Чудо

*Часть 1. Терминатор.*

      Оглушающие раскаты грома обрушились на город, утопающий в воде. В Сеуле сезон ливней, в такую погоду никто не горел желанием выходить на улицу, где даже дождевик или зонт не спасёт.       Но совершенно непримечательная компания коллег, задержавшихся после работы, не имела других альтернатив, кроме как закрыться в ближайшем кафе.       — Чёрт возьми, даже такси ни за какие деньги не хочет никуда ехать! — ругнулся Дондже, агрессивно тыкаясь в телефоне, который вдобавок начал пиликать по поводу низкого заряда.       — Ну, завтра хотя бы выходной, а здесь продают выпивку, — рядом сидящий друг — главный оптимист — подозвал девушку-официанта, которая и так была неподалёку, ведь их компашка была единственной в заведении.       Сильный дождь — это всегда ненадолго. Четвёрка принялась ждать, когда он стихнет (или когда нальются до такой степени, что на дождь станет плевать), сидя на небольшим столиком и болтая о работе, как вдруг раздался сильный грохот. Где-то неподалёку ударила молния, однако это было невозможно: они посреди каменных джунглей, здесь на каждой многоэтажке громоотвод. Один из них, сидящий ближе всех к панорамному окну, заметил на улице человека. В темноте ему показался его силуэт, и сначала он подумал, что это был рекламный постер. Но постеры ведь не могут двигаться!       На нём был комбинезон телесного цвета. Нет, не комбинезон.       Когда человек подошёл к кафе ещё ближе, Югём смог разглядеть всё. И вообще-то у него нет привычки заикаться.       — Та-та… та… та-та… — он тыкал пальцем на того человека, походу собиравшегося войти в кафе.       — Гём, что с тобой? — нахмурился один из приятелей.       — Там человек, мужик, он го-го-голый! — не то чтобы Югём боялся голых людей, просто подобное выходило за рамки его понимания.       Мужчина не походил на обычного пьяницу. Он походил просто на обычного человека, который ведёт здоровый образ жизни и ходит в качалку — мышцы видны невооружённым взглядом. Его чуть завитые каштановые волосы слегка промокли под дождём, капли катились по простым чертами лица. Его нельзя было назвать всемирным красавцем, но телу бы позавидовал любой парень. А ещё он не улыбался, никак не прикрывая своё достоинство, шёл уверенно и прямо, к тому же выглядел то ли угрожающим, то ли спокойным. Не было до конца понятно, чего этот человек хочет.       Он зашёл в заведение и осмотрелся. Мужчина словно не замечал единственный посетителей за столиком, которые мгновенно застыли, не зная, что делать. Немую сцену прервала официантка, вышедшая к ним с добавкой. Девчонка увидела этого мужика и взвизгнула, поспешил отвернуться, из-за чего поднос с соджу упал ей в ноги, бутылки разбились. Парни отмерли.       — Эй, эксгибиционист хренов! Проваливай!       — Да может ему помощь нужна!       — Снимай!       — Батарейка села…       — И у меня.       — Да вызовите кто-нибудь полицию!       Дондже, как самый трезвый, помог испуганно девушке не наступить на осколки и отвёл обратно в подсобку, пока остальные пытались то ли узнать у него что-то, то ли просто прогнать.       — Тебе что надо, извращенец? — начал напирать Лиён, ожидая хоть какой-нибудь реакции от незнакомца. И он её получил.       Мужчина изучающе осмотрел его с головы до ног, потом себя, а затем выдал:       — Наверное, мне нужна одежда.       — У вас её украли? На вас напали? Что случилось? — спросил Джисок, тот самый оптимист, который больше всех верил в то, что этот человек нуждается в помощи.       — Нет. Я в порядке. Можете одолжить мне одежду?       