окно... От сюда было видно многое. Даже идущую большую семью в каком-то направлении. Было видно, как младшие веселились со старшими братьями и сестрами, да и в целом им было весело друг с другом... Жаль, что ГДР видел это всё размытыми пятнами, но понять, что это шли именно дети Союза, было не трудно. В груди снова защемила обида и зависть, поэтому что бы не сломать со злости нечаянно окно, демократ ушел от него, и направился на кухню. Всё равно делать нечего... Может хотя бы яблоко съест? Послышался тихий скип дивана, с комнаты русского, что могло означать одно, союз проснулся. Естественно проснувшись мужчина в видел что мальчишки нет, но не удивившись этому он отправился в ванную умыться и привести себя в порядок, а потом и на кухню, где , собственно, и нашёл маленького арийца. -Guten Morgen DDR, und wo sind alle anderen? [Доброе утро ГДР, а где все остальные?] — на немецком спросил Союз начиная готовить завтрак на двоих. –sie sind irgendwo verschwunden... Ich weiß nicht wohin, aber ich wurde gebeten, die Tür einfach zu schließen. [они куда-то ушли... Я не знаю куда, но меня попросили просто закрыть дверь.] — ответил мальчик, после того как дожевал кусочек яблока. Он снова опустил голову и почесал шею сбоку. Всё же грусть снова начала нагнетать его... -Klar [Понятно], — на выдохе сказал старший ещё раз заглянув в холодильник, а после поняв, что еды, не считая фруктов, нет. -Willst du heute nicht mit mir einkaufen gehen? [А не хочешь сегодня со мной по магазинам пройтись?] — неожиданно поинтересовался Союз ставя сковородку на плиту и поджигая затем газ. Следом на горящей плите оказался чайник -einkaufen?! [по магазинам?!] – удивленно переспросил немец, а потом уже тише продолжил – [но на улице холодно... И у меня только две футболки и шорты... Я замерзну наверное...] И впрямь, у ГДР из гардероба была только футболка не по размеру для сна, и шорты с нормальной футболкой, которая была ему тоже чуть велика для домашних походов по квартире. Да и наверняка та порванная и грязная куртка со штанами, в которой когда-то Союз нашел этого мальчика остались. Скорее всего, они уже давно были на помоях, или перерабатывались в другую ткань для другой одежды. -Weißt du, ich werde es nicht schwer haben, dir ein paar Dinge in diesen großen Schränken zu suchen [Знаешь, мне не составит большого труда поискать тебе пару вещей в тех больших шкафах,] — проговаривал союз уже более громким голосом, что бы шкворчащее яица на сковороде не перебивало его речь, — Wenn du natürlich gehen willst. [Если ты конечно хочешь пойти.] Договор русский в голове прикидывая, где и в каких мешках могут быть старые, но ещё целые, вещи его детей. Так же раздумывая, пойдут ли ГДР'у валенки РСФСР’а, которые они так и не отдал сыну после ремонта забыв о них... стоп... а он что сейчас в осенней обувь щеголяет? Чёрт, а ведь и ничего даже не сказал!.. После находки решения проблемы, Герман словно просиял. Он очень хотел вырваться на улицу, и снова дышать свежим воздухом. Мальчик быстро закивал головой и даже улыбнулся. –ja! Ich will wirklich nach draußen! [да! Я очень хочу на улицу!] —выкриком ответил младший, сжав в руках недоеденное яблоко, его внимание было обращено полностью на СССР. Всё, однако, классно, что в семье столько детей. Повернувшись к Герману Союз первый раз увидел столь широкую улыбку на лице мальчишки это заставляло и русского улыбнуться. Но что-то в этой улыбке было не так, но вот что? даже сам Союз не понимал что. Скорее всего, для него это было схоже на улыбку в то время Рейха. Но в этот раз, это было чисто счастливая и детская клыкастая улыбка ребенка, который на конец то дождался своего желания и хотения, которая и излучала счастье и радость. Мальчик продолжал улыбаться и смотреть прямо в глаза Союзу. -Dann essen wir jetzt und suchen nach den richtigen Dingen für dich, [Тогда сейчас кушаем и идём искать тебе подходящие вещи,] — с улыбкой проговорил союз разбивая яйца на сковородку, где уже находилось масло, а после накрыл их крышкой. Далее советский выкинул скорлупу в мусорку и начал доставать стаканы для чая. Немец кивнул. Он