The Rose Tattoo

Му Цин Субботним утром занятий в университете не было. Костюм к вечеру Му Цин захватил с собой, оставив в чехле, и сейчас помогал матери в кафе, замешивая тесто для лапши. С началом учебного года они редко виделись, и потому каждая такая встреча доставляла большое удовольствие. Вчера они вдвоем разобрались со счетами, и остаток пятницы провели, играя в карты под негромкий шум телевизора. От сладких закусок Му Цин отказался, сославшись на то, что плотно пообедал после университета. В тесноватой квартирке на окраине района было мало места, однако его мама всегда держала ее в чистоте – в опрятной гостиной каждая вещь лежала на своём месте. Привычка уделять внимание мелочам передалась и Му Цину, поэтому сейчас он умело раскатывал тесто тонким слоем. В светлой кухне кофейни царили уют и порядок. Пятничные смены Му Цин ненавидел, выходные были не лучше. Точно так же дела обстояли и у его матери, всю субботу с самого утра она планировала трудиться. Му Цин был рад, что поменялся с коллегой и смог провести больше времени с ней накануне. Отряхнув руки от муки, он отошёл от стола — немного побаливала от неудобной позы поясница, беспокоившая ещё при пробуждении. Му Цин отвык спать в их старой квартире на дряхлом от времени диване. Нужно обязательно купить новый. — Мам, справишься дальше сама? Он собирался проверить телефон. Немного волновало отсутствие сообщений от Се Ляня — тот хотел встретиться ещё вчера. Было совсем не в его стиле пропадать без предупреждения. Времени прошло немного – может, они с Хуа Чэном ещё не проснулись, собираясь подольше поспать в выходные. Но иррациональное беспокойство не отпускало. Му Цин ещё немного подумал, и решив, что Се Лянь не тот человек, который будет осуждать его за тревожность, всё-таки написал: «Что-то случилось?» Ответ пришел почти сразу: «Да, случилось. Ты знаешь адрес нашей больницы? Фэн Синь». Сообщение пришло с телефона Се Ляня, подчёркивая серьезность происходящего. Се Лянь и Фэн Синь учились на медицинском, и оба проходили практику в больнице, потому положение выглядело не таким пугающим, как могло бы. Му Цин выбежал на улицу, сделав матери рукой знак не беспокоиться. Не теряя времени, сразу же перезвонил. — Как тогда? Только проснулся? Сейчас я приеду, — Му Цин, возвращаясь в кафе, быстро изобразил самое спокойное выражение лица, на которое был сейчас способен. — Мам, небольшие проблемы на работе. Ничего страшного, но требуется мое присутствие. Я обязательно заеду на следущий неделе, хорошо? Днём Му Цин учился, а вечерами подрабатывал администратором в ночном клубе, и надеялся, что наспех выдуманное объяснение удовлетворит все возможные вопросы. У матери сегодня много дел, они планировали провести вместе только утро. Если она и не поверила, то знала: пока он сам не захочет, ничего не расскажет. — Когда закончишь со своими делами, обязательно позавтракай, жду твоего отчета! — сказала она в ответ совершено серьезно. Му Цин на это закатил глаза. Обмен фотографиями с комментариями был их семейной традицией. В последние три месяца их маленькая игра сошла на нет, и наверное, мама решила о ней напомнить, воспользовавшись случаем. Прислать снимок завтрака – или уже обеда, не составит труда. Она наверняка скажет, что приготовила бы лучше. Немного успокоенный разговором по телефону, Му Цин переоделся в подсобке и вызвал такси. Его собственная машина была не на ходу – и в последнее время он опасался садиться за руль. Слегка мучил голод, но пока было можно терпеть. До больницы ехать недолго, и водитель молчал, не мешая думать. Положение отвратительное. Напрашивался очевидный вывод: история повторялась. Этим летом совместными усилиями удалось вывести Се Ляня из-под удара, но сам Му Цин заплатил немалую цену за три месяца спокойной жизни. И хотя его не мучили кошмары, пожертвовать пришлось даже большим, чем испорченным навсегда здоровьем. Но главным успокоением до нынешнего дня служило одно: его расчет, пусть и на время, оказался верным. Самый близкий человек оказался в безопасности, под надёжной защитой того, кто мог о нем позаботиться. В отличие от Му Цина. В вестибюле больницы его сразу встретил Фэн Синь, который как раз в это время разносил пациентам обеды. Быстро введя в курс дела, проводил в частную палату, а затем тактично оставил их наедине, сославшись на то, что его ждут другие пациенты. Се Лянь какое-то время назад проснулся, и теперь полусидел, опираясь на приподнятую спинку больничной койки. Визуально на нем не было видно повреждений – только шею обматывали бинты в несколько широких слоев, и лицо как будто неуловимо изменилось, осунулось. Му Цин быстро подошёл к нему, оглядывая ещё раз — и лишь тогда позволил себе немного выдохнуть. Он присел на стул для посетителей, внимательным взглядом подмечая характерные признаки начинающейся трансформации. — Это то, что я думаю? — Да. На этот раз до конца, — Се Лянь зябко повел плечами, протягивая тонкую руку к