Дитя воды и воздуха

1. Сначала мадам Юй думает, что ошиблась — слишком уж любяще смотрел Черновод на Повелительницу Ветров, но, видно, не хватало ему… крепкого мужского плеча и громких мужских стонов. Так что утром, когда Черновод привычно спускается к воде, чтобы проверить озера, мадам Юй говорит ему: — Уходите из Пристани Лотоса. Черновод оборачивается к ней спокойно, бровь поднимает, спрашивает: — Почему?.. — Я слышала вас с другим молодым господином ночью, — говорит мадам Юй. — Изменников в Пристани Лотоса я не потерплю. О госпоже Ши мы позаботимся, когда она вернется, брата ее в Пристань Лотоса не впустим, но вы… уйдете сейчас. — Причина не в том, что вы слышали мужчин, а в том, что вы слышали… измену? — уточняет Черновод. — Да, — просто соглашается мадам Юй. — Вы были бы хорошим подспорьем в нашей войне, но нет. Предателей я не потерплю. С Вэй Ином я поговорю сама. — Даже с сыном поговорить не даете, — кивает Черновод. — Чему предатель может научить сына? — уточняет мадам Юй. — Предавать?.. Черновод смотрит ей в лицо, потом долго кивает и говорит: — Идемте за мной. Он уверен в том, как обходит ее, как идет обратно в свой дом, как открывает двери, зовет: — Ши Цинсюань, выйди к нам. Накинь на себя… что-то. — Что? — высовывается из спальни… юноша. Он невероятно походит на Повелительницу Ветров, но всё же в том, что это не девушка, сомнений нет. — Ай, простите, я сейчас, — пытается сбежать юноша, но Черновод ловит его за руку, вытаскивает в комнату, смотрит выразительно. — Что? При ней?.. Ладно. И юноша… становится Повелительницей Воздуха. Мадам Юй просто смотрит. — У меня два облика, — пожимает плечами Ши Цинсюань. — С одним я родился, во второй — верят люди. Но оба мои. — И мужчина не сможет случайно понести, — кивает Черновод. — Так что я не предатель, не изменник. И прошу нашу добрую хозяйку не прогонять меня. — О, не смейтесь!.. — сердится мадам Юй. — Я не смеюсь, — серьезно отвечает Черновод. — Я даже рад. Но в следующий раз узнайте… всё. — Я умею признавать ошибки и учиться на них, — кивает мадам Юй, — а также приношу свои извинения. — Постойте, — просит Ши Цинсюань, — вы… вы Хэ-сюна отругали за… возможную измену?.. — Попыталась прогнать, — уточняет мадам Юй. Ши Цинсюань смеется, но в этом смехе нет ничего обидного — только странная смущающая радость. Мадам Юй извиняется еще раз… и поспешно уходит. Надо потом узнать, унаследовал ли Вэй Ин этот дар, а то как бы не заигрался со своим Лань Ванцзи. Мадам Юй еще слишком молода, чтобы становиться бабушкой, да. . 2. Вэй Усянь учит буквально всех желающих заклинателей единению со стихией воды, но… иначе, чем с Лань Ванцзи. Словами. — О, ну почему вы никак всё не можете расслабиться? — стоя почти по грудь в воде, удивляется Вэй Усянь у десятка взрослых заклинателей. — В холодной воде в одних портках? — бурчит кто-то из заклинателей. Вэй Усянь смотрит на него, потом обводит взглядом берег, светлеет лицом: — Лань Чжань, а-Мэй, давайте ко мне!.. Рядом с Лань Ванцзи радостно пищит и мгновенно начинает скидывать верхние одеяния девчонка лет семи. Отставать от такой — только позориться. В воду они заходят одновременно, становятся рядом с Вэй Усянем. Сила мягко обнимает, напитывает, Лань Ванцзи гладит эту силу, видя, что а-Мэй точно так же гладит водную гладь, еще пока не погружаясь в нее руками. — А-Мэй я начал учить с трех, — говорит Вэй Усянь спокойно. — Она вообще была первой, кто согласился учиться у меня этому. Лань Ванцзи недавно позволил дать ему урок. Оба, как видите, совсем не боятся холода воды, потому что один заклинатель, а вторая просто приняла стихию воды. Для этого не нужно даже обладать золотым ядром. Вода дает им свою силу и не дает замерзнуть. — А что же делать-то? — хмурится кто-то. — Перво-наперво, перестаньте бояться, — твердо говорит Вэй Усянь. — Вода вам не враг. Ну-ка, а-Мэй, иди сюда. Он протягивает руку к малышке, та радостно подлетает — без брызг, так, будто вода сама расходится для нее. Вэй Усянь помогает ей встать ровно, а потом мягко надавливает на плечи и вытягивает обратно. А-Мэй совсем не