Ученик ветра

— А этот Ветер… он вовсе не такой и старый, и я уверена, как любовник ещё вполне сгодится, — припудривала носик полностью обнаженная, сидящая перед трельяжем кареглазая рыжеволосая девица. — Тебе то откуда знать, Зоя, — подошла сзади к подруге одетая в прозрачную ночную рубашку жгучая брюнетка и положила руки ей на плечи. — Я с ним переспала, Клара… уже после свадьбы… если тебе интересно. — Врёшь поди, даже если и так… Каково это… трахаться с женатым мужчиной? — опустила ладони любовнице на грудь Клара и начала нежно пощипывать ей соски. — Это… словами не описать, — томно прошептала Зоя, — это… просто волшебно, когда толстый мужской член… ох… ходит в тебе взад и вперёд. Зою от поглаживаний и пощипываний подружки, видимо, окончательно разобрало. Она развернулась к ней лицом. Встала, взяла со столика специально приготовленный длинный огурец, и буквально разорвав руками рубашку девицы, впилась губами в её губы. Девушки упали на стоящую рядом кровать… И в это время окно разлетелось от сильного удара, буквально засыпав стеклами совокупляющуюся парочку. Любовницы завизжали. Но тут наступила гробовая тишина и в дверь кто-то три раза постучал. — Иди открой, — впилась руками в скомканную простынь Клара, — ты всё-таки здесь хозяйка. — Сама открывай, если такая умная, — огрызнулась из-под подушки сиплым голосом Зоя. В это время щеколда на входной двери сама собой с противным скрежетом отъехала в сторону. Створка распахнулась настежь. В комнату подул с улицы холодный ветерок. Пламя стоящего на столике зажженного канделябра заколыхалось, отбрасывая на стены уродливые страшные тени. В двери буквально вплыла мрачная фигура одетого в черную с капюшоном рясу монаха. Демон медленно подлетел к съёжившимся от страха девушкам, сдёрнул с головы клобук, обнажив татуированное причудливыми мерцающими узорами лицо с маленькими рожками на темени. Красные вертикальные зрачки мигнули, а синие губы растянулись в довольной улыбке. — Это я удачно зашёл, — проговорил монах, протянул удлиняющиеся на глазах зелёные руки к онемевшим от страха подругам, чьи тела стали сразу покрываться язвами и трещинами. Глаза вытекли на кровать, а по рукам монаха в его тело стала перетекать какая-то чёрная субстанция, от чего сам демон вместе с рясой засветился, словно мощный фонарь, а потом так же быстро погас. — Вот и пообедал, — удовлетворённо прошелестел одними губами монах, — теперь пусть и они развлекутся. Демон исчез, оставив на кровати две высохшие мумии, а дом вспыхнул, словно порох, и вскоре огромный столб яркого пламени вознёсся прямо в серое предрассветное небо… Долина пылала. И так непривычный пейзаж подсвечивала мрачная картина встающего из-за горизонта алого солнца. Повсюду раздавались предсмертные крики и стоны насилуемых и убиваемых женщин, а Мик, окоченев от шока, следил из-за угла дома, как его любимую девушку тащит куда-то неизвестный ему негодяй… Они, обнявшись, лежали в любимом уже сеновале. В этот раз уже полностью одетые, когда Мику приспичило сходить в сортир, и уже будучи внутри, он услышал шум борьбы и отчаянные женские крики, а когда застегнул штаны и выбежал на улицу — было уже поздно… *** Мик охотился с луком, нож у него был не для убийства, а для разделки добычи. Закаленный клинок, чуть меньше ладони длиной, шириной в два пальца, с глубокими долами по обеим сторонам лезвия и удобной рукоятью из плотно стянутых кружочков бересты. Не тяжелый, в меру наточен, удобно ложится в руку, и даже на лютом морозе, как уверил Ветер, не холодит кожу. Куда бить? Если с глупым животным всё очевидно, то в данном случае возникает масса сложностей. Анатомия живых существ сходная, откуда-то он знал, куда надо попасть, чтобы добыча не ушла