Побочные эффекты переноса

      — Почему ты решила стать старостой?       — Мне нравится иметь полный контроль над коллективом, — с притворной хитростью сообщила она и рассмеялась. Джей улыбнулся её забавам. — На самом деле, я посчитала, что лучше взять ответственную должность в свои руки, чем позволить сделать это другому, да и мы пробовали этот формат в средней школе, мне понравилось. Мне нравится быть в центре информационного потока. Знаете людей, которые как бы на руководящей должности, но получить от них важную информацию удаётся в последний момент? Все эти люди, которые присылают даты экзаменов или дедлайны в ночь перед последним сроком? Или эти СММ-щики, которые делают посты о мероприятии за несколько часов до? Вот я таких ненавижу. Да и считаю, классу повезло, они меня любят. Вся информация у них появляется в адекватное время, если только не независящие от меня факторы вроде администрации школы. Мне нравится ещё коммуницировать с другими людьми, я же не только староста: я и участвую в школьной газете, и общаюсь с другими классами, помогаю организовывать мероприятия. Только недавно занялась этим. Скоро же Пасха. Много всего надо подготовить! Я люблю этим заниматься.       Юна заполнила несколько бланков с тестами, живо интересуясь, на что она отвечает и для чего. Как оказалось, с ней всё в порядке. Если не учитывать некоторые обстоятельства, то соответствует действительности. В кабинете психолога теплее, чем в других; одна из уловок расположить к себе, расслабить?       — Это звучит очень ответственно. Меня тоже бесит, когда информация приходит в последний момент; иногда задаюсь вопросом, какими доблестями блещут такие люди заслужили руководящие должности.       — Вот-вот!       — Скажи, Юна… У тебя явно высокий уровень энергии и энтузиазма. Я вижу, как ты загораешься, когда говоришь о своей жизни. Это похвально и, думаю, иногда достаточно тяжело совмещать всё это вместе, а ты ещё и достаточно хорошо учишься. Хватает ли тебе на всё сил? Бывает ли такое, что ты вот уже больше не можешь, но делаешь, потому что надо?       — Э-э, как сказать. Наверное, да? Но я думаю, так происходит у всех людей. Все рано или поздно устают. Думаю, тут стоит подумать о том, стоит ли это того. Если взвешивать, плюсов я получаю сильно больше, чем минусов.       — Как ты себя чувствуешь физически в последнее время? Когда человек очень много отдаёт и получает от этого удовольствие, иногда он не замечает, как постепенно начинает платить за это здоровьем. Ты сейчас в таком возрасте, когда организм ещё довольно хорошо компенсирует перегрузки. Бывают ли дни, когда ты просыпаешься и чувствуешь, что сегодня даже встать тяжело, или наоборот — ты на адреналине и не замечаешь, что уже давно на пределе?       — Да всё нормально, — Юна опустила глаза вниз, поправляя клетчатую жёлто-черную юбку. — Устаю, бывает, как и все люди. Но а так всё нормально.       Джей выдержал паузу, смотря на ученицу с прищуром, и Юне с каждым мгновением становилось всё более некомфортно. Ладно, опустим то, что психолог — мужчина, она способна работать с ними и дружить; но зарывание в её внутренности? И так хватает проблем.       — Я понимаю, что обычно имеется в виду под «нормально», и даже если ты говоришь искренне, я хочу сказать, что не собираюсь тебя ловить или заставлять рассказывать то, чего ты не хочешь. Мы здесь сидим не для того, чтобы ругать. Как я и говорил, я существую в школе, чтобы помогать преодолевать трудности и проходить через кризисы. А ещё вы столькому учитесь: дружбе, отношениям, взрослым темам. Защита своих прав, поиск себя, принятие важных решений. Поистине взрослые темы, да? И очень сложные. Кстати, мне нужен твой совет.       — М? Какой? — Юна подняла удивлённый взгляд.       — Я хочу предложить администрации одну идею, мне нужно мнение кого-то из учеников, и я думаю, что ты достаточно ответственна, чтобы обсудить такое со мной.       — Что-то случилось?       — Нет-нет. Я просто заметил, что в структуре учебной программы нет никаких предметов, связанных с половым воспитанием. А это очень важно, как думаешь? Кроме того, что говорить о контрацепции — думаю, это первое, что приходит школьникам в голову, — и Юна неловко сжалась, словно её подловили, — это ещё разговор о гигиене, о гендерном различии, и можно даже поговорить о том, как устроен женский и мужской мозг. Может показаться, что мог у всех один, мы же homo sapiens, но нет, гендерные различия всё-таки есть. Например, известный факт, что женщины видят больше цветов, чем мужчины. Вот, например, какого цвета баклажан?       — Фиолетовый? Ну, иногда синий, зависит от сорта.       — Коричневый.       — Что?       — Баклажаны коричневые.       — Ну нет, — Юна покачала недоверчиво головой. Джей рассмеялся. — Да вы просто прикалываетесь.       — Я серьёзно. Баклажаны коричневые для меня. Мы недавно обсуждали это с коллегой — с вашей классной, кстати, — и она меня просвятила, что баклажаны, на самом деле, вообще не коричневые.       — Ну… ну-у-у, если так подумать, есть сорта тёмно-коричневых оттенков…       — Ты сейчас пытаешься меня успокоить?       — Ну нет, мистер Пак, я серьёзно!       — Я так ей и передам, — он усмехнулся и сделал победный жест рукой. — Ес! Наконец-то у меня появился сообщник.       Юна не выдержала и рассмеялась с глупости всей ситуации. Ладно, возможно, не было ничего суперужасного в том, чтобы общаться с мужчиной; в конце концов, он же просто психолог, верно? И это просто его работа. И если она может улучшить школьную ситуацию, можно и пойти на сотрудничество.       — Так что ты думаешь?       — Думаю, это будет полезно. У нас в классе точно есть люди, которым половое воспитание понадобится.       — Да? Это кому же?       — Ну-у-у. М-м-м… Если мы говорим про гендерные различия, то точно, абсолютно точно Ёнджун. Ну, Даниэль — его имя официально. Американец, да, а взгляды совершенно не либеральные и не демократические. Жуткий женоненавистник. Иногда я думаю, знаете, ну не нравятся тебе женщины — встречайся с мужчинами. Да и многие там встречаются и прочее, тоже стоит с ними поговорить, и лишним в целом не будет, и не только нам, младшим тоже.       — Ты так выделила Даниэля среди всех, кажется, он здорово насолил тебе.       — Да не сказала бы. Просто мне все эти стычки решать.       — Ты ведь можешь просить меня об этом. Необязательно решать всё самой. Я нахожусь в этой школе, чтобы помогать вам решать конфликты, быть, так сказать, медиатором. Но я могу быть и арбитром. И судьёй.       — Кто такой арбитр?       — Ну, разница между медиатром и арбитром в том, что медиатор даёт возможность принять решение конфликтующим сторонам, а арбитр сам принимает решение. По углам расставить — и всё, — он улыбнулся. — Судья, в целом, то же, что и арбитр, только у арбитра хотя бы его решение можно оспорить. «Не хочу я сидеть в углу!» — скажет нам Чхве Даниэль и обиженно выйдет из класса.       Юна несдержанно захихикала. Джей вторил ей. Да, не слишком профессионально — обсуждать других учеников с их одноклассниками. Ещё и в дурном ключе. Разжигание ненависти, не иначе.       — Ну ладно, забудь, что я сказал. Это всё шутки. Лучший путь разрешения — сотрудничество. Я просто задумался обо всём после случая с Бенджамином и Вонхи. Как сейчас обстановка? Особенно по отношению к Бенджамину, ведь тогда почти все были уверены, что это он. Мы ещё, конечно, разбираемся со всем, но хотелось бы узнать, как себя все чувствуют.       — Как все себя чувствуют?       — Да. Может, есть что-то, что ты бы хотела рассказать.       Хёгва.       — Да нет.       Хёгва.       — Нет?       — Всё в порядке. Мы смогли всё устаканить.       Хёгва.       — Я рад это слышать.       Юна грустно улыбнулась.