Лиён всё же снял с крючка свою куртку и бросил в незнакомца, лишь для того, чтобы тот прикрылся, и всё-таки потребовал вызвать полицию. Можно предположить, что он был всего лишь жертвой, хотя он ему не верил — мужик явно сегодня утром проснулся с мыслью, что он — Терминатор. А может, в него молния ударила, и он сошёл с ума?       — Как ваше имя, аджосси? — спросил Югём, протерев свои очки дрожащими руками. Мужчина ответил спустя паузу:       — Кристофер.       — Таак… Почему вы голый, Кристофер?       — Мне нужен этот адрес. Тут должно быть недалеко, — пояснил Кристофер, показав ему смятую бумажку, которую он всё это время держал в руке.       Югём здание знал, тут правда недалеко. Многоквартирный жилой дом, весьма дорогой, даже он не может себе позволить себе жильё в таком доме. Кристофер босой, у него нет ни денег, ни навигатора. А ещё он странный, максимально странный.       Но может быть там его знакомые, которые помогут? Не имея привычки лезть в чужие дела, Югём, как старался, объяснил ему всё, пока его друзья пытались поймать сигнал на телефоне, который в таком мегаполисе неожиданно пропал. Не ловило ничего. Лиён попытался просто снять человека на камеру, но как только Кристофер обернулся на него, смартфон словно током ударило, и парень выронил его. На момент ему показалось, что оттуда хлынули искорки. Пизда самсунгу.       Пожав хлопающему глазами Югёму руку и поблагодарив его, Кристофер ушёл, прихватил куртку Лиёна, и только тогда они смогли вызвать полицию. Ливень к этому моменту уже прекратился, и машины с мигалками прибыли через минуты две.

*Часть 2. Старые и новые знакомства.*

      В полночь у Хёнджина было небольшое дело, после которого он, как ни в чём ни бывало, на утро заглянул в антикварный угловой магазинчик, расположенный как раз на пересечении двух улиц. Магазинчиком заправлял его друг, который одарил его хмурым взглядом (уже что-то!), как только тот хлопнул дверью.       Внутри было темновато, но атмосферно. Пахло старыми книгами и благовонией. И, конечно же, серой.       — И всё-таки — почему не секс-шоп… — капризно протянул Джин, досадно оглядываясь, пока Минхо весьма яростно протирал стойку. Его серьёзный хён вечно не в духе, но в этот раз что-то действительно случилось.       — Новости давно читал?       Хван нахмурился.       — Про того продюсера? Он с крыши прыгнул раньше, чем за ним пришли псы. Моя же сделка была, я же нигде не напортачил…       — Я не про это. Другие новости. Уже два дня слухи ходят, ты же всё всегда знаешь.       — Про того извращенца из кафе? Кристофера, кажется.       — Значит, слышал.       — И? Камеры ничего не засняли, потому что вырубились, телефоны — аналогично. Даже дело не завели.       — Свидетели утверждали, что человек был без одежды и вёл себя так, будто его прислали из будущего. Один из компашки подсказал ему дорогу, но когда приехали полицейские, он каким-то чудесным образом забыл адрес, хотя помнил его пару минут назад.       — А ещё столик этой компашки был наполовину забит пустыми бутылками соджу, — добавил брюнет, споря с ним. — Ребята перебрали, и загадочный Кристофер оказался обычной белой горячкой. И имя такое странное… — он поморщился.       — Перебрали? Ага, и вместе с ними девчонка-официантка, которая их обслуживала? Ей не почудилось.       Хёнджин сдал губы, отвернувшись. Аргументов можно было приводить множество, но спорить уже было бессмысленно. Он сам давно начал верить в это, а Минхо лишь подтвердил общие догадки.       — Ангелы бьют тревогу. Не знаю точно, сколько таких Кристоферов спустилось с Небес, но по улицам лучше лишний раз не разгуливать.       — Может, он просто перепись населения решил провести? — из подсобки вдруг появился Сынмин, увлечённо что-то ища на полках. Хёнджин думал, что тот сейчас работает в другом районе.       — Перепись? В Сеуле? Только в Сеуле? — Минхо вскипал, шутку не оценил.       — Ну, мы же не знаем наверняка, случилось ли подобное в других городах или странах, — пожал плечами Джин, присев на старое жёсткое кресло. В своём чёрном костюме он вполне подходил под здешний антураж.       — Знаем, — сказал Ли. — Я уже который день связываюсь с нашими из разных уголков Земли, и пока что подобное только у нас. Нужно выяснить раньше них, что произошло, а главное — замешаны ли в этом демоны. Иначе нам всем кранты.       Вот почему Минхо держит Сынмина у себя. Единственное место, где демонам этого города безопасно находиться, — антикварный магазинчик. Причудливые узоры на обоях и жалюзях, которые случайные покупатели воспринимают за сатанинские знаки, надёжно защищают от всего божественного, ангелам здесь не место.       — В чём проблема найти этого ангела и просто спросить? Припугнуть, раз уж на то пошло. Я отлично обращаюсь с оружием, — заявил Хван, а Минхо удивлённо выгнул бровь, бросив взгляд на его левую руку.       — Да? Классная перчатка, — сарказму Минхо не было конца. — Руку дай.       — Зачем?       — Я чувствую твою кровь, Хван. Дай руку, — через паузы проговорил он, и Хёнджин послушался. Сынмин к ним не присоединился, продолжая рыться в книгах. Наверное, искал что-то, что поможет выследить ангела.       — Я сюствюю тваю квофь, хвэн… — дразняще прошипел Джин, болтая ногами на высоком барном стуле, пока Минхо снимал его чёрную кожаную перчатку, которая так хорошо сочеталась с костюмом, однако лишь помогала скрыть позорную рану. Демоны не должны ходить в бинтах.       — Дьявол, ты что, клинок другой стороной взял?       — Ну типа того.       — Зачем?       — ло-ох… — послышался шёпот со стороны Сынмина. Демон так и остался погружённым в книгу.       — Случайно. — Хван прочистил горло. Он старался не реагировать на обзывательства. — Сцепился с одной тварью. Этот вампир подумал, что он бессмертный.       Минхо ничего на это не сказал, замотав руку обратно.       — Ты куда пошёл?       — На красный дорогу не перебегать, я понял! — Джин надел перчатку и спокойно потопа в сторону выхода, игнорируя запреты Минхо. Да, он старший демон, но всё равно не самый главный. — Извините, ребята, но у меня делишки.       Он хлопнул дверью, оставив Минхо только гадать, что за делишки могут быть у этого несносного демона.       Главным делишком, о котором Хёнджин думал теперь третий день подряд круглые сутки, являлся лав-отель на окраине города, представляющий полную анонимность своим постояльцам. Он редко мог приходить сюда из-за сделок, поиска клиентов и страха слежки, особенно после того, как объявился ангел. Закупившись продуктами (вернее, он уговорил кассира отдать всё это бесплатно), он заглянул ещё в аптеку и телепортировался прямиком в коридор номера отеля.       На огромной кровати в форме сердца, застеленной красно-розовыми простынями, сидел Феликс и с открытым ртом пялил в телевизор на стене. «Слава Дьяволу включенный, — подумал Хван, — а то про его социализацию можно было бы забыть». Личико его было потрёпанным и слегка сонным, светлые короткие пряди торчали со всех сторон.       — Эти люди так странно двигаются. Что это за набор звуков? И почему мне хочется за ними повторять? — Феликс качал головой в такт и пытался руками повторить некоторые движения, но потом быстро сдался — поник, зашипев. Схватился за бинт на груди.       Хёнджину людей никогда не было жалко. Крики, вопли и просьбы о помощи, когда адские псы разрывали свою жертву на кусочки, всегда был и будет усладой для его ушей, но лучезарная улыбка, вмиг пропавшая, вдруг поселила на момент неприятное чувство в пустующей чёрной душе.       — Это танец, — объяснил Хван, поставив пакеты на журнальный столик. — И музыка. Ими наслаждаются.       — Вау. Это правда здорово, — Ликс не сводил взгляда с красивой движущейся картинки. — Но почему здесь рассказывают о том, что кто-то из них умер?       Оказалось, что это был не просто клип, а новостной сюжет о продюсере бойз-бэнда UWin, который покончил с собой, сбросившись с крыши.       «Отправившись прямиком в Ад.»       — Не кто-то из них, а тот, кто создавал для них музыку.              — Значит, они просто поют и танцуют под неё?              — Угу.              Хёнджин заметил, как его одолела обида и замешательство, а затем настроение снова поднялось.              — Но они всё равно красивые и танцевать умеют.              — Мыслишь прям как большинство, — усмехнулся Джин.              — Группе в этом году десять лет… Это… — Ликс сглотнул. До него начали доходить опасения. — Это кто-то из ваших?              Хёнджин хотел соврать, но не смог.              — Это я. Дядька молодец, не потратил свой дар впустую. Пока все просили популярности и денег, он хотел сам кайфовать от того, что делал, и люди искренне ценили его работы. Даже мне нравится. — Он начал качать головой под музыку, чтобы развеселить Ликса. Получилось не очень.              Демон достал из пакета с продуктами бутылку с водой, а из пакета медикаментов — пачку обезболивающего. Выдавил две таблетки.              — Глотай. — Он подошёл к нему и буквально положил на язык пару капсул. Пока Феликс разберётся, что вообще нужно делать, проще сделать всё самому.              Хван поднёс горлышко бутылки к губам и какое-то время наблюдал, как дёргается кадык в попытках сделать несколько глотков. Он засмотрелся, и Ликс сам убрал её, напившись. Часть жидкости полилась по шее и впиталась в бинт.              — Хороший мальчик.              — Но для чего обезб… Ай! — крикнул парень, когда бинт начали разматывать. В некоторых местах повязка прилипла к ранам, что было более чем неприятно. Феликс напрягся всем телом, готовясь к вспышкам боли, пусть и Хёнджин старался делать всё осторожно.              Всё, что осталось от крыльев, было уродливым, страшным и само по себе тянуло блевать, однако пару дней назад всё было куда хуже. Рана не загноилась, заживает хорошо, а это значит, что Феликс идёт на поправку.              — Кровь остановилась, нужно посидеть так немного, — сказал Хван и достал раствор для обеззараживания. — Знаешь, десять лет это не так уж и мало. Для ангелов, конечно, это ничто, но теперь ты живёшь в ритме людей. Сам же сказал, что не жалеешь.              — Не жалею, но чувство… чего-то присутствует.       — Наверное, это досада, ангел. Пройдёт.       Феликс вдруг взял его руку, что была в перчатке. Он вспомнил, как демон возился не только с его спиной, но и со своей рукой. Хёнджин поспешил утолить его любопытство.       — Адский клинок. Ранит что и кого угодно. Даже своего хозяина.       — Тебе тоже больно?       — Больно, но всё это пройдёт. И твоё и моё. Время, ангел, — делает акцент брюнет, как будто время — выше всего сущего, неподвластное ни Дьяволу, ни Богу, ни самой смерти. Отчасти это так и было.       — Почему ты всё ещё зовёшь меня ангелом? — вдруг возмутился Ликс.       Хван опешил. Он сам никогда не задавался этим вопросом. Даже если бы Феликс с рождения был человеком, при встрече он бы тоже звал его ангелом. Ничего бы не изменилось.       — Это такое прозвище. Означает чистый, невинный. И красивый. Божественно красивый.       — Но красота это порок. Она совращает людей!       — На что? — рассмеялся демон. — На плотские утехи? Ты сам недавно предавался им.       Феликс в замешательстве. Нет, он больше не должен слушать Бога, он должен слушать людей. Которые, как он поглядел, по большей части на стороне Дьявола.

