Глава 11. Что такое ответственность?
20 апреля 2026 г., 18:00
Дура дурой. Понедельник, несомненно, всегда день тяжёлый, но ныне и выходные не блещут отдыхом и спокойством. Мячи бил по паркету и опрометчиво врезался в стену каждый раз, когда ими владел Бенджамин. Все желали, чтобы он наконец сделал одолжение и сел на скамейку, чтобы не мешал тренировке, но, вот беда, тренер отказывался слышать что-либо связанное с отстранением Бенджамина от игры, потому что Джейка сегодня не было.
Минджу сидела со скучающим видом на скамье вместе с Сону и ожидала ухода тренера, чтобы сыграть пару заходов в баскетбол с ребятами. Она упиралась локтем в колено, подпирала кулаком щёку и с кислой миной, с которой вот-вот спадут очки, смотрела на Бенджамина, а из головы не выходили видео, которые выложили одноклассники. С репетицией «проекта» они справились здорово, конечно, если не считать двух фактов: а) из-за угрозы Чонвона весь класс стал считать, что Хёгва — это Джейк; б) Джейк решил не церемониться и втащил Чонвону сразу же, как выдался случай, и они оба отправились к директору. За переполох все четверо получили выговор от классного руководителя, но не слишком сильный, в качестве наказания они всего-то дежурят после уроков. Минджу задумалась, стоит ли в таком случае оставаться поиграть с ребятами, учитывая то, что Сону сидит рядом на скамье, пусть и безучастный, но ждущий, когда выпадет возможность отмыть спортзал.
Обычно Сону тоже присоединялся к игре. Она никогда не видела, чтобы он общался с парнями вне баскетбола, да и в команде он не состоял, и никто ей рассказывать о причинах не хотел, а она не хотела допытываться. Захотят — расскажут. Чего спрашивать. Единственное, что ей хотелось бы спросить, это почему Ироха вдруг решила прекратить общение.
Минджу проверила телефон. Не прочитано даже. После разговора в пятницу Ироха заходила в сеть, но не отвечала на сообщения, хотя Минджу переживала, с трудом спала в ту ночь, заваленная мыслями, интересовалась самочувствием и сохранностью, комментировала выложенные видео, спрашивала о том, придёт ли в понедельник — и ни одного ответа. И полбеды, что не отвечала. Мока тоже не отвечает, будто у неё после школы телефон отбирают — а может, так и было. Однако Ироха перестала говорить с ней и в школе. Точнее, не то чтобы с ней, она перестала говорить со всеми, кроме учителей и психолога. Более того, почти каждую перемену она теперь проводила у мистера Пака.
Это нервировало.
Это всё нервировало.
Хотелось послушать музыку, повтыкать в одну точку.
Может, она выбрала сомнительный набор людей для дружбы? Или, может, дело не в людях…
Тренер свистнул, и тренировка окончилась. Парни выглядели чудовищно уставшими. В этот раз они себя совсем не жалели. Даниэль, забивший последним в кольцо, выбил наибольшее количество очков и побил себя кулаками по груди. У каждого из игроков было своё тотемное животное, олицетворявшее их на игровом поле, и они были выписаны у них на спинах.
У Даниэля это был ябби от игрека, первой буквы его корейского имени. Животное ему подходило как нельзя: Даниэль был силён, ловок; он любил контролировать игровой процесс и всё поле, поэтому в команде его назначили капитаном; при всей своей активности, он был одинок и отвергал всех девушек, которые ему признавались, и даже больше — откровенно насмехался над ними; а ещё он, как и его животное, был активен и днём, и ночью, и вообще энергия из него била ключом.
У Итана на спине значился ястреб. Человек он честолюбивый и целеустремлённый. Он прирождённый стратег, всегда может спланировать игру лучшим образом, быстрее всех разбирает тактики команд противников и является незаменимым игроком. Он несколько отстранён и эмоционально холоден, держит со всеми дистанцию, и при этом вокруг него сохраняется прохладная доброжелательность, его аура уж точно небесного цвета, и цветы в его руках никогда не увянут. Итан как-то говорил, что у него дома живёт собака, и это единственное существо в мире, которое он готов баловать целыми днями.
Животное Бенджамина, как бы ни было странно и не похоже, — акула. Ладно, возможно, они с акулами похожи. Бенджамин такой же обманчиво закрытый и не идущий на контакт, его избегают и считают странным, но на деле он и мухи не обидит, придерживается своих принципов и пытается со всеми вокруг подружиться, хоть и безуспешно. Даже Минджу, которая рада тусить с кем угодно, относилась к нему не более чем к однокласснику — всё же что-то в нём отталкивало на молекулярном уровне. Собственно, как и акула.
Джейк, не пришедший сегодня, был ягуаром. При взгляде на Бенджамина уже и сомнения появляются, да и учитывая обстоятельства… не скажешь, что Джейк — это ягуар. разве что детёныш. Юна говорит, что все хорошие люди похожи на животное, и если человеку подобрать животное к лицу не выходит, то и человек гнилой. Вот Джейк — яркое олицетворение животного детёныша, совершенно глупый в хорошем значении, открытый и быстрый. Быстрый — буквально быстрый. При его загруженности перемещаться по миру стоило действительно со скоростью восемьдесят километров в час. И во время физкультуры он показывал самое быстрое время на забегах.
