***
2 сентября 2023 г., 22:49
Примечания:
Пб включена💕
Щелчок открывающегося замка раздался слишком поздно, и по-хорошему Феликсу уже давно бы следовало позвонить Чану и спросить, все ли у него в порядке. То, что он задержался в студии — совсем не редкость, но настолько поздно, или вернее уже сказать — рано, он еще никогда не возвращался. И тем не менее, Ликс не находил в себе сил даже на то, чтобы разомкнуть объятия с плюшевым медведем, которого Бан выиграл для него в тире на одном из свиданий, что уж и говорить о том, чтобы добраться до телефона, забытого в спальне, и написать ему.
Вместо привычного грохота закрывающейся двери послышался совсем тихий хлопок, а следом едва слышные шаги и недовольное шипение Чана, судя по всему, врезавшегося во что-то в темноте. Еще через пару секунд в проеме показался темный силуэт, и его обладатель удивленно развернулся, заметив свет ночника в гостиной.
— Привет, малыш, — тихо произнес Чан на тот случай, если Ли все же уснул в совершенно неудобном положении на крохотном диване.
— Привет, — хриплым от долгого молчания и недавних слез голосом ответил Ликс.
— Я тебя разбудил? Ты чего до сих пор не в кровати? Опять всю ночь «Ван-Пис» пересматривал? — с ноткой укора спросил парень, попутно стягивая с тела насквозь промокшую под разбушевавшимся ливнем толстовку. — Представляешь, я наконец-то закончил ту песню! — теплая улыбка расплылась на его лице, и Феликс очень хотел бы порадоваться этой новости вместе со своим парнем.
— Здорово! — только и смог из себя выдавить он, надеясь, что его тихий голос на грани шепота будет слышен парню, проскользнувшему в спальню, чтобы переодеться в сухое.
Чан очень сильно дорожил своим последним текстом и в корне менял мелодию раза три, прежде, чем остановился на чем-то конкретном. Он вложил в эту песню столько времени и сил, сколько не вкладывал еще ни в одно из своих творений. Ли правда хотел бы поздравить его от души, возможно открыть бутылочку хорошего вина, что ему подарил на день рождения Хёнджин, и устроить своему парню долгожданный выходной, но сейчас его не хватало даже на самые банальные слова. Он был выжат, как лимон, и весь день мог лишь рыдать в обнимку с игрушкой. Как и всю подходящую к концу ночь.
Его тошнило от самого себя. Уже очень давно он не чувствовал себя таким жалким, но чувства, копившиеся внутри долгое время, взяли над ним верх, и, позволив первой слезе скатиться по веснушчатой щеке, он уже не мог остановиться.
— Я писал тебе целый день, но ты ничего не отвечал. Я уже волноваться начал, — голос Чана постепенно приближался к гостиной, и с каждым тихим шагом глаза Ли становились все более влажными. — Береги глазки, котенок, — предупредил он прежде, чем включить еще один светильник, наконец различая лицо своего парня.
Ласковые слова и эта необъемлемая забота, которой брюнет одаривал его каждый день, заставили Феликса уткнуться лицом в мягкий плюш, заглушая сорвавшийся с губ всхлип. Сейчас Чан заметит, в каком состоянии он находится, и начнет волноваться. Опять. Как будто это именно то, чем бы он хотел заниматься после долгих часов работы.
— Пойдем в кроватку, ты совсем засыпаешь, — в голосе Бана так и слышалась мягкая улыбка. — Солнышко? — позвал он, когда парень никак не отреагировал.
Прохладная после улицы ладонь легла на слишком большую для Феликса толстовку, которую тот нагло вытащил из шкафа Чана, полагая, что вернет ее обратно задолго до его прихода. Кто же знал, что первый за очень долгое время выходной будет… таким?
Нежные поглаживания по спине окончательно довели парня до состояния безвольной лужицы, и все, что он смог сделать, так это выпустить, наконец, несчастного медведя из своих рук и протянуть их к брюнету, крепко притягивая его к себе за талию и утыкаясь мокрым от слез лицом в низ живота.
— Малыш, что случилось? — и вот оно, это самое волнение в любимом голосе, заставляющее Феликса чувствовать себя еще более жалким, чем минуту назад.
Отрицательно помотав головой, не отлепляясь от майки Чана, Ликс только сильнее прижал его к себе, чувствуя, как длинные пальцы вплетаются в его отросшие волосы и нежно поглаживают по голове. После громкого всхлипа, который блондин не смог удержать в себе, как бы ни пытался, Чан осторожно разорвал странное подобие объятий, усаживаясь рядом на диван и обхватывая раскрасневшееся лицо двумя ладонями.
— Не смотри на меня, — еле слышно попросил Ликс, смущенно прикрывая слезящиеся глаза.
— Почему? — удивленно приподнял брови Чан.
— Я весь опухший.
— Прекрасный, — возразил брюнет, оставляя на лбу парня мягкий поцелуй. — Что случилось, солнышко? — осторожно спросил он, все же встречаясь с блестящими карими глазами.
— Я устал, — голос предательски сорвался в конце, и новая волна рыданий подступила к горлу.
Чан последний, кому стоит жаловаться на усталость. Он работает больше всех них и никогда не жалуется, а он нагло ноет в его руках о том, какой он несчастный, не дав парню даже поесть спокойно после работы.
— Иди ко мне, — с нескрываемым сожалением в голосе сказал Крис, крепко обхватывая подрагивающее тело в надежных руках. — Я так сильно люблю тебя, ты ведь знаешь? — активное кивание светлой макушки заставило его нежно улыбнуться, прижимаясь губами к хрупкому плечу.
Феликс знает, что положение в котором они сидят уже минут пять совершенно неудобное для обоих — его спина ноет от боли, а нога Чана наверняка затекла, но он не хочет разрывать такие приятные объятия. Пока брюнет успокаивающе медленно покачивает его из стороны в сторону, на ушко шепча, как сильно любит и как восхищается, Ликс готов распрощаться с многострадальной спиной.
Лишь когда сильные руки аккуратно надавили на его талию с немым намеком, он сдвинулся с места, послушно позволяя Крису пересадить себя на колени. Шмыгнув носом, он благодарно прижался влажными от слез губами к гладковыбритой щеке, дрожа так сильно, что буквально подскакивал на чужих коленях.