Х

Ё

Г

В

А

Ψ      Ψ      Ψ

      — Это нарушение правил как минимум.       Ироха взяла на себя голос разума. Несомненно, обычно эта роль отводилась Юне, но, как показывает опыт, если Чонвон и Сону решают что-то сделать — и даже нарушить закон, или, не побоимся слова, отпиздить кого-то, — то Юна не станет им препятствовать и даже согласится сходить с ними. Вот и сейчас разговор зашёл на запретную территорию.       — Если он находится сейчас там, поджидает нас, мы просто ему въебём. У меня есть бита, у Сону — вы знаете. Полицию вызвать мы не можем.       — Но мы можем вызвать её к школе… — попробовала Ироха. Школа — не дом же, да?       — Мы не можем никуда. Так или иначе мы свяжемся с полицией.       Чонвон съел две тарелки супа и одну тарелку жареных гёдза. Юна съёла половину тарелки и больше к ней не притрагивалась. Ироха едва прикоснулась вообще, нервы червями ползали в желудке.       — Вряд ли он такой тупой, как вы думаете, — пожал плечами Сону. Юна взяла письма и сложила их, снова перечивая условия выполнения. — Ему нет смысла поджидать нас. В таком случае мы его увидим. Вы не думали, что он другим мог написать то же и созвать всех в школу, чтобы просто поугарать над нами?       — «Камеры в зале отключены», — прочитала Юна и нахмурилась. — Кто-то из вас знает, Джейк получает сообщения от Хёгва?       — Без понятия. А что? — Чонвон воткнул палочку в остывший пельмень на общей тарелке.       — Джейк имеет доступ к камерам.       — Типа подозреваемый?       — Ёнджун получает сообщения. И Бенджамин. Сонхун, в смысле. Понапридумывают имена, — цокнул Сону.       — Но Джейк нет?       — Хезе, — хмыкнул Сону.       — Может ли Джейк точить на них зуб?       — Звучит очень сомнительно, — ответила Юна. — Я не могу представить себе, почему и зачем. И если так, то если только к ним двоим — это одно, но ко всем нам? Джейк? Не сказала бы, что он бесхребетный и всё такое, но он будто бы слишком занят, чтобы заниматься этим. С другой стороны, Джейк дружит с Итаном, а Итан… есть в нём что-то странное.       — Хисын он, а не Итан. Ему тоже никто не пишет.       — Ты уверен? — Юна склонила голову, чтобы посмотреть Сону в равнодушные блеклые глаза.       — Ага.       — Есть польза от твоих заглядываний к ним на тренировки.       — А то. Я вообще ебать.       — Так что мы делаем?       — Едем. Но что рассказывать — хрен его знает.       — Я не знаю, что делать с Юичи. Боюсь оставлять его одного дома.       — Отправь его к родителям.       Ироха покачала головой.       — Он маленький, Ниджу и Годжу его просто заклюют, они любят над ним подтрунивать, а Юичи только-только отошёл от развода и жизнь не сладка ему, он сейчас в уязвимом положении.       Чонвон скривился, смотря на Ироху.       — Какие жертвы. А ты — нет?       — Я что?       — Ты в прекрасном положении сейчас, да?       — Это не имеет значения. Мне нужно позаботиться о брате.       — Ну и дура.       — У тебя нет сиблингов, тебе не понять, — оскорбилась Ироха и насупилась.       — Мы в любом случае должны это решить. А если мы снимем это в комнате и отредактим так, чтобы не было видно, что мы не в школе? — предложила Юна.       — А если не сработает? Я очень не хочу раздавать свои секреты, — Ироха сгрызла уже все заусенцы.       Сону вдруг встал из-за стола. Он прицепил к себе все взгляды, и Ироха занервничала, что он собрался делать? Чонвон обернулся через плечо, Юна откинулась на спинку стула.       — Ты куда?       — Разберёмся с этими пацанами, и никто Юичи не тронет.