*Часть 3. «Hell» и корейский воздух.*

      Хёнджин твёрдо решил показать Феликсу людскую жизнь со всех сторон, и, как полагается любому демону, начал с грехов.       — Гнев, Зависть, Гордыня, Похоть, Чревоугодие, Лень и Жадность, — горделиво выложил брюнет ровно семь разных коктейлей, содержащих только ему ведомый алкоголь, и при этом он понятия не имел, какая у них крепость. Это должно быть весело, учитывая, что парень ни разу не пробовал спиртное. — Мы попробуем всё!       Он был словно первородный змей-искуситель, обвивший Еву, приготовившийся совершить злодеяние. Феликс сидел перед ним за барной стойкой и озирался по сторонам. Темнота пустующего заведения так нагнетала, парень неохотно сжимался и ждал, когда из-за шторки на него кто-нибудь выпрыгнет. Кожаная куртка Джина переливалась в свете красной неоновой вывески под названием «Hell» — того бара, где они засели, предварительно выгнав остальных посетителей табличкой «закрыто на ремонт».       Демон аппетитно облизнулся, взглянув на то, как Феликс заметался в попытках разобраться, а нужно ли это ему. Но Хёнджин было оочень убедительным. Кровавый свет его зрачков пронзал насквозь, и блондин не выдержал — взял один из коктейлей, не заботясь о названиях. Он сделал пару глотков красноватой жидкости и поморщился — горько. Но послевкусие сладкое, с лёгкой кислинкой.       — Запретного плода? — предложил Хван, протянув ему кусочек манго, нанизанный на зубочистку. Он бы не хотел, чтобы его собеседника сморило в самом начале тусовки. Феликс послушно разомкнул свои покрасневшие после коктейля губки и проглотил фрукт, улыбнувшись. В этот раз не горько.       Они допили «Похоть» в две трубочки, опустошили «Зависть» и понеслись гулять по ночному Сеулу.       — Голова не кружится? — поинтересовался Хёнджин, аккуратно приобняв Феликса за плечи. Прошло уже несколько дней, раны на спине затянулись, уже можно было носить какую-никакую одежду. На парне была белая футболка и плотная тёмно-синяя рубашка в клетку, свободные джинсы. Феликс, как и все другие ангелы, всегда носил что-то светлое, и Хёнджин не был против этого, но одежду иногда нужно менять.       — Немного. Это из-за воздуха?       — О да, ангел, этот корейский воздух… Он опьяняет, — рассмеялся Хван.       Морской ветер дул им прямо в лицо, совсем недалеко шумела вода. Толстый бетонный забор отделял их от бескрайних простор и подсвеченного Луной горизонта. Демон посадил его на толстый бетонный блок и долго разглядывал еле видную из-за темноты россыпь веснушек, маленький носик, милые щёчки. Внешность у Феликса поистине ангельская.       Ангельская. Ангел. Загадочный Кристофер.       — Тут слишком скучно, не хочу здесь задерживаться. — Один миг, и демон перенёс их на какой-то мост, подальше от того места. Феликс не успел даже возмутиться, ведь они только вышли на набережную.       Откуда-то он выудил пару одинаковых коктейлей (эта дьявольская магия!) и поставил на перила.       — Давай, вечеринка продолжается, — Джин смотрел выжидающе, пока Феликс опустошат залпом половину стакана. Парень больше не морщился от вкуса, кажется, ему начинало вкатывать.       — Что это за ритуалы? Я думал, что больше не увижу тебя после того, как всё случится.       — А ты хотел бы, чтобы я оставил тебя в ту ночь?       — Ну… — Ликс поморщился недоверчиво, — ты же демон.       — Да, и что? Я волен делать всё, что угодно, — он отпил немного. Алкоголь его практически не брал, дело было во вкусе. — А ты мне понравился, Феликс. Впервые за всю мою долгую жизнь сам ангел обращается ко мне с просьбой. Как ты вообще пришёл ко всему этому?       Феликс задумался, взглянув на тёмное небо, через которое кое-как в среде мегаполиса просвечивали звёзды. Там, наверху, его бывший дом, куда он больше не сможет попасть. Какая-то часть него всё же жалела о случившемся, он никогда этого не отрицал, но и вслух не говорил.       — У каждого человека свой персональный ад. Рай — не исключение, — начал он. — Я любил наведываться к умершим в их маленькие миры, где они видятся с семьёй, вторыми половинками, и просто проживают самые счастливые моменты своей жизни. Обычно ангелы ничего не чувствуют к людям и просто следят за порядком, но со мной что-то было не так. Мы появились на свет не без любви, но только любовь к Богу в нас должна жить. Никакая другая. Я ослушался, не вписался, наверное… Моё желание уйти было настолько сильным, что я был сам не свой, не помню, как согласился на всё это. Но знаю точно: если бы они всё узнали, всё было бы намного хуже. Ты спас меня. Хоть и ненадолго.       Хёнджин после такого монолога ничего не смог ответить, кроме:       — Что ж, с вами приятно иметь дело, ангел, — он торжественно чокнулся со стоящим рядом с Ликсом бокалом и опустошил свой. — Тебе много всего предстоит разузнать о людях.       — Например, что им не нравится жизнь и они стремятся её оборвать? — неожиданно спросил он, введя Джина в ступор. Тот нахмурился прежде, чем заметить, куда посмотрел блондин.       Неподалёку от них на перилах была выгравирована надпись: «Завтра непременно взойдет солнце». Они стояли на мосту самоубийц, который был специально переименован в «мост жизни» и напичкан этими и похожим подбадривающим словечкам. Несмотря на это люди не перестали бросаться с него. Печальная статистика для страны, но положительная для Ада.       — Ты говоришь, что всё проходит со временем. Некоторые так не считают, видимо.       — Они просто слишком нетерпеливы. Не верят времени, — сочувствующе вздохнул Джин, а следом достал ещё порцию коктейлей. — Остальные же умеют правильно переживать трудные периоды жизни.       Феликс продолжил пить и только сейчас осознал, что голова кругом пошла не от воздуха.       Хёнджин понял, что им уже достаточно, и телепортнул его обратно в отель. Совсем скоро полночь, он чуть не забыл. К этому времени ему нужно исчезнуть, потому что его точно кто-нибудь призовёт, поэтому Джин пытался как можно быстрее и осторожнее раздеть Феликса и уложить его спать. Ангелу уже было весело, он просил ещё этой вкуснятины, капризно утверждал, что они не закончили, а брюнет уже жалел о содеянном. Молодец, споил паренька, который ни разу до этого ничего подобного не пробовал.       Во время небольшой потасовки у Хвана получилось стянуть с него джинсы и снять рубашку. Сам демон оказался на полу, блондин — на его бёдрах.       — Наколдуй мне ещё, я хочу смотреть телевизор и повторять движения за поющими мальчиками! — Феликс совал руки под его куртку, пытаясь что-то найти, но упирался лишь в твёрдые мышцы пресса. Тоже неплохо.       Демон мог скинуть его с себя, но не хотел. Вместо этого его лицо исказил хищный оскал, как в ту самую ночь, но Ликс опасности не почуял — был слишком пьян. Джин оперся ногами об пол и толкнулся бёдрами вверх, наблюдая за реакцией парня. Феликс сначала ничего не понял, и он движение повторил — несколько раз, быстрее, с меньшей амплитудой.       Блондин покраснел и закусил губу, почувствовав что-то твёрдое под собой. Кубики пресса под тонкой футболкой демона напряглись, похотливая улыбка не спадала. В Ликсе в один миг смешалось всё: воспоминания о бурной ночи, первый… первое… это, положение, в котором он находился. Страх всё-таки немного пересилил, он ещё не был готов повторить, поэтому быстро слез и прыгнул на кровать, бросив громкое «я спать». Хёнджин лишь тихо посмеялся, заботливо укрыл его одеялом и приглушил свет. Казалось, что парень и правда отрубился.       Время уже поджимало. Не став тратить силы на телепортацию, он вышел из отеля, как обычно никого не встретив, и оглянулся по сторонам. Вокруг и так не было людей, но он решил перестраховаться и пойти в сторону парка. Стоило ему сделать шаг, как он испарился — настала полночь, его вызвали.       Если бы Хван прождал ещё немного, то вполне возможно учуял бы чужое присутствие, а главное — пристальный взгляд, периодически наблюдающий за ним практически с первых дней, как он привёл Феликса сюда.