Save me

Проходит три дня с того момента, как Чонвон пообещал подумать над предложением Сонхуна. В тот день он пообещал это самому себе. Но проходит ещё один день. Чонвон не может найти причины отказаться… Он много думал. Лечение пойдёт ему на пользу, по крайней мере, он будет меньше срываться. Он проживёт гораздо больше, если согласится. Он перестанет думать о смерти, как о единственном выходе из ужасных ситуаций. Чонвон сможет дышать. Но вот проходит ещё два дня. Прошло всего шесть дней. Он сидит в полной темноте, подолгу смотря в окно. Руки дрожат, смахивая солёные слёзы с покрасневших щёк. На столе лежат различные таблетки, которые начинают действовать. Но ему этого недостаточно. Именно поэтому он крепко хватается за спинку стула, сжимая дерево до побеления костяшек, лишь бы не подорваться к окну. Нет, он снова думает о попытке суицида. Но в этот момент вспоминаются слова доктора Пака, которые заставляют его сидеть на месте. Если Чонвон прямо сейчас сбросится с окна, Сонхуну будет плохо. Ведь когда-то он уже потерял дорого человека… Теперь просыпается совесть. Сонхун старается ради него, делает всё возможное для получения его доверия. А Чонвон сейчас сидит и думает об очередном суициде. Это неправильно. И если так подумать, то он до сих пор жив не из-за таблеток, а из-за вины к старшему. Ему становится стыдно. Теперь он задумается над тем, что будет после того, как он даст оффициальное согласие. Сонхун будет рад? Конечно. Они будут видеться гораздо чаще? Несомненно. Чонвону будет лучше? Он надеется на это. Но очень сомневается насчёт его метода лечения. Его метод… Он странный, мягко говоря. Что делает Сонхун? Да он делает всё, чтобы только его пациент сконцентрировал внимание именно на нём. Да, это правда работает, но это так… неловко, смущающе. И, почему-то, Чонвону нравится этот метод.