горлу. Очевидно, можно было не спрашивать о самочувствии. — Он не мог вернуться. Я обо всем позаботился. Черт! Хуа Чэн знает? — О том, что было летом? Нет, не стал ему рассказывать, как мы и договаривались. После того, как он чуть не спрыгнул, ты же понимаешь... Не хочу, чтобы он беспокоился обо мне. Интуиция и логика Му Цина в унисон подсказывали, что в происходящем слишком много странных совпадений. — Мы не знаем, кто тебя обратил. Неизвестно, когда появится хозяин, и что потребует. — Все гораздо хуже. Это сделал Ци Жун. Му Цин ожидал любого ответа, но не такого. Взрослые вампиры отлично контролируют свою жажду – обратить в себе подобного случайно невозможно. Они столько совершили ради спокойной жизни. Как это смог перечеркнуть один человек? Да ещё кто? Двоюродный брат Се Ляня! Ничтожество, большую часть жизни ищущее его внимания! Нет, ничего неожиданного. Удивительно то, что Му Цин не предусмотрел такой вариант. — Почему сейчас? Они с Се Лянем оба знали, что представляет из себя Ци Жун, но пока от него было больше пользы, чем вреда, закрывали глаза на его темные делишки. — Я не помню. Думаю, он просто приказал мне забыть. Ци Жун держал меня на руках, когда я очнулся. Хуа Чэн подбежал помочь... Ты понимаешь, что было дальше. Му Цин понимал. Он побелел, как больничная стена. Пустой желудок сжал спазм, к горлу подкатила сладковатая, отдающая гнильцой волна. Он обязан спросить. — Хуа Чэна тоже обратили? — Да. Все, что он сделал. Все, что оставил в прошлом. Му Цин коснулся правого запястья, на котором виднелась небольшая татуировка – все это. Напрасно. Се Ляня обратили, а Хуа Чэн... Он просто ничего не помнит. И нет нового плана, как все исправить. Закрывая глаза, зная, каким будет ответ, Му Цин всё равно попробовал уточнить: — Просто выпить жертву мало. Требуется ещё и кровь Ци Жуна. — Мне кажется, он заранее добавил ее в заказанный в баре напиток. Хуа Чэну утром было гораздо лучше, чем мне. Я попросил его привезти кое-какие вещи, чтобы поговорить с тобой наедине. Му Цин… Он собрался вечером идти в клуб. Я не смог его отговорить. Му Цин готов был схватиться за голову, прекрасно понимая, что может натворить новообращённый вампир, которому не объяснили, как и зачем стоит сдерживать жажду. Если он действительно найдет Ци Жуна, тот как «хозяин», сможет приказать ему все, что угодно. Клуб — последнее место, куда стоило идти в одиночку. Му Цина что-то смущало в их положении. Обращение Се Ляня после неудачной попытки три месяца назад выглядело так, будто мясник, выбрав себе кролика по вкусу, оставил на нем метку, чтобы позже забрать добычу. Тот человек никак не мог быть жив, и все же. У Ци Жуна была сильная мотивация, чтобы пытаться получить власть над Се Лянем. Он ненавидел Хуа Чэна. Но Му Цин неплохо знал владельца клуба, у которого работал, и не мог понять: почему тот решился только сейчас? Ци Жун имел достаточно возможностей раньше. Что-то совершенно не складывалось, и самое неприятное — сейчас не было времени думать об этом. Му Цина разрывало противоречие. Он опасался оставлять Се Ляня в таком состоянии одного, он чувствовал подвох. Но и бросить Хуа Чэна, когда ему могли приказать все, что угодно, тоже не мог. Пока Му Цин колебался, Се Лянь протянул бледную руку с койки и коснулся его холодной ладони. — Мы с тобой отлично справились в прошлый раз, помнишь? Сделай так, чтобы они с Ци Жуном не встретились. Просто уведи Хуа Чэна вечером из клуба, ладно? — Это будет трудно сделать. Прости, но я не хочу и не могу его видеть. Щека заледенела, будто ее снова коснулись равнодушные пальцы. Те слова... Му Цин понимал, что Се Лянь прав. Зная характер Хуа Чэна, отговорить его искать виноватых не мог никто. Как бы Му Цин не избегал встречи три месяца, в этот раз им придется поговорить. В груди потянуло застарелой болью. Они очень плохо расстались. Нет, сейчас не важно – он может и должен переступить через это ради Се Ляня. А чем надавить на Ци Жуна, давно работающий у него Му Цин знал прекрасно. Поколебавшись ещё немного, он все же добавил: — Хорошо. Говорить с ним мне никто не запрещал. Будем надеяться, что Хуа Чэн пойдет со мной сам. Се Лянь смотрел, не находя слов. Конечно, он понимал, как трудно далось Му Цину согласие после того, что случилось между ними тремя на крыше. Но выбора не было. Се Лянь потенциальная цель – нет ничего глупее, чем самому идти в руки к мяснику. Потому он просто спросил, переключаясь в свой обычный режим заботы: — Му Цин, ты голоден? Долго терпел? Я оставил кое-что тебе, как обычно. Посмотри в холодильнике. Му Цин благодарно кивнул. Если бы не помощь Се Ляня, который учился на медицинском, неизвестно, как бы он продержался последние три месяца. Подорванное после аварии здоровье ежедневно давало о себе знать. Он забрал несколько пакетов из холодильника, и с тяжёлым сердцем попрощавшись, отправился в ближайший кафетерий. Обещал же маме прислать пару фотографий. Вечером его ждал тяжёлый разговор.