боится, доверяет полностью, и Лань Ванцзи с интересом со стороны смотрит, как вода становится частью кого-то, делится своей силой. — Может, — говорит Лань Ванцзи, — сначала нужен кто-то, кому можно доверять?.. — Я об этом не подумал, — признается Вэй Усянь. — Ну-ка. Кто из вас верит мне?.. Ну, или Второму Нефриту? Ему-то, с его умом, силой и благонравием, вы верите?.. — А мне верите? — вдруг вклинивается малышка и бросается к взрослым заклинателям, ухватывает одного из них за руку. — Дядя, не бойтесь, нужно просто посидеть под водой, чтобы она вас узнала. А потом — просто попросить. И всё!.. А-Мэй утягивает за собой на дно взрослого заклинателя. Вэй Усянь чуть напрягается, делает шаг к ним, словно собирается вытащить и спасти, если что. Не приходится. — Это… — ошарашенно говорит заклинатель. — Такая силища!.. Со всех сторон!.. Я… попросил… И… — Мэй-Мэй, да ты лучшая учительница, чем я! — смеется Вэй Усянь. — Ты меня учил, шисюн, — довольно говорит девочка. — Остальных научить?.. — Учи, — соглашается Вэй Усянь. У ребенка отчего-то учатся охотней, чем у юноши. Это нужно будет обдумать потом. А сейчас Лань Ванцзи подходит к Вэй Усяню и говорит: — Ты мог как меня… уложить на дно. — Не мог, — отвечает тихо Вэй Усянь, а у самого шея краснеет. — Так… я учил только тебя. Потому что хотел не только учить. Лань Ванцзи чувствует, как внутри всё теплеет, и уходит под воду — ему очень нужно спрятать лицо от мира, потому что он слишком неподобающе и счастливо улыбается… но всё становится еще хуже, потому что над ним мгновенно оказывается Вэй Усянь. Приходится уплыть. Целоваться при людях только демоны и небожители могут, да. . 3. Хуа Чэн оглядывает Вэй Ина с интересом, говорит: — Черновод, ты ребенка зачаровал еще в утробе, что ли?.. Так походит. — Я вообще о нем не знал, — напоминает Черновод. — А тогда бы узнал… Ничего хорошего не было бы. Хуа Чэн на это только серьезно кивает. Он помнил, с какими мыслями Черновод в Небесных Чертогах обосновывался. — А вы… Алое Бедствие? — с горящим глазами уточняет Вэй Ин. — Бабочек показать? — понимает Хуа Чэн. — Было бы наглостью с моей стороны просить о подобном, — серьезно отвечает Вэй Ин. — Так что я просить не буду. — Будет за тобой ходить и спрашивать обо всём ином, пока ты бабочек не выпустишь, — хмыкает Черновод. — Ты уже его узнал или пока по Ши Цинсюаню судишь? — уточняет Хуа Чэн. — Второй ребенок будет на тебя характером похож, да?.. — Второй ребенок? — хмурится Вэй Ин. — Нет, блюдом с маньтоу ты меня в храм не заманишь, — напоминает Черновод и поясняет для поднявшего бровь Хуа Чэна. — Он уже пытался. Глупости человеческие хочет на демона и небожителя примерить. — Все мы однажды были людьми, — не соглашается Хуа Чэн, — и не только из-за детей ваших грядущих он этого хочет, да, дитя? — Не только, — кивает Вэй Ин. — Я тут просто подумал, что в браке две судьбы в одну сплетаются. Раз уж нельзя повернуть время вспять и поправить что-то, то почему бы не… почему бы не сплести судьбы воедино сейчас и этим не вернуть судьбу тому, кому она принадлежала… хоть немного?.. Черновод смаргивает, глядя на сына. Тот смущенно пожимает плечами. Хуа Чэн вздыхает, а потом выпускает бабочек, позволяя им кружить рядом с поглядывающим на них Вэй Ином. — Я не думал об этом… так, — говорит Черновод. — А… Ши Цинсюань?.. — Он сейчас ведет переговоры с Повелительницей Дождя, чтобы та поженила вас сама, — честно говорит Вэй Ин, разглядывая присевшую на его палец бабочку. — Вы до этого вместе додумались, — понимает Черновод. — Ну да, — соглашается Вэй Ин спокойно. Хуа Чэн смеется, потом кладет руку на плечо Черновода и говорит: — Придется мне одежды сменить. Потому что на свадьбе в красном должны быть только жених с невестой. Пойдем, подберем тебе что-то. И… дитя, бабочку можешь оставить себе. Когда понадоблюсь, позови меня по имени. Хуа Чэн. — Хорошо, господин Хуа, — кивает Вэй Ин. — Пойду всех обрадую. А то четвертый месяц Пристань Лотоса уже свадьбы ждет!.. Черновод удивленно смотрит на сына, а Хуа Чэн хохочет от души. Кажется, в храм он все же сегодня сходит.