далеко. Но ведь звери не облачались в броню, собранную из тонких металлических колец. Их шкуру легко пробивал даже костяной наконечник, при условии, что он сделан как полагается, и не прошел вскользь. Металлическая же рубаха… Если её и возможно пробить, то явно не охотничьим ножом. Здесь нужно другое оружие, которого у Мика нет. Так куда же? Припасть на колени и врезать по ногам, пытаясь подсечь жилы? Сапоги выглядят так, что легче уж прорезать железную рубаху, чем эту толстенную кожу, усиленную узкими металлическими пластинами. Руки защищены по локти, а рана в предплечье не страшна, при условии, если её наносят столь несерьёзным ножом. Так куда бить?! Он не стал взваливать добычу на плечо, а потащил упирающуюся, кричащую и бьющуюся девушку за волосы, не прекращая при этом омерзительно гоготать. Добежав до подонка, Мик со всей дури врезал из-за спины, хитро сгибая распрямленную руку, в незащищённое шлемом лицо. Тот в последний миг заметил неладное, дернулся, но всё равно удар вышел что надо, ладонь ощутила, как лезвие с треском ломает кость, хохот захлебнулся, мужчина оставил Лану в покое, отскочил назад, бросил копье, выхватил из ножен нож невероятной длины. «Меч», — понял Мик. Не больно бьющие деревяшки, которыми учил его фехтовать Ветер, а настоящее оружие для благородных. Вот только признавать в грязном противнике благородного никак не хотелось… От размашистого удара Мик уклонился, бросился было к валяющемуся копью, но пришлось оставить идею им вооружиться — едва не схлопотал удар мечом в бок. Удалось схватить лишь камень, развернувшись к противнику, угрожающе замахнулся, заставив того дернуться в сторону, инстинктивно прикрывая и без того уже пострадавшее лицо, залитое кровью. Выглядел мужчина страшно. В левом глазу торчал нож, из-под лезвия густо струилась кровь, залив половину лица до подбородка. Рот скалился в нервной ухмылке, зубов было мало, и походили они на почерневшие пеньки. Но несмотря на рану, движения оставались резкими, меч держал уверенно, в ход его пускал без колебаний. Перед Миком убийца, который не просит у людишек прощения. Для него смерть — это неотъемлемая часть жизни. А вот для Мика нет. — Лана, беги! — вскрикнул он, отчётливо понимая, что и на десяток мгновений не задержит этого головореза. Тот, ухмыльнувшись окровавленными губами, перекинул меч в другую руку и шагнул вперед, не замечая, как за его спиной из-за угла показывается новый персонаж. Лицо Изольды было переполнено злобой, причем не той, обычной, вызванной отсутствием браги и исчерпанием запасов сушеных мухоморов. Теперь в нём было нечто принципиально другое. Нагнувшись, мускулистая женщина подняла копье, и от души замахнувшись, вонзила его в спину бросившегося на Мика противника. От крепкого толчка тот растянулся в грязи, но будучи опытным воякой, не стал вскакивать, на опасно долгий срок оставляя тыл на милость противника. Вместо этого он перекатился, вскидывая меч, но это ему не помогло, вторым ударом Изольда попала в шею, и попала хорошо, если судить по звуку и брызгам крови. Мик знал, что это за звук — металл оказался тверже, чем кости и хрящи. Ухватив Лану за руку, Мик рывком поднял её на ноги и с силой толкнул, крикнув чуть ли не в ухо: — Да беги ты уже! В лес беги! Беги!!! Та, сделав несколько шагов, покачнулась, остановилась и обернулась: — Я… Я… В данный момент Мику было неинтересно, что именно она собирается сказать. — Беги! Да беги же, дура! Не останавливайся! — Мало того что трахаешь эту сучку каждый день, так ещё и ругаешься, — хохотнула Изольда, и, упираясь грязной подошвой в окровавленное лицо мертвеца, с натугой выдернула копье, крепко засевшее в ране. Слишком долго они оставались у злосчастного угла — очень уж