Марта, чёрт тебя дери!

— Как обстоят дела с экскурсиями? — хмуро спросил Вацлав, болтая ложкой в кружке с черносливовым отваром. — О, просто отлично, ваша светлость, — отозвался Милош и запихал в рот свёрнутую трубочкой оладью. — Когда вы орали и плакали, один господин дал мне аж пятнадцать крон. Вацлав смущённо кашлянул и спросил: — Кто этот добрый человек, который меня пожалел? — О, нет, ваша светлость, он дал мне пятнадцать крон, чтобы я провёл его к окошку и дал поглядеть, — пояснил Милош, поднял над головой следующую оладью и языком поймал струйку мёда. Марта ехидно фыркнула. — Надеюсь, ты не провёл? — спросил Вацлав. — За пятнадцать крон? Ваша светлость! — с упрёком воскликнул Милош. — Я сказал, что это будет стоить ему пятьдесят крон золотом. — А он что? Надрал тебе, небось, уши? — Вацлав подался вперёд, одновременно радуясь, что никто не видел его страданий, и жалея об упущенных деньгах. Милош достал из-за пазухи туго набитый кошель: — Тут сто крон, ваша светлость. Ну, то есть я думаю, что сто, потому что он так сказал, а я не пересчитывал, потому что не умею считать до ста, но ведь судья не будет врать, ваша светлость? — Судья Ваховский видел, как меня мучили клистиром?! — вскричал Вацлав. — Это конец! Моей репутации конец! Ты слышала, Марта? — Ваша светлость, мне кажется, репутации судьи Ваховского тоже не поздоровится, если кто-нибудь узнает, что он заплатил сто крон за то, чтобы посмотреть на такое непотребство. — Почему же сразу непотребство! — обиделся Вацлав. — Я сам по молодости подглядывал за обнажёнными купальщицами возле… — Ваша светлость! — рявкнула Марта. — Марта права, ваша светлость, — вставил Милош, — судья сказал, что пятьдесят крон — за клистир, а ещё пятьдесят — за молчание. А пятьдесят и пятьдесят — это действительно сто, ваша светлость? — Мне нехорошо, — пробормотал Вацлав. — Марта! Может быть, пару оладушек… — Я приготовлю вам грелку, ваша светлость. Вы переутомились и перенервничали, вам надо отдохнуть. Марта с достоинством удалилась, и Вацлав огорчённо опустил усы. — Берите скорее, ваша светлость, пока Марта не видит, — зашептал Милош и сунул ему рогалик, щедро посыпанный сахарной пудрой.