Двойник

      Тэхён не находил себе места.       Чонгук в Сеуле.       После того, как он пришёл в себя, напугав всех своим обмороком, обошёл весь интернат в надежде, что бывший муж ещё здесь. На пропускном пункте охрана отдала ему квадратную коробочку, объяснив, что мужчина просил передать Чон Тэхёну. Закрывшись в классе, он дрожащими руками открыл её. На дне лежало его обручальное кольцо, которое Тэ оставил в Америке, когда уезжал, и фотография, где Чонгук счастливо улыбается, обнимает его со спины, а Тэхён, повернув к нему голову, смотрит на него, так же счастливо улыбаясь.       Он помнит, когда и где была сделана эта фотография.       Они тогда пришли вместе за Минсоком в детский сад, но слишком рано, и воспитатель сказала, что у детей полдник, они ещё кушают, велела подождать. Парни тогда сидели на детской площадке. Чонгук обнял мужа и сфотографировал на свой телефон. Тэхён не заметил, как слёзы, горячими дорожками обжигая щёки, стекают и падают на лакированную поверхность учительского стола. Тогда они были счастливы, ещё ничего не предвещало беды. Перевернул снимок на котором печатными буквами было написано:       «Хочу снова быть счастливым, как раньше, но для этого мне нужен ты» Тэхён прижал фото к груди. Внутри душа рвалась на части, сдавливая до боли сердце. Ничего не изменилось, он до сих пор любит Чонгука, и с этим ничего не поделаешь. Много лет винит себя за то, что уехал тогда и оставил мужа одного справляться с потерей сына. Если самому Тэхёну помогла поддержка родителей, то у Чонгука ведь никого нет, и страшно подумать, как ему было тяжело.       Ну где же он сейчас? Почему ушёл и не дождался его?       Боже, как же Тэхён хочет обнять его, вдохнуть родной запах, взглянуть в любимые глаза и попросить прощения за свой эгоистический поступок. Чонгук знает, где он живёт, может, ждёт у родителей дома? А ведь их нет, они уехали на неделю к родственникам в Тэгу. Нужно срочно ехать домой, забрать Санми и ехать. Тэхён в спешке положил кольцо с фото в сумку и быстрым шагом вышел из кабинета. Но дома никого не оказалось.       За эти дни Тэхён измучил себя, а Чонгук так и не пришёл. Зачем тогда показался ему? Зачем разбередил душу и исчез? Наказывает его таким способом за свою пережитую боль? Нет, Чонгук на такое не способен, он всегда был готов защитить, оградить и уберечь от всех проблем. Тэ улетел в своих размышлениях, стоя у окна гостиной. Санми подёргала его за рукав водолазки и протянула блокнотик.       «Ты заболел? Почему такой грустный, мне тебя очень жалко». — Прочитал Тэхён и взглянул в печальные глаза девочки.       — Нет милая, всё хорошо, я не заболел, — ласково погладил по щеке и попытался улыбнуться, что далось с трудом. Как он мог объяснить ребёнку свою душевную боль. Её сложно описать, ведь если для боли физической есть классификация: тянущая, ноющая, колющая, острая и так далее, то душевную боль описать невозможно.                         ***       Чонгук утром вернулся из Сан-Антонио в Даллас. Всю ночь гнал байк на максимальной скорости. Созвонился с Хосоком, ввиду изменившихся обстоятельств было принято решение разыграть побег «Джокеру» сегодня. Намджун встретил его в участке с новостью, что в больнице скончался профессор Шульц, и последняя надежда, что он мог рассказать, кто за этим стоял, рухнула. Чонгук рассказал Намджуну про свою поездку, куда и зачем он ездил, введя своим рассказом капитана в шоковое состояние.       — Как я мог пригреть эту змею у себя? — вздыхал расстроенно капитан, — ведь я сам проверял его личное дело. Никогда бы не подумал, что столько лет буду работать бок о бок с этой сволочью. Я сам лично упрячу его за решётку.       — Поверь я до последнего надеялся, что ошибаюсь. Мы искали врага, а он всегда был рядом. Намджун, у нас нет прямых доказательств, нам нечего ему предъявить. Суд оправдает эту мразь. У меня есть план.       — Как ты понял, что это он? У меня за всё время даже подозрения ни разу не возникло. Старею, наверно, и теряю хватку, — тяжело вздохнул Намджун, чувствуя во всём этом и свою вину.       — Запросил из архива дела братьев Браун. В деле Курта я не нашёл ничего нового. А вот в деле Лукаса Брауна, проходившего много лет назад у вас по делу о проститутках, погибших от передозировки в борделе, нашёл кое-что интересное. Дело тогда вёл старший следователь Ден Смэрли.       — Да, помню Дэна, хорошим был следователем, пошёл на повышение и уехал в Нью-Йорк с семьёй, спустя полгода погиб при невыясненных обстоятельствах. Столько лет уже прошло, — покачал головой Нам.       — Мне вообще тогда было шестнадцать, в тот год погиб Лукас Браун и убили моего отца. Тогда я даже и не думал, что стану полицейским. Так вот в его документах я обнаружил кое-что. За Лукасом Брауном были закреплены два идентификационных номера социального страхования. Я пробил по базе, один принадлежал ему самому, а вот другой — Майклу Брауну, которому на тот момент было всего два года. Я посчитал по дате рождения, поднял личные дела Чимина, Юнги и Джина, двое автоматически сразу отпали сами собой. Но мне нужно было убедиться в своей версии окончательно, хотя у меня уже было несколько мелочей, указывающих на него, — Чонгук придвинул к себе пепельницу и закурил, — Я поехал в Сан-Антонио поговорить с их матерью Ханной Браун, хотел узнать про Майкла Брауна. Мне повезло, даже спрашивать ни о чём не пришлось, одинокая женщина сама всё рассказала и потом ещё показала мне фотографию своего внука, которым гордится, и всё встало на свои места. Он сын Лукаса Брауна и родной племянник Курта Брауна.       — Получается, он устроился в полицию по поддельным документам? Как начальство свыше пропустило их, хотя и я не лучше.       — Это уже не ко мне вопрос. От его биографии остался только год рождения, может, не стал менять, чтобы самому не запутаться с возрастом и не утонуть в своей лжи. Не знаю. Да это и не важно. Намджун, сегодня вечером мы должны организовать «побег» Брауну, время вышло, у нашего двойника смывается грим, а нам нужно, чтобы его рожа чётко засветилась на камерах. Да и человека отпускать надо. Мы нашли отличное место: там несколько административных зданий и практически безлюдно, зато полно камер. Стрелять будут холостыми. С тобой свяжется мой друг и объяснит все мелочи. Пока делаем вид, что всё прекрасно. А я займусь Майклом Брауном, пока он ещё что-нибудь не выкинул.       — Это всё понятно, Чонгук, сделаем. Теперь рассказывай мне, как ты планируешь вывести его на чистую воду.                         ***       Мужчина в полицейской форме рано утром влетел в квартиру, растолкав охрану.       — Поднимай свой зад, ты летишь в Корею, — швырнул ещё лежащему в постели Джокеру билеты на самолёт, — у тебя рейс в двенадцать дня, в два ночи ты будешь на месте, уверен он тебя и ночью замечательно встретит.       — Может лучше залечь на дно? Денег дохрена, хватит надолго. Я в маске могу спокойно передвигаться по стране. Смотаемся на время в Мексику, там искать точно не будут, — предложил Курт.       Мужчина резко выхватил у стоящего рядом охранника пистолет и, сняв с предохранителя, направил на Джокера.       — Ещё одно слово и в твоей башке будет дырка, — прохрипел он в бешенстве.       — Ты весь в отца, такой же псих. — Курт схватил с кресла халат и резко запахнул его на себе, — Родители всегда считали, что это я сбиваю Лукаса с праведного пути, совершенно не подозревая, что за его спокойной дружелюбной внешностью скрывается чудовище и настоящий психопат. Я увёз его подальше от родителей, чтобы дать им дожить до старости. Убери пушку, — рявкнул Курт, — если бы ты не был моим племянником, я бы давно сам пристрелил тебя.       Мужчина опустил пистолет. Курт схватил его рукой сзади за шею и, притянув к себе, злобно прорычал в лицо.       — Ты частичка моего брата, которого, несмотря ни на что, я любил, ты мой наследник. Тебе было всего два года, когда я забрал тебя к себе, вырастил, воспитал и люблю, как сына, только поэтому я слишком многое тебе позволяю — и вести себя так, и разговаривать. Но если ты ещё раз наставишь на меня пистолет, я забуду, что мы родные. — и оттолкнул парня от себя. — А теперь ты мне расскажешь, за что ты мстишь следаку и почему это должен сделать я.       Полицейский рухнул в кресло, откинув голову на спинку, пытался успокоиться.       — Прости, дядя, нервы сдают. Пять лет назад я отмечал в клубе свой день рождения и там познакомился с Алленом Смитом. Он мне сразу понравился. Мы провели незабываемую ночь вместе, и я понял, что не хочу его отпускать от себя, и он тоже. Я влюбился. Первый раз в жизни влюбился. Аллен так красиво ухаживал за мной. Я был счастлив. Мы стали жить вместе, строили планы на будущее.       — Вот куда ты всё время сматывался, я думал ты бабу себе нашёл, а тут вон как. Даже не знал, что ты по мужикам. — Курт был удивлён, услышав эту информацию.       — Мне всегда нравились парни, а тебе было не до меня в то время, у тебя полиция сидела на хвосте. Взялась за тебя основательно и не только за тебя, но и за Аллена. Он мне сразу признался, что угоняет тачки, и знают его по прозвищу «Дикий».       — Слышал о таком. Проворный малый. — Кивнул Курт, вспоминая разговоры, ходившие о Смите в то время.       — Ему на телефон поступал заказ на ту или иную машину, он угонял и оставлял в назначенном месте, потом на счёт поступали деньги. Он не догадывался, что полиция уже давно пасёт его. А я только начал работать в полиции, всё хотел ему рассказать, но не успел. Его задержали на последнем заказе, во время расследования всплыли два трупа хозяев машин, и дело передали следователю Чон. Аллен всегда говорил: «Ну, поймают меня, много за угон не дадут». — Курт слушал, не перебивая, за всё время племянник первый раз так откровенно чем-то делился с ним, — он не убивал, понимаешь, его подставили. Суд впаял ему двадцать пять лет. И я бы ждал его, дядя, — в голосе Майкла послышалось отчаяние, — но спустя месяц, после того как его перевели в тюрьму, Аллена нашли повешенным в камере, написали — самоубийство. Он не мог сделать этого сам, он любил жизнь и меня, его убили.       Я ненавижу Чон Чонгука, и сказал тогда, если нет моего любимого, и этой мрази не будет. Нанял человека отца пристрелить следака. Не думал, что его пацана зацепит, не планировал я этого. Но Чон выжил. А теперь я не хочу лишать его жизни. Хочу забрать у него всё, что ему дорого, чтобы ему было так же хуёво, как мне, — он неожиданно довольно улыбнулся, — я так наслаждался, когда Чона ломало после смерти пацана и когда от него ушёл Тэхён. Но он-то, сука, живёт дальше, а Аллена нет, — улыбка исчезла с его лица, парень резко ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Потом у нас начались проблемы, и несколько раз полиция сорвала нам поставки, мы несли убытки, и ты предложил поставить прослушку. Не знаю, почему ты раньше до этого не додумался, а этот олень до сих пор не в курсе об этом. Это был и мой шанс, следак всегда был рядом, и я знал о нём всё. Даже пристрелив его, я не получил бы морального удовлетворения. Потом посадили тебя. Когда я узнал про план «Двойник», понял, что это то, что нам надо.       Стал подталкивать его к этому, стрелял в него несколько раз, взорвал машину, ходил в его квартиру, как к себе домой, помогло только, когда я подкинул ему фотографии Тэхёна. Ты полетишь в Сеул и убьёшь его, потом возле его трупа на камеру запишешь своё признание в убийстве. Мол, любил его всегда, а он бросил, тоска с ума свела. Найдешь, что сказать. Ты сейчас копия Чон Чонгука, и он не сможет доказать обратное, даже если идентифицируют его голос с записи. Его посадят, и он будет подыхать в тюрьме с горя. Мне понадобятся люди, пока ты будешь в Корее, я выманю Чона, его вырубят и закроют на несколько дней в подвале, у него не будет алиби. Я знаю, как это сделать. А ты когда вернёшься, его отпустят. Потом решим, что лучше сделать с записью, не думал пока об этом.       — Да-а. Замутил ты конечно, племянничек, — охреневал Джокер. — Я сделаю это только ради тебя, чтобы ты нашёл успокоение. И больше никаких игр за моей спиной, не теряй моего доверия.       — Спасибо, дядя.       — Первый раз услышал от тебя благодарность, — съязвил Джокер.       — Ой, только не начинай. Погнал я в участок. Чон куда-то смотался, прослушка молчит. Что-то на душе неспокойно. Как меня достали эти полицейские рожи. Покончу с Чоном и съебусь оттуда нахрен.       — Не торопи события, ты можешь ещё пригодиться. — Осадил размечтавшегося племянника Курт.