Глава 4. Группа риска
2 марта 2026 г., 18:00
За несколько дней до начала учебного года на почту пришло письмо о списке учеников и расписаниях с предметами, которые выбрал Чонвон.
И это письмо сначала его воодушевило, а затем размазало по полу, и он закрыл лицо руками.
В списке учеников его класса оказались Ким Сону и Но Юна, лучший друг и хорошая знакомая из прошлой школы, которую они могли приравнять по доверию к функции общей подруги. А ещё в списке учеников оказался Ким Гону. Ким Гону, который возглавлял «Гризли» и при каждом удобном случае был готов залить ему глаза краской и нанести пару ножевых. Не сказать, что Чонвон не был готов сделать в ответ то же самое и обычно их стычки начинались с его же дерзости, но столкновение с врагом в одном классе было выше его сил.
В дверь настойчиво постучали. Замки заскрипели от того, какими сильными были удары.
— Сыночка, открой… дверь…
Чонвон набрал номер Сону, игнорируя попытки матери вломиться в его комнату. Сумерки в комнате стали гуще и темнее от набежавших мыслей. Абонент занят. Они позвонили друг другу одновременно. Чонвон дождался, пока Сону перезвонит, и первое, что он услышал сразу после поднятия трубки, — это:
— Ты видел?
— К сожалению.
— Что будем делать?
— Выжидать.
— Если он сунется к нам, нужно будет красноречиво ответить ему.
— В первый же день идти в кабинет к директору не вариант. Нам нужно сделать так, чтобы это он отправился в списки на исключение.
— Что он вообще здесь забыл? У него не богатая семья, он не иммигрант, он просто говно под подошвой. Откуда у него столько денег на поступление?
— А откуда у меня столько денег? — раздражённо ответил Чонвон. — Не тупи. Неважно, как он сюда попал. Надо сделать так, чтобы он вылетел из школы как можно раньше.
— Согласен. Я думаю, что…
Сону осёкся и отнял телефон от уха. В комнату ворвалась старшая сестра, смотря на него, сидящего в широких джинсах и толстовке на кровати в почти полной темноте при занавешенных шторах, тёплый свет из коридора развеивал мрак его комнаты, но не его чувств по отношению к семье. Пришлось сбросить вызов не договорившись о действиях. За сестрой в комнату вышла его племянница двух лет, и Сону нахохлился, вцепляясь в неё взглядом.
— Выведи её отсюда. Я не разрешал заходить. Сколько раз я просил стучаться?
— Уберись у себя в комнате, чтобы я не видела этого бардака. И разговаривай нормально с моей дочкой. Здесь у неё прав гораздо больше, чем у тебя.
— Выйди из моей комнаты.
— В этом доме нет ничего твоего.
Сону стиснул зубы, смотря за тем, как сестра рыщет у него на рабочем столе, в выдвижных ящиках, скидывает на пол все лежащие там бумаги, рисунки, сплетенные им браслеты, раскидывает по полу бисер и ругается сквозь зубы. Сону подорвался на кровати, чтобы оттолкнуть её, но заметил, как племянница потянулась с огромным интересом к низко висящему плакату «Блинк-182» и взялась за него своей противной крохотной рукой. Сону слез с кровати и шлёпнул её по руке, выставляя за дверь и заставляя плакать, а затем его старшая сестра фурией выросла рядом и дала ему затрещину.
— Опять ты ей делаешь больно! Бог всё видит, Сону. И я в таком случае прошу тебя по-хорошему сдать твои сигареты, пока Минсок не пришёл и не заставил себя сожрать их.
— Нет у меня никаких сигарет. Отвалите уже. Скажи своему Минсоку, чтобы бросал пить, раз за ним присматривает Боженька.
— Следи за словами, Сону, — пригрозила она, вытирая слёзы своему ребёнку и даже не стараясь смягчиться, чтобы её утешить.
Сону почувствовал горение за ушами, щипание в носу и то, как стремительно сковывается горло; и, смотря на ненавистную родственницу, прошипел:
— Овца.
И закрыл дверь, задвинув к ней тумбочку, повторяя протёртый на ламинате след.