— Расскажешь мне? — предложил Чан, заправляя светлую прядку спутанных волос за ухо. — Должно стать легче.
Неуверенно прикусив губу, Ликс всмотрелся в чужие глаза, ожидая в них увидеть хотя бы намек на раздражение, ведь не может Крис так спокойно сидеть и нянчиться с ним, будучи неимоверно уставшим тоже. Но в них было лишь искреннее беспокойство и стремление помочь.
Вздохнув, чувствуя, как все мышцы ноют от долгого плача, Ликс сам устроил ладошку на щеке брюнета, повторяя его движение, а затем улегся на крепкую грудь, сильнее сжав бедра парня коленями.
— Я устал бояться не оправдать чьих-то ожиданий, — тихо начал он. — Я устал бессмысленно открывать рот под фонограмму на концертах, ловя предупреждающие взгляды стаффа. Они дают возможность петь всем кроме меня, говоря, что мой вокал слишком слабый, сколько бы я ни тренировался.
Уже успевшие нагреться ладони вновь легли на его спину, продолжая аккуратно поглаживать. Чан не перебивал его, позволяя выговорить все, что накопилось внутри. Его размеренное дыхание, и громкий стук родного сердца успокаивали, не позволяя очередному порыву рыданий прервать речь.
— Я устал вечно улыбаться на камеру и приветливо махать руками. Я люблю наших фанатов и свою работу, но порой ее становится так много, что я отдал бы все свои деньги и мечты, лишь бы оказаться в тишине и спокойствии.
Это для Чана далеко не секрет. Блондин уже давно просил его арендовать домик посреди леса вдалеке от всех и поехать туда на первых же выходных только вдвоем. Вот только первый выходной Бан провел в студии, пока его солнышко так сильно нуждалось в заслуженном отдыхе.
— Я устал повторять каждый взмах руки по тысяче раз, чтобы он точно был идеальным. Раньше я наслаждался танцами и тем, что могу раскрыть себя в них, меняя темп, придумывая движения, а сейчас я чувствую себя роботом.
Феликс отстранился от груди Криса, заглядывая ему в глаза, и все же не удерживая себя от порыва пожаловаться на еще одну вещь.
— А еще, Чанни, я знаю, что не имею никакого права говорить это, но я так устал засыпать и просыпаться один. Я знаю, что ты стараешься для нас же и делаешь все, чтобы приблизить отпуск и продвинуть группу, но я так устал видеть тебя только на работе. Я так сильно по тебе соскучился, — тихий всхлип непроизвольно вырвался из груди, и Ликс стыдливо спрятался в крепком плече, чувствуя, как пальцы Чана сильнее сжали его талию.
— Прости меня, солнышко, — вздохнул он, также утыкаясь в изгиб чужой шеи. — Ты прав, я слишком часто пропадаю, мне очень жаль, — теплые губы касались чувствительной кожи из-за того, насколько Феликсу была велика толстовка, и он ощущал сотни мурашек на своем теле, лишь крепче прижимая к себе парня.
— Можно мы еще так посидим? — приглушенно промычал он.
— Конечно можно, малыш.
Плечо Чана уже было совсем мокрым от слез, но ему было все равно. Сейчас он готов был на что угодно, лишь бы хоть как-то приподнять настроение такому дорогому для него человеку, но он понятия не имел, как это сделать.
— Прости, я сегодня сам не свой, — прошептал Феликс, когда последние соленые капельки засохли на щеках, а дыхание окончательно успокоилось. К тому времени Чан успел нарисовать на его спине десятки одному лишь ему понятных символов и нашептать множество комплиментов впервые за весь день улыбнувшемуся парню.
— Все хорошо, — мягкий поцелуй опалил раскрасневшуюся щеку.
— Нет, правда. Я не знаю, что на меня нашло, прости, — вздохнул он, стыдливо опустив взгляд, завязывая узелки из шнуров домашних шорт Бана и вновь их развязывая.
— Ты не обязан быть вечно веселым. Малыш, я люблю тебя, в каком бы настроении ты ни был, поэтому даже не думай извиняться, — длинные пальцы приподняли голову Ли за подбородок, и Чан запечатлел на его губах быстрый, совсем невинный поцелуй, наслаждаясь видом улыбающегося смущенного солнышка. — Знаешь что?
Слабо похлопав по бедру Феликса, осторожно перемещая его со своих ног на мягкий диван, он поднялся, доставая из кармана телефон. Нескольких секунд хватило, чтобы осуществить задуманное, пока пара карих глаз прожигала его своим любопытством.
Лишь когда по комнате разнеслась спокойная мелодия, а брюнет протянул ему руку в пригласительном жесте, Ликс понял, что именно он задумал. Зубы сами собой прикусили нижнюю губу от смущения, а маленькая ладошка легла в контрастно большую, но такую родную ладонь.
— Ты говорил, что устал следить за движениями в танце. Сейчас вся "сцена" твоя, малыш, и осуждать нас за странные движения некому, — улыбнулся Чан, устраивая ладони на узкой талии и притягивая блондина к себе.
— Мы еще ни разу не танцевали с тобой наедине, — заметил Ли, позволяя парню направлять себя и кружить по просторной комнате их квартиры.
— Вот и исправим.
Сильные руки неожиданно подхватили его и быстро закружили, совершенно не попадая в темп мелодии, отчего Ликс рассмеялся хриплым, но таким настоящим смехом, руками вплетаясь в милые кудри Чана. Поставив свою драгоценную ношу на ноги, Крис вновь взял управление на себя, с радостью смотря на долгожданную улыбку своего парня.
Позволив покружить себя вокруг оси, Феликс прижался к крепкой груди спиной, прикрыв глаза и полностью отдаваясь моменту. Они так давно не оставались наедине. В последнее время все, что ему удавалось урвать от Чана, так это нежные поцелуи в заспанное лицо перед уходом и мимолетные поцелуи, пока никто не видит. Они даже обнимались лишь во сне и изредка на людях, чтобы не привлекать к себе особого внимания.
