Глава 12. Влечение против воздержания
27 апреля 2026 г., 18:00
No way. Не может быть предмет, посвященный этой теме, предполагать доску, украшенную бумажной гирляндой из звёздочек, а также проектор, выводящий на эту самую доску презентацию про половое созревание. Особенно тогда, когда кто-то весьма изобразительный и умный нарисовал на меловой доске сцены пенетрации, гениталии разных форм и с разных ракурсов, волосатые лобки и порнографические фигуры. Над доской знатно поиздевались. Большинство учеников знало, кто стоял за этим, некоторые видели и даже снимали, и всё же все молчали и с ожиданием смотрели в спину мистера Пака, одетого до неприличия солидно на фоне этих непотребств, в комплект из серых брюк и жакета поверх рубашки с закатанными рукавами.
— Весьма проницательно и, скажем, актуально, — отметил Джей. — Ябби, не хочешь вытереть за собой?
Улыбка с лица Даниэля тут же слетела, зато озарилась у его друзей. Джейк прижал ко рту кулак и сдержал смех, чтобы не брать грех на душу.
— Почему я? Эт не я! C'mon, это вообще девки нарисовали. Little bitches.
— Выбираем выражения в классе, — Джей повернулся лицом к старшеклассникам и хлопнул перед собой в ладони. — Ну что, кто убирать-то будет? Какие девочки в таком случае это нарисовали?
— А вы сразу верите его словам? — подняла оскорблённо брови Кадзуха. — Я бы на вашем месте этого не делала.
— А вот и первая шлюха.
Кадзуха не сдержала порыв и повернулась к нему. Даниэль сидел у стены, улыбался во все зубы, а, заполучив внимание, сложил руками жест Пиноккио. Итан откинулся на спинку стула, чтобы не мешать им двоим выяснять отношения, и от этого бездействия он не сделал себя лучше. Кадзуха не нашлась, что сказать, зато нашлась её соседка по парте Юнджин. Она поправила овальные очки на сморщенном от отвращения носу, её голос был удивительно властным голосом, перекрывающим разговоры:
— Ты вообще когда-нибудь рот закрываешь или он у тебя работает в беспилотном режиме?
Даниэль широко ухмыльнулся, явно довольный, что на него обратили внимание. Сидящие позади него Рики и Арно оторвались от своих занятий и стали присматриваться к разгорающемуся всё сильнее конфликту. Юна как староста тоже обернулась с первой парты, обернулся и сидящий позади Чонвон. Остальные заинтересованно поглядывали со своих мест. Все, кроме никогда ни в чём не заинтересованного Сону и увлечённой рисованием Ирохи, надевшей шумоподавляющие наушники, через которые не пройдёт никто и ничто.
— О, смотрите-ка, у кого голос прорезался. А ты, оказывается, тоже можешь слова складывать в предложения.
В классе мгновенно поднялся шум переговоров и шёпот. Ынчэ и Вонхи стали переговариваться, сидя сзади у окошка. Вонхи натянула рукав бомбера на ладонь и скрыла губы, чтобы нельзя было различить слова, Ынчэ активно кивала и поддакивала ей, соглашаясь со всем. Мока и Минджу, сидящие прямо перед психологом на первой парте, сделали ставки, кто останется в итоге виноватым, и в качестве приза определили покупку еды в автомате за чужой счёт. Чэвон записывала прямой эфир в «Инстаграме» и случайно раздобыла для своей небольшой аудитории, состоящей из парней, горячие кадры школьных споров.
— Ну его рили не заткнёшь, — слишком громко сказала Мока со своего места, хихикая.
— Потому что не имею привычки хуй сосать.
— Так, это уже переходит все границы, — хмуро обозначил Джей, но, увы, кто вообще услышит его через поднимающийся балаган.
Шум с видимой прогрессией нарастал. Половина класса уже втянулась в споры. Итан побоялся стать одной из мишеней («Дэн, ты реально перегибаешь»), Джейк пытался выровнять баланс сторон и прийти к перемирию («Да он просто шутит»), Санхён и Синьлон решили, пока не поздно, сфотографировать рисунки на доске, в кадр попал и психолог («Если эта фотография выльется в общий доступ, то у Пак Джея могут появиться проблемы»). Аньсинь пихнул сидящего с ним Джунсо («Знаешь, кто исписал доску?»). Джунсо пожал плечами («Понятия не имею»). Голоса накладывались друг на друга, становилось всё громче.
Джей снова попытался вернуть контроль…
— Тишина!
…но его голос утонул в общем гвалте. Даниэль почувствовал огромный пласт поддержки и одобрения, а потому заткнуть его было уже невозможно, и оскорбления кончились, на замену им пришли непристойные жесты и толкание языка за щеку. Кадзуха покраснела и отвернулась, Юнджин показала ему средний палец. Рики с заискивающим лицом написал что-то на клочке бумаги, показал Арно, они вместе задорно похихикали, и с помощью пережёванной жвачки изо рта Рики прицепил бумажку на спину слишком увлечённого хаосом Даниэля. Арно высунул язык в удовольствии и сфоткал спину Даниэля так, чтобы был узнаваем и читалась записка. Джунсо и Юна переглянулись через весь кабинет. Джунсо выглядел озабоченным и часто поглядывал на психолога, которому сочувствовал — класс попался не подарок. Юна тоже вернула взгляд на Джея как раз в тот момент, когда он подошёл к первой парте второго ряда и громко стукнул по ней ладонью.
Мока и Минджу подпрыгнули на своих местах и тут же повернулись, смотря на него снизу вверх.
— Я сказал: тишина.
Половина класса развернулась к психологу, и действительно стало на много тонов тише. Ярко чувствовалась грань допустимого, и даже самые буйные индивиды ощутили, что дальше перешагивать не стоило. Джей удовлетворился реакцией класса и выпрямился, оставляя несчастную парту в покое.
— Я не стану затирать вам идею о том, что школа — второй дом, однако школу нельзя назвать цирком. Я понимаю вашу усталость, оставаться после уроков вместо хоумрума на новую дисциплину неприятно, обидно, противно — и прочее-прочее, особенно на такую страшную тему. И всё же я прошу вас — каждого из вас — проявить уважение не только ко мне, но и к себе, потому что каждая минута, которую вы отбираете от урока, прибавляется к вашему времени после звонка.