Даниэль просунул руку сквозь защитную сетку, покрывающей стены, и вытащил из-за неё бутылку воды с подоконника. Итан ходил туда-сюда, кружил, потирая побаливающий бок. Бенджамин разговаривал с тренером. Остальные баскетболисты либо остались и разминались после игры, обсуждая исход и смену техники, либо отправились в раздевалку. Дверь спортзала поскрипывала от каждого толчка ладонью. Даниэль облился.
— Вот же бл…ин. Ну лан. Сё равно не видно. Эй, Сону, — тот сидел в телефоне и не намеревался делать вид, что услышал. Даниэль недовольно сморщился, — это правда, что тебя заставили спортзал драить?
Минджу с желанием подслушать повернула голову к Сону. Естественно, никакого ответа не последовало.
— Дэн, оставь его в покое, не хватило прошлой драки? — прикрикнул со спины тренер, всеслышащий и всевидящий. Даниэль закатил глаза. Минджу подняла на него взгляд и встретила ответный.
— А ты чё тут сидишь? Вы вместе?
— Я пришла поиграть.
— Не-е-е-е, сёдня не выйдет. Как бы ни хотелось поднасрать Сону, но после нас тренируются девки, соу, хер выйдет. Мы можем, конечно, пойти на спортивную площадку во дворе, но парни огорчены отстранением Джейка. Боже, я так и знал, что эти суки влияют на нормальных парней вроде Чонвона. Чё он с ними таскается. И сам бы таскался — ещё наших трогает.
Минджу с опаской глянула на равнодушного Сону. Странно равнодушного к такой теме, к слову. Она же касалась Чонвона.
— Думаешь, дело в этом?
— Джейк не имеет к этому отношения, — качнул головой Даниэль. — Да я уверен, что это какая-то одержимая. Слетевшая с катушек. Просто чокнутая. Ебанутая. Как хочешь зови, но я уверена, что это она, а Джейк мало чем походит на женскую особь, разве нет?
— Почему ты думаешь, что это девушка?
— Парням есть чем заняться. И… — Даниэль словно сильнее рассердился, его и без того красное лицо обрело какой-то тёмный оттенок. — Просто знаю.
Дверь спортзала скрипнула — и вместе с ней скрипнуло сердце Минджу. Пришли девочки-чирлидерши, в числе которых была часть их одноклассниц. Даниэль встретил их непристойными жестами и движением языка между пальцев, за что получил и оскорбления в ответ, и выговор от тренера, звучащим глупо и настолько снисходительно, что лучше было бы сделать вид, что не заметил. «Не задирай девочек». Очень смешно. Кадзуха, совершенно обычная девушка с длинными тёмными волосами, нормис каков он есть, показала ему средний палец. Даниэль ответил ей жестом пенетрации, и Кадзуха закатила глаза.
— Тупое мужло снова решило поднять эго в ущемлении девушек? — на плечо Кадзуха легла наманикюренная ручка и подтолкнула её вперёд, и из-за неё вышла другая чирлидерша, уже переодетая в спортивные юбку и топик с надписью «тигры» на груди. Даниэль беззастенчиво опустил туда взгляд.
— Да вы и без меня справляетесь с ущемлением. Ни слова оскорбительного в ваш адрес, между прочим! Я молчал.
— И вёл себя, как мартышка, показывая нам весь свой уровень айкью.
— У мужчин он вообще есть? — с отвращением спросила темнокожая чирлидерша.
Даниэль усмехнулся, происходящее его откровенно забавляло.
— О, началось, — протянул он, склонив голову набок. — Сейчас будет лекция про уважение, равенство и прочую чушь, да? Вы там по расписанию это проходите или у вас это встроенная функция?
— У нас встроена базовая адекватность, — спокойно отрезала девушка по имени София, нахмурившись, и пирсинг в её брови блеснул в свете дня. Тёмные брови делали её взгляд суровее и тяжелее, но не было в мире ничего более тяжёлым, чем мужской кулак. — Пока раздавали адекватность, ты, вероятно, выбирал поиграть с мячиком, маленький мальчик.
— Адекватность? — он фыркнул. — Не знал, что в адекватность вписывается толпой гиен нападать на одного.
— Кто на кого напал? Мы спокойно зашли и забили бы на ваше существование, если бы ты не пристал к нам. Видь границы. Или настолько сильно боишься женщин, что выбираешь напасть первым? — темнокожая изобразила руками лапы хищного зверя и рыкнула, сморщив нос. — Бу-у-у, мальчик писается в штаны от вида женщины.
Девушки рассмеялись. Даниэль скривился. Кадзуха скрестила руки на груди, её лицо оставалось удивительно спокойным, вопреки раздражению в движениях.
— Мы хотя бы что-то умеем, кроме как махать руками и орать.
— Да? — Даниэль сделал шаг ближе, улыбаясь шире. — И что же вы умеете? Прыгать под музыку? Крутить задницами, чтобы вас похвалили? Ах, да, это называется спортом ныне.
— Всяко лучше, чем бегать за мячом и думать, что это делает тебя кем-то важным. Игры с мячиком должны были остаться в детстве, но что-то помешало вашему развитию, что вы до сих пор выбираете это вместо саморазвития и расширения своего разума, — парировала София, поправляя юбку.