Ψ Ψ Ψ
— Я уже чувствую себя отвратно. Зачем мы сюда поступили? — Деньги уже уплочены. Я бы с радостью свалил, но ты… — Сону прискорбно взглянул на Чонвона. Стоило бы извиниться, но язык не поворачивался. — Да. Мог и подумать, прежде чем звать меня сюда. Я работал как проклятый, чтобы накопить эти сорок четыре миллиона. — Мог бы и не делать из меня виноватого на публике. — Да кому ты нужен? Сону закатил глаза и заткнулся, Чонвон последовал его примеру. Школа — это всегда стресс. Новая школа — стресс вдвойне. Новая элитная школа, полная иностранцев и новой системы обучения — стресс втройне. И это если не учитывать, что большинство здесь — дети из благополучных богатых семей, для которых трагедия всей жизни — это утренний выбор между чаем и кофе. Чонвон изначально находился на совершенно другом уровне социальной жизни. Он смотрел на всех вокруг и чувствовал презрение, чувствовал желание забрать документы и перераспределиться в другую школу. Но выхода назад уже не было. Он сделал свой выбор в тот день, когда старшая сестра и её муж отправили документы Сону сюда. Они были не разлей вода — и таковыми останутся. Эта школа начинала свой учебный год с сентября, однако сейчас открыли мартовский набор — включение для корейских школьников, которые желают получить американское образование в своей стране и уехать заграницу. В этом плане Чонвону и Сону крупно повезло; выпорхнув в декабре из средней школы, они не потеряли полгода, чтобы поступить сюда, и могли влиться в поток учеников. Для них этот семестр будет первым, для учащихся с сентября — вторым. Полярное обучение выстраивало в голове Чонвона много вопросов, но раз система существует, значит, можно забить. Ему бы просто доучиться — и будь что будет. Ещё одно пространство для размышлений — хоумрумы. Один из них был отведён для первого класса старшей школы весеннего набора, и именно там они должны были собраться всем списком для разговора с их классным руководителем. Чонвон и Сону держались близко друг к другу, выискивая поверх голов в толпе учащихся одного-единственного, который не продержится в этой школе и месяца. Хоумрум был похож на обычный класс без парт и стульев, здесь были диванчики и пуфики, вешалки для курток, на стенах висело расписание, список учеников, карта школы и множество правил с минималистичными узорами и фразами: «Будь добрым», «Будь ответственным» на английском. Неловкие утята старшей школы распределились по диванчикам и пуфикам, Сону и Чонвон сели на двухместный и стали рассматривать с головы до ног каждого, кто входил в класс, садился, переговаривался со знакомыми. По списку их было двадцать пять. Они насчитали семь девочек и шесть мальчиков, перед тем как в класс вошёл он. Гону даже подстригся и замазал синяк на челюсти, его одежда была официальной и опрятной, и выглядел он как настоящий пай-мальчик с изгибающейся улыбкой, способный очаровать любую учительницу. Сел он напротив них, без тени агрессии улыбнувшись им шире, и Чонвон почувствовал, как Сону рядом напрягся, а затем ощутил, как же сильно стиснуты его собственные челюсти, как зубы расходятся от давления. Сону решил смотреть на девочек. Юна тоже пришла и сидела рядом с девочкой, плотно сжавшей ноги вместе, волосы её были мелко завитыми и окрашенными в бледно-розовый, собранными крабиком на затылке. Эта девочка будто почувствовала на себе взгляд и посмотрела в ответ на Сону, её взгляд был прямым и прозрачным, не запуганным и заинтересованным, хотя выглядело так, будто мыслями она была далеко-далеко. Сону перевёл взгляд на другую девочку. Она не смотрела ни на кого и держала рюкзак на ногах, чёрные волосы обрамляли маленькое ещё детское лицо. Громко разговаривали парни на пуфиках. Они говорили между собой на английском и выглядели на американский манер. И говорили так громко, что даже Чонвон обратил на них взор, прекратив соревноваться с Гону в гляделки. Их было трое. Даниэль, Итан и Джейк, если он правильно услышал имена. Максимально неудобные имена для его языка. В десять минут девятого в хоумрум зашёл и классный руководитель. Это была женщина азиатской внешности с красной помадой, одетая оверсайзный чёрный лонгслив и длинную юбку до пола. На правом запястье она носила красную нитку, на