— Это нечестно, — откинулся на спинку стула Даниэль, вызывая приступ смеха у задней парты.
— Честность — добродетель, доступная не каждому, и в нашем случае честностью было бы признать свои действия и вытереть рисунки с доски, а если уж кто-то и хочет проявить свои креативность и знания, то можно нарисовать анатомическое изображение полового члена и вульвы. Как раз будет соответствовать теме.
Даниэль переглянулся в непонимании и скепсисе с Итаном. На лице его активными субтитрами значилось, что он считает Джея или полудурком, или религиозным фанатиком вроде мормонов. С задней парты вдруг подняли руку.
— Мистер Пак.
— Да, Гону?
— Доску изрисовали Мока, Минджу, Гарам и Рики.
По классу растянулось «У-у-у-у-у», и к Гону повернулись некоторые одноклассники. Мока усиленно делала вид, что ничего не делала, Минджу тут же подскочила на месте и обернулась с явной степенью негодования («А я здесь причём?!»), а Рики только пожал плечами, потому что отрицать очевидное не было смысла, но от него и стоило ожидать. А вот что до тихони Гарам, сидящей в одиночку за последней партой у окошка, это было неожиданно. Да и не сказать, что она общалась со всеми перечисленными. Более того, она была изолирована в классе. Влезть в это? Отчаянный поиск компании?
— Вы могли бы и постараться получше, разве нет? — спросил Джей, убирая руки на бока. — В конце концов, Рики, ты же неплохо рисуешь и явно знаешь анатомию члена.
— Он? — прыснул Даниэль.
— Они! — ответил Рики и пнул его по стулу.
Итан переполошился и схватил Даниэля за плечо, чтобы он не упал, и его взгляд упал на приклеенную к спине записку. Он снял её, и Даниэль с явным недовольством взял её в руки.
— «Членоносец», — фыркнул он, растягивая губы в улыбке и сверкая глазами, перебросив пару раз взгляд с Рики на Арно и обратно. Арно вообще не выглядел как человек, обрадованный их коммуникации, он сидел с перекрещёнными на груди руками и покачивался на стуле, чтобы быть подальше от объекта очевидной неприязни. Рики же с вызовом вздёрнул подбородок. Даниэль зацепился взглядом за вырезанное на его топике сердце, через которое проглядывала голая кожа груди. — А ты завидуешь, да? Зависть к пенису?
— Хочешь помериться? — ухмыльнулся Рики. — Не знал, что ты по мальчикам.
Даниэль вспыхнул и покраснел от возмущения.
Ироха пододвинула к Юне листок с надписью.
«Что они обсуждают?»
Юна покачала головой, взяла розовую ручку с блестками и написала ответ.
«Парни снова меряются письками, ничего нового».
Ироха хихикнула и продолжила рисовать, снова выпадая из реальности.
Джей глубоко вдохнул и выдохнул. Это не класс. Это калейдоскоп ужасов.
— Я сказал хватит, — повторил Джей. — Раз вы уже позволяете себе нецензурную лексику и разговоры о сексе («Аха-ха-ха-ха, о сексе»), то вы также вполне взрослые, чтобы дисциплинировать себя и заставить слушать меня. Всё это поведение я могу назвать… — он щёлкнул пару раз пальцами, вспоминая перевод, — disappointing.
— Разочаровывающий, — подсказала Юна.
— Именно, благодарю. Вы стремитесь к взрослости, к самовыражению, к озвучивании своего мнения, но как только впереди маячит проблема, нужно помыть посуду или, о боже, помыться, или, не дай бог, послушать учителя, вы тут же делегируете ответственность с себя. Конечно, сейчас моя речь кажется вам морализаторством и придирками к молодому духу, горячей крови. И всё же я осмелюсь призвать вас к уважению. Я вас уважаю и не бью вас линейкой по губам за то, что вы материтесь, и не отвожу к директору за рисунки на доске, хотя, по правде, рискую головой из-за этого. Так что давайте мы придём с вами к мирному соглашению вести себя более целесообразно.
Вытирать доску пришлось Даниэлю, Рики и Арно. Ходят легенды, что Арно, выходя к доске, поклялся задушить Даниэля голыми руками.
Ψ Ψ Ψ
— Не хотелось бы возвращаться к этой теме, но такой возможности не представляется. Кабинет психолога удивительно вместителен для пятерых людей. За круглым столом с мягкими стульями сидели все актёры из видео, снятого в актовом зале. Чонвон занял место между Юной и Сону, чтобы не иметь возможности как-либо контактировать с психологом. Сону скучающе подпёр кулаком подбородок и почти засыпал, его мозг наполовину ушёл в режим энергосбережения. Юна прижалась к спинке стула, натянув рукава бомбера на ладони. Ироха сидела в наушниках и молча, оторванная от мира, раскрашивала эскиз татуировки с китайским драконом. Джей смотрел на их компанию и думал, как их угораздило вообще. — Расскажите мне о Хёгва. Он предполагал, что это возымеет эффект, послужит катарсисом для ряда проблем, однако никто из них не отреагировал. Юна, как наиболее идущий на контакт человек, склонила голову набок. — Кто такой Хёгва? — Не думаю, что у меня есть достаточно информации, чтобы просвятить вас, поэтому это должны сделать вы. Уверен, что даже если вы с ним не сталкивались лично, вы в любом случае что-то слышали. Он пишет вашим одноклассникам, это я знаю точно, и это нарушает правила кибербезопасности учеников. — Ну, я ничего об этом не знаю точно. Чонвон, Сону? — Впервые слышу, — ответил Сону едва слышно, сквозь пелену. Чонвон от ответа воздержался. — Ребята, давайте будем честны друг с другом, — настоял Джей совершенно серьёзно, и его тон добавил разговору той формальности, которой не доставало раньше. — И вы, и я знаем, почему и для чего вы записали то видео в актовом зале, и нет в нашей школе — а за пределами уж точно — постановки, которая требовала бы подобных сюжетов и репетиций, а ещё ранее вы не были замечены за репетициями вовсе, и вы даже не состоите в театральном кружке. Да и, — он покачал головой, отбрасывая прошлые доводы, — я же понимаю, что все вы и рядом со сценой не стояли. Хотели бы, может, — не соберусь спорить, но прежде не стояли. Я не собираюсь бороться с симптомами и требовать наказания для вас за то, что вы проникли в школу ночью — потому что это действительно было снято ночью, и только дурак поверит в обратное, — моя цель сейчас — добраться до корня проблемы. И чем дольше вы с этим затягиваете, тем хуже для вас же.Ψ Ψ Ψ