— Я хотя бы не декорация, — резко ответил он. — На наши матчи приходят, чтобы поболеть за нас, знаете ли. Вам такое не видать, а? Вы отвлекающий манёвр, пока мы отдыхаем и набираемся сил между раундами. Просто развлечение, украшение.
Женское раздражение сильнее закипало. Даниэль бросил горящую палку в яму, кишащую змеями.
— Забавно слышать это от человека, которого терпят только потому, что он иногда попадает в кольцо.
— Иногда, — передразнил Даниэль, ухмыляясь. — Я капитан. Тебе явно не дано считать статистику игр; растяжки и пилатес, наверное, — единственное, что позволяет тебе твоя тупая голова.
— Ты бы за своим языком следил, — холодно ответила темнокожая, выходя вперёд. Даниэль шире улыбнулся, смотря на неё сверх вниз, и, боже, как ему это нравилось. Это заставляло его тело бурлить. Её звали Лара, и она прибыла сюда из грязной-грязной Индии, и, как говорится, девушку из страны вывезешь, а страну из девушки — нет. — Хотя, судя по всему, у тебя с контролем вообще проблемы.
Он рассмеялся.
— Да ладно, не строй из себя жертву. Вам же нравится внимание. Вы для этого и приходите.
— Нам нравится тренироваться и танцевать, — отрезала София, цокая ноготочками. — В отличие от тебя, мы хотя бы работаем, а не самоутверждаемся за чужой счёт. Кроме чирлидинга многие из нас занимаются танцами и вне школы, и мы даже получаем деньги за это, а не сидим на шее своей мамки.
— Ой, только не надо вот этого, — Даниэль закатил глаза. — Закончились аргументы, и вы перешли на оскорбления родителей. Факт остаётся фактом, девочки: не было бы баскетбола, не было бы и вас.
— Мы можем расформировать группу чирлидинга, раз ты так хочешь, — предложила Лара. — Пусть твоя белая задница порадуется. Правда, боюсь, директору это мало понравится.
— Ну, признаю, ты кое в чём права, — он кивнул в задумчивости. — Без вас было бы скучнее. Всё же вы неплохо развлекаете народ, клоуны-стрип…
Свисток.
— Заканчиваем балаган! — крикнул агрессивно тренер. — Это спортзал, а не цирк!
София вышла вперёд, чтобы наградить Даниэля ударом между ног, но её словила за руки Лара, дёрнула обратно к остальным и как лидер отвела всех своих девочек в другую сторону. Даниэль прищурился, разглядывая их тонкие спины, полные мышц. Чэвон обернулась и снабдила его недружелюбным взглядом, и только после этого Даниэль решил от них отстать. Вместо этого он обратился к Минджу.
— Почему они вообще занимаются в спортзале, нет, что ли, других мест? Танцевальные там? Слава богу, ты не как они.
Минджу смотрела на девушку, отделившуюся от группы чирлидерш. Сону поднял на неё взгляд. Удивительно, как они вообще могли поладить, это люди диаметрально разных вселенных, противоположных полярностей, и всё же вот оно — Ироха держала в руках школьный оранжевый бомбер и стояла перед Сону. В другой её руке было ведро с висящей на стенке влажной тряпкой.
— Думаю, нам ещё понадобится швабра. Тряпка справится со всем, кроме пола.
— Чирлидерши?
— Они не будут мешать, мы уже договорились. Кадзухе жаль, что так произошло.
Ну конечно. Кадзуха была участницей театрального кружка школы, и она как никто другой хорошо знала, на что ни пойдёшь ради успешного театрального проекта. Минджу заставила себя увести взгляд от них и посмотреть на Кадзуху. На правой ноге был чёрный наколенник. В обычной жизни она иногда прихрамывала, и теперь хотя бы было понятно, отчего. Она была высокой, тонкой, часто вставала на пуанты и при разминке использовала позы, отсылающие на её балетное прошлое. А ещё у неё был безупречный шпагат. Минджу услышала, как Чэвон попросила её научить такому же, и Кадзуха неловко рассмеялась.
Минджу встретилась взглядом с Ирохой.
За ушами начало гореть. Взгляд Ироха был отстранённым и уставшим. Минджу хотела встать, подойти, сказать хоть что-то типа «давай поговорим» — хотя когда она вообще говорила такое в последний раз и кому? — но Ироха уже отвела глаза, и они с Сону направились в дальний угол спортзала убирать. Тренер перехватил их, дал несколько наставлений, оставил им ключи и вышел в коридор.
Минджу почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Чирлидерши уже собрались в кружок на полу и оживлённо обсуждали номер. Их колорит удивлял и внешне, и внутренне. Больше всего взглядов притягивала темнокожая девушка, какую встретить в этой стране не то что редкость — сродни мифу.
— Нужно добавить больше акробатики в середине, — сказала она.
— А Кадзуха может сделать двойной тулуп? — спросила их одноклассница с выкрашенными в тёмно-красный волосами, Хо Юнджин. Минджу даже не знала, что она занималась чирлидингом.
Кадзуха неловко улыбнулась и покачала головой:
— Я бы не хотела рисковать.
Минджу всё ещё смотрела за тем, как Ироха и Сону собирают всё мешающее со скамеек и пола, скидывают в корзину мячи, когда к ней и Даниэлю подошли Итан и Бенджамин.
