Прокатись, словно мы на родео

Юнхо уставился на бокал с напитком, приехавший к нему с другой стороны бара, и нахмурился. В этом месте такие жесты, конечно, нельзя было считать новинкой, вот только Юнхо пока ничего не заказывал и успел лишь присесть, чтобы выпить после долгой изнурительной работы на ранчо. Сейчас у него ломило во всём теле, но он полагал, что это из-за чересчур долгой езды, потому что он был слишком гордым и упрямым, чтобы нанимать кого-то в помощь, кроме брата. А тот был занят устройством собственной карьеры на родео, мелкий засранец. Из-под краёв ковбойской шляпы бармен едва ли мог заметить недоумевающий взгляд Юнхо. Ему не очень хотелось чтобы все на родео и в гриль-баре «Hooters» раздували целое событие из того, что он вернулся домой и впервые показался на людях по прошествии, кажется, нескольких лет. Хотя если кто-нибудь узнает его коня паломино по имени Лаки, оставленного в загоне, он будет тут же раскрыт. А если Уён поймёт, что Юнхо здесь, эта новость тут же разлетится по бару и всей округе. Чёрт, ну неужели нельзя хоть раз в одиночестве выпить, без этих бесконечных селфи и автографов? Похоже, нет. — От кого это? — вздохнул Юнхо, уже приготовившись надеть радостную улыбку и строить из себя дружелюбного парня, как и подобало ковбою, который выходил в люди. И удивился, услышав в ответ хрипловатый удивлённый голос бармена: — От меня. Наконец подняв глаза, Юнхо едва удержался от того, чтобы не уронить челюсть на пол. Высокий бармен был с ног до головы одет в кожу и ухмылялся, глядя сверху вниз. Единственным ярким пятном в его фигуре были растрёпанные волосы, с которых уже почти смылся розовый цвет. Ну здравствуй, прелесть. Это был кто-то новенький? Юнхо ещё ни разу не видел этого бармена в «Зайках в упряжке» — к сожалению, работников сюда найти было трудно — но ведь и он сам не был здесь несколько месяцев, катаясь по бесчисленным родео, пока его менеджер Ёсан заваливал задачами. Прочистив горло, Юнхо сказал: — Ну, очень мило с твоей стороны, — он опустил глаза на бандану, украшавшую шею бармена, и нахмурился, не увидев там бейджа, который обычно туда крепили, — золотко, — наконец добавил он. И увидел на лице бармена, услышавшего прозвище, самодовольную улыбку. — Ага. Точно. Боже, этот тон был ему знаком. — Извини, мы раньше не встречались? — спросил Юнхо и едва не поморщился. Он хотел бы думать, что хорошо запоминает лица, но столько раз имел из-за этого проблемы и порой даже своё имя вспомнить не мог. Пусть оно и было довольно известным. Красавчик-бармен, которого впору было бы называть зайчиком — учитывая где он работал — пожал плечами: — Не забивай себе голову, суперзвезда. И наслаждайся своим виски. Я знаю, что ты его обожаешь. Это было правдой, но как так вышло, что об этом узнал он? Зайчик, выходит, был его фанатом? — Спасибо, — искренне ответил Юнхо. Но прежде, чем поднести к губам бесплатную выпивку, нужно было задать ещё один вопрос. — Хочешь, чтобы я подписал тебе что-нибудь? — Да не, не надо. Но даже бросив эту непринуждённую фразу, зайчик не уходил. Вместо этого он развалился на стойке прямо перед Юнхо и продолжил полировать бокалы, чуть надув пухлые блестящие губы. Юнхо выпрямился. Он вполне спокойно мог забыть этого человека, но в голове почему-то крутилась мысль о том, что такого он забыть не мог. Чёртова деменция. — Но ты всё-таки хочешь что-то, да? — Ну… Прежде, чем бармен успел ответить, над центром гриль-бара, где стоял механический бык, зажегся неоновый свет и заиграло кантри, которое обычно всегда доносилось из музыкального автомата и потом сменялось гремящим роком. — Дай шляпу, — тут же сориентировался зайчик. — Что? — переспросил Юнхо, моргая. В этот момент его фирменный чёрный стетсон уже аккуратно сняли с головы. — Спасибо, красавчик. Я верну её позже, окей? Обещаю, — подмигнув, зайчик надел ковбойскую шляпу себе на голову, а затем перепрыгнул через барную стойку