Побочные эффекты переноса

      — И как тебе в этой школе? Стоит вбуханных туда денег? Я тебе говорила…       Кажется, в последние дни Чонвон слишком часто попадался ей на глаза недовольным. Неделя пролетела как-то слишком быстро для периода свыкания с жизненными обстоятельствами, он получил деньги за отработанные практически сутки и теперь старался выжать максимум пользы из просыха между запоями, а потому пытался приготовить хоть что-нибудь съедобное и питательное, чтобы хватило на следующую неделю до выходных. Все свои накопленные деньги он влил в обучение, и то, ещё одну часть нужно было оплатить. В целом, помимо школы, внешних раздражителей было у него достаточно. Один из них сидел за столом и капал сейчас на мозги.       — Мне нравится эта школа, и я не жалею.       — Да что ты говоришь? Правда, что ли? — изумлённо, пискляво спросила мать. Чонвон стиснул зубы от раздражения, а вместе с ними — и лопатку в руках. Тут же отпустил. Покупать новый гарнитур и посуду не входило в его планы.       — Ага. Представляешь.       — Добавь чуть уважения в свои тон и речь, сын. Можно и повежливее с матерью общаться.       А то мы, блять, аристократы, подумал Чонвон и промолчал. Вечер воскресенья радовал тем, что всю прошлую неделю мать не просыхала и дня, а сегодня отсыпалась так долго, что встала только сейчас почти трезвая, денег у неё не осталось, а время неумолимо близилось к десяти, и продажа алкоголя потерпит до следующего дня. В те редкие случаи, когда она не пила и в целом вела себя более пристойно, они могли строить конструктивные, пусть и не очень лестные диалоги, и она интересовалась его жизнью, правда, чаще всего тем, сможет ли он выделить ей денег на алкоголь или сигареты, если в крайнем случае. Почти всегда она получала отказ и почти всегда это оборачивалось скандалом, а потом слезами, что она такая ужасная мать, которая…       Чонвон услышал всхлип и сдержался от того, чтобы не: а) разнести кухню к чёртовой матери; б) проматериться вслух; в) вздохнуть.       — За что же мне всё это?.. — стала она хрипло завывать. — Всю себя отдала… Какая же …упая курица… вышла замж в семнацть… родила в шестнацть… всю себя влила в семью… а этот ублюдок, КОЗЁЛ, бросил мня… — завывания превратились в продолжительный вой. Благо он закончил с приготовлениями и выключил плиту, осталось только перелить содержимое в контейнеры. — Ни работы, ни любви, ни семьи… един…ственный… сын… не могу…       Речь окончательно стала неразборчивой. Чонвон, дистанцируясь от представления за своей спиной, пусть и чувствуя острую нужду обернуться и не поворачиваться уязвимым местом, продолжал в спешке переливать еду в свои контейнеры, которые станет хранить в ящике на подоконнике, пока мороз это позволяет. И чувство опасности его не подвело; послышался скрип, и он резко дёрнулся, оборачиваясь с кастрюлей в руках. Размазав слёзы по красному отёчному лицу, она хотела приласкать его, обнять, погладить по щекам и прижать к сердцу, говоря ему о том, как она не права и виновата…       Чонвон всегда терпеливо игнорировал эти выпады. Сжирал себя изнутри от отвращения и раздражения, и всё же продолжал терпеть, пока её руки отпечатывали на теле вызывающие тошноты следы. Однако сейчас у него не было тех сил, чтобы противостоять и не грубить, и он сунул руку в задний карман, вытаскивая оттуда тридцать тысяч вон.       — На. Сходи и купи себе что-то. Сдачу можешь оставить себе.       Его мать звали Чон Юри. В детстве она показывала ему свои школьные фотоальбомы, и в старших классах она была красавицей. Не влюбляла в себя всю школу, но и точно не дурнушка, её харизма привлекала к себе и новых друзей, и учителей, и парней, желающих поухаживать. Что именно повлияло на её упад — развод, подростковая беременность, отношения со взрослым мужчиной, горе от ума — неизвестно. Её блестящие волосы теперь образовывали ломкие гребни с ранней проседью, гладкое некогда лицо покрылось краснотой и отёками, синюшными и жёлтыми следами у глаз и рта, одежда больше не сидела на ней, как раньше, после беременности она совсем потеряла форму, а алкоголь вымыл из неё остатки всего живого.       