— Чего вы тут, скучаете? — спросил улыбчиво Итан и вяло помахал девушке рукой.
— Сходим на стадион? — тут же спросил Даниэль.
— Фу, я устал. Щас бы помыться и лицом в пол. Я хотел предложить сгонять в «Мак».
Даниэль сразу оживился:
— О, да! Я голодный как собака. Минджу, ты с нами?
Минджу моргнула, возвращаясь в реальность, обдумала предложение и посмотрела на безучастного Бенджамина, который просто стоял и ждал, какое решение примут сокомандники. Ворох мыслей ненадолго ослаб, и подумалось о том, что будет неплохо занять свободное время после школы, чтобы не идти домой в припущенном настроении с гудящей головой. Тем более в «Маке», кажется, появилось новое меню.
— Да… — ответила она наконец, заставив себя улыбнуться. — Погнали.
Ψ Ψ Ψ
Скрытый номер Мамочка уже беспокоится Разве ты можешь оставлять её так надолго одну? Плохой сын Зачем она тебя родила, если ты не можешь её радовать? 19:29 Друзья наверняка его считают маменькиным сынком. Зачем она названивает уже тринадцатый раз за час? Но он не может не взять трубку, и это душит больше всего. — Уже половина восьмого, Ёнджуни, а школа заканчивается в четыре. — У нас тренировка была, мам. Я же говорил. К тому же потом пришли чирлидерши, нам нужно было обсудить несколько деталей насчет деления спортзала. Типа, когда им тренироваться, когда нам. — Почему это не может решить тренер? Ты же знаешь, что тебе сейчас нельзя общаться с девочками, впереди экзамены. — Это был деловой разговор. Невозможно не общаться с ними, когда вы учитесь в одной школе, в одном классе. — Я бы не хотела отдавать тебя в школу для мальчиков, я надеялась на твою разумность. — Я не общаюсь с девочками, мам. Я по-прежнему дружу с Итаном и Джейком. Мы как играли в баскетбол, так и играем. Мне дать тебе номер тренера, чтобы ты спросила его? — Не груби матери, сын. Когда ты будешь дома? Я жду тебя уже четвёртый час. — Я уже вышел на остановке, иду. — Значит, тебе идти семь минут. Поставлю чайник. Она положила трубку. Скрытый номер Ёнджуни 19:31 Так легко игнорировать Хёгва, когда впереди назревает настоящая проблема! Он уже сыт по горло. Во всех смыслах. «Макдональдс» с ребятами оставил после себя приятную тяжесть в желудке и лёгкое отупение, но сегодня даже это не помогало. Даниэль стиснул зубы. Школа достала. Всё достало. Каждый день одно и то же. День сурка, и даже его потехи для отвлечения стали настолько сурковыми, что он даже отказаться от них не может, они превратились в рутину, которая нуждается в том, чтобы ее разнообразить, и выбор стоит между разнообразить издевательства ещё более жёсткими или взбунтоваться против школы и дома. В школе его, несомненно, или боятся, или ненавидят, любят его только на расстоянии из других классов или с трибун баскетбольной площадки, но действительно ли это то, что он хотел получать? Он бы хотел всем морды набить, вот это правда. Он не хотел домой. Не хотел видеть маму, которая будет смотреть на него большими глазами и спрашивать, как прошёл день, как тренировка, как друзья, как оценки, как учителя. Он не хотел сидеть за столом и делать вид, что ему вкусно. Не хотел улыбаться и избегать разговора, потому что она сразу начинала переживать, если он отвечал короче, чем три предложения, и тогда вечер превращался в сущую пытку, от которой невозможно избавиться, потому как нет отвлекающих факторов — иногда ему кажется, что у матери нет других интересов, кроме него самого, она живёт ради него, она душит его своей любовью и не даёт сделать ни шага в сторону, и ни один мужчина в мире не сможет заменить ей сына, ведь это плоть и кровь. Он не католик, не православный, не протестант — и всё равно перед входом в квартиру он помолился. Дверь закрылась за ним мягко, с приглушённым щелчком, и этот звук словно разошёлся по квартире. В квартире сохранилось вязкое тепло от готовки. Пахло куриным бульоном, рисом и жареным чесноком, запах впитывался в стены, в занавески, в одежду, и от него никуда нельзя было деться. Это вызывало тошноту. — Ёнджуни? — донеслось с кухни почти сразу же. — Я пришёл. Она выглянула в коридор, остановилась в проёме, не подходя ближе, но и не уходя. На ней был домашний мягкий кардиган, уже вытянутый на локтях, волосы собраны в привычный пучок. Увидев его, она быстро, с облегчением улыбнулась. Даниэль постарался ответить её той же улыбкой, но поскорее отвернулся, чтобы якобы стянуть кроссовки и повесить школьный бомбер на вешалку для сезонных курток. — Ты голоден? — спросила она. Он коротко покачал головой, и чувство ожидания сдирало кожу с его спины. — Нет. Я поел с ребятами. Предсказуемая недовольная тишина. — Всё равно поужинай со мной, — сказала она мягко. Даниэль