В первую очередь Чонвон думал, что он спрячет эти триста тысяч вон на чёрный день. Второй мыслью было отдать их в школу и погасить часть стоимости обучения. Третья оказалась самой прилипчивой, разъедающей мозг, она сплавляла его воедино с комплексами и навязчивыми мыслями, и вот он сидел на сайте архивов Кореи, раздумывая о том, чтобы подать прошение на восстановление родословной и найти своего отца. В архивах должна быть вся информация. Но было три проблемы. Первая — ему нужен опекун или взрослый родственник, чтобы отправить запрос. Вторая — родственник, о котором он запрашивает информацию, должен быть с этим согласен. Третья — в случае, если ребенок ищет своего биологического родителя, он должен обратиться в специальное агентство. Казалось бы, идеальный вариант, только есть маленькое условие — быть приёмным. И, как печально, Чонвон вообще не попадал под эту категорию. Однако есть пометка, что с тринадцати лет запрос возможен при определенных обстоятельствах. Чонвон о своих обстоятельствах рассказывать не желал ровно так же, как и отправляться в детдом. Упав лицом в матрас, Чонвон вдохнул его вонь, прокашлялся и поднялся на локтях, чтобы сесть. Он убрался в комнате, и весь мусор с пылью был сложен в пакет и плотно завязан, но матрас от этого не спасётся. Был ли смысл вообще искать отца и тратить на это деньги? Въевшиеся, что вошь, сообщения Хёгва не отпускали и не давали ему здраво мыслить. В чём был замешан отец? Не поэтому ли он оставил их семью? Какая бы причина у него ни была — без него семья распалась окончательно, и, может, он не настолько плох, как о нём говорит Хёгва; может, может… может, это всё — тупая ложь и попытка его разозлить. Что ж. У Хёгва прекрасно получается. Чонвон поднял бинокль с пола и сел у окна. Окна квартиры, где жила семья с истеричной дочкой-подростком, были сегодня занавешены. В другом доме горел свет, приковывающе яркий в послезакатном времени, и мужчина с женщиной протаптывали цветочную дорогу к совокуплению. Чонвон сморщил нос от неприязни. Он, конечно, сталкер, но не куколд. В остальных окнах сегодня не было ничего интересного, и он попробовал извернуться, чтобы заглянуть в соседние дома по бокам, но это было тяжело, и Чонвон уже затосковал, как наткнулся на улыбающееся лицо Гону, смотрящее прямо ему в глаза, и от этого взгляда пробрало до дрожи. Он отдалил линзу, и теперь она охватывала его бюст, и Гону махал ему рукой. Стоя у ворот на территорию его дома. Чонвон отнял бинокль от глаз и выругался под нос. Что этому Гризли понадобилось? Не разбудив лихо, Чонвон вышел на улицу, нервно обернувшись на окна и закрытую дверь, опасаясь увидеть мать. Точнее, чтобы Гону не увидел его мать. И чтобы мать не увидела Гону. Это ничем хорошим не кончится. Вообще само появление Гону не предвещало счастья и процветания. Сжимая кулаки в карманах спортивного костюма, царапая себя ногтями больших пальцев, Чонвон встал перед Гону на безопасном расстоянии, которое с легкостью позволит ему или сбежать, или сделать манёвр, а потом сбежать. Гону выглядел обманчиво доброжелательно. Со стороны могло показаться, что из них двоих именно Чонвон — районная опухоль. — У тебя есть десять секунд, чтобы объяснить, что ты делаешь в моём районе возле моего дома. Не кажется это слишком наглым? — нарочито вежливо спросил Чонвон, изламывая голос до дразнящего. Гону закатил глаза. Пуф — и миловидности как не бывало. — Нам обязательно воевать? — Эту войну развязал не я. — Я не собираюсь выяснять, кто это сделал первый. И раз ты хочешь воевать, то пускай. Я пришёл по делу. — У нас с тобой общих дел нет и не будет. Тебе напомнить нашу последнюю встречу? Или как Сону тебе чуть не срезал скальп? Гону склонил голову набок и улыбнулся. — Но-о-о-о сейчас же твоего пса сейчас тут нет, верно? — Гону осмотрелся на предмет прохожих, зацепился взглядом за окна позади Чонвона. — Здесь только мы и твоя мама. Если она ещё жива. Чонвон стиснул зубы. — Даю десять секунд. Сделаю вид, будто этого не было. Сегодня у меня хорошее настроение. — С мамой всё так плохо, что ты даже говорить о ней не хочешь? — Девять. — Ладно-ладно, — он цокнул. — Ты, как понимаю, активно ищешь деньги. У меня для тебя есть способ быстро подзаработать, и прежде чем ты усомнишься, почему ты, я хочу сказать, что тут есть польза и мне, и тебе. Тебе нужно просто стать продавцом в своём районе, и всё. Больше ничего делать не нужно. — Ещё слово, и я сдам тебя полиции. Гону снова улыбнулся. — Давай. Звони. Как Чонвону хотелось ударить его в лицо. Гону знал это. А кто бы на его месте не захотел ударить? — Именно. Так вот. Вырученных денег тебе хватит и за школу заплатить, и мамашу вытянуть. И ещё на другие разные хотелки. Сможешь даже отправить её в рехаб, или куда там. И если у тебя будут деньги, ты сможешь пожить у приёмной семьи, пока она не вылечится. Типа там, не знаю. У твоей подружки. Вообще плевать где. Но это шанс вытянуться из грязи, разве нет? — Лёгкие деньги меня не интересуют. — Лёгкие ли? Такие же тяжёлые, но только использовать надо ум, смекалку и дар убеждения, а не горб и коллекцию грыж. За одну продажу ты можешь выручить до пятисот тысяч. Сколько ты получаешь в день? Не поверю, что пятьдесят. Чонвон отвернул голову, не в силах больше смотреть на