Кукушкин обрыв

      Весь день я помогал бабуле по хозяйству. Осмотрев сарай и дровник, определил для себя фронт предстоящих работ. Где-то нужно было подлатать крышу, подтянуть двери, курам был нужен новый насест. Конечно бабуля не могла сама всем этим заниматься, и у меня снова защемило сердце от мыслей о том, как она будет здесь одна зимой. — Баа? Может на зиму к нам в город переберешься? Холодно же. Да и трудно тебе одной. А там всё-таки комфорт, цивилизация. — Иди ты! А курей я куда дену? А дом? Нет, Лёш, никуда я не поеду.       Вполне ожидаемый ответ, но ведь у меня будет ещё месяц впереди, может быть я смогу её переубедить.       В любом случае моей святой обязанностью было помочь обустроить всё максимально хорошо, чтобы после моего отъезда не осталось мужских дел. — Видел Маслова? — Видел. Изменился он. Совсем мужик стал, я даже обалдел. И чего этой Зинке не ждалось? Такой парень! — Да дура она, хвостом завертела направо и налево.       Я подтягивал расшатавшиеся петли на двери сарая, думая про себя, что если бы я был девкой… Но ведь тогда у меня не было бы ни единого шанса заполучить себе Мишку в друзья, потому что с девочками не дружат. По крайней мере так, как дружили мы. С девочками не ходят в ночное и не сидят у костра. Не лежат на земле бок о бок, рассматривая звёзды на ночном небе. Не дурачатся в речке, пытаясь утянуть под воду или сбрасывая друга со своих плеч. Отдал бы я всю нашу многолетнюю дружбу за призрачную возможность заполучить себе вот такого взрослого Мишку? Такого, от одного вида которого внутри стягивался узел? И я не знал ответа на этот вопрос. Ведь моя девчачья ипостась могла бы не понравиться Михаилу, а дружба у нас уже была. Лучше синица в руках. Да и вообще, глупые это мысли. Ну как бы я стал девчонкой, если уж родился парнем?       Весь день я провёл в хозяйственных заботах, а вечером переоделся в цивильное и стал ждать Маслова, надеясь, что тот не забыл про меня.       Мишка пришёл ровно в девять. Когда-то, когда в клубе ещё показывали кино, мы бежали туда часов в семь, а вот теперь в это время там делать было нечего. Да и сейчас едва ли не рано. — Может круг по деревне сделаем?       Я ляпнул, не подумав, и сразу прикусил язык. Идиот! По деревне гуляют только парочки! Один из способов показать, кто с кем встречается. — Извини, я забыл. — Да ладно тебе. Пошли уже. — Баа, я пойду? — Иди, иди.       И всё же мы пошли дальней дорогой. Наша деревня стояла на крутом берегу, под которым текла река, а по краю берега росли старые вековые липы в три обхвата. В жару они давали тень и прохладу, а в июле воздух был напоен ароматом липового цвета. Этот запах стал для меня самым любимым среди всех возможных может ещё и потому, что липа цвела недолго, недели две, и надышаться её цветом можно было только в июле, а вот синтезировать его парфюмерная промышленность пока не научилась. И слава богу. И вот сейчас мы с Мишей медленно шли вдоль этой липовой аллеи, и мне было хорошо. Слишком хорошо. Непозволительно хорошо. Присутствие Маслова в шаге от меня наполняло душу каким-то трепетанием, мне хотелось кружиться, как в детстве, от счастья и радости, стоило лишь увидеть Мишкину улыбку. Нам не были нужны слова — мы оба были рады этой встрече после долгой разлуки и скрывать свою радость не видели смысла.       Вдали показалось здание клуба. Двухэтажное, кирпичное, с большими окнами. На втором этаже была библиотека, а на первом кинозал, в котором теперь проводили деревенские собрания, и огромный холл, в котором, собственно, и проводили дискотеку. Как же я соскучился по всему этому! По песням, которые в городе никто не слышал, по залихвацким пляскам в круге, по разномастной толпе молодёжи, выясняющей кто из какого города приехал. Это было так живо в моей памяти!       Когда мы подошли к клубу, толпа уже собралась приличная. Кого-то я помнил, кого-то не узнавал, но Миша быстро представил меня своим друзьям. Через некоторое время двери клуба распахнулись, заиграла попсовая музыка, которую можно было услышать только на таких вот дискотеках, мальчишки и девчонки потянулись внутрь, а те, кто постарше остались стоять снаружи. Разговоры велись ни о чём, кто-то спрашивал, где я учусь, кто-то травил анекдоты. Где-то по рукам пошла бутылка с водкой или самогонкой, народ постепенно расшевеливался. Я бросил взгляд на Мишку, который о чём-то разговаривал с парнем, у которого был явно искусственно искривлён нос, но, не дождавшись в свою сторону даже взгляда, пошёл внутрь клуба. Светомузыка ослепляла, колонки надрывались так, что ещё немного и можно будет смело идти к лору. Кто-то схватил меня за руку и потащил в круг. Я не очень хорошо умел танцевать, но на фоне деревенских ребят сильно не выделялся.       И я уже совершенно расслабился и почувствовал себя своим в доску и полоску, как музыка прекратилась и зал разрезал крик: «Там Маслов с Кривым дерутся!»