Ψ      Ψ      Ψ

      Салфетка в носу впитывала кровь, не давая ей окропить немного грязную, но ещё позволяющую отстирать себя рубашку. Второй пострадавший уехал домой вместе с родителями. Джей присутствовал при разговоре у директора, и родственники Сону показались ему сомнительными: старшая сестра с годовалой дочкой, у которой сломана рука, и её муж в неплохом костюме. Оба набожные и переживающие, расстилающиеся перед директором во всех направлениях. Конфликт удалось решить мирно, однако Джей не был уверен, что это «мирно» распространялось на домашнюю обстановку.       — Хочешь поговорить о случившемся? — спросил Джей, просматривая ученическую карту.       Сону находился в списке группы риска вместе с Чонвоном. Ситуации у них были разные, и если с Чонвоном они работать начали, то до Сону руки не доходили, и вот к чему всё пришло. Чонвон как раз ждал своего лучшего друга на первом этаже в фойе, уроки закончились, и они могли просидеть больше, чем сорок пять минут. Завуч по воспитательным процессам сообщила ему, что, насколько им известно, дома у Сону появляются эпизоды физического насилия. Никто ранее не обращался в полицию с этим, и Джей подумал, что и сам не станет звонить горячей рукой. Сначала стоило во всём разобраться.       — Нет.       Весьма просто. Учитывая эмоциональность и внешне привлекательный фасад его семьи, Сону выглядел на их фоне камнем без единой человеческой черты. Бесчувственный, агрессивный парень, который уже не раз решал проблему силой.       — Что произошло перед тем, как ты ударил?       — Су-ущая несправедливость. Вы и так знаете.       — Я знаю ситуацию со стороны Ёнджуна.       — И вам этого недостаточно?       — При решении конфликтов здорово слышать две стороны.       — Я рад.       Джей прижал ручку к губам, смотря на Сону. Этот ученик идеально олицетворял группу риска, отличность от других, травмированность жизнью. Даже его взгляд об этом говорил; люди не способны долго удерживать зрительный контакт, они испытывают эмоции и чувства, они переживают. Среднестатистический человек в сравнении с Сону является истеричкой на грани нормы. Джей сам едва удерживался, чтобы не отвести взгляд от глаз Сону. Он неподвижно сидел, и закрадывались мысли, не замешаны ли в этом деле наркотики.       — Ты устал?       — Я? — брови Сону поднялись, хотя глаза и выражение лица остались измождёнными, вялыми.       — К кому я ещё могу обращаться: у тебя есть другие личности, воображаемые друзья, товарищи-галлюцинации?       Сону цокнул.       — Я не устал.       — Значит, можешь ответить на мой вопрос. Что произошло?       — Ничего.       — Ничего не заканчивается разбитым носом и тумаками в коридоре школы.       — Думаете?       — Сону.       — Мистер Пак.       — Ладно, — Джей кивнул. — Давай просто заполнишь мне кое-что. Несколько тестов. Их заполняют все, их выдвигает регламент. Заполнишь, и сможешь идти. Результаты я никому не показываю, они остаются только у меня, я не имею права их показывать.       Сону пожал плечами.       — Мне всё равно.       По окончании Сону ушёл. Шкала лжи на всех тестах упиралась в лимит. Это сложно было назвать просто социально желаемым поведением — это была совершенная патологическая ложь. В Сону не было нарциссических и психопатических черт, которые привлекательным фасадом прикрывают нутро, у него всё напоказ, и при этом он использует ложь для собственного выживания. Единственный верный ответ на шкале лжи был в пунктах: «Бывает, я иногда лгу». Да. Сону определённо не скрывает то, как много лжи исходит из его рта. В этом он совершенно искреннен.