его противное лицо. Получить сумму, которая покроет и школу, и лечение мамы, и он сможет сделать ремонт, сможет найти отца — и сможет многое. Деньги — единственное, что сможет вытащить его из маргинальной ямы, но проблема в том, что такие, как он, никогда не выстреливают и не становятся миллиардерами, потому что безымянные люди остаются безымянными навсегда, а текстильные фабрики и фабрики подделок строились на труде людей, которых никогда не существовало. — Я хочу разбить тебе лицо. — Я бы с радостью сделал то же, — пожал плечами Гону. — И не только я. Есть много людей, которые желают тебя отъебать, в курсе? — Мне всё равно на них. — А на меня, значит, не всё равно? О-о-о-о, как мило, я сейчас растаю. — Иди на хуй. — Ну, — Гону осмотрелся. — Я и так здесь. В самом эпицентре. Подумай обо всём, Чонвон-и. Ты всегда знаешь, где меня искать. Смотри, не прозябай момент, пока твоё место не забрал кто-то другой. Будет обидно, не так ли? Кто-то другой потратит деньги на безделушки. Деньги, которые спасли бы всю твою жалкую жизнь. Чонвон физически почувствовал, какими чёрными от ненависти стали его глаза. — Я сказал, иди на хуй.Ψ Ψ Ψ
— То, что мы приходим сюда вместе, не делает нас друзьями. Слова Сону всегда режут ножом, но к этому не привыкать. Конечно, все в мире друзья-товарищи как таковые, но к Сону такое определение мало подходило, да и не сказать, что она уж сильно стремилась завести с ним дружбу. Минджу пожала плечами, держа руки в карманах. Они стояли на краю баскетбольной площадки и смотрели, как парни — это нельзя назвать тренировкой — балуются на корте. На скамье неподалёку сидела Чэвон, одолжившая бомбер Итана, и завороженно наблюдала за игрой. Минджу иногда ощущала на себе её недобрые взгляды, но на этом всё заканчивалось; она, как и другие, считала её странненькой, а потому и чувства конкуренции не возникало, лишь недопонимание. В составе был и Джейк. Даниэль, Итан, Бенджамин, Джейк и Гону. Ябби, Хоук, Шарк, Ягуар и Гризли. Зоопарк. Если бы Сону вступил в баскетбольную команду, какое бы у него было животное? Паук? Змея? А какое бы было у неё самой? Попугай ара? Обезьяна? Лось? Да, ей мир баскетбольных никнеймов был закрыт. Джейк закинул лимитное очко, победно подпрыгнул и с явной усталостью рухнул на землю, распластавшись на покрытии звёздочкой. — Hey ma-an, — приветственно окликнул Даниэль, подходя к ним и здороваясь с Сону громким рукопожатием, отдавая его и восторженной Минджу. — Пришли сыграть? — Дап, — улыбчиво ответила Минджу. — Ну и отлично, — довольно ухмыльнулся Даниэль, хлопнув в ладони. — Разогревайтесь, и погнали. Мы пока выдохнем. Небо уже окончательно потемнело. Фонари вокруг площадки включились один за другим, разливая грязный жёлтый свет по асфальту. Воздух стал ощутимо прохладнее, и кожа покрывалась лёгкими мурашками, переставать двигаться значило околеть. На нижней дороге по склону проезжали машины, доносился гул города. Низко пролетали птицы и предвещали ночной дождь. Даниэль подбрасывал мяч в ладонях. Чэвон с заинтересованностью наблюдала за ним, и он совершенно очевидно в желании покрасоваться стал крутить мяч на пальце. Чэвон достала телефон и стала снимать его на видео. — Сделаешь двадцать оборотов? — Двадцать? — Даниэль поднял брови и встал в кадре, давая ей словить лучший кадр, и снова закрутил на пальце мяч. — Даёшь тридца-а-а-ать… шесть. Чувствую. Шестое чувство, магическая материя, Бог мне шепчет на ухо… Чэвон миловидно захихикала, через очки смотря то на экран телефона, то за него, прямо на Даниэля. Увы, прокрутил он на пальце сильно меньше, но менее весёлым от этого не сделался. Чтобы закрепить результат, он подбежал к баскетбольному кольцу и подбросил с приличного расстояния мяч, попадая точно в цель. Сону отошёл к боковой линии и начал разминаться. Наклоны, растяжка плеч, шейноворотниковой зоны, разогрев голеней. Итан нахаживал круги по корту, выпивая воду маленькими глотками, Джейк и Бенджамин стояли поодаль и переговаривались шёпотом. — Бесит, — шикнул Сону себе под нос, наблюдая свистопляски Даниэля. Он в ответ улыбнулся. — Взаимно. Не разгоняйся, мы не на олимпиаде. — Хочу тебе спину переломать, без разминки никак. — А мне-то чё? Я вообще лапочка. Конечно, никогда их команда не выигрывала. Любители против профессионалов, здесь надеяться можно только на волю случая или помощь ангела-хранителя, но, в целом, за победами так яро стремился один лишь Даниэль. Сону приходил сбросить пар, потолкаться, направить свои внутренние агрессивные импульсы не на себя, а на игру, и к концу игры ему уже становилось заметно лучше, иногда бывало и так, что он становился чуть разговорчивее, чем ноль слов в час. Минджу нравилось любое активити вне дома, особенно где её принимали и не гнали, где можно хорошо провести время, и будь вместо баскетбола что-то иное, мастер-класс по говнолепке или курсы по соблазнению; главное — компания. И одноклассники отлично подходят этому определению. Команда профессионалов забила двадцать четыре очка, команда любителей — девять. Чэвон стояла, подпрыгивала и подбадривала. Укороченная школьная юбка двигалась, и взгляд Минджу цеплялся за неё даже чаще, чем взгляды парней. После игры Бенджамин сходил и купил в автомате несколько баночек «Фанты», холодного чая и два сэндвича с индейкой. Чэвон с благодарной улыбкой взяла свой сэндвич и чай, кокетливо достав из кармана сложенное пальцами сердечко. Бенджамин схватился за своё сердце и рассмеялся. — Мальчики, помогите открыть бутылочку, — она подняла холодный чай и потрясла им. — А сэндвич тебе не открыть? — хмыкнул Итан, приходя на помощь. — Ну, он достаточно большой. Будешь половину? — Я бы не