популярное оказалось место. Вот и сейчас из-за дома вышел очередной незнакомец в такой же рубахе из железных колец. Ни на миг не растерявшись, он ловко крутанул длинным топором и обрушил лезвие на голову продолжавшей смеяться Изольды. Череп женщины лопнул, и неестественно дрожа всем телом, та завалилась сперва на колени, потом на бок, из головы выплеснулось содержимое. Мик, сознавая, что за спиной осталась Лана, которой ещё потребуется время, чтобы взобраться на кручу, отчаянно заорал и рванул вперед, со всей силы запустив булыжник в лицо новому противнику. Тот, легко уклонившись, одновременно подсек ногу юноши окровавленным топором, используя его вместо крюка. Мик упал, вскочил было, но вновь завалился на спину после удара кулаком в челюсть. В голове зашумело, рот наполнился соленым, перед глазами всё поплыло, в поле зрения засверкали мириады искр. Беспомощное состояние длилось считаные мгновения, а когда Мик пришел в себя, то увидел, что избивавший его незнакомец уже не один. Сразу трое стояли над ним, поглядывая сверху вниз с омерзительными ухмылками. Его передернуло, а один из незнакомцев произнес непонятное: — Какой смазливый мальчик. Может, возьмем его с собой, а то Николя уже устал всем быть милым, надо же ему хоть когда-то отдыхать. От этих слов все трое зашлись кашляющим смехом, а вышедшая из-за того же угла семилетняя дочка Изольды Бруни заплакала, упала перед телом матери на колени, начала черпать ладонями то, что вывалилось из её головы, вкладывать обратно, перемежая рыдания невнятным бормотанием. — Изи, я тебя вылечу, — разобрал Мик сквозь всхлипывания. — Живи, живи, пожалуйста. Убийца Изольды, сделав шаг назад, с той же ловкостью крутанул топором. Плач оборвался, Бруни молча упала на тело женщины, заливая его своей кровью. — В два этажа уложил! — самодовольно заявил ублюдок. Понимая, что жить ему осталось недолго, Мик повернул голову, в надежде никого не увидеть. Но надежда не сбылась, Лана оставалась всё там же, стояла у подножия кручи, с ужасом взирая на происходящее. — Беги!!! — заорал он с таким неистовством, что горло резануло вспышкой боли. Лана, переведя взгляд на него, шагнула назад, поднимая руки к лицу, прикрывая его таким же жестом, как вчера. — Куда бежать?! Стоять! — прорычал один из незнакомцев. — Такая красавица нам пригодится. Свою гнусную речь он закончил смешком. — Беги!!! — вновь крикнул Мик и даже не поморщился, когда носок окованного сапога пнул его в бок. Девушка сделала ещё один шаг. — Пускай бежит, — сказал второй. — Пупсик, ты вконец сдурел? Или ослеп? Разве не видишь, какая ягодка. — Тебе мало? Хочешь вернуться домой с яйцами в руках? — Какими яйцами? — Своими яйцами. И так крику на всю округу, если маг увидит, нам мало не покажется. Нашумели мы здесь. — Да плевал я на мага. Я не я буду, если не приласкаю такую цыпочку. — Эй! Ты! Красавица! Не слышишь, что тебе говорят. Беги, давай. Беги! — Пупсик, ты в своем уме. Зачем отпускаешь? Сбежит же! — От меня? Ты, должно быть, шутишь?! Мик крикнул было ещё раз, но получил столь сильный удар в бок, что тело скрутило нестерпимой болью. Извиваясь, он с хрипом втягивал в легкие воздух, плохо соображая, что видит. И только когда его ткнули лицом в грязь, понял, что происходит, и уже не думая о том, чего это будет ему стоить, прохрипел: — Лана! Беги! Быстрее! Беги! Беги!!! — Беги! Беги! Беги! — начала скандировать троица. — Не стой! Беги! Давай же! И Лана побежала. Слишком медленно. Слишком. И не пытаясь затруднить стрелку́ прицеливание. — Зигзагами! Не надо прямо! — А мальчишка соображает, — хмыкнул Пупсик, поднимая арбалет. Вложив болт, зафиксировал хвостовик прищепкой и веселым голосом спросил: — Куда изволите? — А куда сможешь? — вопросом