Ψ      Ψ      Ψ

      Ироха сидела в середине задних сидений такси, между Юной и Сону. Чонвон сидел впереди на пасажирском, держа под застёгнутой зипкой биту. Они уже выехали из частного сектора и стояли на светофоре перед выездом на главную улицу. До школы ехать около получаса. Есть новая проблема: с первой стороны, Сеул — ночной город, и пригород его также относится к типу ночных гуляний, в особенности в ночь с пятницы на субботу, а значит, что они могут быть в относительной безопасности; со второй стороны, излишнее внимание может им, наоборот, помешать, сделать их мишенью и навешать на них ярлыки хулиганов раньше положенного; с третьей стороны, школа расположена в спальном районе, а значит, улицы будут относительно пустынны, а значит, они могут попасть в передрягу и опасность, и при этом их будет плохо видно из окон, особенно из тех, где включён свет.       Ниджу и Годжу поняли всё с первого раза. Никто не знает, о чём именно Сону с ними говорил, но Юичи лёг спать в комнате Годжу, а он сам лёг в гостиной.       Время перевалило за час. Они проезжали активные оживлённые районы, полные компаний молодых людей, ярких вывесок суточных магазинов, неоновых огней. Иногда машина ныряла в длину трасс под повторяющимися, как во временной петле, фонарными столбами, и только редкие потушенные, перегоревшие столбы выуживали из ощущения одинаковости. Внутри машины густела тяжёлая, напряжённая тишина. Колено Сону плотно прижималось к колену Ироху, спрятанному под широкими штанинами спортивок, давило на синяк.       Интересно, лезвие не давит на кожу?       Юна, сидевшая слева, постоянно ёрзала и смотрела в окно. Сверялась с картами и маршрутом, не давая и возможности помыслить, чтобы свернуть и увезти их куда-то. Кто знает, если она отведёт глаза от приложения, что сделает водитель? Таксист пару раз пытался завести разговор. Юна отвечала ему в доброжелательной весёлой манере, и всё же мужчина понял, что ловить здесь нечего, и замолк.       Наконец машина остановилась в двух кварталах от школы. Асфальт был здесь залит неоднородными кусками, перекрёсток уводил дальше по улице, на трассу и наверх, к школе. Фары подсвечивали впереди белое ограждение для ремонта дорог. Возле магазина чанов и горшков для вымачивания риса стоял и курил какой-то мужчина.       — Здесь нормально? — спросил водитель.       — Да, спасибо, — коротко ответила Юна и первой вышла, несмотря на то, что её сторона выходила на дорогу.       С обратной стороны у здания лежали скопленные зелёные, красные, жёлтые и синий ящики. Они расплатились и вышли на холодный ночной воздух. Такси уехало. Теперь они стояли на тротуаре в полной тишине, только далёкий шум трассы доносился снизу. Ироха глубоко вдохнула холодный воздух, но легче не стало. Голова продолжала болеть.       — Значит, план такой, — начала Юна, пока они поднимались по длинной улице вверх, к школе. Чонвон оборачивался в проверке, не следует ли за ними тот неясный незнакомый мужчина. — Заходим через боковой вход у спортзала. Там можно незаметно пройти под камерой. Потом проберёмся в актовый зал. Быстро всё отснимем и свалим.       В кармане прогремела связка ключей.       — Если кто-то будет внутри?       Сону хмыкнул:       — Зарежем.       — Очень смешно.       — Спрячемся и выждем. Передвигаться тихо будем. По идее, ночной охраны там нет, в школе никого быть не должно, если только не пришёл кто-то из тех, кому пишет Хёгва.       Она шла, постоянно оглядываясь через плечо. Каждый шорох, каждый силуэт вдалеке заставлял вздрагивать. Сердце стучало тяжело и часто. Она чувствовала, как пот стекает по спине, хотя на улице было холодно. Все они плюс-минус чувствовали себя схоже. А кто бы не? Только при взгляде на Сону было сложно предугадать его эмоции, если они вообще были. Даже Чонвон чувствовал себя не в своей тарелке.       Фонари здесь горели через один, некоторые мигали. Высокие, металлические ворота школы уже виднелись впереди, висела белая табличка «CCTV in operation». Главный въезд был наглухо закрыт на ночь. Территория школы за решётчатым забором была тёмной и безлюдной. Вокруг дворы и палисадники. Ни одного дома, смотрящего на школу. Только асфальтированная дорога, высокая каменная стена вдоль с деревьями и кустарниками. Никого живого вблизи. Юна обернулась. Позади них, напротив ворот в школу, между двух стен пролегала дорога наверх, в палисадник. Пробраться на территорию можно было единственным способом.       Чонвон первым подставил руки, помог Юне перелезть. Верх забора не был снабжён острыми кольями, куда только вампиров нанизывать — на их счастье, он был закруглён и даже не цеплялся за одежду. Юна успешно приземлилась на длинные тощие ноги, и джинсы остались целы. Потом перебралась Ироха. Её руки дрожали, когда она цеплялась за ледяное железо ограждения. Колено задело край забора, и острая боль прострелила ногу. Юна помогла ей приземлиться и не упасть. Ноги тряслись, сердце глухо стучало. Чонвон перелез третьим собственными усилиями, Сону — замыкающим. Им двоим это было явно не в новинку.       Юна ключами открыла боковую дверь корпуса старшей школы. Она использовалась для экстренных случаев, и во время пожарной тревоги Юна и другие старосты должны иметь возможность отворить запасные выходы. Как же полезно быть старостой!       Они оказались внутри. Ни единого звука, кроме ветра, гуляющего между корпусами. Юна глубоко вдохнула и медленно выдохнула, сложив губы буквой «у». Каждый, кто впервые замышлял шалость, кто нарушал что-то, знает о том, какое чувство сопутствует — постоянно кажется, что вот-вот уличат, поймают, накажут. Они остановились на площадке под лестницей на второй этаж. В темноте виднелась лестница вниз, к шкафчикам, и несколько ступеней вверх, на первый этаж.       Коридор школы был похож на лиминальное пространство. Место, куда они не должны были попадать, но всё равно попали путём ошибки матрицы. Чонвон смело поднялся по ступеням на первый этаж и осмотрелся. Через окно на лестничном пролёте между первым и вторым этажом пробивался лунный свет. Прохлада вызывала мурашки. Чонвон закинул битву на плечо и поднял голову наверх, проверяя лестницу, прошёл вперёд мимо кабинета психолога и вспомогательного педагога, мимо двери библиотеки. Тишина. Остальные тоже поднялись на первый этаж.       