левом — красные часы. С шеи свисала цепочка с совой. — Доброе утро, первый класс старшей школы весеннего набора. Я очень рада привествовать вас! Меня зовут Элизабет Ли, и я буду вашим классным руководителем на весь период обучения, а также буду вести у вас английский язык и литературу. Прежде я работала всегда в начальной школе, но в этом году взяла классное руководство в весеннем наборе старшей, так что надеюсь, что этот опыт будет приятным и у вас, и у меня, — разговаривая, она оглядывала по возможности всех. — Вы уже получили свои расписания? — Да, госпожа Ли. — Прекрасно. В таком случае давайте перейдём к другим организационным моментам, пока у нас есть время. Помещение, в котором вы сейчас находитесь, называется хоумрумом. Сюда вы должны приходить перед занятиями и после них. Мы будем тут встречаться утром и отмечаться, а после уроков обсуждать ваш день. В нашей школе с этого года присутствует школьный консультант, мистер Пак, который вскоре со всеми вами познакомится, он будет отслеживать ваше психологическое благополучие, и по всем личным вопросам и проблемам по учебе можете обращаться к нему. Также у нас есть кружки, на которые вы можете записаться, со всем перечнем вы сможете ознакомиться в списках на первом этаже, в фойе. Вы уже выбрали старосту? В хоумруме затянулась тишина. Незнакомые ещё друг другу новоиспечённые одноклассники смотрели друг на друга в нерешительности и отчуждении. Куда им решать, кто станет старостой, если они толком друг друга не знали? — Я хочу быть, — подняла руку Юна. На фоне других девочек даже сидя она выглядела выше и заметнее. Сегодня она надела прямоугольные очки и убрала тёмные волосы в высокий хвост, и в таком виде ей запросто было получить должность старосты. — Как ваше имя? Простите, что буду спрашивать. Сегодня после занятий нам всем стоит познакомиться поближе. — Меня зовут Но Юна. Думаю, я смогу справиться с должностью старосты. — Отлично, тогда обговорим это после уроков. Все из вас прошли медосмотр в феврале и получили форму? — Да, — вразнобой ответили учащиеся. — В таком случае с завтрашнего дня прошу всех присутствовать в школьной форме. А теперь, если вопросов у вас нет, отправляйтесь на занятия. Первым у вас… — женщина подошла к расписанию и нашла понедельник, ткнула пальцем во вторую строку, после посещения хоумрума. Улыбнулась. — Английский язык. Вот так дела! Встаём и идём за мной в наш кабинет. Толпа первоклассников зажужжала, задвигалась, повставала с диванов тише, с пуфиков — громче и заметнее, позабирали рюкзаки с пола и стали толпиться у выхода, выталкиваясь по одному, по двое. Коридор заполнился людьми. Чонвон физически почувствовал себя облепленным взглядами, на коже наэлектризовался след, и рядом вырос тошнотворный горе-знакомый. — Уж когда увидел твоё имя в списках, подумал, что твой тёзка. А тут вот что оказывается. Очень, очень занимательно. Сону больно сжал Чонвона за запястье и спасительно вытянул его в передние ряды, подальше от Гону, и Чонвон почувствовал, как у него саднит уже зажившая губа. А ещё он снова видел уже не такие рассеянные, более заинтересованные взгляды, которые спровоцировались мужским голосом среди тишины и разношёрстных шагов, а затем подкрепились его лицом с белыми бровями и ресницами, голубым глазом, похожим на мишень для всех охотников за уникальностью. Даже привыкнувший ко вниманию Чонвон с трудом сдерживал раздражение к каждому обернувшемся однокласснику, что задержал на его лице гораздо больше, чем того требует, внимание. Этот день принесёт ему сущий кошмар. Английский, алгебра, интегрированная наука, ланч. Толком перезнакомиться друг с другом не получилось, перерывы между уроками были короткими, и их хватало только на перебежку между классами. Юна, уже вжившаяся в роль старосты, повела всех в школьную столовую. Все обеды были бесплатными и по схеме шведского стола, так что они могли сами собирать себе пищевые наборы. Первый день всегда был лёгок и спокоен в плане уроков; за исключением того, что мозгу пришлось перестроиться на английский на всех предметах, что особенно тяжело давалось на науках, в остальном всё прошло гладко. Им выделили собственные учебные планшеты и ноутбуки, в которых они могут заниматься в