И теперь она плакала, забирая деньги и приговаривая между завываний, что не заслуживает такого прекрасного сына, что она во всём виновата — и так далее, и тому подобное, но главное здесь то, что он сумел разложить всю еду и унести её в свою комнату за раз, сложив в ящик и выставив на наружный подоконник. Класть еду в холодильник рискованно её полным исчезновением по причине «гостей».       — Чем я… — хрип, всхлип, заглушённый закрытой дверью, — заслу… жи…жи…жила… такого зам-мечательно…но…го… сына…                     Замечательный сын замахнулся и разбил камнем окно дорогой машины, которая по ошибке заехала в их район. Чёрная маска и кепка скрывали его лицо, ни единого кусочка тела не могли заснять камеры. Ни для кого не секрет, что Хэллпёнгу не любит роскошь и понты, а потому никто и не будет удивлён, что богатому незнакомцу воздалось за его золотую ложку во рту. Машина стала громко сигнализировать, охватывая собой весь квартал, и Чонвон быстро ретировался, исполнив свой долг как охранника этой половины района. У него не было своей группировки, как у того же Ким Гону, ему нравилось всем заправлять одному, да и в таком случае отвечать он тоже будет за это один, не придётся переживать зазря о своих единомышленниках. Но и руку помощи никто ему не подаст. А нужна ли помощь от тех, кто обладает двумя руками и способен вонзить нож в спину?       Он почти скрылся в темноте переулка, свет фонаря блеснул на припорошенном снегом гололеде, и он поскользнулся и ухватился за столб. Сигнализация выключилась. Сердце стукнуло и выбило из-под кожи холодный пот. Всегда выручает естествен-хруст-снега.       — Здравствуйте, — на его плечо легла большая, явно мужская рука, да и голос был уже окрепшим, сломавшимся и мужским. И принадлежал зрелому, не меньше чем в два раза старше его человеку, — тут кто-то разбил в моей машине окно камнем. Вы случайно не видели, кто бы это мог быть? Кажется, кроме вас здесь никого нет.       Чонвон замер и не стал поднимать голову, продолжая держаться голой рукой за ледяной столб.       — Нет. Я никого не видел.       — А может, всё-таки взглянете? — в голове послышалась улыбка. Определённо точно. Чонвон такие перемены улавливал мгновенно.       — К счастью, у меня нет деменции. Я точно помню, что ничего такого не видел. Простите, господин. Я спешу.       — Кажется, вы учитесь в школе, если я правильно могу судить по вашему рюкзаку. И, кажется, я могу предположить, в какой школе вы учитесь. Как вас зовут?       — Ким Гону, — голос его зазвучал тише. С подобным типом людей работала совершенно иная схема. — Простите, мне надо домой. Я живу здесь недалеко.       — Ким Гону живёт в другой стороне. Вам не стоит бояться меня, Ян Чонвон, — его окатило ледяным потом вторично, и теперь к адреналину примешался ужас. Чонвон невольно вскинул голову, чтобы увидеть лицо этого мужчины. Это был точно не собутыльник матери. Бывший одноклассник? Она не поддерживала с ними связь, а те, кто видели его новорождённым, не узнали бы его сейчас. Нотариус? Друг отца? Кто-то из администрации школы? Сосед? — Могу предположить, что домой вам действительно нужно, и причины мне знать не стоит. Однако всё же порой стоит хотя бы извиниться за свои не самые лучшие решения. Ведь мне теперь придётся платить за ремонт, а это даже не моя машина. Такой, как вы, должны понимать, как тяжело ныне заработать деньги на дорогие вещи.       Коллега? Кто-то, кто знает, что он работает. Но и знает о Ким Гону даже его адрес. Кто способен…       — Кажется, я напугал вас. Простите, — мужчина не стал убирать руку с его плеча, потому как это может его сподвигнуть дать дёру, и попытался скомпенсировать это мягкой добродушной улыбкой. В темноте мартовского вечера и при свете глухих фонарей даже это выглядело жутко. — Вы наверняка ещё не запомнили меня. Меня зовут Пак Джей…              — …и я ваш новый школьный психолог.       — О, класс, буду делать всё, чтобы попасть в психушку, — хихикнул парень с задней парты. Даниэль. Который в общем-то на корейский лад Чхве Ёнджун.       — Знаете ли вы, кто такой школьный психолог? — дружелюбно спросил Джей, прислонившись бедром к рабочему столу учителя. Он был одет в брючный костюм с жилеткой, поверх которого надел пончо, чтобы не замерзать при беготне из одного корпуса в другой. — Может ли кто-нибудь рассказать?       Чэвон, поправив очки, подняла ручку.       — Слушаю вас, подскажите имя?       — Ким Чэвон.       — Слушаю вас, Ким Чэвон.       — Насколько мне известно, школьные психологи есть в школах, чтобы проводить разные тесты вроде профориентации или на какие-то неблагополучные вещи. Принимают ли ученики алкоголь или наркотики.       — Одна из обязанностей психолога, верно. Как вы думаете, чем ещё он может заниматься?       После распространённой версии в классе повисла тишина с редкими перешёптываниями, и неуверенно поднял руку ещё один человек, покрашенная в розовый цвет девочка, носящая очки и сама по себе несколько странная, не от мира сего.       — Позвольте узнать ваше имя?       — Хакадзоно Ироха.       — Благодарю.       — Я читала много литературы в сфере психологии и психиатрии, к примеру, труды Брюса Перри или Джона Дугласа, мне кажется, задача психолога в школе — отслеживать, чтобы все ученики проходили через возрастные кризисы в рамках нормы и чтобы помогать тем, у кого появляются проблемы разного уровня. Ну, вы знаете, личностные или в учёбе. Ну, в старших классах, — она пригладила лежащие через плечо завитые волосы и намотала локон на палец в задумчивости. — В младших наверняка психолог нужен, чтобы проверять уровень подготовки детей в первый класс?       — Вы много знаете о психологии, — улыбнулся Джей. — Могу ли узнать, вы случаем не записались на курс по выбору «Психология»?       — Да!       — О, в таком случае буду рад вас видеть, потому что его веду я. Спасибо за ваш ответ, вы тоже правы. Кто-то хочет дополнить?       — А те ученики, которые, ну, к примеру, хулиганят и дерутся — что с ними делает психолог? — с ухмылкой спросил Ёнджун. — Мне стоит опасаться, что меня сдадут органам власти, министерство или психушку?       Джей улыбнулся на провокацию и поддержал смех нескольких учеников.       — Смотрите, что я вам скажу. Даже при всём моём желании никто из нас не может вас выпинывать из школы за хулиганство. Однако вы должны понимать, что у каждого вашего действия будут последствия, и уже от поступка зависит, хорошими они будут или нет…                     Чонвон сжал челюсть так, что зубы болезненно скрипнули, и боль молнией отдала в челюсть и левое ухо. Джей всмотрелся ему в глаза, выглядывающие из-под козырька кепки и слегка прикрытые тёмной чёлкой. Он такой же, как миллион школьников в Сеуле, и при этом его всё равно узнали. Либо этот психолог грёбаный менталист, либо он его знал ранее, либо у него фотографическая память — если он вообще правильно помнил этот феномен.       — Могу обратиться на ты? — спросил он.       Чонвон не находил в голове слов и решений, мысли путались снежным комом, сбрасываясь на скоростях с горы, лавиной укрывая всё его сознательное и подсознательное, и Джей кивнул.       — Понял. В таком случае на вы. Послушайте, Ян Чонвон. Ступайте домой. Хочу увидеть вас завтра перед или после уроков в своём кабинете. Я загляну к вам в хоумрум и проведу до него, чтобы вы не потерялись по первой. Должно быть, на первых порах сложно запомнить расположение всех кабинетов, — прежде чем блестящие глаза школьника перестали сверкать и превратились в два возгорающихся угля, Джей сгладил: — О машине можете не беспокоиться. Сдирать деньги с несовершеннолетнего — кощунство, тем более в положении вашей семьи. Желаю вам добраться до дома и провести ночь спокойно.       И только после этого рука с его плеча сошла, Джей улыбнулся ему на прощание, попрощался до понедельника и направился к не-своей-машине. Чонвон упёрся взглядом в его спину, укрытую зимним пальто. Он выдержал и не задал град тупых вопросов в стиле: а почему? а откуда знаете? Ложь его ещё никогда не подводила. И стоило отрицать всё, что этот психолог ему завтра будет втирать, если не удастся слинять.

