Save me

Чонвон часто задумывается о последствиях тех вещей, которых он никогда не совершал. Ну, знаете, когда перед вами предстаёт выбор между первым и вторым, вы выбираете первое, а второе автоматически исчезает. А вот вы хоть раз задумывались, что было бы, если бы вы выбрали другой вариант, что было бы, если бы отказались от первого? Что-то бы точно поменялось. Перед людьми часто предстаёт выбор между несколькими вариантами. Выбирая одно, последствия второго вы никогда не узнаете. Чонвону постоянно становится любопытно, что же может с ним произойти, если он выберет другой предложенный вариант, даже иногда обдумывает у себя в голове последствия невыбранного им варианта. Возможно, он может упустить что-то хорошее, если выберет другое, возможно — наоборот. Но есть случаи, когда последствия обоих вариантов могут быть известны. Например как сейчас. Чонвон сидит в квартире сто сорок три на кухне в ожидании, когда ему подадут его кружку тёплого чёрного чая, который он так любит. Да, у него было два варианта: пойти и увидеть брата его лечащего врача, который так внезапно стал ему интересен или сразу после первого дня терапии пойти домой и заниматься ничегонеделанием, либо рисовать котов под голыми деревьями или скамейками. Второй вариант звучал скучно, но и первый не так грандиозно. Хотя сейчас он всё больше понимает, что сделал правильный выбор. Пак Чонсон — старший брат Пак Сонхуна. Работает поваром в ресторанчике неподалёку. Трудолюбивый, очень упёртый и упорный, со сложным характером. Понять и принять то, что твориться у него в голове будет намного сложнее, чем собрать кубик Рубика или даже как добраться до Луны пешком. Скорее второе. Но даже с таким характером Джей (как он просил его называть) очень милый, добрый и заботливый человек. И пока Сонхун переодевается в удобные домашние вещи, именно он заваривает ему чай. — Как вы с Хуном познакомились? — внезапно спрашивает Джей, продолжая стоять к нему спиной. — Ну... Мы случайно встретились напротив клиники, где он работает. Он тогда помог мне, — принимаясь тщательно рассматривать свои ногти, отвечает Ян. — О, значит всё было именно так, — тот кивает. — Так ты знал? — Да, он рассказывал. — Зачем тогда у меня спрашивал? — Хотел сопоставить его версию и твою. Вдруг он что-то приукрасил, — хмыкнув, старший внезапно вспомнил, как тот драматично рассказывал ему историю про встречу с загадочным мальчиком с милыми ямочками и сверкающими глазами. Это не он придумал, Сонхун так рассказывал. С тех пор он каждый день выслушивает от Хуна то, как он восхищается красотой и в принципе самим Ян Чонвоном. Тогда Чонсону захотелось лично встретиться с этим парнем, из-за которого Сонхуна порой невозможно заткнуть. И да, он действительно красив. Но он, в отличии от Сонхуна, не намеревается ради него мир спасти или звезду с неба достать. — И что же он про меня успел рассказать? — делая вид, что услышать ответ ему будет не принципиально (хотя на самом деле это жизненно необходимо), он ещё тщательнее рассматривает свои ногти, будто это намного важнее сейчас. — Много чего. Боюсь даже вспомнить, — тяжело вздыхая, отвечает он. Там слишком много восхищённых слов о Ян Чонвоне, слишком много тяжёлых вздохов и мечтательных взглядов, когда тот говорил о Ян Чонвоне, слишком много имени «Ян Чонвон». — Каких гадостей он тебе наговорил? — увидев, как тот качает головой и вздыхает, Ян думает, что и правда безнадёжен. Видимо, Сонхун рассказал ему все те неловкие моменты, все те глупости, которые он перед ним совершал. — Как о таком прекрасном человеке можно говорить гадости? — говорит Джей и разворачивается к нему лицом, улыбаясь. Он сейчас назвал его прекрасным? Вау, теперь он нравится ему намного больше. Он сделал ему комплимент, это круто, но он сказал, как можно говорить гадости о прекрасном человеке, значит ли это, что... Сонхун говорил