Анатомия твоего сердца

      Антон проснулся в тишине. За стенкой не орали соседи, из коридора не слышались маты опаздывающих на пары студентов, Дима не пилил своим «вставай, ты опять проспал». Под ухом не трезвонил будильник, а сам парень лежал на чём-то мягком. Вывод: Антон проснулся не в общежитии. Разлепив глаза, Шастун окинул взглядом помещение, и события вчерашнего дня начали медленно восстанавливаться в сонной голове. Шастун сейчас в квартире преподавателя, который его (вроде как) ужасно раздражает.       На кухне что-то с грохотом упало. Кажется, это была кастрюля. Что ж, из этого можно сделать вывод, что на кухне кто-то есть. И, скорее всего, этот «кто-то» — владелец квартиры. Шастун встал с дивана, морщась от неприятной боли на месте ссадин и ушибов, полученых во вчерашней драке. Он медленно побрёл на кухню, изучая квартиру. Она была довольно небольшая, но с современным и стильным ремонтом. — Доброе утро, Арсений Сергеевич. На этот раз на пол упала вилка. — Шастун, напугал. Я тут завтрак пытаюсь сделать.       Антон окинул взглядом царивший на кухне хаос и «завтрак» на сковоордке. Что ж, в этой чёрной массе можно было различить подгоревшую яичницу. — Готовите вы ужасно. Как вы обычно едите с такими навыками? — Обычно я заказываю еду или иду в кафе, — насупился Арсений. В глазах ученика он хотел выглядеть идеальным. Или хотя бы умеющим готовить элементарный завтрак. — Понятно.       Антон открыл холодильник, чтобы оценить наличие там продуктов. Молоко, яйца, и немного овощей. Не густо, конечно. — Меня Димка учил панкейки готовить. Разрешите?       Попов, оценив царивший на кухне хаос, кивнул. — Только кухню мне не сожги.       Примерно через пол-часа квартира наполнилась ароматом панкейков, а ещё через десять минут Антон позвал преподавателя к столу. — Шастун, ты меня удивляешь. — Чем же, интересно? Думаете, я на первом курсе, но не умею готовить? — Я в твоём возрасте не умел. Антон лишь пожал плечами. Он сам не особо в повара годится. Просто Позов научил готовить парочку простых блюд. — Как твои раны, боец? Болят? — Не так сильно, как вчера. — Это хорошо. Давай обработаю снова? — Спасибо, но я сам справлюсь. Только мазь дадите?       Преподаватель лишь кивнул, направляясь в спальню, где в небольшой аптечке лежала нужная мазь. Поблагодарив Арсения и забрав мазь, Антон снял футболку и устроился на диване. Обрабатывал он медленно, иногда морщась от неприятных ощущений. Попов в жизни не признается даже себе, что отвести взгляд от тела ученика было довольно сложно. Оно не было накачанным или каким-то супер спортивным. Просто подтянутое тело с молочно-нежной кожей. Ах как ужасно на этой коже смотрелись ссадины и гематомы! Куда лучше выглядели бы следы от поцелуев или укусов…       Брюнет закашлялся, отгоняя все эти дурацкие мысли и подмечая, что у него просто давно не было секса. — Арсений Сергеевич, какие автобусы ходят отсюда до общежития? — Что? — Ну… Как мне до общаги доехать? — Впереди выходные. Можешь остаться, если хочешь. Антон задумался на несколько долгих секунд. — Мне к опросу по анатомии готовиться надо.       Да, Попов вспомнил. Он сам запугивал студентов этим опросом, чтобы они как можно лучше выучили материал. Впрочем, никакого опроса он проводить и не собирался. Но студентом об этом знать не обязательно. — Я могу помочь тебе подготовиться. — В ходе подготовки вы поймёте, какие темы я знаю хуже, и именно их и спросите? — усмехнулся Антон.       А ведь Шастун мыслил на удивление здраво, хоть и мазал мимо цели. — Если ты выучишь все темы одинакого хорошо, то у тебя не будет проблем с тем, чтобы ответить на любой вопрос. — Арсений Сергеевич, почему вы так настаиваете, чтобы я остался? Попов с ответом не нашёлся, поэтому просто сказал: — А почему бы нет?       Пол дня Антон полноценно отдохнул, залипая в соцсетях, а после Арсений забрал у подростка телефон, занимая его место учебником по анатомии. На недовольное бурчание Антона преподаватель лишь хмыкнул. — Целоваться с девочками каждый может. А ты попробуй к занятию на отлично подготовиться. — Да я не… Антон хотел было возразить, но Арсений перебил. — Да, это было подстроено. И всё же ты ее поцеловал. Так что не отнекивайся. — Вы до конца жизни мне это напоминать будете?       