•••

Сонхун сидит в ординаторской, подписывая выписку одного из последних его пациентов. За последний месяц он был лечащим врачом примерно у десяти, если не больше, людей. Работы было много. Сегодня выписывается последний его пациент. В момент, когда он отдаёт выписку улыбающейся женщине в руки, он понимает, что теперь освобождён от работы. Директор этой клиники и правда со своими причудами. Дело в том, что когда доктор выписывает последнего из десятки его пациентов человека, то отправляется в отпуск по меньшей мере на две недели. Ли Хисын, тот самый директор, даже отказывается видеть его теперь на рабочем месте. Таковы правила, он их соблюдает. Вот только он уже обещал Чонвону лечение. И не собирается откладывать его на последующий месяц. Не просто же так у него есть просто-суперский-чудесный-расчудесный-самый-любимый-и-обожаемый-хён. Да, Джейк особенный, он всегда это знал. — Ну хён, пожа-а-а-алуйста! — протягивает Сонхун, прыгая вокруг Джеюна. — Нет, — сказал как отрезал. Но Сонхун упёртый, он и сам это знает. — Я же знаю, что вы общаетесь. В чём проблема? Я бы и сам его попросил, вот только он мне уже раз десять сказал, что не только зарплату урежет, так ещё и штраф влепит, если я появлюсь на рабочем месте в ближайший месяц, — продолжает ныть младший. — Сейчас у нас напряжённые отношения, так что… И вообще, если ты так хочешь добиться лечения того паренька, то просто передай его другому доктору. У нас много хороших сотрудников. Чону, Минхён, Хонджун, — продолжал сопротивляться Джейк. — Его лечением должен заняться именно я! Я обещал ему, поэтому не могу просто так отказаться от него, тем более он вряд ли согласится идти к кому-то, кроме меня. Я добился его доверия, больше никто не сможет! — твёрдно заявил Пак. — Вряд ли Хисын-хён станет меня слушать. Он избегает меня, я боюсь даже подходить к нему. — Когда ты расскажешь мне, что произошло в универе? Неужели всё настолько критично? Нет, произошло что-то после универа. В клинике? Что произошло, мне же интересно?! — раскачивая друга из стороны в сторону, сказал Сонхун. — Мне стыдно перед ним. Я сильно обидел его, а ведь он так пытался добиться моего внимания, — грустно улыбнувшись, сказал Джейк. — В любом случае, это было давно… Шесть лет назад: — Не стоит засматриваться на него слишком долго, — доносится слева от него, пока он с друзьями сидит в аудитории в ожидании следующей лекции. — Точно. Вдруг забеременеешь, — со смешком в голосе доносится справа. — А у него есть кто-то? — с нескрываемым интересом спрашивает Джейк у одногруппников, продолжая сверлить спину Хисына. — У него есть он и его многоуважаемая гордость, так что вы из разной лиги. Я серьёзно, он весь такой из себя крутой, но никого к себе не подпускает. — Точно. Одна девушка с третьего курса в прошлом месяце, ты как раз болел, опозорилась на весь универ. Он её отшил на глазах у всех. Жестоко. Джейк перевёл взгляд в другую сторону, лишь бы не смотреть больше на него. Джеюн ненавидит таких людей. Строят из себя недотрог. Джейк заинтересовался, он не отрицает, но тот факт, что он не его уровень говорит сам за себя. Так ещё и одно из личных качеств Джейка — бояться обжечься. С этого момента он перестанет думать о Ли Хисыне. Четыре месяца назад: Джейк и Хисын дружат уже почти пять лет. Клиника Хисына процветает, как и он сам. Проходят года, но он всё так же прекрасен. Джейк уже почти четыре года тайно влюблён. Он не может объяснить это чувство. Он пытался избавиться от этих чувств, но это просто невозможно. Хисын недосягаемый. — Привет, Джеюн-а! — поприветствовал его старший, распахивая дверь в ординаторскую. — Привет, хён, — ответил ему Джейк, откидываясь на спинку кресла. — Сегодня у тебя много работы. Что насчёт кофе? — улыбнувшись, спросил старший, присаживаясь на диванчик. — Не думаю, что у меня есть время на это. Поступили пациенты. В ближайшую неделю я не смогу уделять кому-то, кроме работы, своё время. — Хочешь, я освобожу тебя? Минхён свободен в это время, он не сможет отказаться от дополнительной работы, — предложил Ли. — Хён, так тоже нельзя. Это не красиво по отношению к нему. Тем более у меня давно не было пациентов, я хорошо справляюсь. — Но я могу передать другому хотя бы половину… — Хватит, хён! — слишком резко и громко выдал младший. — Извини, я правда ценю твою заботу, но это уже перебор. Наши с тобой дружеские отношения ничего не меняют на работе, таковы правила. — Прости, — тихо сказал Хисын, выходя из ординаторской. Прошло три дня, они так и не пересеклись. Джейк хотел извиниться за свой резкий тон, но так и не мог встретить Хисына. Он писал ему, но тот игнорировал его сообщения. Джейк винил себя, очень долго. После короткого ответа от старшего с простым «прости меня и всё в порядке» он начал плохо спать. Ведь он не верил этим словам. — Всё настолько плохо? — вырвал его из воспоминаний Сонхун, пытаясь заглянуть тому в глаза. — Нет, всё в порядке, — ложь. — Я попробую поговорить с ним. Но не рассчитывай пока на что-то, ясно? — Да! Спасибо спасибо спасибо! — восклицал младший, размахивая руками вокруг него и весело прыгая. — Остановись, у меня голова уже кружится, — схватившись за голову, он шутливо помотал ею. — Тебе сносит крышу только от моего вида, не так ли? — поиграв бровями, Сонхун в ту же секунду получает подушкой с дивана по голове. — Ладно, я серьёзно. Спасибо. Я рассчитываю на тебя, — скривив серьёзное лицо, он снова получает по голове. Сонхун с громким смехом выходит из ординаторской, по пути врезаясь в мимо прошедшую мед. сестру. Сегодня вся клиника окажется под угрозой весёлого настроения доктора Пака. А ведь это такая редкость...