Чонвон вернулся к ним и повёл всех наверх по лестнице. Кабинеты директора и секретаря были на первом, на втором — учительская и кабинет завуча по воспитательной работе. Кабинеты проплывали мимо. Ироха и Юна заглядывали через окошки внутрь. Все двери были закрыты на ключ, но каждый раз нарастало ощущение, что они увидят учителя или учеников внутри, и отпускало, когда этого не происходило. Шаги эхом отстреливались от стен и пугали. Паранойя подбивала вслушиваться в звуки и ожидать, когда их окликнет охрана или кто-либо в этой школе. Наверное, они были бы рады встретить призрака, чем кого-то из взрослых. Что хуже: встретить взрослого или Хёгва?       Сону шёл позади них, и, несмотря на вооружённость, девушки в середине не чувствовали от него опасности, наоборот.       Они повернули за угол, в следующий коридор. Ветер усилился и засвистел. Все четверо одновременно остановились и замерли, вслушиваясь. Девушки обернулись вместе с Сону на пустой коридор, постоянно мерещилось, что куда-то за угол ускользнул тёмный силуэт. Но ничего такого. Они продолжили идти к актовому залу. Нарушать тишину, казалось, смертельно опасно; должна ли быть в школе сигнализация? Наверняка взрослые дяденьки и тётеньки придумали средства защиты против взломов, как это бывает у офисов и домов, как это бывает, в конце концов, у машин — сигнализация.       — У него определённо есть все нужные навыки для школьного сисадмина, — хмыкнул Чонвон.       Ироха хотела возразить, что вряд ли это Джейк — так подсказывало её внутреннее чутьё, но не смогла, слова застряли в горле, и от нервов ногти царапнули по коже до красных борозд. Юна покачала только головой, соблюдая неписанные правила тишины. Колено после забора ныло. Сону то и дело чесал шею, на которой заживала двухдневная рана. Чонвон вытирал руки об одежду, чтобы ладони не скользили по бите. Бледные прямоугольники лунного света лежали на полу, похожие на ловушки для ловли диких животных. Кабинеты языков шли один за другим. Возле двери профессора Пак висели условия входа в кабинет: «Улыбнуться», «Дать пять», «Обняться», «Станцевать маленьких утят». Школа, к которой они подпривыкли за месяц, вдруг казалась жуткой и неприветливой, что шло вразрез с формировавшимися убеждениями. Именно в ней каждый день казалось, что Хёгва не подступится так близко, не при стольких свидетелях — и что теперь?       Показалась широкая двойная дверь актового зала. Юна подобрала ключ, отворила одну из дверей и осторожно взялась за ручку. Дверь поддалась с тихим, протяжным скрипом. Внутри было совершенно темно, ни одного источника света. Только слабый отблеск луны через высокие окна под потолком — и на этом всё. Воздух здесь холоднее и тяжелее из-за пыли и краски от высыхающих декораций. На сцене зловеще, пусто и несуразно стояли метровые пасхальные яйца, в кучке стояли картонные фигурки белых зайцев с красными глазами, и куда ни ступить, они следили за каждым движением. Будка сценического техника была расположена под потолком рядом с выходом, и наверх вела лестница. Дверь в будку оказалась закрыта. Странное ощущение, что Хёгва находится именно там, сформировалось то ли остаточным убеждением, что причастным может быть Джейк, то ли темнотой окон будки, спроектированной так, чтобы не привлекать внимание у зрителей и не мешать технику ярким светом из зала. И сейчас ночью она выглядела жутко и почти что божественно, словно оттуда за ними наблюдал по меньшей мере коварный бог.       Высокий потолок и пустые ряды кресел создавали ощущение огромного, гулкого пространства. Каждый шаг отдавался эхом. Чонвон тихо закрыл за ними дверь и повернул ключ изнутри, возвращая его Юне.       — Давайте быстро покончим с этим и свалим.       Сону поднял взгляд аккурат к камере видеонаблюдения, смотрящую на него в упор. Паранойя подсказывала, что он, наверное, почувствовал через неё чей-то взгляд, как бы глупо это ни звучало. Юна уверенным шагом прошла через проход между двумя секциями кресел к самой сцене, поднялась на неё по боковой лестнице. Она хорошо смотрелась на сцене. Чонвон пропустил вперёд Сону и стал наблюдать за действиями старосты. Они знали, что Юна грезила стать актрисой и думала о поступлении в театральное училище, у неё было много потенциала и энтузиазма, и при этом слишком мало навыков и уверенности, чтобы предпринять настоящие попытки и присоединиться хотя бы к школьным постановкам; вместо этого она выбрала руководство, потому что, как она говорит, главное правило любого бывшего танцора-спортсмена-актёра — стань тренером, педагогом, ведущим, но не уходи из профессии. Но на сцене она выглядела гармонично. Высокая, с выразительными чертами, заметная и привлекающая взгляд. Действительно, может, быть ведущей ей больше к лицу.       Юна взяла одно из высохших пасхальных яиц и приложила к нему стоящий телефон с включенной камерой.       — Мы будем делать это на сцене? — с недоверием спросила Ироха.       Вот кто действительно боялся сцены и быть в центре внимания, так это она. Сама суть попадания на камеру при любых обстоятельствах вгоняла в страх, словно её вытаскивали из клетки или пещеры на всеобщее обозрение, а теперь это усугублялось сценой.       — Я подумала, что это будет хорошим вариантом. Мы можем сказать, что снимали это днём, это наша репетиция чего угодно, хоть внешкольного кружка, хоть наш собственный режиссёрский проект, и поэтому поднялись на сцену, чтобы побороть страх. В общем, натянуть сову на глобус получится в любом случае.       Даже как-то отлегло.       — …Ладно.       Перечитав письмо, Юна отошла от камеры настолько, чтобы было видно её в полный рост, а затем подозвала всех к себе на сцену, чтобы проверить, помещались ли они все в кадре. Что ужасно, помещались. Руки вспотели, сердце забилось. Значит, сейчас настал момент, когда им нужно признаваться в своих грехах?       — Нам вообще выгоды никакой с этого нет, — тихо произнёс Чонвон, смотря в далёкий телефон. — Что мы расскажем секреты, что Хёгва расскажет.       Напряжение и заряд, полученный дома у Ирохи, сошёл на нет и оставил лишь сомнительное отношение к ситуации, возвращая холодный ум на место. Чонвон обернулся на входную дверь и задел битой на своём плече голову рядом стоящей Ирохи, вздрогнул и убрал биту вниз.       — Сорри.       — Всё нормально, — покачала она головой, царапнув коротко по шее под розовыми волосами.       — В таком случае, есть ли смысл унижаться? — всерьёз задумалась Юна. — Можем уйти, пока не поздно.       — А если он расскажет всем, что мы пробрались в школу ночью? — голос понизился до шёпота. — Может, мы расскажем про него мистеру Паку или директору? Они должны знать, что можно сделать, мистер Пак говорит, мы можем обращаться к нему с любой пробле…       — И что он сделает, пойдёт в полицию? — грубо отрезал Чонвон.       Ироха понурила голову. Всё сводится к полиции. Почему нет эффективных решений без прибегания к полицейским? Однако такой ярый протест со стороны Чонвона и Сону насчёт полиции наводил на подозрения. Неужели им настолько есть что скрывать, что они против любого взаимодействия с органами защиты? Что такого происходило в их жизнях? Ироха могла смириться с последствиями для себя, могла пожертвовать и без того хлипким настроем в семье и разладом между всеми, если в полиции была реальная нужда. В конце концов, это могло бы обезопасить Юичи.       Она почувствовала, как телефон в кармане ветровки вибрирует. Завибрировали и другие телефоны. На экран снимающего высветилось анонимное сообщение со скрытого номера. Скрытый номер Неплохо смотритесь на сцене Хватить сиськи мять Когда начнётся представление? 1:58       — Я так и знала, что он нас видит.       — Эй, ты! — Чонвон поднял голову и посмотрел вслед за Сону на камеру. Как он хорошо их чувствовал. Или знал нахождение каждой? Тем не менее Чонвон вскинул биту и указал ею в камеру. — Сколько трусости нужно иметь, чтобы прятаться за анонимностью и играть в кошки-мышки? Ты что, вдохновлялся «Доктором»? Любишь смотреть, как издеваются над собой девушки? А, ну конечно, девушек уже не хватает, парням тоже стоит немного унизиться.       Юна пихнула его в бок, злобно шепча ему в ухо о том, чтобы он не подавал новых идей. Они сейчас заведут себя в яму поглубже собственными усилиями. Чонвон отмахнулся.       — Давай-ка ты выйдешь, и мы всё решим с глазу на глаз, а? Мы даже бить тебя не будем.       Телефоны завибрировали. Скрытый номер Осталось 4 часа Время проходит так быстро Доктору присылали всё быстро, мне с ним явно не сравниться 02:00       — Пожалуйста, давайте просто снимем, как и планировали, — попросила Ироха. Юна кивнула.       — Всё, Чонвон, хватит.       Она подошла и включила запись. Чонвон остался в отвратительном расположении духа и не желал идти на контакт, сверлил взглядом камеру видеонаблюдения и мечтал о том, чтобы расхреначить её битой, пусть и смысла в этом не было никакого. Они даже не знали, смотрит ли Хёгва на них через неё. Смотрит ли вообще? А может, тут есть скрытые камеры?       — Давайте я начну, — отважилась Юна, как она говорит, поскорее отстреляться. — Стыдная и унизительная ситуация, значит. Она произошла не так давно, год назад, и я крайне надеялась, что об этом никто не знает. Многие делают вещи под алкоголем, за которые им стыдно. В общем, мы встретились с друзьями после окончания первого семестра, и в то время в компанию входили люди, которые без алкоголя жить не могут и любые посиделки сопровождались хотя бы пивом, и они были совершеннолетние, мы вместе работали в волонтерском центре, поэтому проблем с продажей алкоголя никогда не было. И в общем они решили отвести нас в клуб. Я в них никогда не была, но мне всегда было интересно. И вот мы пили, нас угощали и отказываться было неприлично, и так вышло, что я напилась до беспамятства, я никогда в жизни столько не пила! Не знаю, почему я пошла на это тогда. И вот мне рассказали — мы с ними больше не общаемся, да, — мы пошли в другой клуб, время было уже к четырём утра, и под закрытие в нём была акция, что всем посесителям выше каких-то цифр давали бесплатные коктейли. Для девушек было выше ста семидесяти, для парней — я без понятия. И вот я устроила там скандал… — её щеки покраснели от стыда, и Юна скрестила руки на груди, смотря в сторону. — Я, конечно, получила коктейль, который сразу разлила на всех, и моё поведение… я подралась с другой девушкой, и, в общем, нас выгнали из заведения и добавили меня и друзей в чёрный список.       Сону выдохнул, подняв брови.       — Воу. Ты выиграла?       — Не знаю.       — Надеюсь, разбила стакан ей о голову.       — Боже, давайте не будет это обсуждать? Сону, твоя очередь.       — Я никогда не совершаю постыдных и унизительных вещей, — пожал он плечами.       — Сону.       Он цокнул.       — Ладно. Я родом из маленького города, и в детстве не сказать что у меня был доступ в каким-то технологиям, у меня старшая и младшая сестры были — и есть, н-да, — разжиться было нечем. В начальную школу я пошёл сюда. Я узнал о существовании компьютерных клубов в конце началки и стал ходить туда, сливал все деньги. В средней школе я в компьютерном клубе в «Фотошопе» склеил фото, где ебутся два учителя, и загрузил это фото как обои на все школьные компы.       Сону равнодушно посмотрел на свои ногти.       — М-да, было такое… — вздохнула Юна, придя в себя после откровения, и перевела взгляд на Чонвона.       Он упорно делал вид, что игнорирует её существование.       — Давайте тогда я, — пружина внутри нарасла и дёрнулась. Не хотелось вообще говорить, но ожидать в давлении было просто невыносимо. Ироха сглотнула, чтобы как-то смочить сухое горло. — В средней школе мне нравился один мальчик. Мы сидели с подругой у неё дома и пили какое-то домашнее пойло, и мы очень быстро опьянели, и она сказала, что у него завтра день рождения, и мы решили с моего телефона написать поздравление. И… оно вышло, ну, тогда казалось, что хорошим, но на трезвую голову… — Ироха достала телефон и трясущимися руками порылась в сообщениях.

