Кукушкин обрыв

      Утром я проснулся ни свет, ни заря. Предвкушение о времени, проведённом с Масловым, разрешившееся недоразумение — всё это заставило меня вскочить чуть ли не в четыре утра. Я быстро умылся и оделся, собрал в рюкзак пакет с пирожками и бутылку воды. — Ты чего так рано? — Баа, так мы же с Мишкой сегодня поедем. — И куда? — Не знаю. Он сказал — увидишь. Велел пораньше встать.       В это время за окном раздался шум мотора. Он! — Ну, всё, бабуля, я погнал. Береги себя.       Я выскочил из дома и с удивлением увидел Мишку верхом на мотоцикле. Мамочка моя родная! Сбылась мечта идиота! Мотоцикл! Ни разу в жизни я не катался на мотоцикле, провожая с завистью и грустью тех, кто лавировал на этом двухколёсном чуде между машин. И вот оно, счастье! — Твой шлем, — Мишка протянул мне защиту.       Бабушка вышла к калитке следом за мной. — И куды ты его?       Мишка хитро улыбнулся. — На Кукушкин обрыв. — Ишь ты!       Кукушкин обрыв? Я первый раз слышал это название и хотел уже задать кучу вопросов, но Маслов уже сидел в седле и газовал, пришлось усесться за ним молча. Ничего, никуда он от меня не денется, вытрясу из него все ответы уже на месте.       Счастье и восторг от быстрой езды наполняли меня до краёв. Я старался не прижиматься к Мишке слишком сильно, но сама посадка в седле не позволяла сохранять пионерскую дистанцию. А потом на каком-то ухабе я вообще съехал ещё ближе к другу. Романтика!       Раннее утро, солнце, медленно поднимающееся над горизонтом, свист ветра и мы одни на дороге. Я даже не представлял, что бы могло перебить эти впечатления. Если только секс, но здесь мне сравнить было не с чем — в своём возрасте я был абсолютный девственник, даже целоваться ни разу не пришлось ни с кем. Поэтому из всего, что мне довелось испытать в жизни, по степени впечатлений эта поездка на мотоцикле заняла первые десять мест пьедестала.       Мы ехали не так, чтобы долго, но близким это место точно не назовёшь. Спустя где-то полчаса Мишка лихо вырулил и эффектно остановился на обрыве. Внизу текла наша речка, но если в районе деревни она была не особо широкая, то здесь разлилась метров на пятьдесят точно, а может и больше. Довольно близко к краю обрыва росла высоченная сосна, наполняя воздух ароматом смолы и хвои. А над всей этой красотой вставало яркое солнце. — Нравится? — Не то слово, — у меня горло перехватило от вида этой красоты. — Моё самое любимое место. — И моё. — Тогда это будет наше место.       Наше.       В этом слове было столько всего. Можно было подобрать кучу эпитетов, красивых фраз, но ни одно из них не смогло бы оказаться настолько ёмким. Наше. Словно мы были настолько близкими, что могли делиться пространством. Могли дарить его друг другу. Это ощущение родства.       Я почувствовал на своей талии Мишкины руки, и, даже не дав мне удивиться, он переместил их на мою грудь, крепко обняв и прижав к себе. У меня перехватило дыхание и слова застряли в горле, когда Мишка осторожно поцеловал меня в висок.       Неужели?       Я положил ладони поверх Мишкиных и немного сжал. К чему слова? Зачем портить момент лишними сотрясениями воздуха? Я был уверен, что понял его правильно. Откинув голову на плечо Маслова я просто наслаждался моментом счастья.