на вопрос ответил убийца Изольды и Бруни. — Дак, я могу с такой мишени муху снять. Она ведь не бежит, а плавает в сметане. О, ещё и упала. С виду вроде тощая, а на деле корова коровой. Давай в почку. В левую. Сойдет? — А мне без разницы. — Сразу не помрет. Спорим на пять монет, что кричать не будет? Просто упадет и обмочится? — С тобой спорить всё равно что подарки дарить. — Ну давай хоть на монету забьёмся. — Зигзагами! — хрипел Мик. На шею его наступили тяжелым сапогом, высоко поднять голову он не мог и видел лишь лодыжки любимой, непозволительно медленно мелькавшие на подъеме. А ещё он видел тень от лука, установленного на прикладе. Самострел или арбалет — Ветер рассказывал о таком оружии. — На монету? Ну давай, хрен с тобой. Вот ведь пристал. — Гал, а ты как? — Ты и с друга монету сшибить хочешь? — Дружба дружбой, а монета лишней не бывает. — Давай лучше поспорим, что я тебе сейчас такого пинка дам, что ты в воздухе два раза перевернешься! Нашел дурака с тобой на выстрел спорить! — Зигзагами, вдоль кручи! — продолжал орать Мик. Но его не слушала не только Лана, но и эта троица. Даже бить перестали, увлекшись спором. — Ладно. Дак, ты даешь монету, если я ей попаду в левый бок и она не станет орать. Просто упадет и будет корчиться в своей моче. Так? — По рукам. — По рукам. — Ну, смотри теперь. — Лана!!! — в очередной раз разрывая горло и ясно при этом понимая, что всё зря, закричал Мик. Звук выстрела арбалета не походил на работу лука. Отрывистый стук, тело стрелка шатнуло отдачей мощного оружия. Лана, тонко вскрикнув, упала лицом на землю, раскинув руки в стороны. — Она заорала! — торжествующе заявил Дак. — Да разве это крик? Мышкой пискнула, не считается. — Еще как считается! Пупсик, гони монету. Теперь Мик видел не только ноги Ланы. Он видел её всю. И видел короткий хвостовик болта, торчавший из её бока. Правая ладонь девушки с силой сжала пучок травы, но она не пыталась встать или хотя бы уползти. Мик был охотником и знал, что это означает. Он кричал, но изо рта не вырывалось ни звука, лишь тянулись нити насыщенной кровью слюны. Убийцы продолжали спорить, но их слова пролетали мимо его сознания. — Гал, вот скажи, по-твоему, это крик был? — Никакой не крик. — Пупсик, твой дружок мало того что одноглазый, так еще и глух, как дед моего прадеда. И ты тоже, раз такое говоришь. Слышал ведь, она кричала. А уж громко или тихо, это уже кому какое дело? С тебя монета, или всем пойду расскажу, что ты позорный балабол, не отвечающий за свои слова. — Дак, не надо так горячиться. Да, она успела что-то там вякнуть, но ведь звук совсем слабенький был. Просто из груди воздух выбило. Болт арбалетный лупит не хуже кувалды, сам же знаешь, тебя прошлой зимой приласкало в нагрудник, возле той поганой рыбацкой деревеньки. Кричал разве? Бах, и воздух из горла прочь, со свистом, а не криком. Пока негодяи переругивались, они совершенно забыли про лежащего рядом Мика, у которого при виде раненой, а может быть и уже умершей Ланы сердце наполнилось злобой. Боль куда-то отодвинулась, а тело налилось невиданной силой. Нож мгновенно переместился из кармана штанов во вспотевшую ладонь. В одно мгновение он вскочил на ноги и точным ударом вспорол горло хохотавшему Пупсику. Тот, выпучив глаза словно сова, повалился на землю, а рука развернувшегося на пятке Мика в это время уже достала клинком незащищённый кольчугой бок Дака. Не интересуясь более судьбой двух издыхающих мерзавцев, парень подхватил валявшийся бесхозным самострел, приставил его ко лбу впавшего в ступор третьему подонку и нажал на курок. Разбойники ещё дергались в предсмертных конвульсиях, а Мик уже бежал с перекинутой через плечо Ланой по направлению к спасительному лесу.