Вы

Минхёк! С днём рождения! Людей ёбаный много

Возможностей ебать колотить

Творчества времени блять на всё❤️❤️❤️❤️

00:58

      — Он ответил?       — К счастью, нет.       — Чонвон.       — Я не буду плясать под дудку.       — Чонвон. Я тебя прошу. Когда я тебя вообще о чём-то прошу?       Он цокнул и крепче сжал биту.       — Я разбил в гостях телевизор ногой, когда был пьян, два года назад. Перепил и разозлился на главного героя в какой-то херне. Я не помню, напился до бессознательного состояния. Всё. Достаточно?       Юна сглотнула и осмотрела их.       — Я… достойна того, что со мной происходит сейчас.       Слова раздирали душу.       — Я достоин того, что происходит сейчас, — покладисто и безразлично, в своей манере вторил Сону.       — Я достоин того что происходит сейчас, — повторил Чонвон, желая кульминации.       — Я достойна т-того, что происходит сейчас, — запнулась Ироха.       Последним этапом стало опуститься на колени. Девушки исполнили это беспрепятственно, а для парней, видимо, подобного рода махинации были крайне унизительными, потому как они даже не двинулись, а Чонвон вновь поднял гневный взгляд к камере. Юна держала руки на бёдрах в сжатых кулаках. Сону тронулся первым и опустился безучастно на колени. Ироха чувствовала, как пол под коленями становится всё холоднее, словно она растекается в лужу.       Чонвон резко выдохнул сквозь зубы, бросил биту на пол с громким отзвуком и медленно, с видимым отвращением опустился на колени, показывая всячески, насколько это действие ломит его волю. Теперь все четверо стояли на коленях перед камерой телефона. Юна первой нарушила тишину.       — Мы все виноваты.       Сону повторил за ней.       — Мы все виноваты.       Ироха сглотнула, чувствуя, как горло сжимается.       — Мы все виноваты.       Чонвон смотрел прямо в камеру. Его глаза стали тёмными от ярости. Он процедил последние слова медленно, сквозь зубы, выплюнул их, хотя лучше бы выплюнул зубы после драки:       — Мы все виноваты.       В актовом зале повисла тяжёлая тишина. Дыхание и далёкий гул ветра за окнами. Нарастал дождь. Телефоны у всех четверых почти одновременно завибрировали. Скрытый номер Хорошая работа Выкладывайте, и будете свободны некоторое время 02:10       — Джейк, если это ты, я просто убью тебя, — пообещал Чонвон, и неважно, где он услышит это: в записи или через камеру наблюдения.