прошёл мимо неё в комнату, бросил рюкзак на стул и провёл ладонью по затылку, чувствуя, как напряжение не отпускает даже дома. На двери не было замка, не было щеколды, и он подумал, что даже при желании не смог бы установить это, ведь он должен благодарить высшие силы — или кто там управляет миром, — что ему вообще дозволено иметь отдельную комнату. — Я тебе положу всего побольше, — с кухни сказала мама. — Не забудь помыть руки. — Мам, я не голоден. — Тут суп, рис и курица. Ничего тяжёлого. Холодная вода омыла руки. Он стряхнул влагу с ладоней и вышел из ванной комнаты, появляясь на кухне. Хотелось просто помыться и лечь спать. Час назад он думал, что мороженое с картошкой фри были лишними, но теперь понимал, что ошибался сильно — и вот эта порция на столе будет лишней до того, что его стошнит, и вопрос оставался только в том, где именно: прямо здесь за столом или в ванной. Даниэль поднял взгляд и посмотрел на маму, упёршись руками в спинку своего стула. Они всегда сидели визави, друг напротив друга. — Я правда ел. — Я понимаю, — спокойно отозвалась она. — Но ты почти не ешь нормальную еду. Это же не полезно. Он закрыл глаза на секунду. — Мам… — Я старалась. И вот это было хуже всего. В этом доме его не ожидало ничего, кроме разочаровывающего поражения. — Ладно, — сказал он после короткой паузы. — Я поем. Её лицо сразу смягчилось, будто напряжение, которое она держала в узде, наконец отпустило. Он сел. Стул слегка скрипнул. Она поставила перед ним тарелку с супом. В нём плавали макароны в виде звёздочек, кусочки мяса, водоросли. От одного вида становилось дурно, желудок неистовал, пищевод сжимался и протестовал. Даниэль — Ёнджун — положил руку на свой живот и почувствовал, насколько он твёрдый и наполненный, и взгляд его от этого стал ещё более жалобным, но это никогда не наводило мать на нужный лад, несмотря на то, как она, казалось бы, любила видеть в нём малыша. — Осторожно, горячо, не обожгись. Он взял ложку, помешал бульон. Язык прирос к нёбу. Мама села напротив него. — Как тренировка? Он пожал плечами. — Нормально. — Ты устал? — Да нет. — Выиграли? Он чуть усмехнулся. — Это просто тренировка, мам. — Всё равно, — мягко ответила она, любуясь сыном. — Ты всегда так стараешься. Я горжусь тобой, и неважно, выиграл ты или проиграл. Он опустил взгляд в тарелку, зачерпнул суп, попробовал. Обычный её домашний суп. В какие-то дни он вкусный и исцеляющий, в какие-то, как сегодня, он способен убить его несколькими ложками, как крысиный яд. — Вкусно? — спросила она. Он кивнул. — Да. Спасибо. Она улыбнулась, чуть наклонив голову, и в этой улыбке было столько искренней радости, будто он сказал что-то гораздо более важное. Это вызывало смешанные чувства. И спокойствие, и неукротимую тревожность. И злость. Много потаённой злости, которой не было конца, и выход ей был прочно закрыт стенами дамбы. — Я добавила сегодня чуть больше чеснока, чем обычно. Ты же любишь. Он замер на долю секунды, потом снова сделал вид, что просто ест. — Угу. — Ты теперь всегда будешь приходить так поздно? — Не знаю. Когда как. — Мне надо понимать, когда готовить ужин. — Я ведь могу поесть позже сам. — Нам не стоит нарушать семейные традиции, совместный ужин — единственное, что мы можем себе позволить из-за твоего расписания, и я бы не хотела пренебрегать этим. В таком случае пиши, во сколько ты точно вернешься. — Каждый день? — он поднял брови. — Конечно. Но надеюсь, что так поздно ты больше возвращаться не будешь. Нужно держать график питания. — Мы просто ещё обсуждали кое-что сегодня. Другого времени для этого не было. — С кем? Он чуть сжал ложку. — С командой. — Ты говорил, там были девочки. Он поднял на неё взгляд. — Мам. — Я просто спрашиваю. Я же не против, ты знаешь… Просто сейчас важное время, экзамены… Нам нужно следить за твоей успеваемостью. Несмотря на то, что у вас в школе есть привилегии для спортсменов, всё равно экзамены мячи за тебя не напишут, ты же знаешь. И если мы хотим вернуться в Америку, стоит получше постараться. Есть предметы, по которым ты не успеваешь? — Мы только начали учиться. — Прошёл практически месяц. Он выдохнул через нос. — Я учусь. — Я знаю, — поспешно добавила она. — Я знаю, ты у меня умный. Он снова опустил взгляд. Лучше поскорее покончить с ужином и свалить в комнату под видом выполнения уроков. Они ели дальше в тишине, но это была неспокойная тишина. В ней было слишком много несказанного и удержанного. Физически чувствовались гремящие цепи, которыми мама удерживала свои переживания. Она время от времени подкладывала ему рис, хотя он не просил, поправляла тарелку, спрашивала, не хочет ли он ещё. Всё, чего хотелось, — это