о нём что-то хорошее? Чонсон разворачивается обратно, наливает горячий чай и ставит кружку перед Чонвоном, садясь напротив него. Сложив руки в замок, он наблюдает, как Ян осторожно делает глоток. У них это семейное? Почему он тоже так пристально следит за его действиями? Идеальную тишину нарушает резко раздавшийся грохот из комнаты, в которой находился Сонхун. От неожиданности Чонвон, зажмурившись, давится чаем и кашляет, постукивая кулаком себя по груди. Открыв глаза, он не обнаруживает напротив себя Чонсона. Недоумённо оглядевшись, Ян понимает, что тот, скорее всего, пошёл посмотреть, что произошло в комнате и жив ли вообще Сонхун. Ведь грохот был такой, словно там свалился шкаф. — Как ты умудрился с него упасть? — слышится из комнаты недовольное ворчание Джея. — Я сел на его край, — отвечает Пак. — Зачем? — Да не знаю я. Это случайно вышло. — Жрать меньше надо. Может быть, ты тогда бы и не упал с этого чёртового столика, — цыкает Пак старший. — Говорю же, что это случайно вышло. — Ага, конечно. — Ты можешь хоть иногда соглашаться со мной? Хотя бы тогда, когда у нас дома... Блять, — сразу после из комнаты выбегает Сонхун с виноватым и потрёпанным, но до ужаса домашним и тёплым видом. На нём пушистый голубой свитер и такие же штаны, которые почти закрывают домашние тапочки в виде кошечек. Он сразу выпрямляется и поправляет волосы, как только на него оборачивается Чонвон. — Всё в порядке? — осторожно спрашивает младший, внимательно осматривая его. — Да, конечно, — как-то слишком резко отвечает тот, так и застыв в проходе на кухню. — Но тогда что там... — Да так, ничего особенного, — Пак смеётся, махнув рукой, словно это не он только что упал со столика, словно не у него сейчас ужасно болит спина. — Чего ты тут встал? — отпихивая его в сторону, в кухню заходит Чонсон, присаживаясь напротив Яна, где и сидел раньше. Похлопав глазами, Сонхун всё же отмирает и садится около брата на стул. Наступает неловкая тишина, иногда нарушаемая стуком кружки о поверхность стола, когда младший ставит её. И тогда он задумывается: а что он вообще здесь делает? Он не знает, что с ним вдруг случилось. Откуда появилось это резкое желание полностью стать другом молодого психотерапевта Пак Сонхуна с красивой внешностью и добрым сердцем. Почему вдруг всё стало таким ненужным и неинтересным, если это не касается Пак Сонхуна. Почему вдруг он стал таким жизнерадостным. Это часть терапии? Лечение так на него влияет? Как что-то могло поменяться так быстро, если оно только началось? Что с ним происходит? Он не замечает, как сидит с поднесённой уже пустой кружкой к губам, уставившись куда-то в пол. Не замечает, как Сонхун и Чонсон начинают перешёптываться, явно говоря что-то про него самого. Джей в какой-то момент кивает и смотрит на него с какой-то грустью в глазах, а потом вдруг, прикусив губу, улыбается. — Посмотрим фильм? — спрашивает Чонсон. Ян, наконец, отмирает, заинтересованно хлопая глазами. — Какой, сука, фильм? А если он не захочет? — приблизившись к уху старшего, шепчет Сонхун. — И что? Ты же хочешь с ним сблизиться, разве нет? Так что повторю, — улыбаясь, он всё ещё смотрит в глаза заинтересованного Чонвона, а потом громче добавляет: — Посмотрим фильм? Есть предложения? — Окей, хорошо. Раз ты так... — взглядом и мысленно послав старшего брата куда подальше, он тоже улыбается. — Что насчёт фильма ужасов? Глаза Чонвона бегают по всей поверхности, мысленно он обдумывает предложение. Джей резко поворачивает голову в сторону Пака, прожигая взглядом. — Что, боитесь? — переводя взгляд от одного к другому, Сонхун усмехается. Вот только он точно знает, что Джей боится такого рода фильмы. — Я не против! — С чего это? Я буду смотреть! Одновременно выкрикивают они, сразу после хихикая над этим. Джей с вызовом смотрит на Сонхуна, закусывая щёку изнутри. К чему же это приведёт?