был готов теперь на всё что угодно, лишь бы выйти на улицу... Но его больше тревожила фраза "пройтись по магазинам"... "Это куда? Это где? Те дети тоже ушли пройтись по магазинам? Ну... Союз же посмотрел в холодильник, а потом сказал эту фразу... А в холодильнике почти пусто... Это значит пойти куда-то за едой? Но разве ее не приносят и не выращивают фермеры в полосатой пижаме?" – именно так рассуждал про себя мальчик. Проще говоря, он был еще в недоумении... Куда это и за едой?.. Союз же думал о своём. Карточки по выдаче еды давно отменили, дефицита еды особо нет, хоть и не хватает некоторых продуктов. Выдох, союз выключает сковородку с яйцами и достаёт две тарелки, крышка убирается, а по кухне развевается запах жареных яиц. Пока он их резал и раскладывал еду по тарелкам закипел чайник. Через несколько минут был приготовлен завтрак и поставлен на стол. -Guten Appetit, [Приятного аппетита,] — проговорил союз садясь на против немца и приступая к еде. Мальчик сразу пододвинул к себе тарелку по ближе и начал достаточно быстро есть. Точнее... Он и так ел всегда быстро. Быстрее отца... Брата... Союза... Но в этот раз, ему не терпелось просто наконец то выйти на улицу, поэтому он ел быстрее обычного. Удивительно, что он даже не подавился ни разу. Немец подошел к раковине, и поставив в неё уже пустую тарелку и кружку, пододвинул еще и стул к ней. Он так же поспешил помыть посуду. Кусочки еды не оставались на тарелке, потому что наложенная на ней еда была быстро съедена, и ничего не успело прилипнуть. ГДР положил рядом с раковиной посуду, и слез со стула, который потом поставил на место. -ich bin bereit! [я готов!] – радостно и так же резко выкрикнув, мальчик оставался на своем месте и ждал когда Союз ему что либо ответит. -Ich sehe, [Я вижу,] — проговорил союз только доедая свой завтрак и начиная пить свой чай. Союз не понимал к чему эта спешка со стороны младшего, но судя по тому какой он радостный это очень важно для него. Постаравшись доесть быстрее и допить чай Союз встал мыть за собой посуду, а после этого пошёл с нетерпеливым Германом искать ему зимнюю одёжку. ГДР казалось был самым счастливым на свете ребенком. Он принимал любую одежду и обувь, которую ему находили по размеру. Он уже воображал, как выйдет на улицу и шлепнуться в один из самых больших сугробов. Всё же было неясно, почему же этот малец так стремился на улицу, не смотря на прошедшие два года бичевания и замерзания на этих улицах, где его шпыняли от угла в угол и били... И вот, ГДР был полностью готов к прогулке по улице, поставив мальчишку рядом с дверью и открыв её Союз пошёл одеваться сам, но кто ж знал что маленький немец сам спуститься на первый этаж и выйдет с подъезда, прям туда где холодный январский воздух наполнялся запахом свежести и ней кого чувства свободы.. -Es ist heute ziemlich klar, findest du nicht? [Сегодня довольно ясно, не находишь?]— риторически спросил русский что тоже уже успел спуститься в низ в своей зимней одежде. Мальчик на такой вопрос просто кивнул. Честно говоря, он не понимал смысла вопроса, поэтому промолчал. Немец шел счастливой быстрой походкой за Союзом, который вел его в магазин. Демократ был всё время возле СССР, особенно в магазине. Там ему уж очень не понравилось... Все смотрели на него. Европейца... Некоторые даже тыкали пальцами, привлекая внимание других и переговаривались. Не смотря на большую очередь у кассы, при виде этого мальчика все расступились, так что Союз мог воспользоваться этим, и быстрее выйти от туда вместе с ГДР, который был у самых его ног, и склонив голову молча стоял уже более растерявшийся и смущенным. А совет нагло и в какой-то степени эгоистично пользовался таким моментом. Весь день эти двоя провели на ногах, ходя из одного магазина в другой, ну а домой пришли только часов в 3-4 дня. Остальных всё так же не было скинув обувь Союз ушёл на кухню набирать покупки оставив ГДР разливаться в прихожей. Немец, сначала не спеша разулся, поставил обувь туда, где обычно стоит обувь остальных детей Союза и только потом снял куртку. С горем пополам, он дотянулся до крючка, и повесил на него