сблевать съеденное в унитаз. — Ещё курицы? — спросила она. — Нет. — Точно? — Да. — Ты почти не поел. Ёнджун просто отложил ложку на салфетку и выпрямился. Живот болел, его словно разрывало. Он был на грани, и уже тяжело было дышать, и он карал весь мир вокруг: и свои решения прошлые, и согласие на поход в «Мак», и неспособность отказать матери, и её саму, и дома, и обстоятельства жизни, и свою никчёмность перед единственной женщиной, которая испивает все его соки. — Я сказал, что не голоден. Я пойду уроки делать. Мама вздохнула. — Хорошо. Хёгва в чём-то прав. Лишь в чём-то, думал Ёнджун, нажимая на кнопку смыва и прополаскивая рот, слушая маскирующий шум из душевой кабины, — Ёнджун действительно плохой сын.Ψ Ψ Ψ
14 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Эй Джейк, ты как после тренировки? У тебя вид был уставший. Я подумал что ты наверное много работаешь, если нужна будет помощь, я могу помочь, мне несложно 15:3915 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Не ответил вчера, всё ок? 19:2317 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Слушай, ты сегодня на тренировке вообще молчал Что-то не так? Я бы не хотел навязываться, но мы вроде как друзья, переживаю за твое состояние 15:4419 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Джейк, тебе случайно не пишет аноним? Он пишет некоторым в классе Это так странно Знаю, что Итану он не пишет, и он говорит, что это ерунда, кто-то просто забавляется, в этой школе учатся же разные богатенькие и прочее, у них могут быть деньги для таких шалостей, и всё равно меня не отпускает это Это вызывает? паранойю? Иногда кажется, что даже дома меня видно, и типа он может читать любые мои сообщения Хёгва, привет Это как знаешь, в средней школе мы шутили, что нас просматривает полиция через прослушку в телефоне, а выходит что теперь его действительно просматривают, у меня кнопка слежки горит почти постоянно Надеюсь, что он тебе не пишет 01:5820 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Ты не хочешь разговаривать со мной? Мне казалось мы неплохо ладим Я что-то сделал не так? 17:2221 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Мне сказали что ты часто игнорируешь в онлайне. Я понимаю, что ты очень занят. Но хотя бы «ок» или «норм» было бы достаточно. Просто чтобы я не думал худшее Если ты не хочешь общаться со мной просто так и напиши: ( 22:4322 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Давай просто погуляем в следующие выходные? После этого будет Пасха, и у тебя прибавится работа, я знаю Ее и сейчас много ахахахаха… ну просто я подумал почему бы и нет Если вдруг ты захочешь… 16:3223 марта 2026
бенджи (сонхун) пак Я не думаю что это был ты Чонвон полный мудак, если считает, будто это ты — Хёгва По крайней мере я в это не верю 14:30 Бордер-колли что-то унюхала под деревом и стала активно копать, пачкая кремовую шерсть. Джейк оторвался от мессенджера, в котором скопилось свыше сотни сообщений от разных людей. На чате с Бенджамином он завис и всё думал, что ему ответить, пока собака не отвлекла его. Он потянул её за поводок на себя. — Лайла, нельзя. Ко мне. Что ты там нашла? Она заурчала недовольно и продолжила копать, натянув поводок. Джейк выключил телефон и сунул его в карман, подходя к собаке и оттаскивая её от дерева за ошейник. Лайла запротестовала и заскулила. Джейк увидел, что она выкопала ямку, и уже виднелось что-то похожее на трупик животного. Он сморщил нос и отошёл, потянул собаку за собой. — Нельзя. Оставь бедное животное в покое. Лайла ещё поскулила, желая вернуться к дереву, но хозяин был упёрт, и они вышли на асфальтированную дорожку парка, продолжая гулять. Лайла продолжила идти нога в ногу, поднимая морду и сверяясь с хозяином, правильно ли она идёт, а Джейк снова достал телефон и открыл чат с Бенджамином. Было немного совестно, что он не отвечал, хотя общение с Бенджамином не сильно прельщало; хотя, если быть честным, в этом году общение с каждым из них ему не доставляло удовольствия, и причина тому неизвестна. С Итаном и Даниэлем они дружили с начальной школы и прошли все стадии обучения вместе, и что теперь отталкивало его, он не знал. Отталкивало не столько от друзей, сколько от людей в целом. Парк опустел в это время. За всю прогулку Джейк встретил только пожилого мужчину с маленькой собачкой на поводке, с которыми они разминулись ещё в начале, и туманном дали он разглядел бегущую спортивную пару. Вечерний вздох был прохлад и свеж. Джейк шёл медленно, позволяя Лайле обнюхивать каждый куст и столбик, чтобы она запомнила местность, хотя делает она это каждый день.Это Джейк.
Точно Джейк.
Хёгва — это Джейк, сто процентов.
