НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Тэхён вышел из автомобиля и взглянул на серое угрюмое небо, которое давило своей тяжестью и добавляло мрачных красок в его минорное настроение. Возвращаться в Лондон не хотелось, но всё же были обязательства перед Хёсон, и их, видимо, пришло время исполнять. За годы отсутствия много воды утекло, да и сам Тэ уже не был похож на себя прежнего.       Говорят, что люди не меняются…       Ещё как! И на это влияет множество обстоятельств.       За семь лет Хёсон преуспел в налаживании связей: укрепил их ещё больше и был на хорошем счету у британской короны, поэтому на зимний сезон балов самые значимые семьи клана были приглашены в Букингемский дворец.       Стоило увидеть знакомые стены — в памяти всколыхнулось слишком многое. Давно забытое и глубоко запрятанное. Тэхён теперь эти чёртовы балы люто ненавидел, но не всегда же есть возможность делать то, к чему лежит душа. С этим приходилось считаться, хотя, будь воля альфы, он бы оставался в Дублине и по сей день.       — Ты в порядке? — раздался чарующий голос справа от него.       Тэ повернулся и улыбнулся, приобняв супруга за узкую талию.       — Странные ощущения, поэтому пока затрудняюсь ответить, — задумчиво произнёс он. — Кажется, сейчас начнётся дождь или даже снег, так что пойдём всё-таки внутрь.       Омега кивнул и, взяв Тэхёна под руку, уверенным шагом направился с ним к центральному входу дворца, где вышколенные швейцары тут же распахнули для дорогих гостей массивные двери.       Отвыкший в армии от бесконечного прислуживания со всех сторон, альфа привычно помог снять мужу пальто, а потом опомнился, глядя на опешившего лакея с протянутой рукой. Негоже отбирать работу у прислуги. Ким виновато кивнул парнишке и передал верхнюю одежду, ожидая распоряжений дворецкого, который уже проверял списки и смотрел, на каком этаже их должны были разместить.       Тэ бросил взгляд на Чимина, задравшего голову и любовавшегося расписным потолком. Несмотря на его высокое происхождение, омега не был избалован и в главном королевском дворце ему ещё не доводилось бывать: он много лет провёл в Германии, где обучался музыке и искусству, и был наречён стать супругом герцога Дитриха Ольденбурга.       Пак Чимин был внуком одного из основателей Хёсон и являлся ключевой фигурой для налаживания отношений с германской короной. Юношу растили в строгости, и привили ему великолепный вкус, хорошие манеры и умение держаться при дворе. Помимо этого, он получил прекрасное образование, знал несколько языков и обладал удивительной способностью очаровывать любого собеседника.       Когда Пак познакомился с будущим супругом, искра между ними проскочила почти сразу. Дитрих глаз не мог отвести от миниатюрного брюнета экзотической внешности с редким ароматом франжипани. Чимин замечательно пел и заворожил герцога чудесным голосом, не оставив ему никаких шансов.       Омега, в свою очередь, долго присматривался. В силу молодого возраста и строгого воспитания он не мог сразу броситься в омут чувств, но чем больше узнавал Дитриха, тем сильнее в нём разгоралась любовь к высокому светловолосому альфе с серо-голубыми глазами. И если в начале маркиз упорно сопротивлялся и не желал вступать в брак по расчёту, то спустя время поменял своё решение, потому что их влечение действительно было взаимно. Свадьбу назначили на апрель, решив не дожидаться летнего тепла.       Чимин утопал в подарках от герцога, и с каждым днём влюблённые сближались всё больше. Они строили планы на будущее и уже ездили в поместье, где собирались поселиться после венчания и свадебного путешествия, которое, к слову, так и не состоялось.       В тот день у омеги было чертовски нехорошее предчувствие, и он долго не отпускал альфу из объятий, желая побыть вместе ещё немного. Герцог отправился на охоту, но обратно уже не вернулся. Несчастный случай — так сказали убитому горем Чимину, но у него в голове не укладывалось, что кто-то мог нечаянно выстрелить в живого человека.       Мир рухнул в одночасье.       И жизнь разделилась на до и после.       