Ψ      Ψ      Ψ

2023

      — Как-то, наверное, нехорошо получилось.       Сону кровожадно улыбнулся, сунув руки в карманы.       — Нехорошо… нехорошо…       — Да по вам колония плачет.       Юна, ещё не избавившаяся от детской пухлости, растирала покрасневшие от бега щёки и высматривала землю с высоты крыши заброшки, на которую они забрались, убегая от группы мужчин. Каким-то чудным образом Чонвон и Сону разбили окна элитного дома. Она сняла школьный кардиган и постелила, чтобы сесть на крошащийся бетон. Волосы взмокли и прилипали ко лбу и лицу, их даже не собрать в хвост — недавно обрубила себе каре до подбородка и теперь мучилась. Чонвон тоже присел на груду прямоугольных камней и достал скомканную пачку сигарет, которую им продали в маленьком захолустном магазине возле школы. Они ещё по-крутости закурили на перекрёстке у школы, однако потом нервозность быть пойманными достигла головы, и они решили не подставляться так просто. Ну как, они. Чонвон и Сону. Юна же была сильно благоразумнее, и всегда старалась из всякой передряги их вытащить. Хотя по большей части она старалась не находиться рядом с ними, когда эти передряги происходили.       Сону стоял на краю крыши и смотрел вниз. Запахло дешёвым сигаретным дымом. Чонвон вытянул вперёд себя ноги и расслабился. На голове его был, как выражается мама Юны, дурдом.       — Дай бог они не поняли, из какой мы школы. Как я матери буду объяснять, в какую ситуацию мы попали?       — Ну скажи, что тебя заставили, — злостно, ещё не отошедши буркнул Чонвон.       — Мне это всё не нравится. Почему бы нам не закончить среднюю школу спокойно? Неужели тебе проблем в жизни не хватает, а? Мне вот вполне. Один только Уён чего стоит.       — Ну хочешь, я его отпизжу, — подал голос Сону.       — Сеанс окончен, — вздохнула Юна. — И что мне с вами делать…       — Будешь? — Чонвон — ко всему прочему, кошмарный скупердяй и скряга — предложил ей взять у себя сигарету. Юна была тронута.       — Нет, спасибо. Ты и так на них все деньги потратил. Лучше бы поел лишний раз.       Он махнул рукой.       — И так сойдёт. Не помру.       Бывали периоды, когда Чонвон не ел несколько недель нормально, лишь единожды на обеде в школьной столовой счищая весь поднос, и Юна пыталась подкормить его ланчбоксами из дома от мамы, но он всегда отнекивался, а если и пробовал, то с великим неудовольствием. Порция в итоге уходила Сону, который никогда не отказывался от еды, особенно от вкусной. Главное, чтобы в ней не было ананасов. Сейчас у Чонвона тоже был период, когда еда перепадала ему через раз, и ей было совершенно невдомёк, почему он в таком случае тратил деньги на сигареты. Сама она тоже не из семьи с золотой жилой, знала цену деньгам и была из тех детей, что никогда не смотрит на полки в магазине, и их подходы к жизни разительно отличались.       — Хорошо здесь, — сказал он. — Вот бы в школу завтра не нужно было идти.       — Дома ещё хуже, — сказал Сону.       — Да везде херово. До самовыпила недалеко.       Юна вздохнула.       Вот что их троих точно объединяло. Тяга к саморазрушению и текущей по рукам агрессии, сосредоточенной на заживающих царапинах — у кого с бинтами, у кого с ржавыми следами. На всемирной истории рассказывали, что в средневековой Европе лекари использовали кровопускание для лечения своих пациентов. Кровь обновлялась, и пациент чувствовал себя лучше — если верить источникам. В основном к этому относились скептично. Даже Юна. Хотя каждый из них после кровопускания чувствовал себя чуть лучше. Чудеса.       — Если там были камеры, нас могут найти.       — Потрясающая весть.       — Можно и их разбить, — предложил Сону.       — Тебе бы только бить и бить.       Он молча повёл плечами, а затем протянул руку, и Чонвон безоговорочно передал ему новую сигарету и зажигалку. Дымом запахло ещё сильнее.       — К двадцати годам лёгкие ваши будут похожи на печки.       — К лучшему.       — Кто вообще собирается дожить до двадцати? — Чонвон сдвинул брови. — Чушь. До двадцати доживают только храбрецы и глупцы. И паиньки.       — А как же клуб «двадцать семь»?       — Храбрецы.       — Не хотите быть, как они?       — А зачем? Если всё можно закончить раньше.       — Вон-а, — вдруг позвала Юна, и тон её изменившегося голоса ему сразу не понравился, и он уже чувствовал, к чему она станет вести, однако сохранил молчание и лишь посмотрел на неё, — может, поедешь сегодня ко мне? Переночевать. От одного дня ничего не будет. Ну, мама моя всегда не против видеть тебя у нас, а твоя…       — А моя и не заметит, да? — ядовито спросил он. — Нет. Я уже говорил.       — Ладно-ладно, я просто предложила. Кстати, Сону-я, а к тебе мы в гости сможем как-нибудь зайти?       Сначала прокатилась продолжительная тишина.       — Нет.       — Эх. Жаль. Ну, мои двери для вас всегда открыты, мальчики. Приютим, обмоем, накормим…       — Фу, — скривился Чонвон, а Юна в отместку рассмеялась.