отданную ему куртку. ГДР прошел в зал и упал усталой звездочкой на диван. Наверняка он нагулялся сегодня так, что хватит на последующие пол месяца спокойно сидеть дома... Совет, оставив покупки на столе вернулся в прихожую, и тоже начал раздеваться. А затем и вновь на кухню, уже окончательно раскладывать всё купленное по своим местам, уже в процессе этого он поставил чайник на плиту для чая... Немец всё так же лежал на диване. Он был в свитере и еще теплых штанах. Не было никакого желания ни вставать, ничего делать. Даже уже есть перехотелось сладкого петушка, который купил Демократу русский, что бы подбодрить, после одного случая в одном из магазинов, когда женщина подошла к ГДР и нагло за ухо вывела его из магазина, под предлогом что ему тут делать нечего, ибо он немец, и пускай валит умирать к себе, пока она его не расстреляла на месте. Такого мальчик сильно испугался... И даже заплакал. Поэтому петушок был куплен для бодрости и успокоения мальчика. -DDR, sehr müde? [ГДР, сильно устал?] — спросил на немецком союз зайдя в зал и стал смотреть на него. Хотелось тоже присесть на диван и расслабиться, а может даже и лечь поспать, отдохнуть забыть о существовании всех своих проблем... Проблемы, точно, ГДР всё так же не может составлять полные предложения на русский и писать их. -Hör zu, wie wäre es, wenn du morgen früh wieder zur Schule gehen würdest? [Слушай, а как на счёт того что бы завтра утром вновь взяться за учёбу?] — неожиданно поинтересовался советский облокачиваясь на косяк несуществующей двери. На первый вопрос немец ответить не успел, ибо последовал сразу второй. Он некоторое время молчал, а потом всё-таки не громко на родном языке ответил. -Ich weiß nicht... Irgendwie... Es ist schwierig, eine Sprache zu lernen. Es ist kompliziert... Aber wenn es darum geht, wie diese Tante reagieren zu können... Dann bin ich bereit. [я не знаю... Как то... Трудно учить язык. Он сложный... Но если ради того, чтобы уметь отвечать таким как та тетя... То я готов.] —всё же обида на ту тетку просто так не ушла... Даже за карамельного петушка... Демократ помнил, что та ему сказала, и до сих пор злился на неё. -Du kannst nicht nur mit jemandem wie dieser unkulturellen Frau antworten, sondern auch mit anderen, [Ты сможешь отвечать не только таким как та некультурная женщина, но и другим,] — проговорил союз понимая обиду этого мальчишки, в какой-то степени даже союзу было обидно и стыдно за эту выходку незнакомого человека, правда, когда она увидели кто присматривает за этим мальчишкой то быстренько замолчала. -Ich weiß... [я знаю...]— глухо ответил мальчик. Видимо он не особо то и сильно стремился к обучению нового языка, но в тоже время понимал, что если не начнет обучение вовремя, то уже никогда не сможет понимать речь чужих этих людей... Как ни как, в книжке читал сам, что чтобы обучить человека что-либо делать, или просто его обучить, то нужно это начинать делать с детства, пока ребенок может впитывать информацию в себя как Губка. Германия шумно выдохнул. За ним выдохнул и союз уходя на кухню, там он собирался начать готовить ужин на всех членов семьи. Но будь ты ж проклят дверной звонок, что отвлёк советского от приготовления еды. А там оказывается пришли его дети с прогулки, как выяснилось с их шумных и сбитых рассказов они хотели сделать отцу выходной и тоже купили продуктов, а после и ужин приготовить, но не успели и сейчас будут готовить. Естественно, совету даже не дали вернуться назад на кухню... Германия до самого прихода детей Союза оставался в зале на диване еще на половину одетый в уличное. Как только прозвенел звонок, он словно по рефлексу перебежал из комнаты в кабинет СССР. Всё же он до сих пор сильно боялся встречи со старшими детьми многонационалиста, ведь они могли больше, чем обычные его дети, которые тут живут... Например выкинуть за шкирку на улицу, как это случилось в зале. Тогда ГДР снова не сможет найти себе дом... И место... И продолжит жить в муках голода и русской суровой зимы. Когда он закрыл за собой дверь, мальчик начал переодеваться. Домашние вещи его остались здесь, поэтому сев