•••

Чонвон падает на кровать, зарываясь пальцами в волосы и оттягивая их. Он слишком много думает. Его внутренние мнения снова расходятся. Он словно делится на две части. Одна очень желает того, чтобы Чонвон прямо сейчас собрался и пошёл в ту самую клинику. Вторая не видит смысла в лечении, не хочет впускать в свою личную жизнь кого-то. Ян Чонвон — тот тип людей, которому сложно выбирать. В любом случае, если Чонвон всё-таки решится на риск и примет помощь, то может очень сильно пожалеть. Он не хочет разочароваться в Сонхуне. Если тот его обманет, всё станет только хуже. Но он искренне верит, что Пак на такое не способен. Тогда в чём же проблема? Почему Чонвон сомневается? Время идёт. Наступает вечер, а Чонвон всё сдерживает свои слёзы. Он больше так не может. Ян знает это, он выглядит жалким. Так много лет он хотел, чтобы его услышали, поняли. Наконец это настало, но... Всё же та часть мозга, которая запрещает ему доверять людям, прямо сейчас активно отговаривает его. Чонвон боится. Сонхун не просто так взял его адрес. Если он не появится в ближайшее время, он может придти. Ведь может? Если Чонвон боится, то почему он так сильно хочет, чтобы он пришёл? Он такой странный, не отрицает. Ему страшно идти, страшно оставаться на месте. Единственное место, которое помогает ему успокоить свои мысли — мост на реке Хан. Место достаточно популярное, но не в вечернее время. Чонвон часто сидит там, без единой мысли сброситься. То место, где люди прощаются с жизнью. То место, где Чонвон думает лишь о том, как продолжить жить. С мыслью о том, что ему нужно подумать ещё, он выходит из дома, коротко поприветствовав соседку, заходящую в подъезд. Он надеется, что Сонхун не будет волноваться, если вдруг не найдёт его дома...

•••

Время близится к полуночи. Сонхун начинает волноваться. Сегодня его последняя ночная смена за этот месяц. И если через полчаса Чонвон не появиться в клинике, он попросит подменить его. Сонхуну придётся направиться к нему домой. Тем не менее проходит полчаса. Сонхун выходит из ординаторской и направляется в кабинет к Джихуну, тот точно не сможет отказать. Он понимает его без слов. — Привет, хён, — улыбается он, открывая дверь. — У тебя всё на лице написано. А ещё ты просто так никогда ко мне не заходишь, — отрываясь от экрана телефона, говорит старший. — Можешь идти, что бы у тебя там ни было, я подменю тебя. — Я всегда знал, что на тебя можно положиться, — щёлкает пальцами Пак, направляясь обратно на выход. — Спасибо, хён. Я у тебя в долгу, — подмигивает он и выходит. Взяв с вешалки пальто, он на ходу накидывает его на себя, помахав рукой Джейку. Без вопросов не обошлось. — Ты куда собрался? — Уже полночь, его до сих пор нет. Я должен убедиться, что с ним всё в порядке. — Окей, удачи. Сообщи мне, как найдёшь его. — Хорошо, — показав пальцами «окей», Сонхун выходит из здания. На улице довольно прохладно. Знаки вселенной всё утро намекали ему надеть свитер, что он и сделал. До Чонвона идти не так далеко, минут пятнадцать. Когда он уже подходит к нужному дому, то его останавливает женщина с собачкой на поводке. Сонхун вскидывает брови, но всё же подходит ближе. — Вы, молодой человек, к Чонвон-и направляетесь? — спрашивает она, слегка улыбаясь. — Да, всё верно. Но как Вы узнали? — непонимающе смотрит он на неё. — В этом доме живут в основном пожилые женщины, не считая Чонвона. Всех знакомых я знаю, а Вас не видела ни разу. К Чонвону никто не ходит, поэтому я предположила, что Вы к нему. Я — хозяйка этих квартир, — представляется она. Но всё равно не понятно, с какой целью она его остановила. — Дело в том, что Чонвон-и ушёл полчаса назад. До сих пор не возвращался. Сонхун ожидал этого, но чтобы это и правда произошло... Он точно пошёл не в клинику, потому как путь до неё один, но они не пересеклись. Тогда где он? — Тогда где он? Может, Вы знаете, куда он мог пойти? — с надеждой смотрит он на неё. — В магазин он выходит всегда в одно время, так что точно не туда. Скорее всего он пошёл на реку Хан. По ночам он любит прогуляться до неё, — улыбается она и прощается с ним. Сонхун благодарит её за информацию. Ему стоит паниковать? Если так посмотреть, то она сказала, что он любит прогуляться до реки Хан. Может он просто пошёл развеяться? Мог ли Чонвон забыть про их договор? Он не согласился? Что это может значить? Сонхун встряхивает головой, выкидывая или откладывая все вопросы, направляясь в сторону реки. Она не так далеко, минут двадцать пешком. Но сердце стучит слишком быстро, чувствуя подвох в этой ситуации. Он срывается на бег. Если будет бежать, будет там уже через десять минут. Его одолевает тревога, ведь именно река Хан является тем самым местом, уносящим людские жизни глубоко, на самое дно.