Ψ      Ψ      Ψ

2026

      Юна рисовала уже третий час беспрерывно в скетчбуке, вырисовывая карандашом линии оригинальных персонажей, которых любила придумывать на досуге, создавая им полноценные истории жизни и целые сюжеты, в которых они пересекаются, дружат, живут и конфликтуют с другими героями. Она лежала на своей одноместной кровати, закинув ногу на ногу, и болтала ступнёй в такт музыке со старенького ноутбука, обклеенного чем только можно и нельзя. Чонвон сидел в кожаном пуфике в тематике «Формулы-1» и листал Ютуб Шорсты.       — Точно не хочешь постирать и погладить вещи?       — Не высохнут.       — Высохнут. У меня есть лайфхаки по сушке.       — Не надо, спасибо. Я стирал форму позавчера.       — Ну смотри… я так рада, что завтра вместе в школу пойдём. Никого ко мне не отпускают с ночёвкой в будние дни. Один ты можешь приходить. Хоть какой-то плюс.       Мать наказала ему не являться домой, потому что она ждала любовника, который не знал, что у неё есть ребёнок. Это могло его отпугнуть. И поэтому…       — Ага. Не то слово. Плюсы сыплются мне на голову в последнее время. Ты успела познакомиться с этим… как его… — нарочно делая вид, что забыл имя, загрузился Чонвон. Ещё бы он это имя забыл. Как тут забудешь. — Кажется, Джей Пак его звали. Психолог этот.       — А-а-а-а, да. Мы немного поговорили в ту пятницу после занятия. Мне он показался образованным и компетентным. Ироха тоже от него в восторге. Она ходила к нему уже на один урок по психологии и сказал, что хоть всё из сказанного уже знала, ей всё равно было интересно. Он хорошо подаёт материал.       — Ироха — это…       — Мы с ней сидим рядом.       — А, эта. Ага.       — А что тебя интересует в нём? У тебя вроде нет психологии в расписании.       — Не в этом дело. Я разбил окно в его машине. И да, сразу скажу, я не знал, что это его машина.       Юна наклонила ноги, выглядывая из-за них и скетчбука, чтобы взглянуть наглецу в лицо, и улеглась обратно в позу креветки.       — И почему я не удивлена.       — Он сказал, что ждёт меня завтра либо во время утреннего хоумрума, либо после уроков. Я думаю, как бы сбежать.       — Ну-у-у-у, думаю, сомнительная идея. Это не наша биологичка, которую ты мог мучать. Как мне кажется. Господин Пак, думаю, знает, что делает. Да и школа у нас такая… серьёзная. Не отвертишься. А что, он тебя узнал?       — Ага.       — Ну да, сложно тебя не узнать. Раньше ты хоть маскировался.       — Да. Тупо вышло.       — Ну, раз он тебя узнал, то избежать не выйдет. Ты лучше заговори ему зубы, надави на жалость, не знаю, выкрутись из ситуации, чтобы он забыл о машине.       — Да он сказал, чтобы я о машине не волновался. Проблема в том, что он знает всё. И про мою семью, и про то, что я работаю уже давно. И меня это нервирует. Об этом вообще никто, кроме вас с Сону, знать не должен. А тут… тут я даже не могу проконтролировать ситуацию и чужой рот.       Юна подумала, подумала, а затем пожала плечами.       — Не надо было разбивать ему стекло. Будет тебе уроком на будущее.       — Иди в жопу.       — Я и так здесь.       Поверх «Ютуба» всплыло уведомление из сообщений по номеру телефона. Писал скрытый номер. Чонвон поднял одну бровь и переключился через всплывшее окно на сообщения. Пустой чат отобразил только одну фразу: Скрытый номер Поиграй со мной 21:43       Опять дураки какие хуебесятся. Чонвон перешёл обратно в «Ютуб». Телефон, лежащий под поясницей Юны, завибрировал настойчиво и послал неожиданные мурашки по спине. Она и забыла, что легла на него. Извернувшись, она вынула его и с задумчивым лицом разблокировала отпечатком пальца. Палец вделся в попсокет на фигурном чехле с сиба-ину. Скрытый номер Поиграй со мной 21:43       — Какой-то дурак пишет, — фыркнула она.       — Что пишет?       — Да скрытый номер.       — Случайно не «Поиграй со мной»?       — Ага.       — Мне тоже написали. Рассылка? Может, это Гону?       — А ему-то зачем?       Чонвон флегматично пожал плечами и уткнулся в телефон. Юна аналогично продолжила рисовать.

Ψ      Ψ      Ψ

      На поступление в старшую школу бабушка подарила мягкую пижаму в пыльно-розовой леопардовой расцветке, и в ней было очень уютно сидеть за рабочим столом из тёмного дерева и делать уроки. Высокое горло грело шею, подстриженные волосы были собраны резинкой на затылке в крошечный хвостик. Передние пряди предательски выпадали и приходилось каждые две минуты заправлять их за уши. Очки сползали к кончику носу то ли под тяжестью диоптрий, то ли из вредности.       Чэвон очень хотелось взяться за привлекающую внимание раскраску с Барби. Учебники языковых курсов японского лежали неаккуратной стопкой на краю, из них торчали листки и несколько наклеек от однокурсницы. Очки постоянно мазались и доводили её зрение до астигматизма, сколько ни протирай. Телефон на зарядке продолжительно завибрировал. Она сняла его с полки и подтянула к себе, срастаясь не погнуть кабель. Скрытый номер Поиграй со мной 21:43       Руки задрожали. Прошёл уже месяц с того, как она уладила вопрос со слитыми фотографиями, неужели все начиналось сначала? Она забралась на стул с ногами, которых даже шерстяные носки не грели, и прикусила большой палец; сообщение вызывало тревогу. Что же делать? Что же… Скрытый номер Иначе… 21:43 Скрытый номер [медиафайл] 21:43       — Нет, нет-нет-нет, — отчаянно завелась он шёпотом. — Откуда… почему…

Вы

Пожалуйста, удали эти фотографии

21:43

Вы

Пожалуйста: (прошу

21:43

Скрытый номер Так ты поиграешь со мной? 21:43       И кому рассказать об этом? Она не раз встречала травлю или детские проказы-дразнилки, и с ними легко справиться любой преподаватель, завуч, директор. Но с интимными фотографиями к ним не подойдёшь — это позор. Стыд. Она виновата перед собой, что вообще отослала их кому-то, почему же они продолжают расходиться?