Следуюшие 3 часа прошли за изучением новой темы и повторением некоторых старых. — Вот видишь, всё не так сложно? — Ну да, вам не сложно. Вы же это всё знаете! Арсений закатил глаза. — Когда-то я точно также учил всё это, как ты сейчас. Я просто сидел по несколько часов в… Монолог преподавателя перебило урачание в животе Шастуна. — Согласен с тобой, Антон, давай закажем еду, я тоже проголодался. Пицца или суши? — У меня на рис аллергия. — Тогда пиццу.       Не прошло и часа, как еда была доставлена. Ближе к вечеру Антон уже собрался домой, но Арсений остановил его, предложив переночевать у него. — Поздно уже. Пока до остановки автобусной дойдёшь, маньяки схватят и изнасилуют. Антон усмехнулся. Его-то? Парня под 2 метра ростом? Маньяки? — Ты зря так несерьезно к этому относишься, — возразил Попов — был тут случай буквально пару месяцев назад. Одиннадцатиклассника обокрасть хотели, он сопротивляться начал. Потом на скорой увезли с черепно-мозговой травмой. Так что давай ты останешься здесь? — С чего такая забота? — Как с чего?! А кому мне двойки ставить, если тебя не будет? — Вот вы… — Антон закатил глаза и полез в телефон. — Димке только напишу, чтобы он не волновался.       Арсений листал ленту инстаграмма, украдкой наблюдая за студентом. Он вспоминал свою студенческую юность, когда точно также по вечерам писал Паше, чтобы тот не волновался. Правда если Шастун сейчас сидит в тёплой квартире, то Арсений в такие моменты обычно был где-нибудь в клубе в абсолютно незнакомой компании. Именно поэтому Воля, после сообщения «Паш, со мной всё в порядке, не теряй», спрашивал, из какого клуба забрать друга и в каком состоянии он сейчас находится.       Время близилось к полуночи, и Арсений ушёл спать в свою комнату. Он довольно долго не мог уснуть, прокручивая в голове моменты своего студенчества и сравнивая себя с Антоном. Шастун определённо был лучше Арсения в его возрасте. Он не забивал на учёбу, не прогуливал по несколько дней, не пил до беспамятства, не поджигал петарды в общежитии, не доводил себя до такого состояния, когда смерть кажется единственным верным решением. Антон, Антон, Антон…       Арсений перевернулся на другой бок, накрываясь одеялом с головой. Все мысли крутились вокруг Шастуна, ужасно этим раздражая. Пролежав ещё около часа, Арсению всё же удалось заснуть.       Арсения заставляет проснуться поглаживание по щеке. Кто-то аккуратно взъерошивает его волосы, целует в лоб, в щёку, в уголок губ. Попов разлепляет глаза, тут же сталкиваясь со взглядом зеленых глаз напротив. — Что вы себе позволяете, Шастун? — голос придательски дрогнул, когда Антон наклонился, целуя кадык мужчины.       Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать всю ситуацию: Арсений лежит на своей кровати в одних домашних штанах, а на его бёдрах сидит Антон, упираясь руками в грудь Попова. — Да ладно вам, Арсений Сергеевич. Вы же думали обо мне пол ночи. Не могли, уснуть. А ещё… Думаете, я не замечаю тех взглядов, которые вы бросаете на меня? А как вы засматривались, когда я переодевался? Признайте, вам нравится.       Арсений закрыл глаза, отворачивая голову в сторону и стараясь не смотреть на Антона. Этот чертёнок в край обнаглел. — Антон, мне не нравится парни. И тем более ты. Ты вызываешь только жалость и ненависть. Студент ничего не ответил. Он поёрзал, заставляя Арсения чувствовать зарождающееся возбуждение. — Не нравлюсь, говорите? Тогда почему у вас на меня стоит? Антон коснулся члена Арсения через пижамные штаны, заставляя распахнуть глаза и шумно выдохнуть из лёгких весь воздух.       Неожиданный звонок телефона заставил Антона замереть. — Антон, передай телефон, пожалуйста. Шастун послушно выполнил действие. Экран телефона был выключен однако назойливый звук продолжал нарушать тишину. Понадобилось где-то полминуты, чтобы Арсений вернулся в реальность. Он лежал на свой кровати. Одеяло сползло на пол, а злосчастный будильник никак не унимался.       В дверях спальни появился растрёпанный Антон, завернутый в одеяло, и явно недовольный тем, что будильник звонил в семь утра на всю квартиру. — Прости, я, кажется, не сразу услышал будильник, — Арсений виновато посмотрел на студента, выключая источник звука.       