к механическому быку. Боже, Юнхо и не думал никогда, что Уён заставляет своих работников надевать чёрные кожаные чапы и ковбойские ботинки, а белый заячий хвостик, пришитый к чапам сзади, заставил его мысленно простонать. Господи, помилуй. Юнхо любил бывать в «Зайках в упряжке», чтобы перемять всем кости вместе с кузеном, но ему определённо стоит ходить сюда почаще, раз он вернулся. Да и его шляпа — этот городской парень вообще понял, что сделал сейчас? Он забрал у ковбоя шляпу и надел её на себя, а у этого жеста было конкретное значение. А именно — после этого нужно было оседлать ковбоя. Выпивая свой виски огромными глотками, Юнхо смотрел, как высокий мускулистый парень легко перекинул правую ногу через быка и уселся верхом, давая другому работнику бара знак о том, что он готов. И после этого Юнхо совершенно забыл про свою бесплатную выпивку. Он не знал, насколько хорошим барменом был этот зайчик, но его вполне могли взять сюда на работу за умение держаться на механическом быке — Юнхо был в этом уверен. И дело было даже не в том, что он катался на раскачивающемся быке не используя рук, — хотя это тоже восхищало — а в том, как он при этом двигался. За столько лет Юнхо тысячу раз видел как люди катаются на быках, механических или настоящих, но мог с уверенностью сказать, что никто не делал это с таким чувством, как этот зайчик. Он покачивал бёдрами, вторя движениям быка, и в вранглерах Юнхо становилось тесновато. Ему пришлось скрестить ноги, когда бармен закрыл глаза — раскачивающийся бык повернулся прямо к нему — и ухмыльнулся, держась за его шляпу, когда раскачивания стали агрессивнее. — Вижу, ты уже познакомился с Минги, — раздался знакомый дразнящий голос из-за бара. Это был кузен Юнхо, Уён. Именно из-за него Юнхо стал ходить в «Заек в упряжке» — кузен буквально умолял его показать своё лицо в обновлённом гриль-баре, чтобы вместе с ним туда потекли новые посетители. «Сходим на барбекю и, может, нам повезёт встретить ТОГО САМОГО Чон Юнхо!» Этот трюк сработал: Уён готовил кучу еды и смог нанять красивых работников, чтобы большинство посетителей хотели прийти сюда ещё раз. Сам Юнхо никогда не считал себя хорошим бизнесменом, но инвестиции в бар Уёна всё ещё были самым лучшим вложением денег, которое он когда-либо делал. И Юнхо был уверен в этом до того момента, пока не встретил парня с розовыми волосами, который, кажется, только начал своё родео-шоу. Значит, его звали Минги. Это имя казалось знакомым, но Юнхо не мог связать его ни с чем. Его слишком отвлекал зайчик… нет, Минги, который каким-то чудом до сих пор держался на раскачивающемся быке. — Ты не говорил, что брал работать кого-то ещё, — промычал Юнхо, не отрывая взгляда от Минги; Уён тоже смотрел на него лёжа на барной стойке. Блять, да все в баре смотрели на Минги. — И кто виноват, как думаешь, а? Клянусь, ты такой же чёрт, как и твой брат. Когда нужны, никогда вас дома нет, — цокнул Уён. — Но мне показалось, что этот городской мальчик тебе понравится. И, какая удача, ты ему тоже нравишься. Узнав, что ты любишь ходить сюда, когда приезжаешь, он стал грезить о том, чтобы налить тебе выпить, — проговорил Уён с будничным видом. Минги схватил верёвку, свисающую со стропил на потолке — Юнхо раньше и не замечал её — и повис, держась за неё ногами. И шляпа Юнхо почему-то не слетела с него, пока Минги продолжал кататься, но уже в другой позе. — И правда, какая удача, — промычал Юнхо. Минги развернулся, чтобы схватиться руками за стропила и повиснуть в воздухе, а затем снова приземлиться вниз на качающегося быка. — Блять, да как… В ответ на удивлённый выдох Уён громко рассмеялся. — Он хорош, да? Глядя на него, никогда не подумаешь, что он ни разу в жизни не катался на лошади. — Что? Никогда? — переспросил Юнхо, наконец оторвав взгляд от Минги, под которым бык уже начал, к сожалению, останавливаться, и оглядел многочисленных посетителей бара, которые восторженно