Вы

Пожалуйста, скажите, что вам нужно

21:43

Скрытый номер +82222937646 21:43 Скрытый номер Знакомый номер? 21:44       Горло заболело. Виски стали ломить от тупой боли. До родителей в прошлый раз фотографии не дошли, но в этот раз всё могло быть иначе. Присланный номер принадлежал отцу; и она боялась представить, что он сделает с ней, если…

Ψ      Ψ      Ψ

      В маленьком духе японской культуры подавали самый лучший рамэн в Соннаме. Ироха полгода назад переехала из Японии сюда, в самое сердце Кореи, а теперь они вновь переехали в Соннам, подальше от шума мегаполиса и быстротечной жизни, и приходилось с самого начала запоминать улицы, учить их названия, запоминать направления. С картами у неё все было в порядке, но сама вечно меняющаяся обстановка доводила её до пика, и каждый вечер после школы она ложилась спать, чтобы избежать мира.       Но сегодня не тот день.       Они с Минджу внезапным образом сошлись на том, что, казалось, единственные на весь белый свет смотрели «Ди Грей-мен». Ироха даже на родине ни разу не встречала человека, который смотрел это аниме, а здесь — так сразу. Минджу тоже никогда не видела ни одного фаната. Они решили, что сама судьба им благоволила, и спустя день неловкого общения в школе они решили сходить поесть в рамэнную, чтобы Ирохе было не так одиноко в чужой стране, а Минджу растрясла бы свои косточки в чужой компании. В отличие от Ирохи, она очень любила коллективы и общую деятельность.       Однако рамэнная.       Шумно, душно; помещение компактное и маленькое, а умещало в себе много людей, почти не протолкнуться. Настоящий ад для человека в спектре. Мозг отвлекался на всё подряд и фокусировался так, что музыка-разговоры-движения попеременно отвлекали её и давили на мозг. И всё же ей хотелось провести время тут. Это было её достаточно осознанное, пусть и не слишком обдуманное со всех сторон решение.       Минджу ей понравилась сразу. Она временами глуповатая, улыбчивая, готовая к авантюрам.       — Я рада, что родители меня пустили. Обычно они строго против. Но я сказала, что помогаю тебе освоиться, и решили, что это не так и плохо.       — У тебя строгие родители? — с интересом спросила Ироха.       — Ну, наверное. Не знаю. Без понятия. Они просто не пускают меня никуда, почти всё время дома сижу, благо разрешают друзей домой водить.       — Вот как.       — Тут в меню не так много выбора. Выбирай. Как будем платить?       Ироха взяла салфетку и стала нервно её мять.       — Я рассчитывала пополам, если ты не против. Но могу и я сама оплатить. Попрошу папу докинуть мне.       — Пополам! Отлично.       У Минджу были выкрашенные в бордовый волосы. Сидеть в одной линии с другими людьми было неловко и неуютно. На стульях не было спинок, а потому свой рюкзак Ироха поместила на пол под стол, пересев совсем на каплю ближе к Минджу. В рамэнной заиграла композиция «Rain To Be». Минджу прислонилась плечом к плечу, показывая ей меню. Простенькое. Обычный рамэн, острый рамэн на корейский манер, два блюда с рисом и разным наполнением, пельмени и разных форм и видов кусочки мяса.       — Я возьму собу. Ты что будешь?       — Обычный рамэн, думаю. Или острый… может, острый?       — Давай. Почему нет.       — Угу. Тогда острый. Главное не заляпаться, — пришла же в светлом кардигане, если и замарается, то всё видно будет.       Ресторанчиком заведовал один парень: и принимал гостей, и готовил, и подавал на стол. Рядом с ней сидело в ряд трое мужчин среднего возраста или около того, виднелась проседь у одного, и она, складывая салфетку в многотысячный квадратик, а затем раскладывая обратно, слышала их разговоры. Голоса у них были знакомы ей по тягучести, сглаживанию согласных. Мужчины были пьяны, но ещё в сознании и здравии. Хотелось прибиться ближе к боку одноклассницы, лучшее из зол.       Ироха так сосредоточилась на разговоре мужчин, что не заметила парня, подошедшего к ним с заказом. Её привела в себя рука на плече. Аж до дрожи.       — Что такое?       — Я тебя звала, ты не слышала. Даже руку перед глазами не заметила. Всё нормально?       — А, угу.       — Что заказывать будете?       Ироха сглотнула. Минджу смерила её снисходительным взглядом и обратилась к парню.       — Острый рамэн, будьте добры.       — Вы будете что-то пить?       Ироха покачала головой.       — А пиво у вас есть?       — Вам есть двадцать один?       — Отстой.       Парень рассмеялся.       — Да, мы, как и все, несовершеннолетним не продаем. К вашему сожалению.       — А что у вас есть?       — Могу предложить вам зеленый чай.       — Давайте. Так вот, — Минджу повернулась к ней. — Точно всё в порядке?       — Да. Я просто не очень люблю такие места.       — А почему согласилась пойти? Ради меня, что ли?       — Ну… — она покачала головой. От салфетки уже остались сплошной мусор. Её ноги в тёплых серых колготках и высоких гетрах болотного цвета дрожали. Кто станет надевать юбку в начале марта? Минджу озадаченно нахмурилась.       — Слушай, если тебе плохо, мы можем уйти. Пока он не начал готовить.       — Нет, мы останемся. Я голодна. Просто… эм… могу я тебе написать?       — Да, ради Бога.       Ироха перевернула телефон с сиреневым чехлом, разблокировала экран и вошла в КакаоТолк, дала Минджу найти там свой ник. Она всё думала, как бы написать это, стирала и набирала заново, изредка поглядывая на Минджу и страшась, что она могла подсматривать, но она предпочла залезть в мессенджеры и с кем-то початиться. В конце концов Ироха заставила себя набрать злосчастное сообщение и отправить, а после выключить телефон и выдохнуть. Тело пробрало стыдом. Минджу какое-то время молчала. Может, недолгие секунды, пока переключалась между чатами; может, полчаса.       — О как. Расскажешь, как это? Мне интересно.       — Как — что?       — Каково это — быть, э, как ты написала…       — Не говори. Я не хочу, чтобы другие…       — Вас понял. И всё же. Расскажешь? Можно не сейчас, я бы просто послушала об этом как-нибудь. Можно написать.       Ироха нервно улыбнулась, заставив себя посмотреть в глаза. Правда почти сразу же увела взгляд на работающего повара.       — А ты пробовала загуглить?       Минджу подняла брови. Выпала.       — Да я же… приятнее услышать от других. Да и тебя так понять будет легче! Ох уж это новое поколение, всё им погугли, а общаться мы как тогда будем? С гуглом?       — Да, с искусственным интеллектом, — хихикнула Ироха.       — Ну ахуеть теперь.       — Эй, не ругайся, — шёпотом попросила она.       — Родителей вроде рядом нет.       — Ну всё равно, общественное же место.       Минджу глянула на одноклассницу взглядом, значения которого Ироха уловить не смогла, и перед ними поставили две большие тарелки с едой. Выглядело аппетитно, пахло перцем, в одной красной тарелке была кукуруза, яйцо, лапша и эноки. Ироха заглянула с интересом в чужую тарелку. Рис с мясом, желтком, зеленью, огурцами. Наверное, Минджу заказала это, потому что внешне похоже на их блюдо, пибимпаб.       Девушки, сидящие рядом с Минджу, доели, расплатились и ушли. Хозяин позвал следующих гостей. Мужчины пока уходить не собирались. Звенела посуда, шумели сковородки, крутился вентилятор, жужжала вытяжка, стучали о тарелку палочки, свет был каким-то особенно ярким и резал глаза, кожа начинала чесаться и зудить из-за одежды, даже стало как-то слишком жарко, несмотря на то, что их куртки висели на вешалке. Ноги в колготках неприятно чесались. Нос заложило. Рамэн оказался слишком острым, перец пошёл не в то горло, и Ироха прокашлялась, прикрыв рот ладонью.       — Эй, девчонки, порядок? Водички? — спросил взрослый басистый голос слева. Минджу выглянула из-за фигуры Ирохи, а затем наклонилась к ней.       — Воды?       — Нет.       — Нам не надо.       — Да ладно вам, — звук вставания со стула, позади них оказалось что-то большое и высокое, очень близко, и… Минджу обернулась, сохраняя спокойствие. — Девчонки…       — А-я?       — Может, составите нам компанию. Мы вам оплатим ваши тарелочки, а потом прогуляемся по вечернему Соннаму.       — Нет, спасибо, дядь, мы заняты.       — Да я ж не говорю об этом! Мне ваши парни ни к чему…       — Мы заняты, в смысле, мы сейчас заняты. Едой. И разговорами. И у нас весь день расписан.       — Да какие там планы? Вы такие молодые. Небось в клуб идете потом? — пахло перегаром. Ироха не переносила этот запах. Воспоминания возвращались домой, на родину. Отвратное чувство.       — Не, мы культурные дамы. Потом дом и домашка.       — Сколько вам лет?       — Тринадцать.       — Во дела! — он положил крепкие ладони на их плечи. Ироха сжалась и замерла. Минджу никак не отреагировала, продолжила смотреть на него и сожалеть, что такой вкусный ужин остывает. — Тогда, может, подсядете к нам? Мы купим вам пива, как вы и хотели, а?       — Дядь, хозяин сказал, нам не…       — Так я же куплю! Мне не жалко! Пробовать пить надо в хорошей компании.       — Дядь. Чего вы пристали? Сто раз вам уже ж сказали, нет.       — Некультурно отказывать старшим…       — Мужчина, оставьте девушек в покое, иначе мне придется вас выставить и добавить в чёрный список заведения, — вступился за них повар, который и так зашивался на кухне, бегая белкой в колесе, так еще приходилось решать конфликты среди посетителей. — Вы мне обещали, что будете вести себя тихо, я и так не должен был пускать вас в состоянии алкогольного опьянения.       — Воу, полегче.       — Им Джуён, пошли. Хватит нарываться, — смеялся его друг.       — Да я всего лишь хотел скрасить девочкам вечер! Вот в моё время…       — Твоё время уже истекло, девки сейчас гордые. Пошли уже.       Шумная котовасия мужчин покинуло заведение. Хозяин извинился перед девушками и позвал других гостей. Зашла компания из трёх подростков. Ироха чуть выпрямилась и обернулась, смотря на закрытую прозрачную дверь, в которой отражался интерьер, и только яркие лампы фонарей разбавляли его. Стало чуть спокойнее. Минджу ненавязчиво склонила голову, пытаясь хоть как-то привлечь внимание. Волосы упали в рамэн.       — Да ебана… — сказала она на непонятном языке, убирая волосы. Ироха повернулась обратно. Всколыхнулась.       — Давай я дам тебе резинку.       — Да у меня есть, спасибо, — она сняла с запястья чёрную потрепанную резинку и завязала волосы на затылке. — Ты как?       Дрожь не осталась незаметной.       — Прости, что ничего не сказала. У меня в моменте мозг отключился просто. Знаешь, реакция «замри». А у тебя, кажется… не знаю. А какая у тебя реакция на стресс?       — А какие есть?       — Ты не знаешь? — Ироха подняла брови. — ББЗ. Бей, беги, замри. Изначально эту теорию привнес в науку Коннерс, он описал теорию файт-ор-флайт, то есть «бей или беги», а потом другие исследователи дополнили это реакцией «замри». Когда человек пугается, у него срабатывает одна из реакций. Это врожденное, не меняется. Генетически передается.       — Воу. Интересно. У меня, наверное, э… я и не думала. А ты что скажешь?       — Не знаю, — Ироха задумалась. — Но точно не «замри».       — Это ты узнала с уроков у психолога?       — Не-ет, — Ироха мотнула головой. — Я уже несколько лет изучаю психологию. Много знаю. Пока мы проходим базовые вещи. Я больше люблю криминальную психологию и профайлинг. Хотя родители говорят, что у меня предрасположенность к рисованию, хотят, чтобы я пошла в эту сферу. Сейчас дизайнеры востребованы, — она стала болтать ногами, ковыряясь в тарелке. — Папа считает, что психолог в конце концов станет психом.       — И что в итоге выберешь?       Ироха опустила плечи.       — Не знаю.       — Я тоже без понятия, куда идти. Думаю, хотела бы идти на химию. Учителем химии, в смысле. Варить метамфетамин, — она засмеялась. — Но надеюсь, что я не доживу до восемнадцати и мне не придется ни с чем определяться.       — Все подростки так говорят. Что не доживут до восемнадцати. Потом до двадцати. Потом до двадцати пяти. А потом выходит так, что дожил и все нормально.       — Гений психологии, типа? Ты сама-то подросток.       — И что? — она нахмурилась. — Как это влияет на то, что я сказала?       Минджу улыбнулась.       — Да никак.       Хотелось домой. Ироха почти доела свой рамэн, когда телефон завибрировал. Она перевернула его экраном вверх, среди всех уведомлений из чатов и сообществ по рол-плею выделялось одно, телефонные сообщения. Ироха нажала на него и разблокировала экран отпечатком пальца. Скрытый номер Поиграй со мной 21:43 Скрытый номер [медиафайл] 21:43       Сердце забило. Руки затряслись. Ироха в страхе обернулась и уставилась в стеклянную дверь ресторана, пытаясь что-то высмотреть в нём, но ничего не было видно. Она пересилила себя и схватила Минджу за запястье; её ладонь взмокла и передала дрожь однокласснице, Минджу посмотрела ей в глаза и чуть склонила голову.       — А?       — Нам нужно уйти. Сейчас же. Пожалуйста. Я оплачу всё, пойдём, пожалуйста.       — Что такое?       — Нам нужно…       Вибрация. Ироха снова посмотрела в телефон. Скрытый номер Я всё вижу 21:43 Скрытый номер Поиграй со мной 21:43 Скрытый номер Я ведь в любой момент могу выстрелить ей в голову 21:43       — Что такое, тебя родители домой зовут?       — Минджу-я, прошу тебя, прошу… давай уйдём, — она обернулась снова на дверь. Вызвать полицию? Сказать хозяину? Убе… Скрытый номер Что-то сделаешь, и я стреляю 21:43 Скрытый номер В последний раз спрашиваю: поиграешь со мной? 21:44       Ироха заслонила собой Минджу и взяла в руки телефон.       — Пожалуйста, сиди и не двигайся. Минджу-я. Я потом всё объясню. Пожалуйста. Скрытый номер Ещё одно слово 21:44       — Как скажешь.

Вы

Да

21:44

Вы

Скажи, что нужно делать

21:44

      Ироха поставила свою подпись. И не только она. В этот вечер свои подписи поставили практически все её одноклассники и одноклассницы; и Минджу тоже. Ироха проведёт её домой, паранойяльно осматриваясь вокруг, до самой двери доведёт, пока она не закроет дверь — и тогда Минджу откроет сообщения с несколькими сообщениями и подпишется на игру инкогнито.

Поиграй со мной