Некогда весёлый и обаятельный омега погас, как пламя свечи от внезапного порыва ветра. И остался лишь жалкий обгоревший фитилёк вместо пылающего взаимной любовью сердца.       Для Чимина гибель Дитриха стала страшным потрясением. Находиться в Мюнхене он больше не мог. В этом городе всё напоминало об альфе, которого он больше никогда не увидит. Перебравшись в Берлин, Пак провёл там ещё полтора года, отбиваясь от бесконечных предложений о замужестве. Обстановка накалялась и со стороны Хёсон. Основатель требовал возвращения внука в Англию, чтобы тот был под присмотром, а Чимин это всячески оттягивал, ссылаясь на траур, потому что прекрасно понимал: как только он приедет в Лондон, ему сразу же подберут пару. Или вновь отправят в Германию для налаживания очередных связей.       А душа и сердце всё ещё кровоточили…       И маловероятно, что когда-либо он смог бы полюбить кого-нибудь так же, как Дитриха.       Но более игнорировать письма деда было невозможно, поэтому всё же пришлось подчиниться. И как раз по пути домой произошла судьбоносная встреча с альфой, который смог не просто решить все его проблемы, но стал верным и надёжным другом.       Они познакомились на пароме по пути в Британию. Точнее, выяснили, что уже когда-то пересекались в Англии, будучи ещё детьми. С тех пор оба сильно изменились, но корейская внешность привлекла сразу. Чимин тогда заговорил первым, решив узнать, откуда родом этот альфа.       Тэхён уже давно перестал быть похожим на того самого ловеласа и похитителя сердец. Хмурый, неразговорчивый и нелюдимый мужчина сторонился общения с противоположным полом, поэтому сначала воспринял Пака как очередного смазливого омегу, который пытался завладеть его вниманием, коих за эти годы было немало, но почти сразу почувствовал, что Чимин совершенно не такой.       Он искал друга, а не любовника.       Близкую, родственную душу, а не будущего супруга.       В тот вечер они проговорили примерно до полуночи, сидя в небольшом ресторане на самой верхней палубе, и как-то так вышло, что беседа получилась очень задушевной. У каждого из них была своя история и своя невыплаканная боль, которой хотелось поделиться. Тэхён впервые, после тех откровений с Джином, кому-то говорил о Чонни. Конечно, в подробности об истинной причине отказа у алтаря он не вдавался, но поведал омеге о том, что наследник британской короны вынудил бросить любимого человека, поставив в такие условия, что выбора у него просто не оставалось.       Чимин, в свою очередь, рассказал о Дитрихе и о том, как пытался справиться с его потерей, отбиваясь от бесконечных предложений назойливых альф. А желание основателя Хёсон поскорее подобрать для внука подходящую пару доводило омегу до глубокого отчаяния. Пак просто не мог никого к себе подпустить, но понимал, что это неизбежно.       С каждым днём они узнавали друг друга всё больше и ощущали удивительное спокойствие, находясь рядом. Это было не любовью, а скорее, душевным родством, когда относишься к человеку с невероятным теплом и уважением, прекрасно осознавая его истинные чувства.       На графа тоже давили с выбором избранника. Намджун неоднократно писал, что пора входить в состав Хёсон, а это было возможным только после вступления в брак. И сказать правду брату, что Тэхён никого не видит рядом с собой, кроме Чонни, он не мог. Его взывали к совести и напоминали об ответственности, возложенной на семью Ким.       Это угнетало.       И неистовое желание сбежать на край света посещало его всё чаще.       Идея узаконить отношения, не дожидаясь благословения от Хёсон, возникла спонтанно, но показалась обоим очень здравой. Это бы сразу помогло решить проблему замужества как у Чимина, так и у Тэхёна. Поэтому в Лондоне с парома они не сошли, а отправились в Дублин, где провели пару недель, сообщив родственникам о закрытом венчании в соборе Святого Патрика. Оба знали, что за такое самовольство им ещё придётся отвечать перед основателями, но иного выхода просто не видели.       Сама судьба свела их, чтобы помочь друг другу.       И за это время они действительно сблизились и со стороны выглядели как настоящие супруги. Улыбались, обнимались и вели себя как пара, скрывая за блеском счастливых глаз невыплаканную горечь от расставания с любимыми.       