Марта, чёрт тебя дери!

Впечатление от десерта слегка подпортили убийственные взгляды, которые прицельно метала Марта, но Вацлав всё равно с большим удовольствием съел шоколадно-меренговый торт с коньячной пропиткой и засахаренными вишнями, выпил две чашечки кофе и завершил трапезу рюмочкой сливового ликёра. Милош к десерту не притронулся. — А это правильно, нечего тут разжираться, — заметил Вацлав. — Марта, убери остатки торта в кладовую, только недалеко: я ночью доем. — Да, ваша светлость. Я приглашу завтра Гавроша, ваша светлость, — поджала губы Марта. — Столяра? — удивился Вацлав. — Плотника, ваша светлость. — А для чего? — Нужно расширить двери, ваша светлость. Марта упёрлась недружелюбным взглядом куда-то чуть ниже его груди, и Вацлав негодующе втянул живот. — У, подлая! — Не приглашать, ваша светлость? Вацлав с досадой облизал ложечку от крема и швырнул её на пустое блюдце. — Я иду курить и спать. — Да, ваша светлость. Милош тоже соскочил — и сронил на пол чашку. — Ах ты негодяй! — всплеснул руками Вацлав. — Извините, ваша светлость. Я же говорил, пороть меня надо, — скорбно ответил Милош и наклонился, чтобы собрать осколки. — Марта, ну выпори его уже! — воскликнул Вацлав и удалился в кабинет. Там он безо всякого удовольствия выкурил сигару, пострадал немного над чистым листом бумаги, пытаясь сформулировать законопроект о возвращении неугодных детей во чрево матери, плюнул и отправился наверх. Надевать осквернённую поркой ночную сорочку не хотелось, и Вацлав, тихо чертыхаясь себе под нос, облачился в зимнее бельё с начёсом. Жарко, но не нагишом же спать! Уложив на ночь волосы и намазав лицо питательным кремом, Вацлав наконец забрался в постель. И обнаружил, что лежать на спине ему неудобно. — Да разрази вас всех гром! Да будь проклят тот день, когда из гнусного чрева какой-то блохастой девки вылез этот проклятущий Милош! Вацлав соскочил, яростно вытер с лица крем, запоздало поняв, что использовал для этих целей давешнее ягодично-ножное полотенце, плюхнулся обратно на перину (на этот раз лицом вниз), кое-как укутался одеялом и закрыл глаза. Сон не шёл. Было душно, жарко и больно. Бельё нещадно чесалось по всему телу, а особенно в истерзанных розгами областях. Вацлав ворочался, стонал и даже немножко всхлипывал от избытка жалости к самому себе. Ну за что судьба к нему так жестока? Чем он заслужил такие испытания? Звук рыданий усилился, хотя Вацлав вроде бы и не рыдал. Так, шмыгал немножко носом. Он задержал дыхание, икнул и прислушался. Точно! Ревели в гостевой спальне по соседству. Вацлав соскочил, негодующе протопал к двери и вышел в коридор. Рыдания стихли. Вацлав состроил грозное лицо и рывком распахнул дверь. Милош лежал на самом краешке роскошной кровати, уткнув нос в изящные мережки. — Спишь? — подозрительно спросил Вацлав. — Да, ваша светлость, — сдавленно отозвался Милош. — Потише спи. Мешаешь. — Извините, ваша светлость. Вацлав негодующе фыркнул и удалился. В животе заурчало от расстройства, пришлось спуститься на первый этаж. Разжившись куском торта и колечком колбасы в кладовой, Вацлав отправился на кухню. Марта, к его неудовольствию, была там. — Ещё не легла? — Рановато, ваша светлость. Марта схватила грязный котёл и принялась его остервенело драить. — Да вы что, сговорились все? — простонал Вацлав. — Ваша светлость? — Мешать мне все вы сговорились, — с нажимом пояснил Вацлав и принялся за торт. — Все, ваша светлость? — переспросила Марта, скобля котёл. — Да, все. Ты тут со своими котлами… — Отчего же мне не мыть котлов, ваша светлость? — Ну, это ладно. А Милош? — А что Милош, ваша светлость? — Рыдает, — пожаловался Вацлав, орудуя ложечкой. — Ты представляешь, прямо спать не могу, воет и воет. Марта застыла, и на мгновение Вацлаву показалось, что она мысленно примеряет котёл к его голове. Но она лишь покачала головой: — Отчего же ему не рыдать, ваша светлость?