•••

Половина купленного ранее попкорна уже валяется на полу, окружая столик с ноутбуком, на котором происходит что-то явно страшное, раз двое парней вздрагивают и вскрикивают, остальная её половина разбросана по дивану, на котором они сидят. Ну как сидят... Джей валяется на полу под столиком, смешавшись с попкорном, Чонвон с чашей от попкорна на голове сидит, прижав колени к груди, отказываясь смотреть на экран, Сонхун, распластавшись на половину дивана, угарает с реакции парней, которые вскрикивают каждые двадцать, а то и пять, секунд. Он не понимает людей, которые боятся в принципе всех ужасов, которые только существуют в мире. Не так уж и страшно... Джей неуверенно поднимает голову, заглядывая в экран. Именно в этот момент снова показывают очередное не очень приятное лицо, поэтому он с громким визгом падает обратно, вцепившись рукой в рукав его свитера. — Прошу, Хун, выруби это, — на экране снова показывают что-то страшное, как он понял по крикам, которые сейчас исходили из ноутбука и Чонвона. Он сильнее впивается в его руку, пока тот продолжает откровенно ржать. — Господи, да выруби ты это уже! — Убеди меня, — с серьёзным видом Хун садится на диване, с таким же видом продолжая смотреть фильм, даже не вздрагивая при этом. Подумав секунду-две, он сдаётся, обречённо вздохнув. Это единственное, что сейчас может ему помочь. — Ладно, признаю, это я отправил на прошлой неделе то сообщение Джейку про то, что ты влюбился без памяти в ту мед. сестру, пока ты, будучи в стельку, валялся в подъезде. Теперь выключишь? Сонхун чуть ли не задыхается от возмущения, заглядывая в бесстыжие глаза брата. — Я так и знал, что это был ты! — Выключи-и-и, — чуть ли не плача, просит его Чонсон. — Ладно умру я, тебе всё равно, но посмотри на беднягу Чонвона, который, вообще-то, тоже сейчас страдает. Сонхун оборачивается назад, снимая с его головы бумажную чашку и пытаясь заглянуть тому в глаза. Поставив фильм на паузу, он приобнимает младшего за плечи. — Хочешь, мы больше не будем это смотреть? — он чувствует, как Ян энергично кивает, сильнее сжимая руки на своих бёдрах. Сонхун улыбается и, погладив его по предплечьям, садится ровно. Закрывая вкладку с фильмом, который явно никому, кроме него самого, не понравился, он заходит в поисковик. — Что посмотрим? Джей, вернувшийся в нормальное положение на диван, переглядывается с Чонвоном. Глубоко вздохнув, он снова смотрит на Хуна. — Давайте посмотрим какой-нибудь мультик? — сейчас развидеть всё, что он видел на экране поможет именно что-то такое. — Серьёзно? Чонвон, что думаешь? — тот активно кивает, полностью согласный посмотреть сейчас именно это. Не осуждайте Чонвона, даже если он смотрит диснеевские мультфильмы чаще, чем те же дорамы или фильмы. — Хорошо. Тогда посмотрим «Холодное сердце». Пальцы быстро пробежали по клавишам. Нажав на нужное видео, Сонхун встал с дивана и направился на кухню за ещё одной большой порцией попкорна в надежде, что она не окажется на полу. Атмосфера в комнате стала более комфортной и приятной. Такая обстановка очень нравится Чонвону, с ним редко такое происходит. Сейчас он точно понимает, что выбрал правильный путь. Будет ли он после сегодняшнего дня слушать сердце больше, чем собственный мозг? Возможно? Да, вполне возможно, ведь иногда всё-таки необдуманные решения хорошо влияют на него. И если ещё до того, как зайти в эту квартиру он думал, что это неверное решение и оно никакой роли не сыграет, то сейчас он так не считает. Ему определённо это нравится.

