Марта, чёрт тебя дери!

После завтрака Милош отправился к овцам, а Вацлав совершил утренний туалет и угнездился в кабинете. Приятное чувство сытости отодвинуло на задний план все невзгоды и переживания, Вацлав преисполнился человеколюбием и великодушием. Впрочем, продлилось это состояние недолго: подлый Милош затеял с овцами чехарду, и за окном то и дело мелькал со счастливым гиканьем его щуплый силуэт. Овцы сопровождали весь процесс одобрительным блеяньем, скакали туда-сюда и преступно худели с каждым прыжком, растрясая всю свою пищевую ценность. Разве можно в таких условиях думать о любви к ближнему? Нет, нельзя. И Вацлав взял перо, чтобы сочинить парочку законопроектов. Закончив, он кликнул было Марту, но передумал, сам запечатал конверты и положил их за пазуху. Так оно будет надёжнее. — Вы куда это намылились, ваша светлость? — спросила Марта, пока Вацлав выбирал цилиндр. — Не твоего ума дело. — Как скажете, ваша светлость. Марта поклонилась так учтиво, что Вацлав понял: отомстит. Либо в пирог лакричную палочку подложит, либо подсунет в кровать вместо грелки жабу. Ну и характер, прости господи! — Я собираюсь прогуляться, — буркнул Вацлав. — Зайду в цирюльню, освежу причёску, заодно, может быть, прикуплю фиксатуар, новый одеколон, пару ночных сорочек и хлыст. — А Милошу ничего не купите, ваша светлость? — А кому, по-твоему, хлыст? Марта поджала губы, давая понять, что уж теперь-то вопрос с местью решён и обжалованию не подлежит. — Ну, могу ему купить леденец! — всплеснул руками Вацлав. — Вместо хлыста, ваша светлость? — Марта, не доводи меня! — Да, ваша светлость. — Если опять подложишь мне в туфлю ужа, уволю к чёртовой матери! — Не сомневаюсь, ваша светлость. — И скажи этому… — Вацлав усилием воли запихал в себя все красочные эпитеты. — Скажи этому ребёнку, чтобы перестал скакать на овцах. — Он скачет не на овцах, а через овец, ваша светлость. — Какая разница, Марта! — Я подумала, нужно уточнить, ваша светлость. — Не нужно думать, Марта! Нужно делать что велят! — Я вам это припомню, ваша светлость. — Что?! — Я говорю, я запомню, ваша светлость. Марта учтиво склонила голову, и Вацлав выскочил из дома, напялив первый попавшийся цилиндр. Возмутительно, просто неслыханно!