Каждый из них стал для другого надёжной опорой и крылом, способным укрыть в случае опасности. И даже с виду сильный и непоколебимый альфа, которого в армии не просто уважали, а откровенно побаивались, тоже, оказывается, нуждался в заботе и поддержке. Что уж говорить про Чимина — он рано остался без родителей, а властный и суровый дед не давал вздохнуть свободно, даже находясь в другой стране.       Новость о браке действительно огорошила весь Хёсон. Тэхён вновь взбудоражил всех членов клана очередной выходкой, в который раз показав своенравный характер и желание идти против системы. Пак Намгиль был в ярости и ждал внука с новоиспечённым супругом для объяснения столь дерзкого поступка.       Они провели в поместье Кимов целую неделю, успев побывать и у основателя. Со стороны всё казалось довольно банальным: граф и маркиз случайно познакомились на пароме и влюбились друг в друга, да так сильно, что, опасаясь не получить благословения от Хёсон, пошли на крайние меры и тайно обвенчались в Дублине. Как бы ни злился Намгиль, после драки кулаками не машут. Да и партия в целом была не такая уж плохая, хоть и не из другого государства, как планировалось изначально. За последние годы Ким Тэхён у многих был на слуху и зарекомендовал себя как замечательный полководец, заслужив немало наград. Скандальный альфа, но невероятно целеустремлённый.       В эту легенду не поверил только один человек, который знал всё о Тэхёне. Поэтому, уловив момент, Сокджин принялся выяснять настоящую причину, прекрасно понимая, что тот никогда бы так быстро не обвенчался. Скрывать от друга правду было бессмысленно, и Тэ поведал омеге истинную цель этого союза.       — Значит, просто договорённость? — усмехнулся Джин. — А как же супружеский долг?       — Это уже наши проблемы, — ответил Тэхён.       — Но пройдёт время, и у людей возникнут вопросы насчёт потомства, которое, как ты понимаешь, аисты не приносят.       — Вы с Намджуном в браке уже достаточно долго, но и у вас нет детей, так что… — Тэ тут же поменялся в лице, потому что задел очень больную для Сокджина тему. — Прости! Я не это имел в виду! — виновато протянул альфа.       — Я понял, к чему ты клонишь. Воля твоя, конечно, но одно дело — самому себе поставить такие рамки, а другое — обрекать на это омегу, который мог бы ещё быть с кем-то счастлив.       — Мы всё с ним обсудили. Если так случится, что Чимин влюбится, я без колебаний отпущу его, — признался Тэхён.       — Получить разрешение на развод в последнее время ох как непросто! Не стоило так легкомысленно относиться к браку, — сетовал маркиз.       — Если бы я был несерьёзен в этом вопросе, то давно бы уже пошёл на условия Хёсон. Для нас обоих это идеальный вариант! Чимин не желает быть с альфами, потому что его сердце всё ещё скорбит, а про меня ты и так всё знаешь. — Тэ подавил тяжёлый вздох и отвернулся к окну.       — Кстати, о Чонни… — встрепенулся омега. — Я же тебе писал, что он стал врачом и известен в Англии своими научными работами.       — Помню, — кивнул Ким. — Я и не сомневался, что у него всё получится.       — Мы как-то пересекались, точнее… — Сокджин призадумался, как бы более деликатно преподнести информацию. — Я приезжал к нему на приём в качестве пациента.       — Вот как? Надеюсь, ничего серьёзного? — с тревогой поинтересовался Тэхён, зная, что Чонгук занимался проблемами деторождения.       — Нет-нет, я записался к нему, чтобы приобрести рецепт на то самое лекарство, которое было разработано под руководством доктора Мина и уже многим помогло забеременеть. Конечно, я мог бы отправить камердинера, но уж очень хотелось повидаться с ним. Они же не появляются при дворе с Юнги. Обычно если тот и приезжает, то один или же с Хосоком, а Чонгук ведёт весьма закрытый образ жизни. Чтобы хоть немного узнать, приходилось буквально по крупицам выуживать информацию. Единственная возможность его хоть где-то встретить — это врачебный кабинет.       — Судя по всему, Чонни полностью посвятил себя медицине, — предположил альфа.       — И сыну… — Джин произнёс это с большой опаской, понимая, как тяжело воспримет эту новость Тэхён.       — «Сыну»? — не скрывая удивления, переспросил он. — Ты не писал мне об этом ранее.       — Ты не спрашивал, — виновато пробормотал омега, хотя прекрасно знал, что должен был ему сообщить, но так и не решился.       — И сколько ему? — Тэ продолжал смотреть в окно с какой-то ужасающей обречённостью.       — Сначала я просто узнал, что у них есть ребёнок, но точный возраст был неизвестен, и после нашей встречи Чонни сам мне сказал, что их маленькому альфе недавно исполнилось шесть лет, — тихо произнёс Сокджин. — А ещё… знаешь, Чонгук стал таким серьёзным и даже волосы свои остриг.       «Увидеть бы тебя хоть краешком глаза. Даже издалека…» — печально думал Ким.       Это значило только одно: когда Чонгук вышел замуж за Юнги, то забеременел почти сразу. Тэхёна изнутри опять начало ломать. Давно забытая боль вновь закопошилась и принялась пускать новые ростки, оплетая его ядовитым плющом. Не давала вздохнуть и произнести хоть что-то.       Это было ожидаемо.       Более того, альфа не один год твердил себе, что у Чонни новая жизнь и семья, где, конечно же, со временем должны появиться дети.       Ключевое слово — «со временем».       А то, что Чонгук вот так сразу отдался другому, ранило очень сильно. И как бы он ни пытался гнать от себя назойливые мысли, воображение само рисовало, как любимое тело омеги покрывает поцелуями совершенно чужой человек.       «Невыносимо!»       — Прости, не хотел тебя огорчать. — Сокджин придвинулся и накрыл его ладонь своей. — Думал, ты всё же хоть немного, но отпустил его.       — Не отпустил. — Хриплый голос дрогнул на последнем слоге.       — Тэхён… — Джин попытался заглянуть другу в глаза, но альфа резко встал и направился к двери. — Да стой же ты!       — Мне тяжело говорить о нём. Ещё больнее слышать такое, так что, пожалуйста, не нужно больше, — не оборачиваясь, произнёс Тэ.       — Я тебя понял, — совсем тихо сказал Сокджин вслед уходящему другу.       С Чимином они поладили и были даже чем-то схожи в лёгкости общения, чувстве юмора и взглядах на жизнь. И если бы Джин не знал всей правды, то был бы рад, что Тэхёну достался именно такой омега.       В Букингемский дворец они прибыли в разное время, но договорились встретиться перед ужином. Когда Чимин вошёл в спальню, то присвистнул от размеров помещения. У Тэхёна была соседняя, соединённая с его покоями внутренней дверью. Такое часто практиковалось среди супружеских пар, поэтому лишних вопросов ни у кого не возникало. Если королевские особы спали раздельно, что уж говорить о простых дворянах.       После короткого стука он заглянул к альфе, который задумчиво смотрел на костюм, лежащий на кровати.       — Ты чего застыл? — подойдя ближе, спросил омега. — Раздумываешь над мундиром или праздничным фраком?       — Ага. Давненько его не надевал, и даже не уверен, что он мне впору, — усмехнулся Тэхён.       — Думаю, нарядиться ты ещё успеешь, а вот мундир с наградами вызовет куда больше впечатлений у всей знати. Тебя же не было в Лондоне столько лет! Нужно предстать во всей красе! — Чимин с улыбкой подмигнул ему и направился к себе. — И вообще, я такой голодный, а до ужина ещё целая вечность!       — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли что-нибудь перекусить, — вынимая из специального чехла парадный мундир, крикнул альфа.       — Спасибо, мой дорогой полковник Ким!

***

      Чонни сидел вместе с сыном на заднем сиденье, позволив маленькому альфе улечься головой ему на колени. В дороге он почти всегда засыпал, но тем и лучше. Можно было немного побыть в тишине и насладиться красивыми видами из окна автомобиля. Впереди тихо переговаривались Юнги и Хосок.       Вчера они с мужем слегка повздорили. А началось всё с того, что Чонгук услышал разговор между Мином и Чоном, который явно предназначался не для его ушей. Они снова защищали и оберегали его от лишних переживаний. Хёсон требовал прибыть во дворец всей семьёй и появиться наконец на балу в качестве супружеской пары, но Юнги прекрасно знал отношение Чонни ко всем этим выходам в свет и тем более перед Артуром, а потому в очередной раз отказался, чем вызвал гнев основателей.       