Ψ      Ψ      Ψ

      — Спасибо, ты очень выручаешь меня.       — Я рада помочь. Спасибо за одолженную книжку, она очень полезна, — Ироха поставила рюкзак на стул и достала из него книгу Пиаже о развитии детей. Джей словно вспомнил, что, оказывается, одалживал её, и положил в ящик своего стола.       — Точно. И как тебе?       — Узнала много нового. Теперь я слежу за младшим братом и отчётливо понимаю, на какой он стадии развития и где у него ближайшая зона. И я оглядываюсь назад, вспоминаю, как он себя вёл, и эти границы так очевидны! В плане, вот это непонимание в шестилетнем возрасте того, что размер чашки не определяет количество воды в ней, если переливать из одной в другую — так интересно! Вообще человек — удивительное существо. Мне так нравится изучать. А у вас есть что-то по криминалистике или профайлингу?       — Ты читала Дугласа и Лангмана?       — Да!       — А сериал «Охотники за разумом»?       — Да! Посмотрела весь. И «Блудного сына».       — О, «Блудный сын» — это хороший сериал. Что насчёт «Пациентов»? Это сериал про психотерапию, там восемь сезонов.       — Я бы что-то почитала… — неловко поправила она, едва ли кокетливо, в своей женственной манере смотря на мужчину. Джей вздохнул.       — Что насчет «Колумбайна»?       — Точно! Я давно хотела её прочитать! Думаете, стоит?       — Определенно, если тебе, как говоришь, понравилась «Почему дети убивают».       — Хорошо, тогда я сегодня же начну! А где её можно купить? У нас продают?       — Вот это под вопросом, я, если честно, не знаю. Я не заходил в корейские книжные и даже не знаю, что тут продается, что переводится. Я могу только скинуть электронную версию книги, если тебе нормально читать с телефона.       — У меня есть электронная книжка! — с воодушевлением сказала она.       — В таком случае давай я скину.       Ирохе нравилось, очень нравилось проводить время в кабинете психолога и говорить с мистером Паком на всевозможные темы, он был прекрасным слушателем и рассказчиком, и благодаря ему она узнавала с каждым днём всё больше и больше, впитывала знания губкой, и расширения своего сознания было для неё всепоглощающим, увлекательным занятием. Ничего, кроме уроков психологии, она не жаждала так сильно. На каждом уроке они разбирали какие-то ситуации, изучали теорию, и Ироха была готова посвящать всё своё время только этому предмету — как жаль, что нужно было учить остальные.       — Как ты думаешь, стоит ли внедрять в обучение половое воспитание?       — М? — Ироха подняла взгляд. — Разумеется. Это избавит общество от многих проблем. А вы будете его вести?       — Думаю, да. Это по моей специальности.       — М-м-м, — она задумалась. — А нормально ли будет всопринято то, что половое воспитание ведёт мужчина? В плане, ну… — она замялась в смущении и стыде. — Говорить девочкам о менструации и прочем.       — Мы обговорим этот вопрос с администрацией и придумаем, что можно сделать. В любом случае, наверное, эту тему стоит поднять.       — Это точно! Будет классно. Я бы ещё предложила сделать уроки или какие-то занятия насчёт кибербуллинга и цифровой грамотности против мошенничества и прочего. Многие попадают под удар. Вы знаете… — Ироха поёрзала. — Помните новость, что арестовали группу мужчин, которые взломали множество профилей и слили интимные фото девушек?       — Конечно.       — Если я не ошибаюсь, это затронуло и некоторых учеников тут. Поэтому, думаю, даже для профилактики стоит поговорить об этом. Ну и о кибербезопасности. Что делают, если угрожают, шантажируют и так далее, к кому можно обратиться.       Джей склонил голову, внимательно глядя на Ироху и вспоминая одну вещь.       — А у вас в классе такое происходило?       Ироха заметно — очень заметно занервничала. Нехорошо так говорить, конечно, но порой Джей благодарен, что природа наделила эту девушку спектром, позволяющим не только ей достигать высот интеллектуальных способностей, но и видеть, когда что-то не так, мгновенно. Она закачалась нервно на стуле из стороны в сторону, не особо скрывая внутреннее напряжение, и кивнула.       — Да. Если честно, да. Не говорите никому, пожалуйста.       — Не скажу.       — Что случилось?       Ироха начала замыкаться в себе, и взгляд её становился всё менее блестящим, осознанным.       — Может, вам расскажут, когда такие занятия будут проведены.

Ψ      Ψ      Ψ

      — Чонвон.       Понедельник выдался не труднее, чем загадывалось. Они только закончили с физкультурой, и все побежали в школу переодеваться, Юна и Сону остановились вблизи. Чонвон повернулся на зов.       Первым, что он увидел — был не Джейк, а его кулак, влетевший прямо в челюсть.