Марта, чёрт тебя дери!

— Безобразие! — воскликнул Вацлав. — Моя ванна! Мои полотенца! Мой прекрасный ковёр! Все вышеупомянутые предметы роскоши были покрыты грязными разводами, а виновник стоял посреди ванной и зябко переминался с ноги на ногу. Вылитый на него большущий кувшин воды делу особо не помог. — Стирать твоё барахло Марта, конечно, откажется, — горько сказал Вацлав, кончиком домашней туфли пнув горку лохмотьев. — Я могу сам, — тихо заметил Милош. Вацлав гневно всхрюкнул и потеребил ус: — Решил пойти на речку нагишом и там стирать эту рвань на глазах у всей деревни? Нет уж, спасибо! Если захочу погубить свою репутацию, обязательно к тебе обращусь. Одевайся. — В грязное? — Ваша светлость. — Что? — Когда обращаешься ко мне, надо добавлять в конце «ваша светлость», — процедил Вацлав, и Милош послушно спросил: — В грязное, ваша светлость? — Не пачкал бы — было бы чистое, — огрызнулся Вацлав, которому тоже не слишком нравилась эта мысль. Подумать только, это чумазое создание будет всюду шастать, прислоняться к мебели и вообще! Милош принялся одеваться. Много времени это занять не могло: предметов одежды у него было всего два. Но Вацлав всё равно сказал: — Поживее! Милош будто нарочно запутался в штанинах и чуть не упал. Когда он поднял наконец с пола свою рубашку, вместе с ней поднялись и клубы пыли. — Так, нет, это никуда не годится! — воскликнул Вацлав. — Надевай скорее этот ужас и пойдём. — Куда, ваша светлость? — спросил Милош и заправил за уши истекающие мутной водой волосы. — На речку. Да не капай же на ковёр, бога ради! Милош собрал волосы в подобие узла и зажал их в кулаке, подставив снизу ладонь. Как будто это поможет! — Пойдём, — скомандовал Вацлав. Уже спустившись, он крикнул: — Марта! Марта, черти бы тебя побрали! Марта с достоинством выплыла из кухни и замерла, вежливо приподняв брови: — Да, ваша светлость? — Приберись в ванной, Марта. И дай мне наконец ножницы. И эту ребристую штуковину, которой ты лупишь мои сорочки. — Рубель, ваша светлость? — спросила Марта, вынимая из кармана передника большие ножницы. — Рубель, Марта. Да поскорей же, я хочу наконец позавтракать! Марта притащила громоздкий рубель, и Милош посмотрел на него с большим подозрением. — Думаешь, тюкну тебя по темечку — и концы в воду? — хмуро спросил Вацлав. — Хотелось бы, конечно, но нельзя. На, держи и топай уже. Он поколебался, выбирая между рубелём и ножницами, и наконец всучил Милошу то, что счёл наименее опасным. На речку шли долго: Милош еле волокся, пыхтя под тяжестью рубеля. — Да чтоб тебя, — не вытерпел Вацлав. Он отобрал рубель и зашагал дальше, без устали чертыхаясь. И послал же бог испытание! К счастью, утро было слишком ранним для аристократов и слишком поздним для простого люда: на речке никого не оказалось. Никто не пялился ни на оборвыша, ни на разгуливающего в домашнем халате и сеточке Вацлава. Овцы, правда, блеяли с осуждением, но их мнение Вацлава не волновало. Спустившись по пологому берегу, он скомандовал: — Полезай в воду. — Прямо в одежде, ваша светлость? — Прямо в ней, — откликнулся Вацлав, бросил рубель и ножницы в траву и засучил рукава. Милошу вода явно не нравилась, но ослушаться он не посмел. Зашёл в реку, ойкая, айкая и дрожа, и застыл, обхватив себя руками. Вацлав молча наблюдал, не совсем представляя себе, что делать дальше. Лезть следом и пытаться выкатать одежду рубелём прямо на Милоше? Но вода ведь холодная! — Ну, не стой столбом, — сказал он наконец, — побултыхайся туда-сюда, поныряй, чтобы вся грязь вышла. Милош помотал головой. — Я кому сказал! — прикрикнул Вацлав. — А то верну к чёртовой матери! Милош испуганно ойкнул, рыбкой нырнул в тяжёлые свинцовые воды — и больше не вынырнул.