вопили в унисон. — Может быть, сегодня ты это исправишь! Его смена уже всё равно кончилась. По правде говоря, он немного боится лошадей, но не думаю, что он тебе откажет. Ты же привёз сюда Лаки? Клянусь, я уже слышу, как он ноет, отсидев на нём свою жопу. Что есть, то есть — но Юнхо больше хотел посадить Минги на кое-что другое. Возвращаясь к барной стойке, Минги ослепительно улыбнулся и собрался снять шляпу Юнхо, чтобы вернуть её, но прежде, чем он успел это сделать, Юнхо остановил его, коснувшись чужого вспотевшего лба. — Оставь, она тебе всё равно идёт больше. — Точно? — неуверенно спросил Минги, и на его щеках появился очаровательный розовый румянец, контрастирующий с цветом кожи. — Разве эти шляпы не стоят по тысяче долларов на аукционах? Логично — вот только это подписанные Юнхо шляпы, а обыкновенные столько не стоят. — Да ладно, кто ещё умеет так кататься на быке? Ты заслужил её бесплатно. К сожалению, оставшись без шляпы, покрывающей лицо, Юнхо привлёк внимание посетителей, которые после окончания шоу Минги наконец заметили, с кем общается великий наездник этого быка. — Блять, да быть не может! Чон Юнхо? — благоговейно воскликнул какой-то пьяница за соседним столом. — Братан, я смотрел все твои заезды. Я даже видел тебя в то воскресенье, когда бык сломал тебе ногу. Я твой большой фанат! Ох, ну конечно же, он там был и запечатлел крах его карьеры. Он и ещё, кажется, полстраны. — Ага, спасибо, брат, — проворчал Юнхо. Теперь пошлые мысли потихоньку исчезали из его головы, потому что все вокруг поняли, что в бар принесло бывшую звезду родео. Юнхо получил травму и уже несколько лет не ездил на быках, но до сих пор не потерял известность — особенно здесь, потому что здесь он вырос. И не то чтобы он перестал участвовать в родео и быть на них судьёй — нет, он продолжил, просто переключился на бочковые гонки. Они были не такими опасными и трудными, и тем не менее, иногда боль вспыхивала и мешала ходить — как сегодня, например, — и Юнхо часто хромал. — Ты был лучшим. Так жаль, что ты больше не можешь этим заниматься. Эй, а можно купить тебе… — Нет, — твёрдо ответил Юнхо, продолжая улыбаться, и в его голосе слышался шарм, которым он прикрыл грубость. — Мне пора возвращаться на ранчо, уже поздно. Какая наглая ложь — ещё даже девяти не было. Но теперь все знали, что он здесь, и Юнхо не хотел застревать здесь с автографами и заказанными для него шотами, не хотел напиваться настолько, чтобы потом не залезть на Лаки. Поднявшись, Юнхо сдержался, чтобы не сморщиться из-за боли в ноге, и повернулся к Минги. — Носи шляпу с удовольствием, золотко, — сказал он и искренне улыбнулся. Но добраться до загона, который находился за баром, и забрать Лаки Юнхо не успел — его позвал знакомый хрипловатый голос. — Не думаешь, что было бы грубо уйти и не узнать моё имя? Юнхо расслабил плечи и, развернувшись, посмотрел на великолепного бармена, который как ни в чём не бывало опирался на дверь черного входа «Заек в упряжке». — Вообще, да, но я и так знаю твоё имя. Спасибо Уёну. — Подожди — знаешь? — Минги подобрался и, закрыв дверь, подошёл к Юнхо. Или было бы вернее сказать вальяжно прошагал к нему, виляя бёдрами? — И почему ты ничего не сказал? Я уже подумал, что ты меня забыл. Видимо, так и было. Поморщившись, Юнхо открыл рот, чтобы подтвердить чужую догадку, но Минги продолжил мурлыкать: — И ты разве не собираешься пригласить меня к себе, ковбой? — Собираюсь? — Юнхо скорее спросил, чем согласился; его голос стал чуть выше, когда этот бармен вторгся в его личное пространство. Но не то чтобы он был против запаха пота, пива и какого-то одеколона, от которого уже кружилась голова. — Я надел твою шляпу, правильно? Разве не так у вас, ковбоев, делают непристойные предложения? Значит, Минги знал что делал. Невиданное нахальство. Юнхо уже почти влюбился. — Как бы я не хотел повезти тебя к себе, золотко, я приехал на Лаки. А Уён уже