Чудо

      Хёнджин любил людей, любил слушать их истории. Он приходил на их зов, охотно поддерживал диалог и с радостью был готов помочь хоть с чем. Он исполнял желания.       Конечно же, не безвозмездно.       — Мама больна неизлечимо… — сквозь всхлип произнесла девушка. Они сидели на лавочке и почти встречали рассвет. Хёнджин старался уже закончить к этому моменту, тянуть не было смысла, но её история, как и многие, тронула его. — Даже не знаю, как дальше быть. Простите, если вывалила всё это на вас.       Лавочка эта была лишь частичкой большого парка, примыкающего к городской больнице. Джин здесь устроился неплохо, всё никак не мог покинуть это место — слишком много нуждающихся в его «поддержке».       — Ничего, — участливо сказал он. Вдруг он накрыл её руку своей, такой же холодной, но она всё равно вздрогнула. — Знаете, может быть я смогу вам помочь.       — Вы знаете хорошую клинику? Доктора?       Хёнджин улыбнулся, но эта улыбка стала всё больше походить на ухмылку.       — Представьте, Кейт, что ваша мать сталкивается с небывалым чудом и идёт на поправку вмиг, за считанные часы. Я могу это устроить.       — Вы что, волшебник? Это невозможно.       — Всё возможно, Кейт. И да, можете считать меня волшебником, — он бережно поглаживал руку девушки, и та на какое-то время успокоилась, верить ему начала. В глазах что-то блеснуло, он видел.       — И что… что же нужно для этого?       — А вы очень смышлёная. Верно. Кое-что для этого нужно, — Хёнджин почти мурлыкал, подводя к самой вкусной части. — Ваша душа.       Девушка постаралась не рассмеяться в голос.       — Вы меня рассмешили, Хёнджин, я почти поверила. Что ж, ради чуда и правда только душу Дьяволу продавай…       — Не верите? И вообще-то не Дьяволу, а мне.       — Вам она зачем?       — Затем же, зачем она Дьяволу, всё просто.       — Это же бред… — скривилась она. Ей уже не нравился новый собеседник, он говорил дурацкие вещи.       — Проверьте, поцелуйте меня.       Она нахмурилась и уже хотела было дать ему пощёчину, но что-то притаилось в манящих лисьих глазах напротив, а затем попыталось выскочить бордовой искоркой, запертое в тёмном зрачке. Это было странно. Это было волшебно. Хёнджин — волшебник?       — Но… это же…       — С вас не убудет. Почти.       Хёнджин ещё с минуту смотрел на то, как она колеблется, а затем всё же получил своё.       — И что теперь? — спросила она почти раздражённо. Наверное, ей всё ещё казалось, что её облапошили.       — Я приду через десять лет, Кейт, тогда поговорим. И… — решил добавить он, встав со скамьи, — выспитесь хорошенько, — он взглянул на свои наручные часы — почти четыре утра. — Сегодня утром вам ждать много хороших новостей.

*

      Хёнджин был одним из лучших демонов Перекрёстка. В отличие от других, высокомерных до мозга костей, холодных и нелюдимых (да, поверьте, термин верный), Хван Хёнджин однажды решил попробовать стать ближе к своим покупателям. Пока его коллеги тупо ждали, когда их призовут, он сам разгуливал среди несчастных, впаривая им желания, ни к чему не призывая. Душа — серьёзная вещица как для людей, так и для демонов. Способ добычи любой, главное — честный. И все должны быть предупреждены. Вы же читаете этот огромный договор от банка, прежде чем выпустить у них карту в рассрочку? Читаете ведь?       Люди велись на его внешность, способность слушать, вникать в их суть, сопереживать. Он давал им чудо. Поэтому к нему шли сами. Шли многие.       И однажды к нему пришёл тот, кого он точно не ожидал.       — Ух ты… Признаюсь, что удивлён.       — Я не причиню тебе вреда.       — Я знаю. Вижу.       Демон встретил ангела под огромным бетонным мостом, соединяющим два берега небольшого канала. Джин сначала испугался его появления, а затем посмотрел в его глаза, полные растерянности и смятения, и всё понял.       Он был блондином. Длинная чёлка почти касалась веснушек, несвойственных такой внешности, но очень красивых. Одет он был в длинную бежевую тунику и такие же светлые штаны. Этот ангелочек — ну совсем противоположность брюнету во всём чёрном. Он представился Феликсом.       — Не думаю, что ангелам положено просто так стоять и болтать с демонами Перекрёстка. Чего тебе надо?              — Ты исполняешь желания.              Хёнджин ухмыльнулся, не сдержал сарказма.              — Да, я знаю. Спасибо, что напомнил.              — Я хочу стать человеком.              