Распахнув дверь кабинета, Чонгук сложил руки на груди и пристально взглянул на супруга.       — Я, конечно, очень ценю твой порыв оградить меня от разного рода волнений, но так не пойдёт, — начал он, приближаясь к альфам, застывшим у стола в полном недоумении. — Если этот отказ вызывает столько проблем, то я, в конце концов, обязан быть с тобой как муж и твой омега.       — Чонни, вот не начинай, пожалуйста! — Мин устало потёр переносицу. — Я же обещал, что никогда не стану просить тебя о таком!       — Видимо, пришло время, — со всей серьёзностью произнёс Чонгук. — Лишние слухи нам ни к чему, так ведь? — Он перевёл взгляд на брата.       — Ты не обязан… — Хосок мотнул головой.       — Обязан. Вам двоим точно. — Чонни что-то прикинул в уме, прищурившись. — Я вполне могу поручить кабинет своим помощникам на какое-то время.       — А Ники? — подал голос Юнги. — Хочешь оставить его здесь одного с прислугой?       — Боже упаси! — усмехнулся Чонгук. — Уверен, поездка в Букингемский дворец станет для него увлекательным приключением.       — Не нужно таких жертв. — Мин ещё раз попытался остановить омегу, но уже знал этот упрямый взгляд.       Если Чонни что-то решил, переубедить его было невозможно.       — Там будет Артур! — на всякий случай напомнил Юнги, в надежде, что это повлияет на супруга.       — Да плевать мне на этого индюка! — хмыкнул Чонгук, скрывая за показным равнодушием совсем другие эмоции.       — Не уверен, что это так. — Альфа за годы совместной жизни хорошо его изучил, поэтому прекрасно знал, что в этой ситуации омега приносит себя в жертву ради благополучия их семьи. — Вот и дались же мы этому проклятому Хёсон! — вновь возмутился он.       — Ты же понимаешь, что на них давит британская корона, а они — на нас, — спокойно произнёс Чонгук. — Но негоже решать такие вещи в одиночку. В конце концов, с меня не убудет.       — Я подумаю над твоим предложением, — хмуро пробормотал Юнги.       — Вопрос не стоял таким образом. И твоего дозволения я не спрашивал, — резко одёрнул его Чонни.       — Вот как? — Мин переглянулся с Хосоком. — Ну и какая муха тебя укусила?       — Никакая. Просто я уже не маленький мальчик, и впредь прошу такие вопросы обсуждать на семейном совете! — Он бросил на альф укоризненный взгляд. — Пойду распоряжусь, чтобы Роха собрал наши вещи.       Когда дверь за омегой закрылась, Юнги обречённо вздохнул и ткнулся лбом в плечо Чона.       — Неужели непонятно, что мы из лучших побуждений? — процедил он, прикрывая глаза, когда макушки коснулись чужие губы.       — Конечно, Чонни всё знает, но игнорировать и дальше требования Хёсон действительно проблематично. И я тебе уже неоднократно об этом говорил.       — Я же обещал ему…       — Всё будет хорошо! И мы же всегда будем рядом! — успокаивал его Хосок. — А представь, как обрадуется Ники!       — Вот его бы я лучше не брал, — напряжённо произнёс Юнги.       — Почему? — искренне удивился Чон.       — Ты сейчас серьёзно? — Мин отпрянул от альфы, схватив того за предплечье.       — Вполне. — Невозмутимый вид Хосока заставил Юнги раздражённо закатить глаза.       — Да он же как две капли воды похож на Тэхёна! У некоторых особо наблюдательных господ могут возникнуть подозрения! — прошипел он. — Странно, что я должен тебе объяснять такие очевидные вещи!       — Боже, не знал, что ты такой паникёр! — рассмеялся альфа, и в уголках его глаз образовались лучики из крохотных морщинок. — С тех пор прошло семь грёбаных лет! Как думаешь, кто-то вообще вспомнит и попытается сопоставить?       — Есть один человек, который вполне способен на это, — с тревогой произнёс Мин.       — Ты о кронпринце? — Хосок всё ещё улыбался.       — О нём самом! Он хоть и угомонился после собственной свадьбы, но я ему не доверяю.       — Открою страшную тайну, — заговорщически прошептал Чон, склонившись к уху графа. — Для всех англичан, да и не только для них, азиаты на одно лицо!       — Да ну тебя! — фыркнул Мин, но скрыть расползающиеся в стороны уголки губ в попытке сдержать улыбку он всё же не смог.