Он ударил Чонвона после физкультуры в понедельник. Это уже перешло все границы. Один точный удар в челюсть прямо на футбольном поле. У всего должна быть мера — и в распространении контроля тоже, потому как все могут стерпеть, что Чонвон и его друзья устанавливают свои правила в школе, где правила уже есть до них. Какая глупость. Но это ладно. Но клевета? Чонвон даже не пытался ему ответить, просто вытер кровь и посмотрел на него с презрением. Тренер тогда появился очень вовремя; если бы не он, Джейк бы нажил себе ещё больше проблем, чем просто слухи. Тренер не стал поднимать шум, не пошёл к директору — почему, неясно, — только взял с обоих слово, что они разберутся мирно и не будут ухудшать ситуацию. Так легко всё замялось. Видимо, сыграла его безупречная репутация и хорошее отношение тренера. Конечно, может, тренер просто устал от бесконечных разборок, что приносили ему спортсмены, или он одобрял решение проблем на кулаках, этакая мужская сила и стержень — хрен его знает. Но хуже всего было то, что теперь весь класс смотрел на него иначе. Девчонки шушукались за спиной. Парни из баскетбольной команды стали вести себя осторожнее. Даже Итан иногда бросал на него странные взгляды. Один Бенджамин писал ему почти каждый день. А что ему было ему ответить? Он устал. И так куча всего ему накидано, ещё приходится разбираться с глупыми слухами, что он какой-то Хёгва. Кто это вообще? Столько шуму без видимой причины. Как будто все они родились вчера и не знают о кибербуллинге и троллерах интернетных. Теперь каждое его слово и действие взвешиваются на весах. Нормально ли это? Лайла остановилась, увидев на другой стороне парковых развилок человека с собакой. Джейк снова потянул её за поводок. — Лайла, ко мне. Собака послушалась. Джейк присел на корточки и почесал ей за ухом, глядя, как она виляет хвостом. Лайла высунула хвост и с искренним восторгом приняла почесушки. Как же он любил свою собаку. Собаки определенно лучше людей. Они дарят безусловную любовь своему хозяину, спасают его от печали и грусти, чувствуют каждую эмоцию и пытаются хоть как-то, как они могут, улучшить состояние, развеселить, поддержать. От людей такого ожидать не стоило. В душе ковырялась тля, высасывая соки крошечными хоботками.Вы
Сообщение…
Прости, что
Сообщение…
Я занят, поэтому не мог ответить, я
Сообщение…
Он набирал и стирал. Бенджамин был в сети. Не сидел ли он в чате, ожидая каждого сообщения. Джейк посмотрел на преданно смотрящую в глаза Лайлу и подумал о том, что Бенджамин похож на неё. Похож на собаку с безусловной любовью. Бордер-колли такие же прилипчивые собаки, навязчивые и не знающие ничего о личных границах, ждущих хозяина возле двери туалета и паникующие, если он не выходит через пять секунд.Вы
Прости, я просто устал от школы и общения
Мне нужно одиночество, а учитывая школу не получается
Но я не против эм встретиться с тобой?
Не хочешь приехать ко мне на выходных? У меня родители уехали к бабушке с дедушкой
20:11
Бенджамин прочитал сразу же. Джейк так и подумал. бенджи (сонхун) пак Я буду очень рад! Спасибо, что ответил: ( Это много значит для меня Пойдём после школы? 20:11Вы
Если тебе удобно, то да
20:11
бенджи (сонхун) пак Удобно! Супер Ты кстати как? 20:11 Джейк усмехнулся.Вы
Всё нормально, не ссы
20:11
Ψ Ψ Ψ
Тук-тук. Джей отнял глаза от календарного плана к двери. Время было послеучебное, вот-вот должны были кончиться хоумрумы. Он разрешил войти и удивился, увидев знакомое лицо. Нос его был подклеен белым пластырем, скрывающим отёк и жёлто-синий синяк. Чёлка уже почти прикрывала глаза. Чонвон закрыл за собой дверь и встал за спинкой клиентского кресла, руки его убраны в карманы школьного бомбера. Ян Чонвон надел сегодня школьную форму. Знаменосный, незабываемый день, который стоило отметить в календаре маркером. — Здравствуй, Чонвон. Будешь чай? У меня есть шоколад, мармелад и протеиновые печенья, младшие классы сегодня разносили по кабинетам, и мне тоже перепала одна пачка, они с кокосом. Джей встал к чайнику и набрал в него воды из раковины, выделенной психологическому кабинету. Чонвон молча смотрел на мужчину. Джей уж подумал, что тот язык прикусил в драке или ему зубы выбили, или ещё чего болезненное произошло, а может, он подцепил это от своего лучшего друга. Но, в любом случае, какая бы причина ни была, не ему было судить и ругать за это. Ругать за что? За молчание? Джей доброжелательно улыбнулся и указал на кресло. Чонвон покачал головой. Признак жизни присутствует. — Ты пришёл за чем-то конкретным или просто хочешь посидеть? Я буду сегодня до шести вечера, так что до этого времени кабинет в твоём распоряжении, я не буду тебе мешать разговорами. Чонвон снова покачал головой. Джей обеспокоенно осмотрел его. Может, действительно случилось что-то с возможностью говорить? — Если ты не можешь сказать, можешь написать. Тебе дать ручку и бумагу? Снова отрицательный ответ. Ладно. Джей кивнул и достал из ящика несколько упаковок пакетированного чая. Повернувшись к ученику, указал на каждый из них пальцем. — У меня есть чай с мандаринами, травяной, какой-то ягодный и кофейный чай. Или чайный кофе. Я как увидел, что такое вообще есть, решил взять. Какой будешь? Был ещё женьшеневый, но он закончился. Вонхи он понравился. — Я не буду