•••

Чонвон снимает капюшон, как только его руки касаются холодной металлической поверхности моста. Всё небо заволокли тёмные тучи. Он совсем не удивится, если вдруг попадёт под дождь. Иногда прогулка под дождём хорошо расслабляет. Он глубоко вздыхает и судорожно выдыхает, пытаясь отогнать мысли о том, что нарушает их с Сонхуном договор. Правильно ли это? Прямо сейчас не хочется об этом думать, но что будет потом? Рано или поздно они вновь встретятся, сможет ли старший его понять? И вновь он винит себя за свой же страх. Может ли он быть уверен, что Сонхун к нему привязался? Он не кажется навязчивым, ну, может, совсем немного? Но он просто хочет помочь. И всё же не стоит забывать, что ему сложно доверять людям. Тогда как быть? Всю жизнь жить в одиночестве и страхе, пытаясь свести концы с концами? Это не нормально. Но что изменит это лечение? Чонвон всегда будет один, он всегда будет нуждаться в поддержке. Ему будет сложно продолжать жить с этим. Может он просто перестанет бояться, впадать в панику, думать о смерти. В частности ничего не поменяется. Может, дело просто в том, что он совершенно один? Вдруг начинается дождь. Его волосы мгновенно намокают; капельки воды скатываются на нос, щёки, губы. Позади слышится звонкий смех, несоответствующий мрачной атмосфере на улице, заставляя Чонвона обернуться. Девушка громко смеётся, пока парень около неё закрывает их головы от дождя. Оглядываясь вокруг, они убегают к стоящей неподалёку кафешке. Чонвон оборачивается назад, к реке, надевая капюшон на голову. Он закрывает глаза руками, пытаясь найти как можно больше причин бороться с несправедливостью и продолжать жить. Так происходит каждый раз, когда он посещает реку Хан, но что изменилось? Ему надоело одиночество. В голове эхом на повторе прокручивается смех девушки. В этот же момент он слышит другой смех, но совершенно в другой интонации. Злобный, насмехающийся, издевающийся тон. Все те слова, которые с каждым разом всё ближе подталкивали его к обрыву: «Ты такой жалкий и никчёмный!» «Ты никогда не станешь сильнее!» «Давай. Покажи себя. Не можешь?» «В твоей жизни нет ни капли смысла.» Действительно. Существование Чонвона не имеет смысла. Зажмурив глаза, Чонвон начинает ронять первые слёзы, которые сразу смешиваются с каплями дождя. Воздуха становится мало. Он оседает на асфальте, опираясь на него руками. Пытается ровно дышать, но не получается. Это его первая паническая атака на реке Хан. Уже не в состоянии сдерживаться, он громко плачет, закрывая одной рукой свой рот. Вокруг никого, как и всегда... Встав на дрожащих ногах, он крепко держится за перила моста. Расплывчатый взгляд устремлён прямо в воду. Он больше не будет себя сдерживать. Поставив одну ногу на нижние перила, он перекидывает вторую, встав в итоге на небольшой бортик за мостом. Рвано дыша, он продолжает рыдать, крепко держась за металлическую поверхность моста. Слёзы мешают смотреть чётко. Ветер срывает капюшон с головы, волосы разлетаются в разные стороны. Чёлка падает на глаза, ещё больше загораживая ему вид на реку. Он понимает, что умрёт в дождливый день, даже не увидев в последний раз его самое любимое место — реку Хан. Позади слышится, как кто-то что-то громко кричит. Но он не слышит, продолжая нацеливать себя на прыжок. — Чонвон, это ты? Ты что, с ума сошёл?! — кричит Сонхун, но тот его явно не слышит. Он так боится сделать что-то не так. Сейчас от его действий зависит чужая жизнь. Сонхун медленно подходит к нему, вытянув руки вперёд. Он вздрагивает, когда