сказал мне, что ты не любишь лошадей. — Ох, я должен был ожидать от него такого, — проворчал Минги. — Но я всё ещё умею ходить. Ты вроде бы живёшь в нескольких милях отсюда, да? — Ты… много знаешь обо мне, — задумчиво проговорил Юнхо, наклонив голову в сторону. Откуда, блять, он был знаком с этим парнем? Где находилось его семейное ранчо знали, кажется, все в округе. К тому же, когда Юнхо выезжал оттуда, оно становилось практически достопримечательностью для туристов. — Вроде того… но хотел бы узнать получше, — промурлыкал Минги. Его голос утопал в смоле, отчего член Юнхо снова заинтересованно дёрнулся. Хорошо, значит, они не успели переспать. Какое облегчение. Юнхо подумал, что обязательно попытался бы, если бы у него был шанс. А потом рассмеялся от своей мысли. Он ни за что бы такое не забыл, какая бы ужасная не была у него память, — ведь он уже видел, как Минги катается на том быке. — Знаешь… Лаки большой конь. Он выдержит нас обоих, если ты захочешь прокатиться вместе со мной. Потому что я бы хотел. Я бы с радостью довёз тебя до дома. — Оу, — Минги замер, раскрыв глаза, и оглядел Лаки с взволнованным и крайне милым выражением лица. — Я не… — Я разрешу тебе сесть передо мной. Блять, да я разрешу даже ехать ко мне лицом или сесть мне на колени, если хочешь, — упрашивал Юнхо с едва заметной улыбкой. — Обещаю, ты будешь в надёжных руках. И Лаки очень спокойный, хоть и кажется диким. Минги всё ещё выглядел встревоженно, смотря на скакуна, фыркающего в загоне у Юнхо за спиной и нетерпеливо стучащего правым копытом. Но в конце концов, он смягчился: — …только небыстро поедем, ладно? Не думаю, что я готов к таким потрясениям. — Не вопрос, — бросил Юнхо, а затем положил руку на чужую шею, выглядывающую из-за воротника кожаного жилета, и проводил Минги к Лаки. Тот уже качал головой и восторженно ржал. Ладно, может быть, он немножко приврал о своём коне. Лаки всё-таки чемпион по гонкам на бочках — но Минги этого не знал, поэтому и не мог испугаться. А если бы даже и почувствовал, что конь чересчур возбуждён — авторитет Юнхо всё равно говорил за себя. — Минги, познакомься с Лаки. Не бойся погладить, он любит внимание. — Привет, Лаки, — промычал Минги, проходя рукой по белой гриве на лбу коня. Юнхо подождал некоторое время, пока эти двое познакомятся, а затем вывел Лаки из загона и остановил около монтажного блока. — Ну что, сядешь лицом ко мне? В таком случае, просто поставь ногу сюда, в стремя, не зацепи морду… Вот так, — похвалил Юнхо, когда Минги забрался на седло задом наперёд. Он заметно дрожал, хотя продолжал гладить и похлопывать Лаки по всем частям тела, до которых мог дотянуться. Он был слишком милым. Выправив Лаки в нужную сторону, Юнхо даже не успел попросить испуганного парня обхватить его руками и лишь приподнял его бёдра над своими, чтобы установить носки ботинок в стременах. Как хорошо, что у него были длинные ноги. Седло было маловато для них двоих, но это не сильно мешало — Юнхо привык ездить вообще без седла, потому что ленился возиться с ним. Взявшись за поводья Лаки, которые висели за спиной Минги, Юнхо второй рукой придерживал его и взял с его головы шляпу, чтобы надеть её на себя. — Эй, ты же сказал она моя, — Минги надулся, прижавшись к Юнхо катастрофически близко. — Она твоя, но мне надо видеть куда мы едем, зайчик, — поддразнил тот. Его голос выдавал быстро возникающую привязанность, и Юнхо, увы, ничего не мог с этим поделать. — Зайчик? — тихо рассмеялся Минги и тут же взвизгнул, вцепившись в Юнхо крепче, потому что Лаки подпрыгнул в предвкушении прогулки. К счастью, сегодня он вёл себя довольно спокойно, хотя ему было чем опозорить Юнхо. Хорошего жеребца стоило завтра вознаградить. — Мне кажется, мило, — Юнхо пожал плечами и чуть не добавил, что Минги тоже очень милый. Это было бы нелепо, учитывая, что они сейчас едут к нему домой с одной целью. Когда Юнхо плавным, но твёрдым движением руки