Именно поэтому Ликс был готов буквально примотать себя изолентой к плавно двигающемуся позади телу и никогда не отпускать. Теплые ладони грели живот, щеку опаляло дыхание старшего, и Феликс растворялся в этом моменте, пока из динамиков телефона продолжала разноситься приятная мелодия незнакомой песни, а за окном постепенно начинало светать.
— Хочешь спать? — шепотом спросил Чан, заметив, что Ли почти совсем замедлился.
— Нет, — помотал головой он, расплывшись в глупой улыбке от соприкосновения с мягкой щекой. — Так хорошо…
— Я рад, — ответил брюнет, вновь кружа его и останавливая уже лицом к себе.
Прежде, чем мир успел встать на свои места после столь неожиданного движения, Феликс почувствовал на своих губах чужие, и уже совсем не понимал, падает он сейчас или стоит на месте. Эти восхитительные губы вскружили разум сильнее любых танцев, заставляя полностью доверить себя крепким рукам.
Феликс прикрыл глаза, вдоволь насладившись видом на подрагивающие ресницы Криса, и приоткрыл губы, позволяя чужому языку ласково, совсем без напора проскользнуть внутрь рта и огладить свой.
— Я так сильно соскучился, — вздохнул Ли, когда поцелуй с громким причмоком разорвался.
— Я тоже, малыш, — ответил Чан, прислоняясь губами ко лбу младшего, продолжая медленно переступать с ноги на ногу в ленивом подобии медленного танца.
— Никуда тебя больше не отпущу, слышишь? — с нотками недовольства в голосе заявил Ликс, крепко вцепляясь пальчиками в черную ткань майки.
— Не отпускай, — так просто согласился Бан, вовлекая растрепанного блондина в еще один такой же сладостно-тягучий поцелуй.
Рука Феликса вновь нашла непослушные кудри Чана, вторая устроилась на крепком торсе, в то время как Крис продолжал придерживать младшего за талию. Он уже и забыл, насколько сладки эти прекрасные губы и как очаровательны тяжелые вздохи не собирающегося отрываться от него парня.
Когда Чан, все же оторвавшись от дурманящих губ, наклонился, Ликс с радостью подставил ему свою шею, совершенно не предполагая, что вовсе не она была целью брюнета. Громкий визг рассек тишину раннего утра, а затем последовал заливистый смех оказавшегося на ручках парня. Послушно обхватив ногами чужой торс, Феликс прижал кудрявую голову к своей груди, вновь вскрикнув от страха, когда Крис начал уж слишком быстро кружиться с ним на руках.
— Отнесешь меня в спальню? — спросил он, когда Чан остановился, отлипая от его груди и заглядывая в глаза.
— Все-таки решил ложиться спать? — нежно улыбнулся он, подаваясь навстречу ладошке, устроившейся на его щеке.
— Не совсем, — смущенно улыбнулся Ликс. — Я соскучился по тебе во всех смыслах этого слова.
Если не знать Феликса, то по его невинному личику можно было подумать, что он хочет полежать в обнимку, но Чан его знал слишком хорошо, поэтому лишь ответил покрасневшему парню улыбкой и сильнее сжал ладонь на его бедрах.
— Захвати мой телефон, — попросил он, наклоняясь рядом с диваном, где его оставил, и Ликс послушно подхватил гаджет, выключая музыку. — И береги свою чудесную голову, малыш.
На всякий случай прижавшись лицом к плечу парня во избежание косяков дверей, Феликс, не долго думая, прильнул к шее Чана губами, вдыхая такой любимый аромат его кожи, который не могла в полной мере передать ни одна толстовка.
— Как же сильно я тебя люблю, — прошептал он, еле заметно прикасаясь губами к ушной раковине, но замечая, как старший вздрагивает, занося его в их спальню.
Он прекрасно знал все его слабые места, поэтому без грамма сомнений обхватил мягкую мочку губами, лаская ее языком, а затем оставил мимолетный поцелуй за ушком.
— Ликси, — вздохнул Чан, крепче прижимая легкое тело к себе. — Уже совсем поздно, у тебя завтра будет болеть голова.
— Не будет, если ты будешь рядом, — возразил Феликс, сияющими на этот раз от накатившего возбуждения, а не от слез глазами, смотря на возлюбленного. — Ну же, Чанни, мы так давно не оставались вдвоем, — протянул он, отбросив телефон брюнета на кровать. — Или ты не хочешь? — резко опомнился он.
Конечно, ему сейчас не до этого. Он пришел уставший и даже не поужинал, позволяя извозить себя слезами и соплями, а он тут со своей резкой сменой настроения. Да и завтра у Чана дел полно, и, наверняка, ему уже надо вставать через пару часов, а он еще даже не ложился.
— Как я могу не хотеть тебя, малыш? — с улыбкой покачал головой Чан от такой глупости. — Но ты точно в порядке? Нам некуда торопиться, мы можем продолжить завтра, а сейчас просто пообниматься.
— Но у тебя же завтра важная встреча, — возразил Ликс, нагло болтая ногами, пока брюнет продолжал держать его на себе. Он уже настолько привык к тому, что его тело в сравнении с тем, что тягает Чан в зале, совершенно легкое, что даже не задумывался о том, чтобы слезть с парня поскорее.
— Отменю. Завтра останусь дома, — ответил Крис, неотрывно смотря в бездонные глаза.
— Обещаешь? — недоверчиво нахмурился блондин.
— Обещаю, — сильные руки почти без усилия отлепили от себя чужой торс и посадили Феликса на мягкую кровать. — Пойдем чистить зубки и будем ложиться.
— Ты ведь даже не поел. Я могу быстренько что-то приготовить, и у нас остался дакджим.
— Я не голоден, спасибо. Ты сам-то кушал сегодня? — прищурился Чан, протягивая блондину руку, в которую тут же легла его ладонь.
— Да, — с неким смущением ответил Феликс, ведь сегодня совершенно не следил за своей диетой, уплетая все, что попадалось на глаза.
— Тогда пошли умываться.
Феликс до последнего не хотел отрываться от чужой руки и, даже когда это пришлось сделать, не отстранился от брюнета ни на шаг, укладывая свою голову на крепкое плечо. Спустя несколько минут переглядываний в зеркале во время необходимого ухода после такого тяжелого для лица дня, парни, наконец, вернулись в комнату. Переодевшись в любимую пижаму, Ликс умиленно уставился на брюнета, отчаянно пытающегося расстегнуть браслет на запястье.