младший слегка приседает. Подбегает к нему, не зная, как поступить, чтобы не сделать ещё хуже. Чонвон судорожно вздыхает, закрывая глаза. Всё равно он ничего не видит, так будет даже легче падать. Без сожалений. Нет, он не должен сожалеть. В момент, когда его руки сильнее сжимают перила, он вздрагивает. Его глаза накрывает чья-то тёплая ладонь. Вторая медленно скользит по его талии, приостанавливая его движения. Столько раз он мечтал о помощи, но именно в тот момент, когда он отказывается от неё, появляется тот, кто делает всё наоборот. Когда он хотел жить, его убивали, когда он хочет покончить со всем, его спасают. Судьба и правда не интересуется его мнением. Чонвон чувствует, как чужие руки обхватывают его талию сильнее, ноги отрываются от твёрдой поверхности. Если бы он понимал, что происходит, то уже бы оттолкнул незнакомца, сиганув в реку, но он позволяет спасти себя. Он не открывает глаза, сжимая руку незнакомого человека. Почему в такую холодную погоду его руки такие тёплые? Но это ли сейчас важно? В этот момент он понимает, что сидит на чужих коленях. Резко выдернув свою руку, он отползает назад, судорожно потирая свои глаза холодными пальцами. До его подрагивающих плеч дотрагиваются так осторожно, словно он самый хрупкий хрусталь. На это способен лишь один человек. Но он просто не может быть... — Это я, Сонхун. Всё хорошо, успокойся, — ну да, конечно. Не забываем, что судьба не считается с его мнением вообще. Чонвон опускает руки, поднимая взгляд на его лицо. Это правда он, правда Сонхун. Весь мокрый, тяжело дышащий. Но что он здесь делает? Чонвон уже настроился на то, что умрёт сегодня, так что никогда не узнает, почему он пришёл сюда. Младший вскакивает обратно, цепляясь руками за мост, спешно перекидывая ногу. — Да прекрати ты уже! — выкрикивает Сонхун, хватая его поперёк тела, обнимая со спины. — Это не выход, как ты не понимаешь?! Нужно бороться, продолжать жить! — Отпусти! — практически визжит Чонвон, извиваясь в его руках, пытаясь вырваться, но получается так себе. Он останавливает свои попытки, глубоко вздыхая. — В чём смысл? Это и есть мой единственный выход! Я пытался, пытался продолжать жить нормально. Это Ваше лечение ничего не изменит в моей жизни. Я как был один, так и останусь. Так что уйди и не мешай! — кричит он, разъединяя чужие руки на своей талии. Сонхун переворачивает его к себе лицом, смотря так хмуро. — Ты не тот человек, который просто существует в этом мире зря! Даже если у тебя совершенно нет родных тебе людей, это не делает тебя одиноким. Каждый человек находит того человека, с которым перестаёт быть один. И ты не исключение! — Хорошо, тогда скажи мне, пожалуйста: кто этот придурок, который захочет избавить меня от одиночества? Кто хочет всю жизнь мучиться с моими внутренними проблемами? Кто так хочет испортить себе жизнь? Кто это? Назови его! — после этого наступает тишина, нарушаемая бешенным биением сердца. — Видишь? Ты не можешь ответить. Чонвон разворачивается, вырывая свои руки из чужой хватки. Но в ту же секунду его разворачивают обратно. Чонвон не успевает возразить. Он застывает в шоке, распахивая глаза, не в состоянии пошевелиться. Это просто не может быть правдой. Сонхун его... целует?! По сравнению с тем, как он кричал на него, как грубо резко разворачивал и прожигал взглядом, он целует его так медленно и нежно. Чонвон часто задумывался о том, что с ним будет происходить в последние секунды его жизни, но поцелуя даже и в мыслях не было. Сонхун непредсказуемый придурок.