чай, мистер Пак. — О, — значит, Джей выпьет чай сам, уже как два часа планировал это сделать, но работа сжирала. Он подошёл к столу. — Тогда в чём дело? Что-то случилось? Чонвон опустил взгляд и достал из кармана — Джей не сдержал мимику и нахмурился — перевязанную стопку денег. Руки ученика были грубыми от тяжёлой работы, порезанными и перешитыми сотни раз, из-под рукава бомбера выглянули свежие порезы поверх старых шрамов, цепкий профессиональный взгляд мгновенно их выцепил и опознал, и юноша опоздал с тем чтобы скрыть их. И тем не менее больше Джея привлекли деньги неизвестного происхождения, которые Чонвон положил ему на стол. — Это вам за машину. Оплата ремонта. Надеюсь, там хватает денег. — …Что? Чонвон поднял на него взгляд и тут же его убрал, словно столкнуться болезненно о преграду, как птица, ударившаяся со всей дури об оконное стекло. Чонвон развернулся и пошёл к двери, и, возможно, Джей поступил непрофессионально, но он обогнал его и прижал руку к двери, после чего ловко защелкнул замок. Помимо того, чтобы вернуть деньги ученику, он должен с ним об этом поговорить. Одно дело, когда при поступлении в школу родители первоклашек пытаются дать взятку или отблагодарить большими суммами за уделённое время, но когда ему платит собственный ученик — это слишком. Это чересчур. Даже у него, испорченного человека, есть некоторые принципы. — Давай поговорим, Чонвон. Присядь-ка. — Вам что-то не ясно? Мы уже обсуждали это. Я повредил вам машину, соответственно я виноват. Я выделил вам деньги на ремонт, который вы должны были делать по моей вине. Или штраф оплатить — неважно, что вы сделали. Это требовало денег, и я их принёс. Что ещё в этой цепочке связей вам надо разжевать? — Подожди, — Джей выступил руку и прикрыл глаза, вздыхая. Потребовалось несколько секунд, чтобы найти, что сказать здесь и как. — Я рад, что ты подошёл к этому ответственно и захотел исправить случившееся. Но я не считаю правильным брать с тебя деньги за происшествие, так как мы разошлись на хорошей ноте, и я не собирался ничего с тебя взыскивать. Послушай… — Нет, это вы послушайте. Хватит относиться ко мне как к ребёнку. Мне шестнадцать лет, и я вполне должен отвечать за свои действия, разве нет? Сделал хуйню — расплатился. — Давай выпьем чай и обсудим это. — Да я не собираюсь пить ваш сраный чай! — несдержанно крикнул он. — Выпустите меня! — Так дело не делается, Чонвон. Раз ты считаешь себя взрослым, то должен пойти на контакт и переговоры, а не убегать, верно? Ты же не ребёнок? Чонвон агрессивно сцепил зубы, с бешеной яростью смотря в глаза мужчине. Он не мог контролировать ситуацию, и это его здорово пугало, потому как в этом кабинете парадоксально было совсем небезопасно, потому что каждый раз в его душе копались и видели всё скрытое с одного взгляда — по крайней мере, так казалось; все его слова считывались и обрабатывались, как в суде, могут использоваться против него. Когда-то, может быть, он и мечтал о том, чтобы его поняли и забрались к нему в голову, прошли жизнь в его обуви, но не когда это — ебучий психолог. Чонвон сидел в кресле, скрестив руки на груди, и смотрел на свои ноги. Перед ним на столе стояла чашка травяного чая, душа запахом. Он заперт с психологом в одной комнате и не может дать ему отпор. Просто охуенно. — Здесь триста тысяч вон, — Джей пересчитал деньги, собрал их в кучку и снова стянул резинкой, откладывая на сторону ученика. — Хватит на замену трёх стёкол. Я не буду брать у тебя деньги, повторюсь, и переубедить ты меня не сможешь. Давай мы лучше побеседуем. Я слышал, что тебе досталось от Джейка вчера. Так понимаю, это у тебя пластырь из-за этого? Сильно ударил, ничего не сломал? — Вы мне не мамка. Глаза Чонвона всё так же горели, когда он их поднял. Как много в этом ребёнке искренней агрессии, злости и ненависти на мир. Джею его искренне жаль. — Ты прав. Но это не отменяет того, что меня беспокоит твоё состояние. Ты мой подопечный как минимум, и мы тут все в ответе за тебя. — О, — Чонвон сделал жалобное выражение лица, но глаза не обманут, — так, может, я наконец-то свалю отсюда, и не нужно будет нести ответственность за меня? — Это так не работает. Жалобность ушла, и на замену ей пришло раздражение. — Послушай, не хочу звучать грубо и лезть не в своё дело, хотя сохранность учеников — это всё-таки моё дело, но должен быть хотя бы один человек в мире, который должен позаботиться о тебе, и если этого не исполняет твоя родная мать, то этим взрослым должен быть я. Это моя обязанность школьного психолога как минимум. Чонвон сглотнул слюну. Горло высохло и разболелось, резало как ножом. Что. он. только что. Что. он. ЧТО? Какое яростное чувство разлило в нём волну цунами, ему захотелось встать и перевернуть стол, хотелось ударить, хотелось хотелось ХОТЕЛОСЬ лёгкие сжало сдавило и Чонвон стиснул зубы до боли, она прострелила от зубов до уха, от уха до мозга, и глаза его блеснули в ненависти. Как ему хотелось пустить кровь. Ему хотелось взяться за ручку, за ножницы, хотелось оставить дырки, но он вынужден себя сдержать, и, о, дома его ждёт его любимый нож, который он всадит поглубже в себя, раз не может в Джея. Это была зажжённая спичка в комнате, полной газа. Чонвон поднялся на ноги и упёрся руками в стол. — Идите. На хуй.