Вау. Джин, конечно, тот ещё волшебник, но этот случай слишком интересный, чтобы что-то гарантировать. Но не только сама просьба удивила Хёнджина, а скорее причина.              Но о ней позже.              — Ангел, ты же понимаешь, что душу, что таится в людях, я тебе не рожу…              — Мне необязательно. Просто сделай меня смертным, — на выдохе произносит Феликс. Наверняка он не одни сутки готовился к этой встрече и к этому тяжёлому разговору. — А плата… — он замялся.              — Ваша сущность и близко не стоит рядом с человеческой душой, — отрезал Джин, брезгливо взглягув на него. — Вы — не дети Господа, вы — его слуги, наштампованные на одном заводе. Неужели допустили брак? Может, это даже интересно… — под конец он смягчился, начав рассуждать.              С одной стороны, не хотелось ему иметь дело с Небесами, с другой — хотелось пополнить его копилку весьма интересной сделкой.              — Значит, это плохая идея, — Феликс поник и уже было собрался лететь отсюда, но был остановлен.              — Нет. — Хёнджин хорошо подумал. — Хорошо. Я сделаю это, что-нибудь придумаю. Лишить тебя сил не составит труда, но учти, что это навсегда. Назад пути нет.              — Я готов. — он даже не запнулся ни разу, хотя голос дрогнул в одном месте.              Феликс закрыл глаза, когда Хёнджин приблизился к нему. То ли ветер протиснулся между ними, то ли чужое дыхание тронуло ангельскую кожу — его тело вздрогнуло, такого ещё никогда не случалось. Он впервые почувствовал себя слабым.              — За интересное желание — интересное исполнение, — улыбнулся Хван, вдруг отстранившись от блондина. А тот ведь ждал, когда его поцелуют, почти губы вытянул, как это делают обычно дети. — Сделки закрепляются не только поцелуем.              Феликс нахмурился, но не успел ничего сказать и даже подумать, как Хёнджин, игриво улыбнувшись, щёлкнул пальцами, и они оба исчезли.       

      *

             Номер отеля, в котором они очутились, не казался Феликсу уютным. Он подумал, что его обманули, бросили здесь, и сейчас насмехаются где-то в стороне. Но Хёнджин тоже был здесь. Демон смешался с тёмной обстановкой мотеля, и он заметил его не сразу.              Ангел чувствовал себя жертвой перед ним, никак не деловым партнёром, а ещё, видимо, у него было что-то на лице, потому что Хёнджин смотрел на него то ли с любопытством, то ли с насмешкой. Брюнет взглянул по обе стороны позади него и облизнулся. Феликс понял — из-за телепортации он случайно выпустил свои крылья. Так бывает, когда он не может контролировать своё состояние.              Жемчужного цвета перья встрепенулись, огромные крылья высотой в три четверти его роста предстали перед демоном, которому редко представлялся такой шанс. Шанс увидеть что-то божественное. Говорят, оно прекрасно. И не врут.              — Не вздумай, — голос Джина отозвался эхом в стенах мотеля. Он был похож на голос Бога. Настолько похож, что Феликс испугался его гнева и от испуга чуть не скрыл свои крылья. — Тебе придётся от них отказаться. Давай взглянем на них в последний раз, — теперь улыбаясь, мягко добавил он, дабы объяснить, почему Феликс не должен прятать их.              Феликс так и стоял посреди комнаты, боясь пошевелиться, пока демон обходил его со всех сторон. Хван остановился позади него и легонько прикоснулся одной рукой к правому крылу, оценил прочность под этой незабываемой мягкостью. Он нехотя признался самому себе, что его совесть на мгновение очистилась. «Красивые», — лишь губами пробормотал он. Ангелу первое время было неуютно от этих прикосновений: кто знает, что демон предпримет в следующую секунду. Но демону не под силу оторвать ангельские крылья. А отрезать?              Блондин сглотнул. Хёнджин на это лишь улыбнулся. Чужое напряжение и страх он чувствовал хорошо, питался сладостными терзаниями, внутренними мольбами о помощи. Он знал, что Феликсу уже не нравилась эта идея, однако назад пути не было, как он говорил ранее.              Не выпуская крыльев из рук, брюнет обошёл его и вновь встал напротив. Слишком близко, настолько, что Феликсу ничего не оставалось, кроме как смотреть либо ему в глаза, либо разглядывать открытые из-за глубокого выреза чёрной рубашки шею и ключицы. Фигура Хёнджина стройная, аристократичная, сам он вызывал симпатию, но лишь при первой встрече. Сейчас же он походил на змея-искусителя, коварного злодея, что задумал неладное. Ангел усмехнулся про себя — конечно, он ведь демон, а как иначе?              — Что ты задумал? — почти поверив в себя, спросил ангел.              — Считай это обрядом посвящения, — ответил Джин и со всей силы толкнул Феликса на широкую кровать. Тот приземлился со скрипом пружин, чуть не ударившись затылком об изголовье, и чуть попятился назад. Демон выглядел угрожающе, он подумал, что сейчас его будут мучить, а затем отрежут крылья, лишив всего того, что даровано Господом.              Послышался ещё один щелчок. Феликс попытался подняться с постели, но что-то удержало его. Он оглянулся — красные верёвки, словно лианы, обвили всё тело, руки, ноги, шею и не давали пошевелиться. Крылья, его драгоценные крылья, распластались на постели, широко раскрывшись. Их тоже держали узлы.              Какой бы сильной ни была демоническая магия, ангелу было под силу бороться с ней. Но почему-то не сейчас. Страх вмиг окутал блондина, но вида он не подал.              — Выпусти меня! — извиваясь, кричал он гневно.              — Тише, ангел, — успокаивал его Джин, наперекор своим словам доставая кинжал. Он подходил к нему очень медленно, и с каждым шагом Феликс дёргался сильнее, пока не понял, что верёвки больше не пытаются сжиматься: они скрепились узлами, но порвать их у блондина отчего-то не хватило сил. — Я не собираюсь убивать тебя, ещё слишком рано.              — Почему я не могу освободиться? — страх Феликса наконец полез наружу, он больше не смог сдерживать его.              — Наш контракт вступает в силу, — поясняет Джин, садясь на его бёдра и отбрасывая кинжал пока в сторону. — Ты теряешь свои способности. Почувствовать себя слабым, как люди — неужели ты об этом мечтал?              Феликс замирает, перестав сопротивляться.              — Пытаешься заставить меня пожалеть о содеянном?              — Возможно, но, если ты готов, так уж и быть, открою самое главное в мире людских развлечений.              Джин достал чёрную широкую ленту, которая заставила демона на время распрощаться с глубокими карими глазами, но подарила ангелу ещё больше беспомощности. Феликс как будто очутился во Тьме, запертый в самом себе, не в силах даже увидеть дверь с табличкой «Выход». А демон будто прочёл его мысли.              — Люди иногда сталкиваются с Тьмой, некоторые всю жизнь в ней живут, выбраться удаётся немногим и не без последствий, — шепчет на ухо Хван, а Феликс съёживается от слишком чувствительного шёпота. — Нет чувства безопасности, но нужен тот, кому можно довериться. Доверься мне, ангел.              Феликс пока что не излучал ни капли доверия, пока чувствовал скользящий по телу кончик кинжала. Касания были невесомые и не могли порезать даже одежду, но вероятность того, что демон в следующую секунду не вспорет ему грудь, крайне мала. Он всё ещё его боялся. Секунда — и кинжал пролез под тунику, одним движением рассёк плотную ткань, обнажив его грудь. Из-за концентрации на внешних звуках он не замечал собственное шумное дыхание и сумасшедшее сердцебиение — тот самый коктейль, которым упивался демон.              Хёнджин разрезал штаны, бельё и избавился от лишней ткани. Отошёл на пару шагов, не веря, что есть вещи, куда более прекрасные, чем это. Обнажённый ангел, не скрывающий всего своего естества, ослеплённый, загнанный в угол путами, действительно схваченный. Хёнджину ничего не оставалось убить его, но Феликс был таким невинным, крошечным перед ним, что ему хотелось всё же сотворить для милого ангелочка чудо. Всё же немного, но его сердце растаяло. Ангелы странным образом влияют на демонов.              Но сначала он покажет ему всё, что обещал.              Ангел напрягся всем телом, когда почувствовал прикосновения на бёдрах. Кончики пальцев провели полосы от таза к коленям, дошли до ступней, затем ладонь легла на живот, обе руки обхватили талию. Он что-то почувствовал.              — Ангел, это оно? — по приоткрывшимся губам Хёнджин понял, что начал попадать точно в цель. Он массировал бока, двигался ближе к ключицам, обхватывал горло поверх верёвки. Феликс не выдержал и простонал. Коротко и совершенно неожиданно для себя.              — Я… я…              — Чшш, всё хорошо, не сдерживайся. Тебе же нравится?              — Это странно…              — Но ты хочешь ещё?              Щёки блондина зарделись, он кивнул. Теперь он хотел спрятаться от него, от самого себя, повязка и верёвки этого не давали. Если это то, о чём говорил демон, то он не знал, что сказать на это, как реагировать.              