•••

Прошло два часа. На улице давно темно, но Чонвон совершенно не обращает на это внимание. Единственным источником света в комнате является ноутбук, проигрывающий уже вторую часть «Холодного сердца». После завершения первой части Джей ушёл спать, сославшись на то, что ему завтра рано утром на работу, а не потому, что «хотел оставить их наедине». Сонхун внимательно смотрел на экран ноутбука, где Эльза пыталась найти того, кто зазывал её к себе с помощью пения. Хихикал над Олафом, когда тот пытался скопировать её пение. Так увлёкся мультфильмом, что аж вздрогнул, когда на его плечо опустилась голова Чонвона. Пак медленно повернул голову в сторону младшего. Он уснул. Он уснул? Но как? Если верить всем его рассказам о его коротком сне и о том, что он может спать только у себя дома, то тогда что это? Чудеса терапии? Да нет, они только сегодня начали лечение, тем более ничего такого ещё не было. Ладно, хорошо, Чонвон уснул. Это хорошо, он заснул очень легко, что говорит об улучшении его здоровья, но... Он уснул у него в квартире. Что ему теперь делать? Дождаться окончания мультфильма и разбудить его? Но у него рука не поднимется поступить так с ним. Чонвон наконец может полноценно отдохнуть, если он, конечно, не проснётся через час, а то и через полчаса. Но если он его не разбудит и позволит спать в своей квартире на своём диване, то вряд ли Чонвон утром это оценит. Сонхун долго смотрел на его спокойное лицо, обдумывая свои дальнейшие действия. Он не знал, как поступить будет более правильно. Но через некоторое время Чонвон слегка сморщил нос, причмокивая губами во сне. Потом сказав тихое «мамочка», лёг на его колени, обнимая руками за бёдра. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Не в состоянии пошевелиться, он застыл в таком положении, рассматривая улыбающегося Чонвона. Неужели ему снятся родители? — подумал про себя Пак, протирая лицо руками. — Теперь я точно не посмею разбудить его. Но часто ли они ему снятся? Он просто не может оторвать взгляд от такого Чонвона. Младший так сильно обнимает его за ноги, потираясь во сне щекой, что он не может не улыбнуться. Может это его самый счастливый сон, раз он так улыбается. Заправив непослушную прядь волос Чонвону за ухо, он осторожно тянется к ноутбуку, выключая фильм. Закрыв его крышку, Сонхун тихо вздыхает. Чонвону не понравится тот факт, что он ночевал дома у своего врача, но он наконец сможет хорошо отдохнуть. Смогу ли я уснуть сегодня? — думает он. И дело совсем не в неудобной позе, а в том, что он просто не может перестать смотреть на него. Таким спокойным и счастливым он выглядит сейчас, что Сонхун даже начал сомневаться, есть ли у него вообще внутренние проблемы. Он видел его разбитым и напуганным всего два раза: в их первую встречу и на реке Хан. Он так старается скрыть всё, что убивает его душу, лишь для того, чтобы не казаться жалким и беспомощным. Он много раз улыбался через силу, не показывал своего истинного состояния. А прямо сейчас так искренне улыбается, с нежностью прижимаясь во сне к его коленям, словно и правда обнимает свою маму. — Ох, я очень постараюсь заснуть. Но разве я могу? Вдруг я больше не увижу это своими глазами? Через полчаса он всё же засыпает.

•••

Чонвон сидел в поезде и смотрел в окно, рассматривая мелькающие деревья и плывущие по небу облака. Было так тихо и спокойно по пути из Сеула в Пусан. Он вдыхал свежий воздух из приоткрытого окна. Прохладный ветерок развивал его волосы, запутывая их. Позади него открывается дверь, внутрь заходят его родители с пакетом обещанных мандаринов, которые он просто обожает. Он тепло улыбается, пока те садятся около него, раскрывая пакет. С самого детства и до сих пор Чонвон заедает своё плохое настроение мандаринами. Родители всегда без слов замечали его унылость или усталость, поэтому через короткий промежуток времени он уже сидел с улыбкой, уплетая большую тарелку мандаринов. Наверное, именно мандарины — единственное хорошее воспоминание из детства, связанное с родителями. Его мама чистит ему очередной мандарин и заботливо отрывает по дольке, пока с другой стороны это делает его отец. В итоге, обсудив планы на выходные в Пусане и доев всё, он быстро устаёт и зевает. Мама хлопает рукой себе на колени, молчаливо разрешая лечь на них и поспать оставшееся время до приезда в Пусан. Весело улыбаясь, он кладёт свою голову ей на колени, крепко обнимая руками за бёдра. С тихим «мамочка», Ян медленно засыпает. Он никогда не был внимателен к тому, что ему снится. В большинстве случаев он забывал то, что с ним происходило во сне. Чонвон точно не знает, как это возможно, но впервые за долгое время ему приснились родители, где он был по-настоящему счастлив. Сон длился так долго, что он успел подумать: «А не было ли всё до этого кошмаром? Может, это и есть реальность?». Но именно в этот момент сон обрывается.