хоумруме после занятий. Теперь осталось поесть, отсидеть два урока — и свобода. Чонвон взял себе всего и посытнее, потому как не знал, сумеет ли сегодня ещё поесть, а Сону набрал любимых токпокки, салат с тунцом и кукурузой, мисо-суп и несколько ростков. Они сели за ближайший к раздаче столик, никем не занятый, потому как есть хотелось сильно, в особенности Чонвону, ни рисинки не имевшего во рту со вчерашнего утра. Да, определённо в поступлении в эту школу был свой плюс, и заключался он в безлимитной бесплатной еде, которую можно было здесь брать, ссылаясь на растущий организм, а ещё в автобусе, который забирал и отвозил, не заставляя ёжиться на морозе. — Мы дальше, кажется, расходимся, — угрюмо сказал Чонвон. — У тебя что? — Испанский, — безучастно ответил Сону, протыкая ток вилкой. — У меня социология. А после физкультура? — Да. — Я не брал форму. — Ты и обычную форму не взял. Чонвон пожал плечами. Сону сегодня тоже был без формы. Первое, что следовало сделать, — проанализировать всех одноклассников. Кто чем увлекается, о чём думает, за что топит и чем живёт. Это поможет снизить риски конфликтов до минимума. Не сказать, что Чонвон был потомком Матери Терезы и точно уж не следовал заповедям Христа, да и чужая кровь на руках ему не чужда, но зарабатывание авторитета через физическую силу было не в его планах. Он уже заметил нескольких парней, которых трудно будет поставить на место просто по причине их тупой природы. К столику подошла Юна. Чонвон поднял мало заинтересованный взгляд, Сону — нет. — Как вы? — Что можешь сказать о классе? Юна поставила поднос на стол и обернулась, находя одноклассников раскиданными по разным столикам. Её длинный хвост инертно рассыпался по левому плечу, укрывая светло-оранжевую школьную форму. Раздумывая, она присела на скамью рядом с Чонвоном. — Пока неясно. Потребуется около месяца, чтобы компашки окончательно сформировались. Но я уже знаю, что вот эти трое — друзья ещё с младшей школы, учились тоже в какой-то международной школе, — она указала на человеческой формы громкоговорителей Джейка, Даниэля и Итана. — Думаю, ты тоже их заметил. — Верно. Они создадут много проблем. — Ну, — Юна повела плечами, поднимая палочками перепелиное яйцо. — Это уже дело нашего чудовища. Думаю, наша заготовленная схема отлично сработает, если мы начнём инициативить уже сейчас. Чонвон подпёр голову рукой и взглянул на Сону. Он никогда не участвовал в их стратегических размышлениях и был только исполнителем. При знакомстве с Сону всегда нужно требовать задирать рукав перед рукопожатием, но как же жаль — а может, и нет, — что этот обычай остался глубоко в прошлом. — Кстати, у нас есть один небинарный парень и его друг. Гей он или нет — без понятия, вроде да, а вроде нет. Думаю, с ним тоже будут проблемы. Особенно у этих громкоговорителей. Я уже слышала, как они их обсуждали не в самом лучшем ключе. Особенно Даниэль. — Их дело, — хмыкнул Чонвон. Пауза ощутимо легла на плечи. — И твоё. Ты теперь староста. Дисциплина теперь в твоих руках. — Наших. Чонвон взял стакан с водой и скрыл половину лица, отпивая. Наших. Конечно. Ведь если не установят дисциплину они, утвердив свой авторитет, то это сделает кто-нибудь другой, и тогда карточный домик рассыплется под эффектом ноцебо.Ψ Ψ Ψ
— Привет, — рядом пуфик просел под тяжестью девичьего тела. — Хотела к тебе подойти ещё утром, но ты был с друзьями, а в течение дня как-то не сложилось. Хотелось сказать, что у тебя очень красивые, э, глаза. Да. Когда-то они должны были прийти к этому разговору. В каждой новой среде люди считали должным сказать ему о том, что у него на лице мутация, словно у него дома не было своего зеркала, словно он не жил с этим уже шестнадцатый год подряд, словно это какая-то грязь, налипшая на лицо после обеда. Чонвон положил планшет с открытым электронным учебником по модулю ООН на колени и взглянул на одноклассницу. У неё были химически завитые волосы, очки с толстыми диоптриями и яркая сверкающая помада. Набор аджумы в раннем возрасте. Чонвон поднял руку и потёр непроизвольно глаз, только привлекая к нему новое внимание. — Ага. Часто слышу. Это всё? — Бука, — улыбнулась она. — Да, не подумала, наверное, к тебе часто с таким подходят. Но