— Давай помогу, — улыбнулся он, когда брови Чана нахмурились от усердия.
Огладив кожу запястья, Ли подцепил маленький замочек, расстегивая украшение. Затем безмолвно повторил то же с цепочкой на шее, откладывая серебро на столик для украшений и оставляя мимолетный поцелуй на обнаженной спине.
Развернувшись в руках, моментально опутавших его тело, Чан подцепил его губы своими, аккуратно сминая и тут же отстраняясь, не позволяя себе заиграться. Разочарованный вздох непроизвольно сорвался с выпяченных в немой просьбе о еще одном поцелуе губ, и Феликс сам еле удержал себя от улыбки, смотря на то, как любимые глаза превращаются в полумесяцы, а парень все же позволяет себе одарить блондина еще одним нежным касанием губ.
— Ложись давай, — усмехнулся Бан, легонько похлопав Феликса по ягодице.
Скинув с себя шорты, он присоединился к устраивающемуся под теплым одеялом парню, тут же прижимая его к себе, накрывая своими крепкими объятиями. Размеренное дыхание Феликса ласкало его грудь, нога, так нагло закинутая на его бедро, не позволяла отстраниться ни на секунду. Они оба скучали по этому.
Чан был прав — они успеют осуществить так внезапно пришедшие в голову планы и завтра. Сейчас же Феликс и правда нуждался лишь в этом — в безграничном чувстве защищенности, которое окутывает его со всех сторон, в мимолетных, едва заметных поцелуях, россыпью оставляемых во всех местах, куда мог дотянуться его парень. Сейчас он не желал ничего большего в этой жизни, лишь замереть в этом моменте навечно, утопая в безграничной любви и нежности.
— Спи, чудо мое, уже совсем поздно, — прошептал Чан, когда Ликс в очередной раз сильнее вжался в его тело, носиком зарываясь в бархатную кожу.
— Прости за мою истерику, — так же тихо промолвил блондин, отстраняясь немного лишь для того, чтобы посмотреть на расслабленное лицо старшего.
— Никогда не извиняйся за такое, договорились? Ты ведь знаешь, что я всегда рядом, чтобы помочь тебе справиться с чем бы то ни было.
— Я тоже. Не замыкайся в себе, когда тебе плохо, ладно? Я тоже всегда готов тебя выслушать и попытаться помочь.
— Я постараюсь, — кивнул Чан, вновь притягивая к себе парня за талию. — Спокойной ночи, малыш, — прозвучало совсем тихо и сонно.
— Спокойной ночи, — ответил Ли, поудобнее устраиваясь на плече Бана.
Стоило ему закрыть глаза дольше чем на долю секунды, как он почувствовал, как сильно его тянет в сон. Порой нервные терзания выматывают силы больше, чем физическая нагрузка. Наслаждаясь поглаживаниями на своей талии, он окончательно расслабился и тихонько засопел в уютных объятиях.
***
Отдаленная часть сознания уловила прикосновение к лицу, и Ликс смешно нахмурил носик, поворачивая голову, что-то недовольно промычав. Очередное теплое касание окончательно прогнало дрему, и парень разлепил глаза, тут же замечая над собой родное лицо с милой улыбкой. — Доброе утро, малыш. До последнего не хотел тебя будить, но все же не смог удержаться, — еще один мягкий поцелуй пришелся на уголок чужих губ. — Который час? — хриплым ото сна голосом спросил Феликс, вновь прикрывая глаза и сильнее зарываясь лицом в приятно пахнущую наволочку. — Полшестого, — ответил Чан, оставляя еще один невинный поцелуй на открывшейся шее. — Какой кошмар… Ты чего меня раньше не разбудил? — возмутился парень, окончательно проснувшись и уставившись на мокрые кудри старшего, уже успевшего принять душ. — Мы очень поздно легли, и тебе было необходимо хорошо поспать. Как ты себя чувствуешь? — Отдохнувшим, — расплылся в умиротворенной улыбке Ли, потягиваясь спросонья. — Я очень рад. Что хочешь на завтрак? — спокойное лицо тут же исказилось легким испугом, когда хрупкое тело с неожиданной для него силой опрокинуло его на спину и нависло сверху. — Самые вкусные обещания, — игриво, но пока еще немного сонно улыбнулся Ликс. Наклонившись над полуобнаженным телом, он сомкнул зубки на шее Чана, слабо оттягивая нежную кожу, чувствуя, как широкие ладони находят свое законное место на его бедрах. Словно случайно поерзав на парне, Ликс жадно впился взглядом в моментально напрягшийся от его движений пресс, оглаживая его пальчиками. — Мне нужно в душ, подождешь меня немного? — невинно хлопая ресницами, спросил он, вновь вильнув бедрами, проезжаясь по паху брюнета. — Ты маленький чертенок, ты знаешь? — непроизвольно понизившимся голосом спросил Чан, перемещая ладони на ягодицы Феликса и уже самостоятельно надавливая на них, заставляя повторить движение. — А ты все равно меня любишь, — улыбнулся Ли, пальчиками упираясь в крепкую грудь и смотря на старшего так, будто не он был причиной разгорающегося внутри него пожара, а кто-то другой. — Люблю, — завороженно повторил Чан. — Иди давай, а то еще раз так сделаешь, и я уже никуда тебя не отпущу, — теплые ладони покинули тело блондина под его недовольный вздох. Хитро улыбнувшись, он лишь сильнее прижался к промежности Чана, вновь потираясь о нее своими ягодицами. Взвизгнув, когда сильные руки поменяли их местами и прижали к кровати, Феликс громко рассмеялся, почувствовав на своих ребрах сильную щекотку. — Отпусти-и, — протянул сквозь смех парень, отбиваясь от брюнета руками и ногами и кое-как выкручиваясь из его хватки, тут же убегая в ванную. — Чертенок, — усмехнулся Чан, обреченно опрокидываясь на кровать, чувствуя, как внизу живота все полыхает.***