•••

Чонвон медленно открывает глаза, потягиваясь. Он чувствует себя по-настоящему выспавшимся, что для него крайняя редкость. Тем не менее он медленно зевает, улыбаясь солнечным лучам, что пытаются пробиться через плотно завешанные фиолетовые шторы. Стоп. Чонвон застывает, ошарашенно глядя на шторы, которых у него никогда не было, ведь они голубые. Медленно осматривает всю комнату. Блять. Ян со стоном зарывается пальцами в волосы, оттягивая их и запутывая. Дрыгает ногами и руками, поэтому одеяло, которым он был заботливо накрыт, съезжает на пол. Наверное, он до сих пор спит. Он кивает своим мыслям, поправляя волосы и ложится ровно. Но в следующий момент из соседней комнаты доносятся чужие голоса. — Ну-у-у, прошу, будь поаккуратнее! Мне же больно, — шипит Сонхун, когда на спину приклеивают обезболивающий пластырь. — Если бы ты сказал мне об этом вчера, то не было бы так больно, — говорит Джей, осторожно разглаживая пластырь. — В чём была проблема? Всё из-за него? — Да он тут причём? — Пак принимает футболку из рук старшего и со вздохом садится на стул. — Я просто не хотел, чтобы он беспокоился. Чонвон пришёл в гости, я должен был убедиться, что он хорошо проведёт время, что он не зря вообще пришёл. Чтобы он не пожалел об этом. Он такой человек, который волнуется за других больше, чем за самого себя. Не любит, когда к нему проявляют жалость, но сам активно её проявляет. — Да ладно. Разве ты не такой же? — усмехнувшись, Чонсон присаживается напротив него, упираясь руками в колени. — Кстати, почему он всё ещё здесь? — Ну... Понимаешь, я просто не смог. У него часто бывает бессонница, спит он не больше пяти часов. И то, что он сейчас спит здесь — просто чудо. Во-первых, он говорил, что не может спать где-либо, кроме своего дома. Во-вторых, вчера он заснул очень быстро и до сих пор спит. Понимаешь, он спит уже больше двенадцати часов. Это... Ты знаешь, я очень впечатлительный, для меня это очень удивительно. За эту ночь он вообще не просыпался, для него даже спать всё время на моих коленях было нормальным. — А, так поэтому у тебя ужасно болит спина? Ты всю ночь сидя провёл? — Ну, почти. Минут сорок назад я встал и подложил подушку ему под голову. Понимаешь, я боялся его разбудить. Он так сладко спит... — Что ты собираешься ему сказать, когда он проснётся? — сложив руки на груди, спрашивает тот. — Не знаю. Я точно знаю, что он не оценит то, что проснулся в чужой квартире, тем более в моей. Он считает меня придурком, я уверен. Всё, что я говорю кажется полнейшим бредом. Я запорол его впечатление обо мне. Так что, вполне вероятно, он меня даже слушать не станет. Испуганно покосится на меня, возможно, раздражённо хлопнет дверью, а может накричит. Я его почти не знаю, но могу прочесть его, как открытую книгу. Но порой его эмоции невозможно прочитать. Поэтому я не уверен, что отвечу. Но я до сих пор не жалею о том, что не разбудил его вчера. Возможно, это его самое лучшее утро в жизни. — А сейчас именно ты выглядишь так, будто это у тебя самое лучшее утро в жизни, — хмыкнув, подмечает Чонсон. — Не забывай, что у меня ужасно болит спина. А вообще, с чего ты так решил? Обычное утро, — пожав плечами, Хун хрустит пальцами. — Ты улыбаешься... — И что? — ... как дурак. Глупая улыбка. Неужели тот факт, что Ян Чонвон выспался и хорошо отдохнул тебя так обрадовал? Ты счастлив? — Я просто радуюсь прогрессу в работе. Прошёл один день, а улучшения уже есть. Я доволен собой, — гордо расправив плечи, улыбается он. — Ага, как же. Но