И лишь коты со мной на ты

Вся квартира пропахла жасмином и апельсином, все благодаря новому диффузору из всеми девочками любимого магазина зеленой коробки счастья. Было несколько раз после покупки, когда Ада пожалела потраченные несколько тысяч, но Мирослав каждый раз уверял, что девушка может покупать все что она хочет, особенно в дом. Парень открыто не признавался, но Ада видела этот детский восторг в зеленых глазах при новой вещичке, которую она купила для интерьера или сделала сама. Как же Мирик улыбался, после долгого отъезда, при виде на кухне белой стены с приклеенными осколками посудины с синим орнаментом. Понадобилось кучу времени, сил и тарелок для такого витража, но ради крепких объятий, а после и поцелуев по лицу и ключицам, это можно было перетерпеть. Их домик как пазл постепенно собирался воедино. Где-то Ада добавит в интерьер что-то, где-то Мирик привезет из другой страны интересное зеркало, но конечно перед этим согласовав с девушкой.  Вот и сейчас квартира полностью «отдраена кровью и потом», но какова красота! Сейчас живот ныл от волнения, мы не виделись полтора месяца. Каждый раз после сообщения «Мы сели, сейчас заберем чемоданы с ленты и я к тебе!» секунды становились втрое медленнее. От аэропорта до дома где-то минут сорок, это уже повезло, не спорю, но все равно долго! Я сказала сразу, что поеду встречать Мирика, но тот отказался с аргументом, мол подарок, не хочет портить сюрприз. Повоевав минуты три, я уломалась и дальше спор пошел что приготовить на ужин.  По идеи он должен приехать минут 5 как уже, может быть пробки. Из кармана шорт я достала электронку, чтобы хотя бы немного успокоиться.  В телеграмме он не появлялся полчаса и на звонки не отвечал, что за безобразие! Он меня так игнорил только в самом начале общения. Звонок в дверь дал мне возможность выдохнуть. Открываю дверь, хочу уже потянуться к любимому как тот строго выдает: — Отвернись.  Я встала к нему спиной, но тупила с полсекунды, что только что сейчас произошло. Краем уха слышу как захлопывается входная дверь, чемодан едет к левой стенке и в коридор отдает густым и медным звучанием лилий. Губы трогает улыбка, каждый подаренный цветочек для меня смысл жизни. В нос ударяет второе звучание Kilian Paris, подаренный Мирику на год отношений. Но все это не так важно, как его прижимающейся тело к моей спине. Я по привычке откидываю голову назад на его ключицу и обеими руками обжимаю его, лежащие на моей талии.  — Я очень скучала, Мир,— шепотом сообщаю фразу, которую он слышит в миллионный раз, но прекрасно знаю, что никогда не услышу упрека в ответ. Ему нравится слышать в открытую о чувствах. Да, в начале это казалось для него самого дикостью, он не мог представить, что через два года отношений он сможет это сказать при команде об этом его Адочке.  Сколько за этим стоит разговоров, усердной работы над собой, отношениями.  Поворачиваюсь к нему и боюсь моргать, потерять мгновения с Мирославом. Сколько бы я не писала портреты парня, никогда не смогу передать эту красоту. Мы минуту не отрываем взгляды друг от друга, слишком хорошо на душе. Я первая коснулась любимых губ. Он никогда не спешит, всегда целует, обнимает с нежностью, не торопя. Рука неспешно проходится с лопаток до ягодиц. Шорты были не такие уж и длинные, поэтому снизу мужская ладонь легко закралась внутрь и поглаживала. Мира оторвался и взял меня за плечи уже со спины. Мне открылся вид на голубые массивные лилии, которые были дополнены неизвестными для меня веточками цветов. Я открыла рот от удивления, я похожие букеты рассматривала на пинтерест. И коробочка Chopard.. Мне страшно открывать. В целом, я и от коробочки была бы без ума.  — Ты чего?..— голос осип от удивления. Мне было настолько приятно, у Мирослава и вправду получился сюрприз. — Мой милый,— слезы пришли негаданно, нежданно.  — Открывай, ты же даже не знаешь что там и плачешь,— он это говорил без малейшей злобы, наоборот подбадривал.  — Какая разница? Ты знаешь как мне важны твое внимание и подарки, радуюсь абсолютно всему, а тут такое. Под словом «такое» я подразумевала как раз таки «ахиреть что». — Я тоже соскучился, но не знал как показать масштабы,— его ладонь подталкивала к подаркам ближе.  Я с мелким тремором в руках взяла упаковку и открыла, абсолютно не ожидая колечко, которое, блин, у меня сохранено в галереи! Сразу же вытащив, оно как влитое сидело на среднем пальце.  — Для этого понадобилось пойти на мелкое воровство в твоей шкатулке, без него бы, наверное, так не сиделось.  Он сел справа от меня на пол, а я застыла на коленях перед букетом и не знала, что сказать. Меня не обделяли в отношениях ничем, но когда происходят такие подарки я не знаю куда себя деть.  — Это, конечно, и десятую часть моей тоски по тебе не передало, но может.. Я не дала договорить, слова, очевидно, были излишни. Что он делает для меня с первых дней общения, каждый раз заставляет быть счастливее. Это не была любовь с первого взгляда, мы притирались друг к другу и даже ни раз переставали общаться, но в моменте решили, нам нельзя быть по отдельности.  —  Я тебя обожаю,— сверху смотрю на полюбившиеся глаза цвета зеленой яшмы.  — Я тебя тоже, кот.  Я тяну его за собой, и он, нависнув надо мной, уже на кровати, смотрит в глаза. Улыбнувшись, хоть и немного нервно, глажу его по щеке и говорю: — Ты мне обязан верить, когда я говорю, что ты самый лучший.  Мирослав неспешно спускает к шее, покрывает кожу осторожными поцелуями, находит точки, от прикосновений к которым по спине и плечам бегут мурашки. Я цепляюсь за зеленый свитер на его плечах, тяну его, чтобы снять. Плахотя, прервавшись, помогает и вновь опускается на меня. Это невообразимо прекрасное и желанное ощущение — чувствовать на себе вес его тела. То, как он прижимается ко мне, как идеально устраивает между моих ног, как спускает вниз кружево бюстгальтера и лижет кожу над соском, — все это заводит так, что хочется уже сейчас просить о большем. Сейчас низ живота сводит от мысли о том, какого это будет, когда он войдет в меня. Я задыхаюсь от ощущений, настолько все это хорошо, и послушно ерзаю, чтобы он мог снять лифчик вообще.  — Ты писала, что хочешь попробовать, чтобы я все время вел, — говорит Мира, поцеловав ложбинку между грудями, и скользит губами ниже, заставляя меня вздрогнуть. —  Даа, — протягиваю я. — Меня заводит твоя доминантность.  Плахотя касается пояса моих шорт, и я киваю. Мирик стягивает сначала их, а потом и белье, стоит мне лишь нетерпеливо поддеть лямку трусиков с намеком.  Парень спускается еще ниже, о да, я люблю чувствовать его в себе. Непроизвольно хочется свети ноги. Мирослав касается сначала пальцами, гладит и давит на клитор, а с моих губ срывается громки стон. Я дергаюсь от ощущений, очень даже приятных ощущений, пока любимый осторожно и медленно ласкает меня, расширенными глазами смотрю в безучастный потолок. Боже, это охуенно.. Плахотя ускоряет движения, а его палец я чувствую у входа, поневоле напрягаюсь от прохладной смазки. Брюнет мягко поглаживает, потом плавно двигает его вперед. Мирослав вводит палец дальше, делает все осторожно, и я закрываю себе рот ладонью, когда он находит внутри