***

      — Надеюсь, основатели наконец отстанут от нас и угомонятся, — возмущённо бормотал Чонни, спускаясь по ступеням под руку с графом Мином.       — Постарайся расслабиться и не думать о нашем совместном появлении при дворе, будто это какая-то каторга, — терпеливо произнёс Юнги.       — Поверь, мне совершенно нетрудно сопровождать тебя в качестве супруга, более того — это честь для меня! Просто не люблю балы и особенно этот чёртов Букингемский дворец! Хоть бы он развалился на части!       — Знаю, поэтому и предлагаю выпить немного шампанского и не обращать внимания на всякие раздражители, коих сегодня будет немало.       — Алкоголь лишь притупит моё сознание, но не решит проблему, — продолжал сопротивляться Чонгук.       — Но на неё можно будет взглянуть под другим углом, — усмехнулся альфа.       — Ага, сквозь пелену затуманенного разума? Ты уверен, что готов ловить меня в танце? — рассмеялся Чонни, входя в просторный зал, где подавали лёгкие закуски и шампанское перед балом.       Он огляделся и мысленно фыркнул, наблюдая за чопорными альфами и омегами, ведущими светские беседы. Ничего не менялось… Годы шли, а людям всё ещё было интересно собираться вот так каждый сезон, мусолить сплетни и тратить огромные деньги на многочисленные наряды. И самое странное, что таких среди дворян было большинство. Все стремились попасть во дворец и покрасоваться, особенно перед королевской семьёй. Чонни наткнулся взглядом на отца и тепло ему улыбнулся, решив, что подойдёт к нему чуть позже. Мимо плавной походкой проследовало семейство Уотерсов, и омега обрадовался Чонгуку, признав в нём своего доктора.       Лакей услужливо остановился перед ними, держа серебряный поднос с шампанским на вытянутой руке. Юнги благодарно кивнул и взял парочку для себя и супруга.       — Вот что-что, а напитки у них здесь отменные! — пригубив игристое, довольно сказал Мин.       Хосок появился в зале чуть позже, постоянно останавливаясь то у одной группы гостей, то у другой. Альфа улыбался, активно жестикулировал и шутил. В обществе он всегда казался немного балагуром, хотя это скорее была его защитная реакция. Только Юнги и Чонгук знали, какой он на самом деле.       — Ты сегодня очень красивый, — глядя на мужа, искренне произнёс Мин.       — Да брось, у меня даже костюмов нарядных толком нет, взял то, что было из старья, а сейчас, смотрю, такое уже и не носят. Какой кошма-ар! — запричитал он. — Зато сколько поводов для сплетен! Семейство Минов экономит на всём! А ещё этот чёртов граф заставляет своего омегу работать! Уму непостижимо!       — Прекрати! — рассмеялся Юнги. — Я же завтра тебя потащу к портному, не отвертишься!       — О нет, пощади! — взмолился Чонгук и заметил знакомую вошедшую пару.       Это были Кимы.       Сокджин, увидев Чонни, округлил глаза, потом нервно улыбнулся и приветливо кивнул, торопливо утащив куда-то супруга. Чонгук проводил их задумчивым взглядом и повернулся обратно, рассматривая вновь входящих. Юнги что-то говорил в тот момент, когда в дверях появился полковник Ким с каким-то омегой. Это было настолько неожиданно, что Чонгук чуть не выронил бокал, расплескав шампанское себе на рукав. Альфа проследил, за кем наблюдал муж, и ругнулся себе под нос.       — Чонгук? — взволнованно спросил Мин, перехватив его за запястье.       — Ты знал, что он будет здесь? — поражённо прошелестел Чонни.       — Конечно же нет! Неужели думаешь, что я допустил бы вашу встречу? — В голосе проскользнуло негодование.       — Какого чёрта? — Подоспевший Хосок смотрел на побледневшего брата и переводил взгляд назад, на Тэхёна, который замер недалеко от входа, ошарашенно уставившись на Чонгука. — Почему никто из Хёсон не предупредил, что Ким вернулся?       — Да откуда я знаю? — прошипел Юнги, с тревогой глядя на супруга. — Пока не начался бал, может, хочешь уйти?       Но Чонгук молчал и даже не моргал, неотрывно всматриваясь в лицо, которое так отчаянно пытался забыть.       И будто не было этих семи лет.       Ощущение, что всё случившееся в Норидже было буквально вчера.       Но одно дело просто видеть, а другое — чувствовать. Чужие эмоции вихрем ворвались в сознание и смешались с его собственными, полностью дезориентируя в пространстве. Омегу повело в сторону. Он всё же отвернулся, часто-часто моргая, будто его что-то ослепило, и в смятении тряхнул головой.       