тебе не кажется странным то, что он заснул именно рядом с тобой? Так обычно происходит у... — Заткнись, — резко прерывает его тот. — Вот вечно ты так. Когда появляется возможность, ты обязательно пытаешься меня с кем-то свести. В чём дело? — Я просто говорю то, что вижу. Ты ни на кого так не смотришь, как смотришь на него. Твои слова, поступки только больше это подтверждают. — Что «это»? — Твою привязанность к нему. Внеплановое лечение, резкое желание разговаривать и просто видеть его. Хоть ты и активно отрицаешь это, но оно так и есть. Кто знает, что из этого выйдет. Но я тебе так скажу: он хороший парень. — И без тебя знаю, — фыркнув, Пак встаёт с места, направляясь к чайнику. — Тебе сегодня никуда не нужно? — А что, хочешь, чтобы я оставил вас наедине? — хитро прищурившись, хихикает Джей, но увидев острый взгляд брата, быстро прекращает. — Ладно, шучу. Сегодня отработаю, а завтра выходной. Так что да, я ухожу. — Вот и иди уже. — Ты меня выгоняешь? — Да. — Всё, ухожу, — рассмеявшись и накинув на себя пальто, Джей уходит, перед этим попрощавшись и закрыв за собой входную дверь. — Кто сказал, что я это отрицаю? — прошептав себе это под нос и щёлкнув кнопкой чайника, Сонхун направляется проверить, спит ли тот ещё. Чонвон, не в состоянии пошевелиться из-за того, что только что слышал, просто удивлённо моргает. Последнее время он получает слишком много внимания, к этому сложно привыкнуть. Он даже начинает думать, что не заслуживает этого внимания. Но может ли это всё в один момент оказаться обманом? К нему относятся слишком хорошо, чтобы это было для него правдой. Хотя слова Джея показались какими-то странными. Сам Сонхун делает для него слишком многое. За последнее время произошло слишком много странных вещей, слишком много того, к чему он не привык. Это всё слишком. Не успевает он обдумать то, почему проспал больше двенадцати часов и как это вообше возможно, в комнату заходит Сонхун. Чонвон резко закрывает глаза, сам того не осознавая. Старший, видимо незаметивший его пробуждения, со вздохом подходит к нему и снова накрывает упавшим на пол одеялом. Взглянув на него, он стоит так несколько секунд, а потом сразу уходит на кухню, закрыв дверь комнаты. Чонвон облегчённо выдыхает, положив руку на сердце. Ну и зачем он это сделал? Хлопнув себя рукой по лбу, младший откидывает одеяло и встаёт на ноги, вытягивая руки вверх, потягиваясь. Сделав первый шаг в сторону, он вздрагивает, когда наступает на попкорн, до сих пор валяющийся по всей комнате. Усмехнувшись, он вспоминает умоляющего выключить фильм Джея и смеющегося Сонхуна, потом не очень доброго Сонхуна, потом заботливого и обеспокоенного Сонхуна. Сколько ещё у него в запасе эмоций? Он вспоминает, что вчера ему и правда было комфортно находится здесь. И даже сейчас, застыв посреди комнаты, он понимает, что пошёл правильным путём. Да, его одолевало много сомнений, он не мог сразу довериться человеку, у которого, оказывается, самое доброе сердце. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он открывает дверь комнаты и заходит в кухню. Медленно, неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, хрустя пальцами и смотря в пол, он всё же заходит внутрь, не решаясь подойти ближе, так и застыв в проходе, где вчера стоял Сонхун. — Доброе утро, — внезапно говорит Пак, даже не оборачиваясь и продолжая что-то делать у плиты. — Доброе утро, — тихо отвечает хриплым голосом Чонвон, прокашлявшись после. Сонхун на секунду замирает, а потом снова продолжает