против. Сону отвернулся и сделал вид, что его тошнит. Минджу понимающе улыбнулась, хотя подобных чувств не испытывала. Она присела с банкой газировки на скамью, переводя дыхание и остывая. Рукавом вытерла пот со лба и шеи и достала телефон, чтобы проверить время и расписание автобусов. Было тридцать четыре входящих вызова с номера матери и один от отца. Жар сменился морозным холодом. Все разговоры вокруг стали фоновым приглушённым шумом, будто подняли завесу. Она набрала номер матери и встала со скамьи, чтобы размять ноги. Мать подняла трубку практически сразу, хотя хотелось бы, чтобы гудки продлились подольше, отделяя от неминуемой погибели. — Алло, мам. — Ты не прихуела? Почему ты не отвечаешь на звонки? — Не услышала, мы играли. — То есть ты мало того, что водишься со всякими, прогуливаешь уроки, ты ещё и шляешься где-то? Я думала, мы тебя воспитывали нормальным человеком. То, что ты должна учиться, а не искать мальчиков. Ты, разумеется, поняла не так, как нужно было. Самая умная же. Взрослая дохуя уже. Приходи домой и поговорим. Чтобы через полчаса дома. Как штык. Ещё какие-то слова. Гудки. В ушах звенело. Минджу нервно отняла телефон от уха, сглотнула и зашла в сообщения. Поверх вылезло уведомление. Скрытый номер [Медиавложение] 19:48 Общая фотография с её неизвестной никому бывшей, с которой они расстались на хорошей ноте, и скрины переписки. Минджу было тошно читать эти глупые сообщения. Скрытый номер Твоим родителям понравилось со мной общаться Как думаешь, стоит ли поддерживать с ними связь? Надеюсь, не сердишься на меня, что я ворую твои данные. Ты ведь такое поддерживаешь. 19:48Это
конец
Ψ Ψ Ψ
— Как проходит твоя неделя? — Как обычн. У Джея в ассортименте действительно много чаёв, и каждую неделю он докупает ещё один вкус, пополняет запасы. Минджу нравится после уроков приходит к нему на чай, и обычно они разговаривают о школьных мелочах или не разговаривают вовсе, потому как у Джея это всё ещё рабочее время, в которое он заполняет отчёты или что-то тыкает в компьютере. Минджу представляла, как с таким сосредоточенным лицом Джей играет в сапёра. Однако сегодня разговорчивость Джея была повышенной. — И что обычно в ней происходит? — Школа-дом, туда-сюда. Ну с пацанами иногда выходим потусить. Всё. — Как тебе новый формат обучения, не слишком сложно в сравнении с прошлой школой? — С пивом потянет. Джей улыбнулся и достал из ящика упаковку круглых шоколадных конфет с муссом внутри. Конечно, Минджу сразу зашуршала фантиком, откусывая конфету в середине и рассматривая внутренности. — Почему решили перейти в старшие классы сюда? Вместе с друзьями? Или есть какие-то другие интересные планы? Говорят, многие потом поступают по гранту в американские университеты. — Да если б. Родители решили тут круто, и вот я здесь собственной персоной. — Понятно. Сложно противостоять желаниям родителей в любом возрасте, — он посмеялся. — Не рассматриваешь поступление в американские вузы? Хорошая возможность, раз уже тут. — Как карта ляжет, не знаю, мне бы школу дожить сначала, а потом уже про эти самые все думать. — Любишь прокрастинировать? — разговор ему явно приносил удовольствие. — Беззаботное время — это хорошо. Им стоит наслаждаться. Мало кто хочет такое время жизни обременять сложными выборами и проблемами. Как у тебя отношения с одноклассниками? Появились друзья? Минджу закатила глаза и цокнула. Джей же принял это с очередной улыбкой. — Смотря что мы вкладываем в это понятие. — Я не могу вложить от себя, но ты можешь рассказать, что ты понимаешь под друзьями. Думаю, это даст мне полную картину твоих мыслей. — Тогда нет, еще нет никого. Так… бесплодные попытки. — Как думаешь, почему так происходит? — А мне почем знать? Мож не самый классный друг я — хезе. Других об этом спросите. Ещё одна конфетка пошла в ход. — Мне казалось, что вы с Ирохой неплохо общаетесь, вы несколько раз уходили с хоумрумов. Точнее, достаточное количество раз, чтобы ваша классная мне успела пожаловаться на бунтующих подростков, — и вновь добродушный смех. — Вы не дружите? — Когда кажется креститься надо. Знали? — она замолкла, и Джей дал её пространство для того, чтобы обдумать мысли. — Всю малину мне тут… не знаю, типа дружим, но она со мной не разговаривает. Причины я не знаю. Ещё вопросы? — Вы пытались обсудить это? — С какой целью интересуетесь? — Веду список всех школьных связей, кто с кем дружит, кто с кем встречается, и обязательно отдельным пунктом кто с кем расстался, — Джей сделал невинное выражение лица. — Такие развлечения во взрослом возрасте?.. Эт разговор или сплетни уже? — Если говорить честно, мы обсуждаем твой небольшой конфликт. Сплетни — это непроверенные данные и слухи о других людях, которые передаются из уст в уста. Обсуждение правдивых фактов о других сплетнями не является. Например, если я сообщу тебе, что миссис Пак — я имею в виду Эстер Пак — не любит ананасы и сломала мальчику нос в начальной школе, это будут факты, а не сплетни. Только не говори ей, что я тебе рассказал, — он рассмеялся. — Будучи взрослым, остается не так много вещей, которые можно делать легально и без осуждения, тебе так не кажется? Люди вырастают, их возраст в паспорте меняется, но чувство взрослости так и не приходит. — Вот уже бегу всем рассказывать о том, что об этом мне донесли именно вы. Для скорости пинка не дадите? Ладно, может быть, это действительно был весёлый разговор. Конфетки прибавляли настроения. — Да ты ранишь меня в самое сердце, это жестоко! Придется просить у нее прощения, хорошо, что я знаю английский безупречно, не хотелось бы остаться у нее после уроков. Давай мы вернемся к прошлой теме. Я вижу, что в тебе