Футбольный алфавит

      Борьба — это глупо, но Селихов ничего не может с этим поделать. Он видит как Максименко откровенно клеится к Джикии, а тот будто бы не замечает этого совсем. Когда он говорит ему об этом, тот лишь смеётся и треплет его волосы, говоря, что он ревнивый дурачок. А сам сразу же отвечает Максименко на его сообщения, улыбаясь, пока смотрит в экран телефона. — Саш, надо поговорить, — Селихов ловит сокомандника на парковке, оглянувшись, чтобы удостовериться, что все едут по домам и не обращают внимания на их диалог. — М? Чё надо?       Борьба с собой ещё хуже. Так бы хотелось врезать этому уроду за его равнодушное «М-м». Но он борется. И будет бороться.       Разговор начинается тяжело, но постепенно переходит на повышенные тона. Машин вокруг становится всё меньше и меньше, пока они не остаются одни. Ну кроме ещё одного человека. Виновника этой ругани. Когда Джикия подходит к ним, немного взволнованно оглядывая то одного, то другого, Селихов не выдерживает и буквально начинает кричать ему в лицо. — Ну что? Вы ебетесь? А?! Скажи честно. Попробуй только щас спиздануть неправду. Я вас двоих убью! — Да успокой же ты свою псину блохастую, — нервно оглядывается на Джикию Макси. — Чего? Саш, ты с чего это решил? — Я что тупой по вашему? Вы бы ещё прям здесь засосались. Пошел нахуй!       Он хлопает дверью своей машины и быстро выруливает с парковки. Через пару часов звонок в дверь заставляет его встать с кровати. Конечно, кто ещё это мог быть? — Я, кажется, тебе сказал пиздовать к любовнику, — произносит он, сложив руки на груди и не пуская Гео в квартиру.       Тот грубо его отталкивает и проходит в коридор. Ничего не остаётся, кроме как закрыть входную дверь и продолжить со злостью смотреть на Джикию. И вот сейчас началось. Таких криков соседи не слышали ещё никогда. Эти двое орали друг на друга так, будто не они вчера лобызались в этом же коридоре, перед выходом. Очнулся Саша в тот момент, когда Джикия тряс его, схватив за плечи. — Да ты ёбнулся, придурок! Не сплю я с ним. Слышишь? — он выглядел так, будто через секунду пробьёт своим лбом по носу парня. — Ну да. А почему же этот урод не мог мне этого сказать? Почему стоял и издевался, говорил следить за тобой получше? Чё он тебе пишет каждый день? Чё так улыбался, когда я его спросил о тебе? А?!       На последних словах он вспомнил, что нужно дышать, договаривая всё это на одном вдохе. Джикия отпускает его и проходит на кухню прямо в уличной обуви, пачкая пол мокрыми следами. Наливает себе воды и садится на стул, чтобы теперь смотреть на Сашу с видом «вот ты долбоёб». — Ты как ребёнок, — он выдыхает, сделав пару глотков, — улыбался он, потому что знает о нас и вечно подкалывает меня, что у всех бабы, а у меня вратарь. Издевался, потому что у него идиотское чувство юмора и желание постебать меня. Пишет он мне, потому что я помогал ему выбрать место, где он проведет время со своей девушкой, потому что я уже отдыхал в тех местах, куда он намылился. Если надо, на, забирай, — телефон с разблокированным экраном летит на стол. — Ну и последнее. Не сказал он тебе ничего, потому что мы. Не. Ебёмся. Окей?       Борьба с собой — это пиздец какой-то. Тяжело перебороть свою гордость, когда понимаешь, что оказался неправ. Тяжело поверить, а не поддаться на провокацию собственного разума, когда тебе протягивают телефон, предлагая проверить его. Тяжело признавать, что ты идиот. Но нужно, если уже решил бороться. — Прости. Я реально крышей поехал.       Саша садится на стул, стоящий напротив, и опускает голову на сложенные на столе руки. Чужая ладонь пребирает его волосы, нежно поглаживая кожу на висках.