на диван, он начал снимать, уже не спеша штаны, свитер. Носки... И снова одеваться в старые вещи, которые были уже не по размеру детям Союза. Герман был как домовёнок. Маленький, в старых вещах хозяевов и никто, собственно, не против этого. С Союзом же сегодня дети проводили больше времени чем обычно, он даже не понимал к чему всё это. Если смотреть со стороны, то это похоже на гаремную хентай игру, в которой союз - главный герой, а его детишки - соблазнительные и горячие хорни девочки... фе. Хреновое сравнение, но пока единственное... Неожиданно один из ребят проговорился, что это в честь скорого юбилея союза как не крути скоро ведь 40 будет. Немец же всё это время продолжал сидеть в комнате Союза замурованный в одеяле. Всё же сколько бы он не ел так же остается таким же худым и со стороны даже хрупким. По крайней мере, сейчас он выглядел как домашний котёнок, которого 3 раза в день кормили, но и по сравнению с тем, какого забрали его с улицы, он выглядел явно лучше. Не было болезненной худобы и слабости. Вес он явно поднабрал. Во всяком случае, тот не был среди чужих детей, поэтому и не мог приравниваться к гарему. Но сидя за дверью, и сосредоточенный на своих мыслях, мальчик не обращал внимание на разговоры пришедших, да и половину не понимал. Как ни как, всё ещё находится в стадии освоении языка. Прошло около часа, разговоры немного поутихли, а союза всё же отпустили и сказали где-то посидеть, но не в зале. Особо быть где-то у старшего русского выбора не было и он зашёл к себе. Зайдя тот тихо прикрыл дверь и отправился садиться на свой всё ещё не застеленный диван, рядом с немцем. Прошло не больше полторы минуты, как тот осмелился спросить на русском: –wo sind sie hingegangen? [а куда они уходили?] Вопрос был не громким и в каком-то месте даже робким. Было всё-таки интересно. -Sie gingen, genau wie wir, um Lebensmittel zu holen, [Они ходили, как и мы за продуктами,] — начал проговаривать союз в свои излюбленные пол голоса и уже по привычке на немецком, но потом продолжил на русском, в демо мозг только сейчас обработал информацию, —Aber sie haben absolut nicht das genommen, was wir sind. [Но они взяли совершенно не то, что мы.] - понятно... — не громко ответил на русском младший, а потом сильнее прижался к стене. Было скучновато и тихо в комнате. Младший прислушивался к действиям и разговорам других детей за дверью. Ничего не произошло дальше, кроме того, как совет задремал. Это легко можно было услышать по утихшему дыханию старшего. В пару моментов вообще могло показаться, что он умер. На столько тихим стало его дыхание, так, а ещё и шумные детишки усугубляли эту ситуацию. Но ГДР не обращал на старшего внимания. Было страшновато и неловко смотреть на притихшего СССР, поэтому немец решился встать с кровати, и пошел в коридор, а там уже и до зала дошел. Всё равно делать нечего... Может хотя бы с кем-то поговорит и язык попрактикует. На удивление немца, когда он вышел, по началу никто старался обращать на него внимания. Но когда ГДР дошёл до зала на него уже обратил внимание РСФСР, что принёс на стол яблок с кухни, которые нарезали старшие. Интересно, как они там все помещаются если кухня довольно мала для всего этого семейства?.. -А.. привет?.. — немного не уверенно проговорил мальчик чуть старше немца и чем-то похожий на старшего русского. Немец робко подошел ближе к сидящему на диване мальчику и сразу обратил внимание на яблоки. Рука потянулась взять дольку, но тот посмотрел на русского и все-таки спросил. – можно?.. Я возьму? — из-за долгого молчания, голос мальчика с первых слов оказался хриплым. Он и сам этому удивился, поэтому прокашлялся, закрыв рот второй рукой, что бы взбудоражить связки и не было голоса старого деда. -Да бери, конечно, — мальчик взял несколько кусочков яблочка, где-то 4, и один оставил себе, а остальные протянул немцу. Удивительно, что РСФСР буквально никак не отреагировал на хрипоту в чудом голосе и принял это как должное. Когда младший прокашлялся, тот взял с руки русского два кусочка, видимо решил, что третий не поместится с руку, и боялся, что тот упадет на пол. Будет