побудил Лаки идти, Минги издал какой-то тихий звук, зарываясь в чужую шею носом. Через несколько минут он наконец расслабился и перестал бояться упасть. Ритмичные покачивания лошади, очевидно, напоминали Минги механического быка, хотя сейчас он сидел в неправильном положении. — Знаешь, я удивлён, что ты никогда не ездил на лошади, но при этом так хорошо умеешь кататься на том быке, — отметил Юнхо в попытке отвлечь беседой. Он вёл Лаки по длинной дороге, чтобы подольше насладиться чужим присутствием. Большинство людей, которых Юнхо возил к себе в номер отеля, когда был в разъездах, не так уж любили обниматься, что часто его расстраивало, потому что для него это было едва ли не любимой частью близости. Его брат Чонхо был, кажется, первым, кто посоветовал Юнхо прекратить череду случайных ночных встреч и просто начать встречаться с кем-нибудь, если он так хочет чего-то интимного, но Юнхо не хотел оставлять любимого человека во время своих бесконечных путешествий по миру. Не говоря уже о том, насколько опасными были скачки на быках. Господь уберёг его от более опасной травмы, чем перелом ноги, но ведь его в это время мог ждать кто-то дома. Хотя об этом, наверное, уже не стоило беспокоиться, раз теперь он стал не более, чем рядовым знаменитым судьёй родео-соревнований и участником гонок на бочках. — Вообще-то, кое-кто обещал однажды обучить меня верховой езде, но я думаю, что он слишком известен, чтобы помнить о каких-то глупых старых обещаниях. Услышав эти слова, Юнхо напрягся. Минги определённо говорил о нём, но он не мог разбрасываться такими обещаниями. И хотя память частенько подводила, он помнил всего одного человека, которому мог пообещать что-то такое. Его первую любовь из средней школы. Нет, не может быть… — Певчая птичка? — спросил Юнхо с подозрением, и Минги рассмеялся над его выражением лица. — Да, это уже больше похоже на реакцию, которую я ожидал увидеть в баре. Боже, долго же до тебя доходило. Я уже и забыл это идиотское прозвище. — Но… — Юнхо замолк, глядя на Минги совершенно другими глазами. Он очень изменился, но его милые родинки остались на месте и были видны даже из-под макияжа. И хотя то, что Минги будет горяч, совсем не удивляло, Юнхо всё же не ожидал, что из него вырастет настоящая секс-машина. — Ого. Ты… так хорошо выглядишь. Это было ещё мягко сказано. Сколько времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз — десять лет? Больше? Юнхо бросил учёбу на первом году старшей школы, решив сосредоточиться на карьере на родео, потому что уже тогда подавал надежды, и после этого учился дома с матерью и несколькими репетиторами. — Как и ты, но я об этом и так знал. Сложно о тебе не знать, когда твоё лицо тут повсюду. — Ну да, прости за это. Но что случилось? Я думал, ты планировал вернуться в город после выпуска. — Я и планировал, — Минги пожал плечами. — Но не знаю, я тут вроде как вырос? И к тому же, в городе совсем не такие звёзды. Сказав это, Минги уставился в безоблачное небо. А потом снова опустил голову и посмотрел на Юнхо поверх прекрасных длинных ресниц. Юнхо всегда считал, что на свете нет глаз красивее, чем у Минги. Они были как у телёнка — но без негативных подтекстов, которые иногда имеются в виду при сравнении кого-нибудь с быком или коровой. Юнхо никогда этого не понимал, честно говоря. Ему коровы всегда казались очень милыми. И Минги, естественно, этими тёмными беззащитными глазами заставил его вспомнить все обещания, что он успел дать в тот первый год, когда Минги только приехал к ним. То, что Уён до сих пор звал его городским мальчиком, вызывало смех, потому что Минги уже давно здесь жил, но раньше его и правда так называли. Если твоя семья не жила здесь со времён динозавров, ты считался новеньким, и Минги нужно было сделать что-то из ряда вон выходящее, чтоб отделаться от этого прозвища. — Не говоря уже о том, — стеснительно промычал Минги, пока Юнхо продолжал смотреть в