Чан терпеливо ждал, пока его парень примет душ и выполнит свой многоступенчатый уход, пытаясь отвлечься на соцсети и как можно меньше думать о том, что Феликс буквально через стену от него нежится под струями воды полностью обнаженный. Он продолжал терпеливо сидеть на все еще расправленной кровати и, когда Ли вышел из ванной в одном лишь полотенце, обернутом вокруг узких бедер, и неторопливой походкой направился к столику с зеркалом, преспокойно доставая из ящика фен. С поднятыми руками, старательно укладывающими блондинистые пряди, он выглядел еще привлекательнее — кубики пресса становились отчетливее, красуясь перед Крисом в отражении зеркала, грудь со вставшими от легкой прохлады после горячего душа сосками — визуально шире, а бицепсы, напряженные в таком положении — больше. Чан откровенно пялился и даже не пытался это как-то скрыть, пожирая взглядом тело любимого. Лишь когда он понял, что светлые пряди уже давно высохли, а хитрые глаза направлены лишь в его сторону, Чан осознал, что все это время над ним издевались, оттягивая столь долгожданный момент и по-доброму насмехаясь над плещущимся в его глазах желанием. В один момент разблокированный телефон, который Бан все еще держал в руках, не обращая на него ровым счетом никакого внимания, оказался отложен на прикроватную тумбу. В следующее мгновение Чан уже направлялся к нагло ухмыляющемуся чертенку, тут же выключившему шумный фен. — Я уж думал, так и будешь прожигать меня взглядом, — улыбнулся он через зеркало, откидывая голову набок, когда плеча коснулись горячие губы. — Кто-то обещал, что ждать придется немного, — с ноткой недовольства ответил брюнет, послушно перемещая губы на открытую для его ласк шею. — А что такое? Так не терпится? Ухмылка на милом личике стала еще шире, но тут же сменилась на приоткрывшийся от неожиданности рот и закаченные в наслаждении глаза от резко сжатых на чувствительной коже зубов. Зарывшись пальчиками во все еще влажноватые кудри, Ликс потянул своего парня на себя, разворачиваясь на кресле и тут же впиваясь в манящие губы своими. — Я так сильно хочу тебя, — оторвавшись лишь на мгновение, прошептал Чан в самые губы. Тут же он почувствовал, как вторая рука Феликса скользнула по его футболке ниже и без предупреждения сжала вновь стремительно затвердевающий член, нуждающийся в разрядке уже довольно долго, чтобы ответить болезненными импульсами. Прошипев в поцелуй, Бан невольно стиснул мягкую губу зубами, различая сладкий стон Ли. — Я чувствую, — невинно улыбнулся он, как только старший высвободил его губу из крепкой хватки, продолжая поглаживать ноющее возбуждение. — Ты не против, если я сегодня возьму управление на себя? — пальцы покинули кудрявые волосы и с силой толкнули Чана назад, заставляя упереться ногами в кровать. — Конечно нет, малыш, — ответил Чан, и его лицо тоже окрасила довольная улыбка. Он любил, когда Феликс такой — нетерпеливый, жаждущий контроля во всем и обязательно получающий все, что только захочет. Чан любил, когда его крохотные ладошки властно опускали его на колени меж разведенных ног или когда Ликс нависал над ним, так приятно сжимая твердый член внутри и одновременно надавливая на острый кадык, заставляя в прямом смысле задыхаться от удовольствия. Но еще больше Чан любил наблюдать за тем, как такой властный мальчик ломается в его руках с приближением оргазма, уже совсем не противясь, когда его вжимают в постель, доводя едва ли не до потери рассудка. Он так сильно любил Феликса — любого Феликса, — но так долго не видел его рядом с собой, что сейчас готов был сойти с ума с первых же секунд их игры. Сегодня победа будет явно не на его стороне. Горячие пухлые губы скользили по его груди, короткие ноготки впивались в кожу под ребрами. Тот напор, с которым действовал Феликс, не мог не умилять, и Чан с довольной улыбкой откинулся на подушки, чувствуя, как прекрасное тело вновь его седлает. Полотенце, чудом удержавшееся на бедрах Ли, не позволяло старшему вдоволь насладиться любимым телом, но через тонкую ткань собственных боксеров он прекрасно ощущал его жар. Когда горячие губы вновь добрались до чувствительной кожи за ушком, а ягодицы Феликса сильнее прижались к твердому члену, Чан не смог сдержать громкого стона, сильнее впиваясь в них пальцами. Невольно его взгляд скользнул от стремительно сводящего его с ума парня за его спину, что не укрылось от Феликса. — О чем задумался, волчонок? — спросил Ли, оглаживая его скулу. — Размышляю, чего я хочу больше — подчиняться тебе целиком и полностью или нагнуть прямо на этом столике, чтобы ты и дальше продолжал подглядывать за мной, как делал это несколько минут назад, — незамедлительно ответил Крис, замечая, как лишь на мгновение глаза Феликса темнеют еще сильнее и бросаются к упомянутому зеркалу. — И что же ты решил? — нервно облизав губы, спросил он. — Что вид ночного Сеула с такой высоты завораживает. Бросив на старшего полный недопонимания взгляд, Ликс уже было хотел спросить, что он несет, как оказался скинут с бедер на мягкую постель и повернут спиной к Чану. Сильные руки вжали его в крепкую грудь, а длинные пальцы жадно огладили нежную кожу столь притягательного торса. Сомкнув пухлые губы на горящем от подступившего смущения ушке, Чан опалил тяжелым дыханием веснушчатую щеку. Теперь Феликс понял, о чем говорил Крис. Через огромное окно в пол и правда открывался бесподобный вид на яркие огни большого города. Небоскреб, в котором они не так давно приобрели квартиру, недалеко от офиса агентства, находился почти в самом центре, позволяя изо дня в день любоваться тем, что большинству людей суждено увидеть лишь на картинках в интернете. — Ты со мной согласен, малыш? — ловкие пальцы подцепили край махрового полотенца, не спеша распутывать слабый, и без того порядком распустившийся узел. Все, что удалось сделать Феликсу, так это слабо кивнуть в ответ, продолжая глупо пялиться в окно. Конечно, с такой высоты ничего не будет видно, но одна лишь мысль о том, чтобы сделать это прямо там, казалась такой порочной и неправильной, что пламя внизу живота вспыхивало с новой силой. Смущенного кивка оказалось более, чем