есть тяга к истине. Ты интересуешься даже тем, зачем мне знать об общении среди учеников. Но правильно ли я понимаю, что вы не разговаривали? Иметь друзей — хорошее преимущество в старшей школе. В вашем возрасте их заводишь легче всего. — Так конечно, я же душа компании, — скепсиса в её славянском взгляде хватило бы на весь мир. — Завести одно. А удерживать? Сохранять? Выберите сами слово — другое. Я ей писала, но она меня игнорирует. Вслух говорить не умею. Всё? — Да, дружба — дело нелегкое. А как дела в классе? Думаю, ты весьма наблюдательна в этом плане. Какая у вас атмосфера вне поля зрения учителей? Никто не дерется? — Я??? Как вы во мне уверены, мистер Пак. Так дерусь только я. Всех побила. Вы следующий на очереди. Пока учителя не видят. Джей поднял руки, сдаваясь. — Ну прошу, мисс Пак, только не меня! У меня же… у меня ни жены, ни детей, но я несу благо цивилизации! Разве вам не понравились мои конфеты и чай? А на выходных я посадил деревце кизила. Я не заслуживаю избиений. Ещё и в моем кабинете… — Вас не жалко. — Ужас. Какая жестокость. Выходит, что все эти драки были учинены тобой, а ругали в кабинете директора невинных? Ай-яй. Что же скажет мама Даниэля, когда узнает, что его побила девочка… Ну не будем сплетничать, — он улыбнулся, вертя в пальцах ручку, снимая колпачок и надевая обратно. — Я подумал, что тебе как экстраверту свойственно присматриваться к людям в поиске общения. И разные конфликты в таком случае сложно утаить. Стоит вспомнить только как на нашем уроке полового воспитания в конфликт был втянут весь класс. Часто ли такое у вас происходит? — Ну если и скажет, то встретимся на ковре. Что ж поделать, — она прервалась на чай. Странные вопросы с классом. Почему о таком спрашивают у неё, а не у старосты? — Ну. Не прям постоянно как будто… в целом срачи так или иначе норм периодически, что поделать? В жопе дым, а в голове ветер. Джей покивал. — Дело в том, что, как я понимаю, в вашем классе в последнее время конфликты обострились. Можно было бы списать на весну, в это время все мы немного сходим с ума. Однако есть некоторые вещи, которые вызывают у меня беспокойства. И беспокойства в первую очередь о вас всех, потому как вы мои подопечные, — он сделал паузу, добавляя разговору небывалой серьёзности. — Скажи мне, пожалуйста, знаешь ли ты человека по имени Хёгва? Минджу моргнула. — Мистер Пак, скажите, а кто такой Вася Пупкин? — Уася Пуп… — Джей стиснул зубы, чтобы не засмеяться от глупых мыслей. — Эм, окей, я не знаю таких. Но это всё еще не ответ на мой вопрос. Я прошу тебя отнестись к этому серьезно. — Конечно, знаю, мистер Пак. А вы нет? Приходите завтра в гости, Хагиваги как раз к нам каждый вечер пиво попить приходит. Джей наклонился над столом, чтобы заглянуть ей глубже в глаза. Как же, чёрт возьми, дискомфортно. — Ты знаешь его. Так? Что он тебе пишет? Минджу отмахнулась. — В любви признается. Завтра за школой пойдем целоваться. Так волнительно. — Это может сейчас казаться смешным, но на деле такие, как Хёгва, опасны. Мы ещё поговорим об этом на уроках, но я буду крайне признателен, если ты будешь достаточно умна, чтобы сообщить обо всем, пока не поздно. Я уже знаю о том, что происходит, ты понимаешь? Но дело в том, что я не могу помочь никому из вас, пока вы того не захотите, а так как ситуация происходит в онлайне, у меня даже нет ресурсов повлиять на конфликт как судья, ведь я не могу проверить ваши телефоны. Я уважаю твое пространство и пространство твоих одноклассников, — он нахмурился. — Однако эти доверие и свобода могут окончиться пагубно, если не будет того, кто умеет все разрешить. Не всегда стоит набивать шишки худшим из путей. Ты так не думаешь? — Ну извините, что вам приходится говорить с дурой, — она отвела взгляд. Хруст-хруст-хруст. Джей опустил взгляд на её ладони и выворачивающиеся во все стороны пальцы. — Уж не знаю, где здесь свобода, конечно. Я ничего не думаю и не знаю, мистер Пак. Любой выход из ситуации не прельщает. Вопросы? — Разве не прельщает позитивный выход, где у всех все налаживается и появляется возможность спокойной жизни? — Вам легко говорить. Вам никто не пишет. Джей согласно кивнул. — Это так. Мне никто не пишет, потому что знают, что я не легкая мишень. И я точно могу разобраться с ситуацией. Но ты — и каждый из вас — сейчас в уязвимом положении. И поэтому ему так легко вас запугать. — В таком случае, почему я? Выгляжу славным малым, который вам расскажет всё как на духу? Приятно полагать, что это так, но я и без того, как сраный веник летаю по квартире. Слово-два и всё, я за дверь выйду от вас и все, потом будете меня с пола соскребать. Дохлую только. Хотя звучит прикольно. Джей понимающе улыбнулся и перестал давить, выпрямляясь. — Я могу предложить тебе травяной чай, он поможет успокоиться. В моём кабинете ты в полной безопасности. Помнишь об этом? Я забочусь о вас всех, однако, полагаю, мне ещё стоит заслужит кредит доверия, — он встал и отошёл к своему буфету, взял чайник, чтобы набрать воды. — Я понимаю, как тяжело находиться меж двух огней. А то и трёх. Думаю, это забирает много сил и рождает много неприятных чувств. — Предлагаете жить у вас в кабинете? Давайте. Тока душ надо поставить и всё. Переезжаю. С родителями моими вы там сами договоритесь, — нервозность всё сильнее скапливалась в попытках хрустнуть пальцами, да вот хрустеть скоро станет нечем. — Не знаю, кто и что там рождает, но я рожаю только позитив и счастье. Не заметно? Из ушей так и прёт. По полу разошёлся ритмичный стук ногой. — Есть обстоятельства, которые приносят тебе желание жить у меня в кабинете? — Джей прислонился к тумбочке и сложил руки на груди. — Всё