ой как не красиво... Второй рукой он взял один из кусочков на своей и половинку откусил. От сладости фрукта немец даже не много улыбнулся. В рот последовала и вторая половина дольки. Наконец то ГДР осмелился обойти диван, сел с новым знакомым на него, и начал думать, попутно жуя фрукт о чем еще можно поговорить... Неудобно сидеть в полном молчании. Взгляд был его устремлен в пол, а ноги сами подтянулись следом за телом на диван, после чего ГДР их так же автоматически обнял свободной рукой. -А союз где? — неожиданно поинтересовался РСФСР и тоже прожевал этот кусочек яблока, в то же время некоторые из старших приносили на стол и новые блюда, которые брать просто так уже не получится... – ам... Союз? Он спит... — неуверенно ответил мальчик, смотря на проносящиеся новые блюда. Интересно... Что сегодня за праздник такой? Тот от этих размышлений аж забыл про второй кусочек яблока и держал его молча в руке. -Спит? — удивился республика не появ как так можно, он ведь только зашёл в комнату, а уже уснул. -РСФСР! «Подойди сюда!» —прокричал кто-то с кухни, и маленький русский не мог не откликнуться на сию просьбу, извинился перед ГДР и убежал на зов. Тот неопределенно пожал плечами, и сильней поджал к себе ноги, а после и положил голову себе на колени. Снова стало скучно... Скучно и одиноко... Немец боялся прийти тоже на кухню, но хотелось показаться хорошим, и предложить свою помощь. Что бы о нем не думали, что он такой страшный и ужасный, как это случилось недавно... РСФСР не успел только уйти, как в зале уже оказался другой представитель семейства славян - УССР. Заметив немца, он хотел согнать его с дивана, но, не сделал этого, ибо был занят. Закатив глаза и подойдя к столу, он проговорил, естественно на русском: -Иди помоги на кухне. Его даже не волновало, как он буде это делать, главное каким-то делом занять немца чтобы не видеть его. Младший снова пожал плечами, и только после этого кивнул. Он не торопясь слез с дивана, и не большими шагами добрался до кухни. Он выглянул из-за угла, держась рукой за стенку и тихо спросил: – мм... Может... Кому-то помочь? Голос был неровным и тихим из-за неуверенности. Слишком много людей... Чужих людей... Но в тоже время ему свалился с небес на землю шанс всё-таки помочь кому то, и доказать, что ГДР не такой уж и плохой, как за него все думают и говорят. Сперва его никто не заметил, ибо тесно, а на балкон выносят некоторые закуски и пару тортов, что должны быть холодными как смерть. Когда же ГДР'а заметил было понятно, что его послали помогать, но вопрос что ему поручить? Он тоже не знал к кому именно с этим вопросом подойти. На кухне было и правда мало места, поэтому он решил, что лучшей от него помощью это будет не мешать остальным. Поэтому мальчик пошел ни в зал, ни в комнату Союза, а в туалет... Там было проще и легче. Никого не было, и можно было привести себя чуть-чуть в порядок. ГДР открыл кран, и включил теплую воду, даже почти горячую, сунул под нее руки и о чем-то задумался... Мальчишку оставили одного. Здесь его никто не тронет. А хот нет, сюда заходит Литва, а за ним и Латвия. Они явно что-то задумали, но Герман тут их удивил. -Сможешь разбудить, союза? — неожиданно проговорил литовец таким тоном как будто, так и должно было быть. А тот стоял у раковины, опирался на неё и набирал в руки себе текущей не сильной струей воду. По приходу чужих, он быстро всё закрыл и с мокрым лицом повернулся в сторону пришедших. Он явно не понял, о чем его спрашивали старшие, покуда был занят в это время своими мыслями. -По-моему, он не слышал, — сказанул латвиец и отдёрнул брата, сам же на очень корявом немецком проговорил: -Heb auf, Bett, UdSSR, alles ist fertig.[Подними, постель, СССР’а, всё готово.] — это звучало коряво и от этого, наверное, смешно. Тот удивленно посмотрел на говорящего по-немецки старшего, так как не сразу понял к чему этот набор слов был. Но через несколько секунд, тот связал слова и даже слегка улыбнувшись кивнул. - я на русском понимаю. — он улыбнулся еще чуть шире и вытерев с лица лишнюю воду руками ушел из ванной. Последние слова он кинул тоже на русском.