достаточно, чтобы полотенце рывком содрали с бедер, вынуждая вздрогнуть от неожиданности. И уже спустя пару секунд худощавое тело оказалось плотно прижатым к прочному стеклу. — Если ты все еще за то, чтобы побыть главным, мы можем оставить это на следующий раз, — оглаживая обнаженную поясницу, сказал Чан. — Что думаешь? — Нет. Хочу попробовать, — дыхание стало совершенно прерывистым то ли от представшей перед ним картины, то ли от того, как длинные пальцы почти невесомо скользят ниже, проходясь по ложбинке меж ягодиц. — И куда же делось твое насмешливое властное личико? — спросил Крис, с нажимом проходясь по узкому входу и тут же под недовольный вздох убирая ладонь с чужой промежности, сжимая в ней упругую ягодицу. — С нетерпением дожидается следующего раза, — кое-как выдавил из себя блондин, отчаянно виляя задницей в попытках вернуть руку на прежнее место, пылая от того, каким уязвленным предстает перед Чаном. Удивительно, как быстро могут меняться его желания, когда дело касается Чана. Вероятно, причиной этому являлось то, что Феликс до дрожи сильно желал почувствовать его так уже очень долгое время, но прекрасно понимал, как сильно устает Чан на работе, и старался сдерживать свои порывы, также утопая в делах. Но вот сейчас такие любимые сильные руки исследуют его тело, словно впервые, а нежные губы продолжают ласкать плечи и шею лишь потому, что Крис остался дома. Ради него. Тот самый Крис, который не отменял никаких встреч и планов, даже когда едва ли мог встать с кровати, находясь во власти болезни, послал всех исключительно ради него. Тепло, распространяющееся при этой мысли от ребер по всему телу, в конечном итоге почему-то скапливается внизу живота, заставляя прогибаться в спине все сильнее и отчаянно желать большего. — Такой нетерпеливый, — прошептал Чан, ведя носом по затылку Феликса, вдыхая приятный аромат шампуня. — Мой малыш так сильно соскучился по ласкам, — нежное прикосновение губ пришлось на место между лопаток, затем еще одно чуть ниже. — Так сильно, что ножки дрожат от одних лишь поцелуев, — легкая насмешка в голосе окрасила щеки Ли в яркий оттенок, вынуждая прижаться лбом к холодному стеклу от смущения. — Может заставишь уже их дрожать не только от поцелуев? — до жути хрипло ответил Ликс, тут же чувствуя, как ребра опаляет внезапный укус. — Зачем же нам торопиться? Я так соскучился по твоему прекрасному телу и хочу вдоволь им насладиться. Широкие ладони крепко сжали талию Феликса. Кажется, еще немного и они могли бы сомкнуться в кольцо вокруг изящного тела. Скользнув к подтянутому животику, Чан направил одну ладонь к груди, вторую опуская ниже, и одновременно зажал между пальцами чувствительную горошинку соска и обхватил влажное от выделившейся смазки возбуждение. Все внутри Феликса вскипало от переизбытка ощущений и эмоций. Он не смог сдержать жалкого скулежа, отразившегося от поверхности стекла и утопающего в глубине квартиры. Он уже успел забыть, насколько его парень бывает крышесносным. Не отдавая себе отчета, он толкнулся бедрами навстречу руке Чана, в тот же момент потеряв ее прикосновения. — Хён, — недовольно проскулил он, отлепляя ладонь от окна, чтобы поймать чужую руку и тут же теряя равновесие, едва ли не соскальзывая на пол. — Что, малыш, совсем ножки не держат? — усмехнулся Чан, без усилий подхватывая легкое тело и вновь вжимая его в запотевающее от жара их тел стекло. Феликс совершенно не хочет признавать, насколько сильно покраснели кончики его ушей от этой фразы. Из-за того, что город за окном был погружен во мрак ночи, а в их комнате включен приглушенный свет, Ликс мог прекрасно видеть насмешливое выражение лица своего парня, так же прожигающего его взглядом через отражение. — Попробуешь не упасть, пока я схожу за смазкой? — спросил он с легкой издевкой в голосе, оглаживая бедро блондина. Сейчас Феликсу было плевать на издевки. В ответ он мог лишь активно закивать, вновь наваливаясь на стекло. Сам не понимает, как он смог так сильно возбудиться за такое короткое время, но долго на этой мысли не зацикливается — просто не может, ведь мозг отказывается с ним сотрудничать, подсовывая лишь картинки того, что может произойти дальше, и мысли о том, чтобы поскорее сорвать с Чана последнюю одежду. Он наблюдал за брюнетом, повернув к нему лишь голову, прогибаясь в спине так сильно, как только может, и его умоляющий взгляд определенно сработал как надо, ведь как только в руке Чана оказался тюбик смазки, он вновь прижался к его телу. Откинутый на кровать лубрикант совершенно не заботил парней, ведь большие ладони накрыли ягодицы Ли, крепко сжимая их и оттягивая в стороны. Жадный взгляд, которым Бан пожирал его промежность, на удивление ничуть не смутил Феликса. Напротив, он упивался таким вниманием к своей персоне и показушно прогнулся в спине сильнее, ловя губами быстрый поцелуй и довольно ухмыляясь, когда парень позади опустился на колени. Прежде, чем он успел хотя бы морально настроиться на дальнейшие действия Чана, тот размашисто мазнул по его промежности языком. Громкий скулеж на мгновение оглушил расположившегося в его ногах парня, и он тут же расплылся в хищной улыбке, вновь припадая губами к сжатому колечку мышц. — Чан, — плаксиво проскулил Ликс, отчаянно пытаясь свести ноги вместе, но встречая препятствие из сильных рук своего парня. Он и обычных-то прикосновений на себе не ощущал уже очень давно, а таких… Феликс чувствовал, как стремительно сходит с ума, ведь кожа там до безумия нежная и чувствительная, полыхающая от каждого движения мокрого языка, продолжающего дразняще обводить узкий вход. — Ты такой вкусный, — облизнувшись, протянул Чан, подавляя в себе смешок, когда в ответ на это послышался сдавленный скулеж. — О боже, — сгорая