его глаза, — что если бы я уехал, то мы бы уже никогда не встретились. — В-вот как? — Боже, как же Юнхо хотел его поцеловать! Но было ли у него на это право после всего, в чём Минги успел его обвинить? Юнхо забыл о нём, обретя известность. — Язык проглотил, ковбой? Только не говори, что ты начнёшь сразу вести себя странно и вежливо после того, как вспомнил кто я, — поддразнил Минги, криво улыбнувшись. Но он всё ещё волновался, даже когда добавил потом: — Потому что я жду не дождусь прокатиться на тебе. — Да, прости, я просто пытаюсь всё переварить, — тут же пробормотал Юнхо. В ответ Минги надулся, пытаясь отстраниться. Юнхо снова прижал его к себе, подняв свободную руку к его подбородку, и чуть наклонил голову, захватывая мягкие губы в глубокий поцелуй. Минги таял от прикосновений, заставляя его рвано вздыхать. Они целовались, пока не начали задыхаться. Юнхо осторожно отстранился, прижимая свой лоб ко лбу Минги, и тихо извинился: — Прости, Мин, правда. Моя жизнь превратилась в настоящую неразбериху. — Послушай, — Минги оставил короткий поцелуй на его губах прежде, чем продолжить, — я не виню тебя за это. Блять, я был почти на всех твоих соревнованиях. Ну, тех, которые проводились неподалёку. Не было возможности, знаешь ли, летать по всей планете только затем, чтобы увидеть, как мою детскую любовь снова и снова скидывают быки. — Вообще-то, они меня редко скидывали. Даже пусть Юнхо и заработал травму, это было уже после восьми секунд, в течение которых длился заезд. Но когда он спрыгнул с быка, тот в следующий миг развернулся к нему. В тот день Юнхо получил награду за почти идеальный заезд, но не смог присутствовать на награждении, потому что ехал в больницу. — Наверное, это так… а меня вот вообще не скидывали. Мурлыкающий тон Минги снова отозвался внизу живота, и теперь он совершенно точно это почувствовал, потому что они сидели очень близко друг к другу — и Минги уже сидел, можно сказать, не в седле, а у Юнхо на коленях. Не то чтобы тот был против, но это было наверняка неудобно. Минги недвусмысленно ухмыльнулся и игриво проговорил: — Я думал, ты позже будешь меня оценивать, а ты решил сделать это сейчас? Как же, блять, хорошо, что они уже добрались до его участка, потому что Юнхо внезапно пожалел, что выбрал длинный путь. Но как бы он не хотел прямо сейчас потащить Минги в кровать, ему всё ещё нужно было разнуздать Лаки и снять с него седло. Юнхо слез с коня, а затем помог Минги спуститься. И чуть не простонал вслух, коснувшись руками его задницы. Закон должен запретить иметь такие бёдра вкупе с ужасно узкой талией. — Я собираюсь поставить Лаки в стойло, но двери открыты, чувствуй себя как дома. — Это же небезопасно, — проворчал Минги, покачав головой. — Моя комната там же, где и была, но ты, скорее всего, помнишь её совсем другой. Когда мои родители отошли от дел и отдали мне ранчо, я, можно сказать, перестроил дом. Чонхо всё ещё живёт со мной, но сейчас он заграницей, поэтому можешь спокойно сходить в душ и расположиться. Я буду где-то через пятнадцать минут. Прежде, чем Минги исчез в доме, Юнхо снова развернул его к себе и осторожно попросил: — Но чапы оставь, ладно? — А? Понравился хвостик? — поддразнил Минги, но кивнул, поцеловав в последний раз прежде, чем взойти на крыльцо по ступеням и скрыться внутри. Открыв дверь, он робко оглянулся через плечо. — Поторопись, ковбой. Думаю, я и так слишком долго прождал тебя. — Как скажешь, зайчик. Юнхо ещё ни разу в жизни так быстро не разбирался с конём. Лаки с любопытством глядел на него, но забыл обо всём, как только вернулся в стойло к своей резвой кобыле Кловер. Юнхо всегда немного ревновал собственного коня, когда они возвращались домой, потому что его дома кто-то ждал, а Юнхо нет, но может быть, возможно, сегодня всё изменится. Минги с будничным видом сидел на его кровати, когда Юнхо наконец вошёл в комнату и сглотнул, оглядывая идеальное тело перед