Но Шастун продолжал смотреть на преподавателя, не отводя взгляд. В глаза? Нет, ниже. Может, на оголённый торс? Тоже нет. Значит… Попов быстро схватил одеяло с пола, прикрывая стояк. — Это физиология называется. У мужчин по утрам это норма! Антон на это лишь усмехнулся, выходя из комнаты, чтобы продолжить сон.       Арсений ещё несколько минут лежал в кровати, осмысливая происходящее и стараясь забыть этот странный сон, после чего пошел в душ, где простоял под струями холодной воды, пока возбуждение не спало.       Для Антона утро наступило примерно в полдень. После небольшого завтрака из яичницы с беконом, парень поехал в общежитие, где под давлением любопытства Позова пришлось рассказать, где он провёл эти две ночи. Сначала Дима, как любой порядочный друг, отругал Антона за то, что тот влез в драку. А потом с интересом слушал о том, как Антон проводил время дома у преподавателя. — Ну ты даёшь, Тох. По твоим словам вы терпеть друг друга не можете, а он вон как о тебе заботится опять. Да и ты не против, кажется. — На что ты намекаешь? — Может ты ему нравишься? — Что?! Бред! — А он тебе? — Нет, — недовольству Шастуна не было предела. Как вобще можно было предположить что-то подобное? Да, Арсений был довольно привлекательным внешне, обладал неким очарованием и приходил на помощь, если это требовалось. Иногда с ним было весело проводить время, но не больше. Не больше ведь?       Понедельник выдался тяжёлым для всех. После дополнительного выходного желание идти в университет пропало и у студентов, и у преподавателей. Но делать нечего. Анатомию первой парой проклинали сразу пятнадцать человек. Четырнадцать из них — это группа Антона, а пятнадцатый — Арсений Сергеевич. Студенты были в ожидании опроса по пройденным темам, а Попов допивал свой любимый кофе и готовился к занятию. — Дорогие студенты, — начал он — я знаю, что вы долго готовились к этому занятию, поэтому с радостью сообщают вам, что, — все затаили дыхание — никакого опроса не будет. По аудитории разнеслись облегчённые выдохни, после чего послышась возмущения. — Я понимаю, что вы долго к этому готовились. Не переживайте. Все знания понадобятся вам на экзамене. А сегодня проходим новую тему.       После пары студенты поспешили на другие занятия, по пути обсуждая Попова и его методы преподавания. Те, кто хорошо подготовился, были крайне недовольны его выходкой. — Арс, — в аудиторию зашёл Воля, играясь ключами от двери — там твои студенты опять чем-то недовольны. Что на этот раз? — Опрос им отменил. Вобще поражаюсь! Спрашиваю — недовольны, не спрашиваю — всё-равно недовольны. — Да ладно тебе. Сам ведь таким был на первом курсе, — пожал плечами Паша. — А ещё… Даже Антон поворчать успел. Нет, ну ты представляешь?! Уж от кого, а от Шастуна такого я не ожидал. — Почему именно от Антона не ожидал? Арсений с ответом не нашёлся. — Я ему сам подготовиться помогал. Мы даже с ним ночь провели. Воля подавился воздухом, ошарашенно глядя на друга. — Паш, ты не так понял. Он там в драку влез… Вот я его к себе и забрал на пару дней. — А подробнее?       Попову пришлось рассказать всё. И как забрал Антона домой, и как объяснял ему тему по анатомии, и даже тот сон, о которым рассказывать совсем не хотелось. На удивление, Воля не стал смеяться, а просто дружески похлопал друга по плечу. — Поздравляю, Арс, ты влюбился. Выражение лица Попова было такое, будто он сейчас общается с умственно отсталым психом. — Отрицай сколько хочешь, — продолжил Павел Алексеевич — но все признаки на лицо. Возражать смысла не было. Это «влюбился» просто щёлкнуло в голове, объясняя всё происходящее. Действительно, просто «влюбился». Это ещё когда бабочки в животе должны быть и сердце бешено колотиться? Ну уж нет, спасибо. Арсению это не надо. — Ты сколько угодно можешь сопротивляться, — уловил настроение друга Воля — но толку-то от этого? Лучше иди, пригласи своего Антона… На ужин, например. — Во-первых, это не «мой Антон», а во-вторых, я преподаваль, а он ученик. И между нами не может быть даже намёка на какие-либо отношения.       Попов вышел из кабинета, громко хлопнув дверью и оставляя друга в полном одиночестве. — Когда тебя останавливали правила, Арс? — произнёс преподаватель латинского одними губами, глядя на закрытую дверь.