На улыбку для Юнги сил уже не хватило.       Он прикусил губу так, чтобы физическая боль перебила те ощущения, которые ему только что довелось испытать. Чонгук давно привык держать себя в руках и всё контролировать. По крайней мере, так ему казалось до этого момента. В ушах звенело, и всё слышалось будто сквозь плотное одеяло или толщу воды.       — Ты как? — Мин взволнованно смотрел на Чонгука и пытался понять, стоит ли его увести отсюда прямо сейчас.       — Я… — невнятно начал он, но вздрогнул от громкого голоса дворецкого.       — Его Высочество кронпринц Артур Фергусон и Его Светлость герцог Десмонд Фергусон!       — Да твою ж омегу! — ругнулся Хосок, понимая, что им сейчас даже поговорить толком не удастся.       Все выстроились по двум сторонам, образуя своеобразный проход. Заиграла торжественная музыка, и в зал вошёл наследник британской короны с супругом, вызвав волну восхищённого шёпота среди гостей. Чонни отчего-то был уверен, что Артуру уже доложили о его появлении в Букингемском дворце. Кронпринц медленно шагал под руку с Десмондом и как никогда внимательно всматривался в лица. Встретившись взглядом с зеленоглазым омегой, он удовлетворённо кивнул и не стал дожидаться, когда тот склонится в реверансе. Всё же сейчас он шёл не один, и это было не совсем этично.       Полковник Ким предполагал сегодня что угодно, даже приватный разговор с Артуром, но только не встречу с Чонгуком. Он был абсолютно уверен, что зимний бал — это последнее место, где они могли бы увидеться. Тэ много раз представлял себе, как и где это произойдёт, но оказался совершенно не готов.       И, видимо, не только он.       То, каким растерянным и ошарашенным выглядел Чонни, говорило лишь об одном. Он всё помнит. Его застали врасплох, а потому Тэхёну удалось в первые секунды почувствовать истинное состояние Чонгука, весь его спектр эмоций от страха до невероятного трепета, пока тот не закрылся от него.       — Это он? — тихо спросил Чимин, бросая в сторону красивого омеги быстрые, но заинтересованные взгляды.       — Да.       — Его же не должно быть здесь, верно?       — Да.       — Может, ещё не поздно удалиться из зала? — вздохнул Чимин и взял Тэхёна под руку.       — Я сейчас приду в себя. Просто дай мне немного времени, — прошептал полковник, провожая взглядом уходящего Чонгука, на талии которого лежала широкая ладонь Юнги.       «Как же я по тебе скучал… Господи!» — внутренним зверем взвыл альфа.       Толпа двинулась в бальный зал вслед за кронпринцем и герцогом, поэтому Тэхён потерял омегу из поля зрения. Это дало им обоим небольшую передышку, чтобы хоть немного отойти от шока. Как и говорил Джин, Чонни почти не изменился, просто юношеские черты лица слегка заострились и взгляд уже не был таким наивным, как семь лет назад.       Но какой же он был красивый!       И даже отсутствие длинных медных локонов совершенно не портило образ, а скорее делало его более серьёзным и взрослым. И нужно отдать должное выдержке омеги, потому что справлялся он, судя по всему, гораздо лучше, чем сам альфа, который никак не мог унять бешено колотящееся сердце.       — Ты в порядке? — Подлетевший Джин с опаской глядел на застывшего друга. — Не стойте на проходе: на вас и так уже все смотрят, — прошипел он.       — Откуда здесь взялся Чонгук? — на грани слышимости прошептал Тэ.       — Не знаю, Намджун тоже был не в курсе, иначе предупредил бы! — тараторил Сокджин.       — Ты же говорил, что он не посещает балы!       — Так оно и есть! За все эти годы я не видел его ни разу, да и при встрече Чонни сам мне сказал, что терпеть их не может.       — Это всё Хёсон, — подал голос Чимин. — Дед, кажется, совсем уже рехнулся с этими семейными обязанностями и совместными выходами в свет!       — Намгиль старой закалки и считает, что крепкие союзы сделают наш клан более сильным и могущественным, — пояснил подошедший Намджун. — Отчасти он прав: мы должны держаться вместе и не показывать своей разобщённости. И, судя по всему, так совпало, что принудили не только вас, но и семейство Минов.       — Ладно, идёмте в зал, деваться всё равно теперь некуда, — обречённо произнёс Тэхён и первым двинулся в сторону помещения для проведения балов.