заниматься свои делом. — Как спалось? Всё в порядке? — Да, — кивает Ян, ещё не совсем соображая, что говорит. — Что «да»? — усмехается старший и поворачивает к нему лицом. — Ты чего там встал? Проходи, присаживайся, — слегка обеспокоенно взглянув ему в глаза, он отодвигает стул, намекая сесть на него. Мысленно ударив себя по лбу, Ян проходит дальше, робко усаживаясь. — Всё точно нормально? — уточняет Сонхун, поставив перед ним на стол кружку чая. Присев напротив, он складывает руки перед собой в замок. — Да, со мной всё в порядке, — улыбнувшись, младший делает глоток чая, блаженно закрывая глаза. — Просто... Ты проспал уже где-то пятнадцать часов. Значит, такое у тебя всё-таки возможно? — Не знаю, — пожав плечами, отвечает тот. — Но до этого такого ещё не случалось. Может, ты подмешал что-то в чай вчера? — устремив взгляд прямо вниз, он смотрит то на чай, то на старшего. — Нет, конечно же нет. Средства от бессонницы есть. Если тебе нужно было от неё избавиться, ты бы сам уже их принял. Тем более без твоего разрешения я такого делать не стану, — уверил его Хун, размахивая руками. — Тогда... Тогда как это? Должна же быть причина тому, что я спал так долго, — озадаченно глядя на доктора, младший делает ещё глоток. — Есть много объяснений. Может вчера ты сильно вымотался, может был под впечатлением, может чувствовал комфорт и уют в душе. Твоё сознание перестроилось на другие эмоции, которых у тебя никогда не было или давно не было. Обычно люди не могут заснуть из-за стресса или негатива, а противоположные эмоции помогают сбалансировать внутреннее состояние. Так что тебе стоит подумать над тем, что именно поспособствовало твоему хорошему сну, чтобы в дальнейшем установить нормальный решим сна, — закончив последнее предложение, он подходит к плите и продолжает делать то, что делал до этого. Чонвон откладывает мысленное обсуждение того, как восстановить режим сна на потом, сосредоточившись на действиях старшего. Где-то внутри него что-то пищит, когда он смотрит на такого домашнего Пак Сонхуна. Для него это слишком. Он хочет закричать, когда Сонхун ставит перед ним тарелку со слегка помятой яичницей. — Да не стоило, — смущенно улыбаясь, говорит Ян, но всё же принимается завтракать. — Приятного аппетита, — Сонхун, пока что не начиная есть, внимательно смотрит на то, как тот съедает первый кусочек и взволнованно ждёт реакции. Это что, блять, такое? Он туда мешок соли высыпал? Нет, надо держать лицо, а то расстроится. Он и так старался ради меня, — думает про себя Чонвон, ярко улыбаясь. — Очень вкусно, — кивает он, глотая непержёванную яичницу. Сонхун шире улыбается и тоже принимается кушать. А потом резко останавливается, улыбка спадает с лица. Чонвон тихо хихикает, наслаждаясь его выражением лица. Тихо выругашившись, Сонхун забирает тарелку у него и относит на другой стол, что делает и со своей. — Прости, я вообще готовить не умею. Это обычно Чонсон-хён делает. А ты почему промолчал? Так хотелось увидеть выражение моего лица? — тараторит Пак, выкидывая неудавшийся завтрак и сразу присаживаясь напротив. — Честно? Я не хотел тебя расстраивать. Ты старался, — не в состоянии перестать улыбаться, отвечает тот. — Правда? — тот активно кивает. — Ладно. В любом случает виноват. Но у меня ещё есть рамен, что думаешь? Чонвон как-то слишком легко соглашается, даже позабыв на всё это время, что находится в гостях. А ощущается это всё так по родному, словно он обрёл свой настоящий дом. Словно нашёл место, где находится его комфорт.