Он был готов ко всему — к боли, слабости, к тому, что жизнь его отныне будет хрупка и коротка, чтобы познать её сладость. Он думал о духовном удовольствии, но не знал, насколько приятно физическое. И он решил довериться.              Обхватив верёвки руками, ангел выгнулся навстречу ласкам, позволяя себе раскрепоститься. Он был в полной власти демона, знавшего очень много о людях, их желаниях и телах. Хёнджин почти перешёл к сути. но сначала ему хотелось послушать своего драгоценного ангелочка.              Феликс вдруг ахнул — между ног, где всё горело, коснулось что-то влажное, мягкое, что он не мог никак идентифицировать. Не хотел представлять. Вокруг его члена сомкнулись губы, и тогда он начал понимать, что делал Хван. Покусывая нижнюю губу, ангел стонал от особенно острых вспышек удовольствия, которые, угасая, волнами проходились по всему телу.              «Это немыслимо», — вопил про себя Феликс, задыхаясь от переизбытка чувств. Вдруг волна накатила особенно сильно и накрыла его с головой. Дышать вдруг стало труднее, но он был так счастлив, его будто настигла…              — Маленькая смерть, — пробормотал про себя Джин, рукой осторожно поглаживая ствол блондина, из которого маленькой струйкой брызгала семенная жидкость. — Оргазм — это маленькая смерть, ангел, — повторил он, а Феликс так и не понял, что произошло, но хотел ещё. После перерыва. Он слишком выдохся. Помнится, даже битвы его так не выматывали.              Демон Дьяволом не был, больше не мучал. Сняв повязку, он ждал, когда ангел привыкнет к свету, сидя рядом и поглаживая его крылья, мечтавшие всё это время спрятаться от его глаз, как будто своей жизнью жили. Опутанных и запуганных, их тоже нужно было успокоить. Джин перебирал перья, массировал мышцы, поглаживал, стряхивал лишний пух. Они вдруг угомонились, и демон подумал, что ангел заснул, но блондин лишь дремал, думая, что всё закончилось.              Когда Феликс открыл глаза, перед ним нависал Хёнджин, в чьих глазах в буквальном смысле плясали языки пламени. Красного, адского. Демон за секунду отрастил острый чёрный ноготь на указательном пальце, напоминающий орлиный, и провёл кончиком от виска, поправив взмокшую чёлку, через щеку к подбородку, чуть не вспоров кожу на молодом личике. Коготь пошёл дальше, к горлу, и одним движением разрезал верёвку, что мешала всё это время дышать и вертеть головой.              Хван впился губами в его шею, покусывая артерию, словно вампир, смакующий свой обед. Ангел вмиг начал приходить в себя, издав пару слабых стонов, скорее протестующих. Крылышки дёрнулись, член тоже, голова только прояснилась, но пелена возбуждения вновь начала накатывать густым туманом. Бедром Феликс ощутил что-то твёрдое у Хёнджина между ног, как и у него. Неужели Хёнджину тоже было приятно?              Брюнет расстегнул ширинку и вытащил достоинство своего сосуда, в котором обитал уже много лет. Он его более, чем полностью устраивал.              — Чего ты хочешь от людской жизни, ангел? — наконец, спросил Джин, пристроившись на его бёдрах. Феликс проследил за тем, как демон обхватил оба их половых органа одной рукой и начал неторопливо поглаживать, пока собственный член не напрягся так же, как его. Повсюду, особенно на животе, Феликс обнаружил белёсые капли. Он никогда не задумывался о том, как размножаются люди, ведь никогда этого не видел. Да и сейчас плохо понимал.              Однако знал, что они размножаются не беспорядочно, для этого есть причина.              — Любви. Я хочу любви, — сбивчиво ответил блондин, лаская уши Джина новыми стонами. Хван мог долго с ним болтать, слушая, как он отвечает сквозь вскрики и краснеет. Это казалось ему чертовски милым: такой хороший ангелочек, в таком положении, и говорил о любви.              — Интересное чувство, — задумался вдруг Хван. — Таинственное, но такое простое одновременно.              Из воздуха в руке демона появился бутылёк с жидкостью, о предназначении которой Феликс даже догадываться не мог. Он был так поглощён этими прикосновениями к своему органу, что не заметил, как пальцы, смоченные в этой жидкости, вошли в него. Сначала только один.              — Потерпи, тебе понравится.              Он попытался привыкнуть к пальцам, настойчиво растягивающим его внутри, и сконцентрировался на ласках, которыми одаривал демон. В этот раз он верил ему, уже не считал низким и отвратительным. Возможно потому, что сам опустился до его уровня.              «Назад пути нет, — повторял он себе. — Он сказал, что назад пути нет.»              Освободив стройные ноги от верёвок, Хёнджин развёл их в стороны и пристроился ко входу. Ангел задержал дыхание. когда в него вошли почти на всю длину. Смазки было очень много, благодаря чему скольжение внутри было потрясающим. Последний раз демон так развлекался в церкви лет тридцать назад, с молодым священником, который только во взрослую жизнь успел вступить. Феликс был другим, таким вкусным и хорошим, божественным, что Хван подумал про себя: «Я трахаю самого Ангела Господня».              Но при Феликсе злорадствовать не хотелось. Да, настолько он был невинен. Толкаясь медленно, но глубоко, он с заботой, не присущей демонам, следил за тем, чтобы ему было хорошо. Он обещал показать, и он сдерживал обещание. Он же тоже когда-то был человеком.              Блондин с силой натягивал верёвки, не обращая внимание на боль в запястьях, обхватывал ногами талию Джина, смотрел жалобно, разбито, но тот знал, насколько счастливым он себя чувствовал в этот момент.              Кульминация близилась, от узости Феликса брюнету сносило крышу.              «Ты делаешь это ради любви, ангел.»              Не выходя из его тела, Хёнджин разрезал магией остальные верёвки и посадил его на свои бёдра. Блондин двигался, как заворожённый, дрожащими непослушными руками обхватив его шею, чтобы не упасть. Крылья его встрепенулись, наконец освобождённые, но не спрятались — ему не до этого было. Хотелось вновь почувствовать тот полёт, ту маленькую смерть, о которой говорил демон. Интересно теперь, как же ощущается настоящая смерть?              «Ради любви приходится идти на жертвы.»              Неподалёку от Хвана всё ещё лежал кинжал. Брюнет дотянулся до него, пока Феликс был занят тем, что насаживался на его член. Оружие было из металла, добытого в недрах самого Ада: достаточно прочное, чтобы рубить кости, достаточно острое, чтобы разрезать шёлк, плывущий по течению самой спокойной реки. Собравшись с силами, Хван посмотрел на своего ангелочка и приказал расслабиться, отпустить всё с концами.              А сам за его спиной обхватил кинжал с двух сторон и, невзирая на его остроту, сжал крепко.              Феликс кончил, простонав трижды. Первый раз, когда демон захватил его в длительный поцелуй, поставивший окончательную точку в сделке. Второй раз — от сильнейшей боли, пронизывающей всё тело, начиная с лопаток.              После третьего раза, больше похожего на вопль, слёзы хлынули из глаз, когда Хёнджин потянул кинжал вверх повторно, чтобы окончательно лишить его одного из величайших даров Господа. Удовольствие с третьим разом перестало заглушать боль, отчего юноша ревел, уткнувшись ему в плечо.              Крылья опали на кровать, содрогнувшись пару раз, прежде чем затихнуть навсегда и омыть бордовыми пятнами красные простыни. Крови было много: она текла многочисленными струйками по изуродованной спине блондина, пропитывая ткань, к ней же капала кровь с левой руки Хвана — пытаясь сделать всё быстро, он изрезал ладонь. Такие раны заживать будут долго и останутся шрамами на всю его бессмертную жизнь.              — Не смотри туда. Феликс, не смотри, — Хван убаюкивал плачущего парня, чьи веснушки стали менее заметными из-за истерики, окрасившей его лицо в розовый. Он не давал ему оглянуться назад, в прошлое, потому что отныне ему нужно было смотреть только вперёд, иначе это прошлое застрянет в его голове ужасной картинкой.              Блондин так и сидел на нём, не сдерживая своих эмоций перед демоном, чувствуя чужое сердцебиение, а затем вдруг взглянул на него.              — Это с-считается? — вытерев слёзы и шмыгнув носом, словно ребёнок, спросил он.              — Что?              — Это считается за любовь?              Хёнджин лишь загадочно приподнял уголки губ и снова обнял, осторожно поглаживая живые места на спине. Но, как только Феликс уткнулся обратно в его плечо, маска загадочности вмиг сползла с лица демона, открыв чистую растерянность.              Глаза его бегали по спине Феликса, по безжизненно лежавшим крыльям, по лужам крови, обоям на стене, кинжалу, и рукам, которыми он оказал ему услугу. Натворил чудо, напрочь забыв про свой первоначальный замысел. За что это теперь считается?              «Пути назад нет. Пути назад действительно нет.»