собой. Минги то скрещивал ноги, то разводил — они всё ещё были обтянуты чёрной кожей. — Быстро ты, — рассеянно проговорил он. Юнхо, насытившись по горло этими любезностями, толкнул Минги, чтобы тот лёг на кровать, и даже не снял с себя ничего, кроме ботинок, сразу принявшись целовать его, потому что слишком сильно хотел этого. Хихикая в чужие губы, Минги выправил рубашку Юнхо из джинсов и просунул тёплые руки под фланелевую ткань, чтобы подразнить Юнхо ногтями. Тот нетерпеливо расстегнул рубашку, едва не сдавшись и не разорвав её, — слишком хотелось почувствовать пылающее тело Минги на своём. Поднимая их выше, к изголовью кровати, Юнхо зашипел от внезапной боли в колене — чёртова нога, как всегда, напоминала о себе в самые неподходящие моменты. Минги тут же замер, недоумевающе глядя на Юнхо, а потом на его ногу, и понимающе смягчил взгляд. И этот взгляд стал ещё мягче, когда Минги без труда перевернул их и уселся сверху. — Я, кажется, уже говорил, — промурлыкал он, стягивая стетсон с головы Юнхо и надевая его на себя, — что сегодня я буду кататься, ковбой. Расстегнув чужой ремень, — остатки одежды улетели в мгновение ока — Минги сверху вниз глядел на голое тело с недвусмысленной улыбкой и стеклянными глазами. Он замер, увидев весьма интересный член. — Ты должен был иметь бычий член, это было, блять, очевидно. И как ты только ездишь с ним, а? — поддразнил Минги, пальцами отводя шляпу на самый затылок, чтобы продолжить смотреть Юнхо в глаза, целуя его тело. — С осторожностью, — тот ответил на шутку, а затем простонал, потому что Минги провёл языком от основания члена до головки, словно это был чёртов леденец. Он захватил член в рот и промычал, когда Юнхо вознаградил его каплями предэякулята. Минги рисовал языком круги на головке, и та качалась, ложась на его губы. Казалось, он уже совсем не стеснялся ни влажных звуков, ни самого факта, что прямо сейчас неторопливо отсасывает Юнхо. И тот от мысли об этом становился ещё громче, потрясывая бёдрами, чтобы Минги взял член поглубже. Но тот прижал его бёдра к кровати, хрипло рассмеявшись, и продолжал дразнить, казалось, несколько часов, потому что Юнхо был очень близко. — Золотко, если ты не хочешь, чтобы я кончил, как только войду в тебя, перестань меня дразнить, — выдохнул он. Минги ещё немного помучил его своим ртом, а затем выпустил член. Проведя языком вдоль ствола, он промычал: — Есть смазка? Я не хотел лазать по шкафам, пока тебя не было. — Я бы всё равно ничего тебе не сказал, — заверил Юнхо, а затем потянулся за бутылкой астроглайда, которая стояла на прикроватном столике, и протянул её Минги. Тот, не теряя времени, вылил немного смазки на чужой член. Юнхо зашипел, чувствуя, как пальцы Минги проходятся по стволу, размазывая её. И эти же самые влажные пальцы он, откинувшись на спину и прерывисто дыша, осторожно вставил в себя. Но вместо того, чтобы сразу пристроиться к члену Юнхо, пока они глядели друг на друга, Минги перевернулся над ним, заставив его выругаться от вида чужой задницы с чёртовым заячьим хвостиком. — Я заметил, что тебе очень понравилось на неё смотреть, — поддразнил Минги, виляя бёдрами. Член Юнхо катался между половинками, раззадоривая ещё больше. Судя по всему, он не успеет даже войти в Минги прежде, как кончит. Но к счастью, тот не заставил долго ждать и медленно сел на член с тихим шипением. А Юнхо стонал без остановки, глядя как Минги широко растягивался, чтобы принять его. Он был таким горячим и узким, что Юнхо дрожал от желания. — Блять, золотко, ты просто замечательный, — выдохнул он, когда Минги наконец сел на его член до конца. Он согласно промычал и махнул бёдрами, примеряясь. Привыкнув к члену, Минги начал двигаться. Благодаря своим сильным бёдрам он мог действительно управлять ситуацией, наполовину вставая с члена Юнхо и тут же садясь обратно. Тот только и мог, что вцепиться в чужие бёдра, пока Минги находил нужный ритм, и стонать