Марта, чёрт тебя дери!

Когда чиновник удалился, унося с собой подписанные бумаги, Вацлав на всякий случай поморгал и даже несолидно протёр глаза кулаками, но пацанёнок никуда не девался. Вон он, как стоял столбом, так и стоит. Волосья чуть ниже плеч висят нечёсаной паклей, из пройм рубашки, где вообще-то полагалось бы быть рукавам, торчат голые искусанные комарами руки, панталоны все линялые, ноги босые и пыльные, с живописными разводами между пальцев. В общем, красота, а не ребёнок. Истинное украшение любого дома. — Как тебя хоть зовут? — спросил Вацлав. — Милош, — ответил пацанёнок, хмуро глядя в пол. — Не вижу ничего милого, — заметил Вацлав. — Ну да ладно. Марта, забери его куда-нибудь, я не знаю, в хлев… — Ваша светлость, за недолжное выполнение опекунских обязанностей вас могут высечь на площади, — сказала Марта, и Вацлаву послышались нотки злорадства. — Разве? — Вы сами одобрили соответствующий законопроект. Нет, не послышалось. Злорадство в чистом виде. — Марта! — с упрёком воскликнул Вацлав. — Ваша светлость, — нарочито учтиво ответила Марта. — Ладно, хорошо, выдели ему самую маленькую гостевую спальню, — сдался Вацлав. — Запри его на замок… Или на замок тоже нельзя? — Нельзя, ваша светлость. — Чёрт подери! Ладно, просто следи, чтобы он ничего не стащил. И помой ты его, ради бога! Марта откашлялась. — Ну что ещё? — всплеснул руками Вацлав. — Это не входит в мои обязанности, ваша светлость. — Внесу законопроект о возвращении порки слуг, — пригрозил Вацлав. — Сколько ты хочешь? — Прибавки в две кроны хватит, ваша светлость. — Серебряных? — Золотых, ваша светлость. — Что же, две кроны в месяц… — В неделю, ваша светлость. — Чудовищно! Вацлав хотел было гневно подкрутить ус, и отвратительно прямая стрелка смялась, сломалась в его пальцах. — Вы всегда можете вымыть его сами, ваша светлость, — пожала плечами Марта. Вацлав усиленно задышал, гневно раздувая ноздри и шевеля усами, и наконец крикнул: — Ну и вымою! И постригу тоже. Что, съела? Марта растянула губы в вежливой улыбке: — Как вам будет угодно, ваша светлость. — Именно так мне и будет угодно, — выплюнул Вацлав. — Пошли, подкидыш. — Моё имя Милош, — заметил пацанёнок, и Вацлав гневно фыркнул: — Милош. Пошли, отмоем тебя. Марта, принеси мне ножницы! — Маникюрные или портновские, ваша светлость? — осведомилась Марта, и Вацлав всплеснул руками: — Ты издеваешься? Те, что для овец, разумеется!