какую-то точку, от стимуляции которой перед глазами комната чуть ли не плывет, а я уже сама подаюсь бедрами к нему. Спортсмен вынимает палец, а потом добавляет второй, вновь сбивая меня небольшим дискомфортом. Застонав больше от разочарования, чем от удовольствия, решаюсь посмотреть на него. За это время я немного отвыкла от него. Зрелище настолько потрясающее, что я это точно нарисую, когда-нибудь. Мирослав медленно двигает пальцами, гладит ими внутри, а языком ласкает снаружи, и мне так много и хорошо, и хочется еще, хочется большего. Оргазм, который накрывает меня от его манипуляций, кажется другим, либо я и вправду даже в постели соскучилась. Он сильнее и ярче, и я только и могу, что прошептать: — Пожалуйста, Мирослав… Мирик и слушается, двигает пальцами чуть быстрее и глубже, смешивая все ощущения воедино. Плахотя приподнимается, жмется лбом к моему животу, продолжая растягивать меня, пытаясь хоть как-то подготовить для себя. Я вплетаю подрагивающие пальцы в его волосы, опускаю ногу, потому что ступня как-то странно немеет. Мирик большим пальцем ласкает все еще чувствительный клитор, заставляя меня чуть ли не скулить. Сейчас это чувствуется иначе, острее. — Милый, — зову, чуть потянув его за волосы вверх. — Пожалуйста, я… Я хочу тебя чувствовать. Парень поднимается вверх, и я без промедления целую его в губы, и мне совершенно не важно, что кому-то это может показаться неприятным. Мира вслепую нашаривает рядом коробку с презервативами, и нам приходится оторваться друг от друга, чтобы он мог снять штаны и белье. Закусив губу, не сдерживаю стона, когда пальцы вновь кружат по клитору. Мира смотрит на меня, целует, скользнув пальцами дальше, погружает их внутрь. Плоть под моей ладонью твердеет, и у меня даже мелькает мысль попробовать сидя, но я все-таки ее отодвигаю. Больновато будет, наверно. Его пальцы вновь ложатся на клитор, массируют так, как мне нравится, медленно поводя в краю повторно. — Мирослав, — шепчу я, сжимая уже готовый член. — Давай! Полностью, пожалуйста..  Парень ловит свое имя с моих губ, целует, продолжая двигать пальцами, потому что однажды мы уже выяснили, что мне это необходимо для полноценного удовольствия. Тихо стонет, и я тянусь за последним квадратиком, разрываю его. Презерватив мы надеваем совместными усилиями, и на сей раз удачно. Я ложусь на спину, а он устраивается между моих ног. Почувствовав головку у входа, развожу их сильнее. — Давай, — прошу я, прикрыв глаза. — Пожалуйста, войди, я так хочу, я… Не договариваю, потому что он повинуется и медленно толкается внутрь. Плахотя делает все медленно и осторожно, и когда наши тела окончательно соединяются, мне хочется ерзать от отдурманивания. Сильно помогают отголоски пережитого удовольствия, и я постепенно расслабляюсь, прошу Мирослава двигаться быстрее.  — Мирослав, ты только мой, — говорю я, будто это не очевидно для обоих. — Я тебя… Да, вот так… Последние слова больше похожи на протяжный стон, потому что Мирик двигается во мне. Он делает это очень плавно, и постепенно ускоряется. Вздрогнув, целует меня, переплетая пальцы с моими, толкается чуть резче. Ресницы подрагивают от приятного ощущения. Спина под моей ладонью содрогается, он опускается на меня, но тут же вновь пытается приподняться. Я удерживаю его, прижимаю к себе, принимая весь его вес. Пусть, сейчас хочется быть максимально близко. Больше удовольствие я получаю не от самого процесса, как от наблюдения за любимым и как ему сейчас хорошо.  — Я люблю тебя, — шепчет он, будто в бреду. — Я тебя тоже очень, — отвечаю, обвив его всеми конечностями.