мало комплиментов не бывает! Чонвон посмотрел на её именную табличку, практически активируя в ней желание представиться. — А, да, я Ким Чэвон, — она манерно поправила очки. Сидела она тоже аккуратно, ножка к ножке, юбка прикрывала ноги. — Я здесь ещё никого не знаю, но подумала, что хотела бы подружиться с тобой и твоими друзьями. Какого ты года? — Десятого. Девятое февраля. — А я девятого года! — она встрепенулась. — Так я твоя нуна! Как это мило! — Безумно, — без интереса ответил Чонвон. — Чэвон-а, ты что-то хотела? — раздался голос Юны. Она создавала группу класса в «КакаоТолке» по списку учащихся, предоставленным классным руководителем. Она сидела у рабочего стола госпожи Ли, закинув ногу на ногу, и внимательно следила за пристроившейся возле друга Чэвон. — Да, — она обернулась через плечо на новоиспечённую старосту. Чонвон воспользовался возможностью и вновь уставился в планшет, листая разделы учебника и тщательно делая занятый вид, перцептивно настроившись и следя за тем, отстанет одноклассница или нет. — Хотела познакомиться. Мы же теперь одноклассники. — Чэвон-а, можешь подсказать свой номер телефона? Не могу найти тебя в КакаоТолке, чтобы добавить в группу. По промедлению, с которым она вставала, и по утруждённому вздоху Чонвон предположил, что отлипать от него она не сильно-то и хотела. Однако не прошло и нескольких секунд тишины и благодати, как рядом плюхнулся совершенно беспринципно самый ужасный человек на этой планете. — Да не делай вид, что ты учишься, Белоснежка. — Нам не о чем разговаривать. — О, ещё как есть о чём! — Гону хмыкнул. — Сначала ты рыщешь в моём районе и вандалишь на моих стенах, потом ты нападаешь на меня и моих парней, потом ты поступаешь в ту же школу и тот же класс, что и я. Совпадение, да? Не-а, Чонвон-и. Никаких совпадений. В тёмные уложенные волосы Гону почти ласково вплетаются бледные пальцы и резко, крепко сжимаются у корней, вырывая несколько волосков. Чонвон поднял голову и перевёл взгляд на появившегося рядом Сону, в упор глядящего сверху вниз на их общего неприятеля. Гону зашипел. — Бля, отпусти! — Я предупреждал, что нам не о чем разговаривать, — вяло прокомментировал Чонвон. — Ким Гону, тебе нечем заняться? — вновь раздался голос Юны. Только первый день, а она уже как курица-наседка. — Я сейчас найду тебе занятие. — Ц-ц… Да отпусти ты меня, блять. Сону только сильнее сжал пальцы. — Отпусти его, Сону-хён. Пусть идёт. Гону, почувствовав свободу, поднялся с пуфика и подошёл к старосте, которая заставила его найти второго одноклассника и заняться притаскиванием парт в хоумрум, чтобы расставить их по кругу для тех, кто будет оставаться здесь после занятий. Сону глядел немигающе маленькому Гризли в спину, пока тот не исчез за раздвижными дверями кабинета, а затем расслабленно устроился рядом с Чонвоном и продолжил сканировать класс совершенно незаинтересованно. Первый день закончился сумбурно. Классный руководитель справилась, как они обустроились и с какими преподавателями познакомились, затем предупредила, что в какой-то день — то ли четверг, то ли пятница — с ними познакомится их новый школьный психолог, а затем они были вольны отправиться домой. Сону и Чонвон отправились посидеть на трибунах футбольного поля и посмотреть за тем, как младшеклассники бегают по двору возле корпуса начального звена, и потом их или забирают родители на машинах, или собирает в кучку автобус и увозит по домам. Чонвон выдохнул белый клубок пара. — Как думаешь, психолог станет проблемой? — спросил он. Сону никак не отреагировал и даже не сделал вид, что услышал его. Сону был наблюдаем не только школьным психологом, но и психиатром в центре, Чонвон тоже настрадался в средней школе от постоянных посещений консультанта, которой вообще не стоило лезть в его личную жизнь. Группа риска. Каждому взрослому хочется заглянуть в его многострадальное дело и посочувствовать, приласкать. Как будто он какой неказистый, будто он в этом нуждается. Что делать сейчас, он ещё не придумал. Стычка с Гону привлечёт много внимания, да и наведение дисциплины — тоже. Ногу кольнуло через одежду. Чонвон повернул голову. Сону убрал руки в карманы, натянув рукава. — Меньше думай. Среднюю школу пережили — и эту переживём.