от стыда, Ликс весь сжался, не позволяя надавившему на вход языку проникнуть и на миллиметр. Тут же по бедру приложилась ладонь брюнета, ударяя почти неощутимо, но с явным намеком. — Малыш, расслабься и позволь мне сделать тебе приятно, — место удара, если его вообще можно так назвать, оказалось под ласками мимолетных поцелуев. — Тогда прекрати меня смущать, — недовольно ответил Феликс. — Разве я могу отказать себе в таком удовольствии? — зарывшись носом меж раскрасневшихся от множества касаний ягодиц, Чан вновь прильнул губами к пульсирующей дырочке, выбивая из младшего протяжные стоны. То, с какой силой Бан сжимал широкими ладонями его ягодицы, оттягивая их в стороны, не оставляло Феликсу и малейшего шанса вести себя хотя бы относительно собранно. Его глаза то и дело прикрывались и закатывались от столь приятных прикосновений, от чего ночной Сеул постоянно сливался в поток мерцающих огней и расплывчатых очертаний многоэтажек. Томные рваные вздохи казались донельзя развратными в окружающей их атмосфере, но даже они не могли сравниться с тихим хлюпаньем и громким причмоками, доносящимися из-за спины. — Чан, — если бы у Феликса были силы на осознание всего, что он делает, он бы обязательно раскраснелся от того, как жалобно и задушенно звучит собственный голос, но сейчас ему было плевать. — Что такое, малыш? Казалось бы, парень отстранился всего на пару секунд, но даже это ничтожное время Ликс не смог спокойно потерпеть без таких приятных касаний. Всхлипнув, он подался бедрами назад, заглушая Чана прежде, чем он успел договорить. Протестующий укус на внутренней стороне бедра оказался абсолютной неожиданностью для Ли, привыкшего к вечно нежному с ним брюнету. Словно в знак извинения, Крис тут же накрыл след от зубов губами, лаская нежную кожу, и бесстыдно наслаждаясь постепенно затихающими отзвуками громкого крика своего парня. Горячий язык вновь вернулся на промежность и почти сразу же сменился на что-то влажное и скользкое. Лишь спустя долгие секунды Ликс осознал, что его вход нежно поглаживает палец Чана. Он понятия не имеет, когда тот успел дотянуться до смазки, но бурлящее внутри желание поскорее почувствовать его в себе заглушало любые рациональные мысли. — Давай, Чан, пожалуйста, — прохрипел он, слабо приоткрывая глаза, заторможенно следя за проносящимися внизу машинами. — Мой малыш такой бессовестный, — протянул Бан, как назло надавливая на узкий вход, но не проникая внутрь, скользя дальше. — Только посмотри на себя — так отчаянно хочешь меня, совершенно не стесняясь того, как развратно выглядишь перед всем городом. Феликс не понял ровным словом ничего из речи брюнета — в голове все еще эхом проносилось «Мой», и он мог лишь поскуливать, виляя бедрами в попытках привлечь внимание Чана. И у него это прекрасно получилось. Без какого-либо предупреждения дразнящий его палец скользнул в горячее нутро, а мокрый язык тут же прошелся по крепко обхватившему его колечку мышц. Ладонь Феликса с противным скрипом соскользнула по запотевшему стеклу, от чего Ли оказался больно вжат в него щекой. Только он хотел вернуть свою ненадежную опору, как и думать об этом забыл — влажный палец согнулся внутри него, нещадно надавливая на чувствительный комочек, и Феликс весь выгнулся, громко вскрикнув. Сейчас он чувствовал себя одним сплошным оголенным нервом, каждой клеточкой своего тела ощущая чужие прикосновения. Низ живота обжигала поддерживающая его ладонь, блядский язык, продолжающий вылизывать его промежность, не позволял сделать ни одного спокойного вздоха, и Ли почувствовал, как по его щекам стекает горячая слеза от такой чувствительности. — Чан, — всхлипнул он, дрожа, но податливо расслабляясь под напором еще одного пальца. — Я рядом, малыш, — тут же раздалось над ушком. Заторможенно осознав, что язык брюнета больше не ласкает его внизу, младший снова всхлипнул, чувствуя, как в знак компенсации Чан целует его в изгиб плеча. Огладив свободной рукой животик Ли, Бан переместил ее на грудь, прокручивая между пальцев твердую горошинку соска, посылая по всему телу блондина разряды тока. — Я не могу, — проскулил Феликс, крепко сжимаясь вокруг растягивающих его пальцев. — Я так близко, я не могу, — повторил он, содрогаясь в теплых объятиях. — Все хорошо, милый. Мягкие губы коснулись острой лопатки, и пальцы осторожно выскользнули из горячего тела. Одной рукой все еще придерживая слабо стоящего на ногах парня, Чан обхватил второй истекающий смазкой член, плавно проводя по нему ладонью. Несдержанно скуля от долгожданных прикосновений, блондин, уже совершенно не соображая, принялся быстро толкаться в чужую ладонь, нагло ее используя в погоне за собственным наслаждением. Долго гнаться за ним не пришлось, и уже спустя несколько секунд он громко вскрикнул, изливаясь на запотевшее стекло. Ослабленное тело навалилось на крепкую грудь, полностью доверяя себя рукам Чана. Тот лишь нежно поцеловал загнанно дышавшего парня в щеку, не позволяя ему упасть и давая прийти в себя. — Все хорошо? — с ноткой волнения в голосе спросил он, пока навязчивые мысли кричали в голове, что это было слишком для Феликса после такого долгого перерыва. — Да, — ответил Ликс, осторожно отлепляя себя от тела брюнета. — Дай мне минутку. — Не геройствуй, малыш, — нежно улыбнулся Чан, оставляя новую россыпь поцелуев на шее и плечах. — Пойдем в кроватку отдыхать. — Нет, — на удивление твердо ответил Феликс. — Я еще с тобой не закончил. Звонкий смех Чана неожиданно рассек тишину квартиры, и уже через мгновение он развернул слабое тело лицом к себе, обхватывая ладонями щеки парня, большими пальцами оглаживая яркие веснушки. Оставив на пухлых губах мимолетный поцелуй, Крис взял Феликса за руку, потянув к кровати, но тот