ли в порядке дома? Не надеюсь на честный ответ, однако не могу не спросить об этом. — Вы что, мистер Пак… Я самый честный человек в мире, посмотрите в эти глаза, разве они могут врать? — она подняла взгляд, нервный и бесцельный. — Какого школьника дома не прессуют? — Джей стал подозрительно улыбаться. — Всех прессуют. Меня тоже. Здесь никто не прессует, кроме учителей. Да и вы сам сказали, что я тут в безопасности. Так что приятное с полезным. И глядишь, супер оценки будут у меня. А вас переселим в другой кабинет. Вы же добрый. По глазам вижу. — …Знаешь, Минджу, много кого не прессуют дома. Далеко не всех. С другой стороны, смотря что мы вкладываем в это слово, да? Но в одном ты точно права: тут ты в безопасности уж наверняка. Кто бы что ни говорил. Полагаю, для таких, как мсье Гону, мой кабинет — пыточная. И для таких, как Чонвон, тоже. Хотя они одного поля ягоды, как я заметил. Невдомёк мне, каким образом Ироха попала в их компанию. К слову, о них. Думаю, ты знаешь об этом видео. Что думаешь об этом? — М-м… поставите здесь железную деву, тогда обсудим пыточная это или нет, — она упёрлась локтями в колени и подпёрла щёку, унимая нарастающую дрожь. — Что за видео? Неужели порнушку сняли? И без меня. Жаль не я режиссёр. — Я сделаю вид, что не услышал этого, ладно? Минджу, твоя подруга снялась в сомнительном видео внутри сомнительной компании. Конечно, это мой взгляд на ситуацию. Однако мне показалось, что есть в этом что-то нездоровое и опасное. Они ведь пролезли на территорию школы ночью. — Мистер Пак, у меня нет друзей. Джей сменил милость на серьёзность и кивнул, переключая своё внимание на приготовление чая. Сильный травянистый запах заполонил кабинет, смещая с лидерства ягоды. Он заменил чашки и помыл прошлую, выкинул пакетик чая в мусорку. Стоило дать девочке чуть больше пространства для размышлений. — Мне нужно отойти ненадолго, к этому времени меня попросила зайти мисс Ли. Посиди без меня. Оставляю тебя за главную. Шаги. Дверь кабинета закрылась. Минджу закрыла глаза и тяжело, продолжительно выдохнула, откинулась на спинку стула. Чёрт её дёрнул зайти к нему за чаем сегодня после уроков. Почти что втёрся в доверие, разрешая приходить к нему, а теперь сцапал и завалил кучей нервирующих вопросов, будто ей в жизни не хватало проблем. Чтобы занять руки — телефона-то уже нет и в помине, — она взяла тетрадку, которую Джей разрешал использовать, взяла из стаканчика ручку и стала изрисовывать тетрадный листик, полулёжа на столе. Джей вернулся по ощущениям минут через десять. — Вижу, с задачей ты справилась. Какая молодец. Как чай? Знаю, на вкус он сомнительный, но действительно помогает нервничать поменьше, — теперь он вернулся за стол и взял себе конфетку, чтобы тоже немного подсластить существование. Хорошо, что теперь можно на него никак не смотреть. — Ты можешь ещё посидеть и порисовать, допить чай, можешь идти. Я тебя больше не держу. Но, пожалуйста, помни, что если вдруг что происходит, ты можешь прийти ко мне и гарантировано получить поддержку и помощь. Да? Повтори это вслух. — Бли-ин, надо было разнести вам кабинет. Или что-то свистнуть. Или радио смастерить, а то тишина у вас в квартире, конечно. Чёрк-чёрк-чёрк. — Минджу, повтори, пожалуйста, что ты должна сделать. — Надо химию доделать, историю — параграф прочитать, хотя её я, наверное, делать не буду, потом посмотрим, еще английский… фу… вот. Дома посуду надо помыть, пропылесосить, одежду убрать и на столе прибраться. Вот. Чёрк-чёрк-чёрк. — Посмотри на меня. — Видела я вас. Симпатичный. Что дальше? Джей весьма нагло и совершенно беспринципно забрал обратно свою ручку. — Мне стоит повторить? — Ну повторите. Я слышу плохо. — Посмотри на меня. Хочу увидеть твои честные глаза. — А я думала красивые. Хотите их вырвать? Минджу извернулась и посмотрела на него со стола, но очки мешали создать им полноценный зрительный контакт, а ещё Джей не чувствовал флёра серьёзности и уважения. — Прояви ко мне уважение и сядь. Я ведь не лежу, и я весьма вежлив с тобой. — Ну начинается… — буркнула она, выпрямляясь и складывая руки на груди. — Хотите — лежите, я же вам не запрещаю. — Конечно, не запрещаешь. Ты ведь хорошая и послушная девочка. А теперь повтори за мной: если что-то будет не так и мне нужна будет помощь, я обращусь к вам, мистер Пак. Глаза её забегали. Джей склонил голову. — Обращусь. — Нет, Минджу. Повтори полностью, слово в слово. — Любите смотреть, как дети плачут? — хмыкнула и заёрзала, вновь похрустеть давно не хрустящие пальцы. — Могла бы сказать, сказала бы уже. Джей кивнул. — В таком случае, надеюсь, что мы поняли друг друга. Дай-ка мне свою руку. В шутку — а может, и нет — Минджу перекрестилась и вытянула вперёд левую руку. — Вдоль режьте. Вам прощу. Джей открыл ящик и достал из неё наклейку с покемоном, пошуршал пакетом и к наклейке добавил желейную конфету, вкладывая её в женскую ладонь. — Можешь идти. Вечереет все ещё достаточно рано, не стоит ходить по улицам в темноте. Если нужна будет помощь с уроками, тоже приходи. У тебя, насколько знаю, не очень хорошие отношения с английским, — он улыбнулся. — Хорошей дороги домой. — Да есть у меня репетитор. Сказать родителям, что есть кандидат получше? — она рассмотрела наклеечку, а конфету бросила в карман бомбера. — Ладно, меня вы купили, потом приду ещё собирать дань. Вам тоже подарок. От широкой доброй души. Звук рваной бумаги. Как могла, ровно оторвала из тетрадки листочек и протянула его психологу, вставая из-за стола. — До свидания. В коридоре было холодно. Или жарко. И пол как-то с потолком хотели поменяться с местами. Минджу тяжело вдохнула и выдохнула. Не хватало ещё раз