Футбольный алфавит

      Вожделение — это страсть. Это истинное, чистое желание, не контролируемое ничем. Ты принимаешь и желаешь человека в любом проявлении, в любом виде и состоянии. Даже если делишь его с кем-то ещё. — Ты уверен? — Игнатов смотрит на Сашу, который наисая над ним, целует его шею и грудь. — Ага, — он не отвлекается ни на секунду, облизывая сосок. — А ему обязательно смотреть? — парень поворачивает голову в сторону кресла, стоящего в углу комнаты.       Джикия внимательно наблюдает за происходящим. Возбуждение щекочет нервные окончания, от чего воздух в комнате становится невероятно горячим. Наблюдать за своим парнем, который вот-вот вступит в связь с другим на твоих глазах — что-то невероятное. — Да. Мне обязательно нужно быть тут. Не обращай на меня внимания, — усмехается мужчина.       Саша уже во всю выцеловывает живот парня, периодически вырисовывая на нём странные узоры языком, опускаясь все ниже. Возбуждение отдается тянущим ощущением внизу живота. Джинсы давят, но снять их Георгий не торопится, ведь так ощущения острее в десятки раз. Трогать себя он тоже не собирается до последнего. — Саш, переверни его, — почти шёпотом произносит он.       Знает ведь, что он услышит. И действительно, он послушно переворачивает растекшегося в блаженстве парня на кровати и подтягивает к себе, заставляя встать на колени на краю, надавливает на спину, опуская того грудью на матрас.       Саша точно знает что делать, всё обговорено заранее. Знает как двигаться, как себя вести, и точно знает, что нужно смотреть на него. Это он и делает, цепляясь взглядом за чёрные глаза в полумраке комнаты. Целует парня в ягодицу и продолжает прокладывать дорожку поцелуев, пока не добирается до туго сжатого колечка мышц. Проходится по нему языком, выбивая из Миши несдержанный стон. Пока всё идёт по плану. Он продолжает легко касаться языком чувствительного места, дразня, но сдерживая попытки парня податься назад бедрами. Ещё один взгляд в сторону, чтобы убедиться, что всё так, как должно быть. Фигура в полутьме кивает ему.       Упаковка смазки лежит рядом. Он открывает её с характерным щелчком и выдавливает на пальцы, начав растирать, чтобы хоть немного согреть. А после аккуратно касается ануса, обводя его по кругу. Медлит, не пытаясь ускорить момент, а после тихого «начинай», аккуратно вводит один палец, начинаяя растягивать парня. Дело продвигается медленно, сантиметр за сантиметром, не спеша. С каждым новым пальцем Игнатов дышит все быстрее, тихо постанывая в моменты особо глубокого проникновения. — Добавь четвёртый, — слышится со стороны. — Что? Нет! — Миша резко поднимается на локтях, пытаясь рассмотреть капитана. — Потерпи, малыш, — шепчет Саша, придавливая его обратно к кровати.       Он нежно оглаживает большим пальцем свободной руки ямочку на пояснице, медленно растягивая парня четвертым пальцем. Тот тихонько завывает в подушку, сжимает простыню под собой. Селихов, сжалившись над ним, обхватывает его упавший член и проводит по нему пару раз, пока не слышит тихий стон. Пальцы все глубже, а стоны громче. Так продолжалось, кажется, вечность, пока он двигал рукой, то почти выходя из парня, то вбиваясь в него как можно глубже. — Достаточно.       Он знает, что делать. Выходит, находит упаковку от презерватива, разрывает его, надевает и одним плавным и невероятно медленным движением входит до самого основания. Миша рыдает в подушку, прося остановиться, но Саша успокаивает его, напоминая о данном ранее согласии. Он двигается медленно, стараясь растянуть удовольствие и не отрывает взгляда от фигуры в полутьме. Джикия делает жест рукой, поднимая вверх два пальца, и Селихов прекрасно знает что это означает. Нужно ускориться.       Вожделение — это похоть. Это грех, за который ты будешь гореть в аду. Но разве это имеет хоть какое-то значение, когда ты видишь, как твой партнер с идеальным телом и глазами полными обожания смотрит на тебя, пока трахает другого? Это не важно, ведь он хочет только тебя, смотрит только тебе в глаза и думает только о тебе.       Саша двигается быстро и размашисто, продолжая смотреть на Джикию, пока тот не поднимает вверх ладонь и не встаёт со своего места. Он знает, что нужно сделать сейчас. Заставляет парня перевернуться и лечь на спину, а сам наклоняется над его пахом, выгнувшись в спине для удобства Георгия. Тот снимает джинсы и пристраивается сзади, входя без предупреждения в заранее растянутого вратаря, от чего тот тихонько стонет и подаётся вперёд, касаясь губами чужой плоти.       Саша точно знает, что делать. Саша берёт глубоко и мокро. Слюна стекает на простынь, а Миша подмахивает бедрами. Сейчас, когда его без капли жалости трахают с двух сторон, воздух накалён до предела. Одной рукой он обхватывает свой член, а другой помогает себе, продолжая пошло причмокивать, облизывая головку. Он на пределе, но нужно сначала заставить кончить мальчишку, лежащего под ним. Он сжимает его напрягшиеся яички, продолжая втягивать щеки и щекотать языком уретру. Стон, крик, белёсая жидкость капает ему на лицо. Хорошо, что успел закрыть глаза. Пара глубоких толчков и движений рукой, и он сам сжимает в себе Джикию, пачкая кровать. Капитан кончит следом.       Вожделение — это полное доверие. Иначе ничем нельзя объяснить желание делиться человеком.