каждый раз, когда он полностью садился на член с таким видом, словно был для этого рождён. Такими темпами Юнхо долго не продержится — у него просто нет шансов. Но он старался изо всех сил, до боли стиснув зубы, пока Минги медленно но верно ускорялся. Прямо как на механическом быке. Он выгнулся в спине и откинул голову назад, качаясь туда-обратно и разрезая комнату громкими хриплыми стонами. Его рука крепко держалась за бедро Юнхо, но только за левое — Минги помнил про сломанную ногу даже сейчас, утопая в удовольствии, словно ебучий ангел. — Я не собираюсь кончать, — наконец сказал Юнхо и напряг мышцы, чтобы привстать с кровати и толкнуться бёдрами в задницу Минги, попав в ритм и вырвав у него удивлённый стон. — Пока нельзя, ковбой, — хрипло отозвался он, полностью вставая с члена, чтобы развернуться лицом к Юнхо. Минги так же быстро опять приземлился на член, и под новым углом ему, казалось, стало ещё приятнее, потому что стоны участились. Пользуясь преимуществами новой позиции, Юнхо плюнул на руку и начал торопливыми движениями надрачивать Минги. Тому нравилось, судя по тому, как он сжимался вокруг Юнхо, выбивая из него стоны. Прижав Минги ближе свободной рукой, он поцеловал его, и тот наконец сбился с ритма, который задавал бёдрами. Он был уже близко, и Юнхо с радостью доводил его несмотря на боль в ноге. Всё-таки это стоило того. Особенно когда Минги где-то через минуту кончил, повторяя имя Юнхо снова и снова, будто молитву, пока тот продолжал вдалбливаться в него бёдрами и вскоре кончил сам. Уронив на Юнхо уставшее тело, Минги продолжал двигать бёдрами, и они качались на волнах оргазма. Юнхо, закатывая глаза, готов был взвыть от перевозбуждения, потому что Минги всё ещё ритмично сжимался вокруг него. Они продолжали лежать ещё некоторое время, лениво целуясь и переводя дыхание, но потом Минги наконец поднялся с обмякшего члена и лёг рядом, водя пальцами по коже Юнхо, вымазанной его спермой. — Боже, это было… — Юнхо не закончил, потому что в горле пересохло. — Ага, знаю, — выдохнул Минги из-под его бока, прижимаясь ближе, и Юнхо даже не успел притянуть его к себе. — Тебе не больно так? — спросил он, обвивая ногой ногу Юнхо. Тот снова уставился на чёртов кроличий хвостик, чувствуя, как член снова слабо дёрнулся, и положил руку на чужую задницу. — Нет, всё нормально, — заверил Юнхо, оставляя крохотные поцелуи на чужих губах, щеках, носу, пока Минги расплывался в мечтательной улыбке. Боже, он был так красив. — Хорошо, потому что, если честно, я очень люблю обниматься. «Красив и идеален», — мысленно исправил Юнхо. Это было ожидаемо. — Я тоже, — промычал он и не удержался, чтобы подразнить, — хотя, должен сказать, меня ещё никогда не обнимали не снимая чапы. — Что ж это за жизнь тогда? Красавчик, я поселюсь здесь и покажу тебе как дела делаются. Или ты скоро опять уедешь? Формально — да, в конце недели Юнхо собирался участвовать в родео за границей, потому что его пригласили судить, но вообще-то, он мог и остаться на несколько месяцев, чтобы присмотреть за ранчо. И даже если единственным поводом задержаться был Минги, менеджеру это знать было не обязательно. — Думаю, я немного побуду здесь, — согласился Юнхо. — В конце концов, не хочу лишать себя объятий с моим новым прелестным зайчиком в упряжке. — Мм, наверное, мне и правда подходит это прозвище. Хотя я бы предпочёл быть под упряжкой одного чемпиона. Но у нас ещё вся ночь впереди, ковбой, — промурлыкал Минги, ведя руками вниз по чужому животу и чувствуя, что Юнхо снова твердеет. О Боже, что за ненасытная певчая птичка! Чем он заслужил такое счастье? — Кстати, какую оценку ты мне поставишь? Сажая Минги на своё колено, Юнхо уверенно сказал: — Самую высокую, золотко. В жизни не видел более хорошего наездника… хотя, может, стоит перепроверить тебя? Минги захихикал в ответ — они оба знали, что следующая оценка будет ещё выше. А это он ещё не начал приманивать удачу.