перекреститься, может, кто и благословил бы её, уберёг от последующих встреч. Ни одна ещё беседа с психологом не была такой выматывающей. Мысли всё вились — и не успевали даже закончиться — вокруг их сомнительного диалога, вокруг одноклассников, вокруг людей, чьи имена уже страшно произносить вслух, и страх встретиться с ними повышался. В фойе украшали школу к Пасхе. Мысли затихли, стоило услышать, а затем и увидеть Юну и Джунсо. Юна стояла на полу и указывала на потолок, а Джунсо, стоящий на школьном стуле, прикреплял гирлянду из флажочков к плитке, приподнимая ее и заводя ленточку внутрь потолка. Время было позднее, и пусть некоторые классы ещё оставались на учёбе и дополнительных, а несколько человек из класса репетировали в театральных и художественных кружках, большинство ушли домой. Было неожиданно встретить их двоих. — А можно вам помочь? — с воодушевлением спросила Минджу, снимая с плеча рюкзак. — О, привет, ты разве не ушла? Юна на секунду отвлеклась на неё, и зря, потому что Джунсо глупо оступился и чуть не упал, и она дёрнулась, придерживая стул за спинку. Охранник поглядывал на них из сторожки и чесал голову, посмеиваясь и гадая, когда кто-то из них расшибёт себе голову о кафель. Джунсо всего перетряхнуло, и ноги у него стали трястить. Он слез на землю и выдохнул. — Я думал… всё. — Я говорила сильно не расходиться, у тебя нога размером со стул, а ты двумя на нём стоишь. — Ну а что, виноват? — грустно ответил он. — Минджу-я, ты можешь расклеить вот эти разноцветные яйца по стенам? — переключилась на новую работу Юна. На стульях лежали многие декорации и плакаты, и среди всего отдельно лежала стопка вырезанных из бумаги, раскрашенных пасхальных яиц. Их нарисовали для всей школы младший корпус. Это было видно. А ещё они написали много приятных посланий и слов! Расклеивая на стенах яйца, Минджу читала «Будь уверен в себе!», «Пусть Бог благословит тебя!», «Всегда иди на свет», и тревога в груди медленно утихала, давая место спокойствию. Джей держал в руках листок, изрисованный сплошь и рядом глазами. Много-много-много глаз, смотрящих прямо на него. Заглядывающие ему в душу и осматривающие с ног до головы. Вездесущий, преследующий взгляд.Ψ Ψ Ψ
— Что можно рассматривать под половым влечением? В классе поднялась рука. Джей сдержанно улыбнулся. — Кроме Даниэля. Подняла руку с первой парты Мока. Вот ей, пожалуй, можно и дать слово. — Это когда смотришь на ламинат и думаешь: «М, я б ему вдул». Ладно, это была ошибка. Руку подняла Юна. Как всегда, староста спасает ситуацию. — Влечение — это, по сути, понимание, что человек нравится и ты хочешь с ним быть больше, чем друзьями. В плане, в интимном плане. Платонические отношения здесь вряд ли можно рассматривать. — В бытовом формате это действительно так. Такое словосочетание у нас на слуху, а потому мы примерно знаем её значение, и, я думаю, некоторые из вас, если не многие, уже испытали счастье встретиться с этим понятием в своей жизни напрямую. Но в науке есть разделение между влечением и желанием. Влечение — это неосознанное, смутная потребность чего-то, и чаще всего именно физическая. Желание — осознаваемое влечение, осознанная потребность. Знаете это ощущение: «Хочу чего-то, но непонятно чего»? Это влечение. Мы можем его испытывать и к человеку. Когда кто-то из нас смотрит на человека и не понимает, что чувствует к нему. В голове словно каша. А потом проходит время, и через узнавание человека появляется половое желание. Джей переключил слайд презентации, и на экране показалась анатомия женского и мужского таза, а также гениталий. Даниэль повернулся назад, к Рики, и пошутил что-то о том, что ему такого явно не видать — ни одного, ни второго. — Также можно определить влечение как физиологическую реакцию, то есть эрекция полового члена или сокращение влагалища и набухание клитора. При этом у обоих полов выделяется секрет — специальная жидкость. У каждого человека выработка зависит от организма. — Течка? — прокомментировал мужской голос, и мужская половина, а также несколько девушек, рассмеялись и уткнулись в свои руки и парты, сотрясая плечами. — Можно и так сказать. Этот этап последний с половом созревании. Если в первых двух, можно сказать, что маленькие люди заинтересованы в своих гениталиях и исследуют их с детской позиции, то в период полового созревания появляется иной интерес. И это нормально. Также нормально, если интереса у вас как такового не появляется. В этот период, помимо созревания и влечения, происходит ряд другого развития: формируются личность, социальное сознание, адекватная оценка своих способностей, эмансипация от семьи, своё мировоззрение, высшие эмоции. И, конечно, не стоит забывать о кризисе, о котором мы говорили в прошлый раз. Вы же помните, что это? Кадзуха подняла руку. — Пубертатный кризис — это, э, когда происходит переход от ребенка к подростку. И этап, эм… индивидуальности? — Индивидуализации, верно. В целом чувствительный и очень сложный период в жизни человека. Самый сложный, если честно, и думаю, вы четко это ощущаете. Кроме того, что отовсюду множество требований, вы только-только учитесь жить и существовать в мире, искать свое место, эндокринная система подкидывает вам свои проблемы в виде поллюции и менструации. Весьма жестоко, не так ли? Но что более жестоко, так это последствия половой связи. Страшное слово для каждого подростка — беременность. Бенджамин взглянул на своего соседа по парте, Гону, который задумчиво смотрел в телефон и переписывался с кем-то. Затем он повернул голову к ряду у окна на пустое заднее место. Где обычно сидела Гарам. В отличие от всех, этот урок ему совсем не казался смешным.