упрямо притянул его обратно. — Я вполне серьезно, — заявил он, обвивая руками шею брюнета. — Если ты думаешь, что мне хватит твоих пальцев и языка, то ты ошибаешься. Будто ты не знаешь, каким жадным я порой бываю, — прежде, чем Чан успел возразить, Ликс вовлек его в глубокий грязный поцелуй, буквально вылизывая его рот изнутри. Бан совершенно не сопротивлялся, когда блондин вцепился в его руку, с явным намеком заводя ее за спину и направляя к ягодицам. Не разрывая поцелуй, Чан скользнул пальцем в уже порядком разработанное отверстие, губами ловя тихий стон. Отстраниться от столь желанного тела пришлось, но лишь затем, чтобы подхватить тюбик смазки, распределяя ее уже по трем пальцам. Сосредоточившись на том, чтобы не причинить любимому боль, Чан и не заметил, как Ликс подхватил резинку его боксеров, бесцеремонно спуская их ниже и обеими ладошками обхватывая раскрасневшийся от напряжения член. — Если ты все еще хочешь продолжения, то советую так не делать, — сдавленно простонав, заявил Чан, в отместку надавливая на все еще слишком чувствительную простату. Зажмурившись, Феликс послушно кивнул, перемещая руки на талию Криса, уткнувшись лицом в его грудь. Когда тугие стенки оказались тщательно разработаны, и Чан убедился, что не доставит младшему дискомфорта, он под недовольный стон Ли покинул его тело. Отстранившись от него лишь для того, чтобы стянуть с себя боксеры и обильно смазать член, он заметил, как Феликс вновь разворачивается, наклоняясь, и упирается подрагивающими руками в стекло. — Нет, малыш, тебе ведь будет неудобно, — возразил он, возвращая худое тело в прежнее положение, а затем подхватывая на руки. Сколько бы раз Чан так не делал, Ликс все равно продолжает вскрикивать, пугливо обхватывая его всеми конечностями. Почувствовав спиной прохладу окна, Ли заглянул в глубокие глаза Бана, кивая в ответ на немой вопрос о его готовности, и уже через секунду почувствовал, как на разработанный вход надавливает горячая головка. — Черт, — прошипел Чан, постепенно опуская бедра Феликса ниже. — Как же я тебя люблю. Отдаленной частью сознания уловив эту фразу, Ликс блаженно улыбнулся, чувствуя, как брюнет проникает все глубже. Тихий всхлип разнесся у самого уха Чана, когда нежные ягодицы соприкоснулись с его бедрами. — Двигайся, — прошептал Феликс, крепко стягивая непослушные кудри. — Пожалуйста, двигайся. Голос Ли звучал так жалобно и слабо, что Чан невольно прорычал в хрупкое плечико, смыкая губы на шее блондина, одновременно резко толкаясь внутрь. Громкий стон слился воедино со шлепком бедер и хлюпаньем смазки глубоко внутри, создавая невероятную мелодию. Несдержанно прикусив нежную кожу, Бан повторил толчок, постепенно ускоряясь. Феликс едва ли мог соображать, но пальцы на ногах все же боязливо поджимались от мысли о том, на какой высоте они находятся. Он прекрасно понимал, что стекло, в которое его буквально вдалбливает Чан очень крепкое, но глупый страх все еще продолжал подливать масла в огонь, отчего-то лишь усиливая возбуждение блондина. — Не тяжело? — кое-как выдавил из себя он, оглаживая напряженные мышцы сильных рук, завороженно сминая их пальцами. В ответ Крис лишь усмехнулся, приподнимая парня еще выше и принимаясь толкаться внутрь еще чаще и сильнее. Расцеловывая тонкую шею, Чан совсем забылся, наверное впервые за все время их отношений позволяя себе оставить яркие метки на столь открытом месте. Феликс чувствовал, как буквально балансирует над пропастью. Он так долго и так сильно желал этого, что теперь лишь может громко стонать и крепко сжимать внутри себя член, доводящий до исступления. Он подошел к краю слишком быстро и обязательно смутился бы, если бы второй за столь короткий промежуток времени оргазм не накрыл его с головой. С громким криком окрасив крепкую грудь Чана белесыми каплями, Ликс вцепился ногтями в его плечи, дрожа так сильно, что мышцы начало сводить от напряжения. То, как сильно он сжался в отчаянных попытках вновь наполнить легкие таким необходимым воздухом, определенно сыграло свою роль, ведь Чан, прорычав что-то неразборчивое, но определенно неприличное, тут же излился внутрь. У обоих дыхание было до жути тяжелым и одно время лишь оно наполняло просторную комнату. Устало откинув голову на стекло, Феликс жадно прошелся глазами по телу любимого. Кубики пресса и грудь покрывало его семя, на шее виднелись вздувшиеся вены, прекрасное лицо наконец расслабилось, показывая лишь сильнейшее наслаждение. — Ты такой невероятно красивый, — почти прошептал Феликс, обхватив его лицо ладонями. Улыбнувшись, Чан явно покраснел и смущенно повернул голову, зарываясь лицом в чужой ладони. Сейчас, будучи вспотевшим, ненакрашенным и наверняка с гнездом на голове он уж точно не ощущал себя красивым. Оставив на ладошке Ли нежный поцелуй, он вновь повернулся, запечатляя точно такой же уже на его губах. — Пойдем в душ? — спросил он в самые губы, тут же вовлекающие его в еще один поцелуй. — Да, — кивнул Феликс, устало вздохнув. Осторожно покинув разгоряченное тело, Чан крепко обнял его, придерживая и повел в сторону ванной. — Ты чего улыбаешься? — спросил он, невольно улыбаясь тоже. — Я люблю тебя, — пожал плечами Феликс. — Я чувствую себя таким отдохнувшим и теперь совсем не понимаю из-за чего вчера столько плакал. — Я очень рад, малыш. И тоже безумно сильно тебя люблю. Обещаю, что больше не позволю тебе довести себя до такого состояния. Будем вместе устраивать себе выходные почаще, согласен? — На все сто, — расплылся в улыбке Феликс, залезая под горячие струи воды и прижимаясь к Чану всем телом, целуя до боли в груди нежно.
Примечания:
Какие они приторно-сладкие, я не могу💔
Заглядывайте почитать другие работы по стреям)
Буду очень благодарна за отзывы!!