***

      Юнги стоял рядом с мужем и сжимал его дрожащую ладонь, растирая холодные кончики пальцев. Таким растерянным альфа не видел его уже очень давно. Последний раз омега так перепугался, когда у Ники несколько дней держалась высокая температура, но даже тогда Чонни не был настолько ранимым, как сейчас.       Словно вскрыли давно затянувшуюся рану.       Хотя, по сути, так оно и было.       Юнги смотрел на профиль супруга и переводил взгляд на Хосока, который тоже места себе не находил. Теперь идея появиться здесь вместе с Чонгуком казалась большой ошибкой. Уж лучше бы им пришлось в очередной раз держать ответ перед советом Хёсон, чем наблюдать, как омега пытается справиться с вихрем неконтролируемых эмоций.       — Отвернись и делай вид, что его не существует. — Мягкий голос альфы обволакивал, а тёплые пальцы продолжали массировать его руку.       — Всё в порядке. — Чонни посмотрел на него и улыбнулся краешком губ. — Просто очень неожиданно, но совершенно не смертельно.       — Я и вижу, — пробормотал Мин. — Ни на шаг от меня не отходи.       — Ты что, заревновал? — У Чонгука даже получалось немного шутить.       — Я же говорил, что больше никому не позволю обидеть тебя. Сейчас тот самый момент, когда ты нуждаешься в моей защите, как никогда ранее, — пояснил Юнги и обратился к Хосоку: — Посматривай за этим хмырём! — Он кивнул в сторону Тэхёна.       — Уже… — не глядя на Мина, протянул тот.       Все нетерпеливо переговаривались, ожидая появления короля и консорта. Играла лёгкая классическая музыка, наполняя бальный зал дивными звуками флейты, скрипки и фортепиано. Чимин с интересом разглядывал гостей, потому что на таких крупных балах ему бывать ещё не доводилось. Сегодня он выбрал костюм в бежевых тонах с красивой вышивкой на лацканах жилета, который идеально подчёркивал его точёную фигуру. Его наряд прекрасно сочетался с парадным мундиром полковника. Многие успели отметить, что эта пара чудесно смотрелась вместе. Миниатюрный улыбчивый омега был чрезвычайно вежлив и приветлив со всеми, очаровывая собеседников с первой секунды.       Тэхёна атаковали старые знакомые, расспрашивая о службе и такой неожиданной свадьбе. Он сдержанно улыбался, представляя всем своего супруга, односложно отвечал на вопросы и мечтал, чтобы этот проклятый бал поскорее закончился.       Ему отчаянно хотелось закрыться где-нибудь в тёмном месте и побыть в тишине.       Наедине со своими мыслями.       И болью.       Видеть Чонгука рядом с соперником было просто невыносимо. Одно дело — знать, и совсем другое — наблюдать, как он улыбается и мило беседует с этим грёбаным Мином, будь он неладен! Ревность пожирала изнутри, кислотой выжигала внутренности и не давала мыслить здраво.       Все резко притихли и согнулись в почтительных поклонах, когда в зал вошли король и консорт. Оливер заметил Чонни почти сразу, и сердце затрепетало. Безусловно, Дюон рассказывал ему о сыне, но как же он скучал и мечтал увидеть его снова! Закрытый образ жизни Чонгука не позволял этого сделать, поэтому его появление стало приятным сюрпризом. Когда они заняли свои места возле Артура и Десмонда, их взгляды пересеклись, но всего на мгновение. Чонни вежливо кивнул и тут же отвернулся, но и этого хватило, чтобы консорт сдержанно улыбнулся.       А потом Оливер увидел полковника Кима рядом с каким-то красивым омегой. Так уж вышло, что они стояли почти напротив друг друга, и Тэхён глаз не сводил с Чонгука, а тот упорно его игнорировал.       «Как эти двое оказались здесь одновременно?» — ошарашенно подумал консорт.       О том, что этот альфа бросил его сына у алтаря, консорт, конечно же, знал. Как и о вынужденном и поспешном браке, чтобы скрыть позор и беременность Чонни. Мин Юнги поступил очень благородно, за что Оливер был бесконечно ему благодарен и всячески способствовал его успехам в промышленной торговле, которую они вместе с Хосоком налаживали уже не первый год. Помощь эта была совершенно незаметной, но достаточно существенной. И порой было весьма сложно оставаться инкогнито, но это был единственный способ внести свой вклад в их семью.       Оливер много слышал о карьере доктора Мина и безумно гордился успехами сына, который не стал довольствоваться титулом графа и тем, что его обеспечили достойным приданым, а стремился достичь чего-то самостоятельно, что в принципе было несвойственно омегам такого происхождения. Обычно их просто удачно выдавали замуж, и те полностью посвящали себя семье и рождению потомства. Но такая история была явно не про Чонгука. И нужно отдать должное Юнги, который во всём поддерживал супруга и не запрещал ему строить карьеру врача.       Как бы ни было, но этот альфа стал ему действительно достойным мужем.       Консорт перевёл взгляд на старшего сына и тут же нахмурился, потому что Артур неотрывно смотрел на Чонни.       «Прошло столько лет… Неужели он снова за своё?» — с ужасом подумал супруг короля.       Объявили первый вальс, и пары принялись заполнять середину танцплощадки. Чонгук действительно пытался смотреть только на Юнги, но, когда кружишься по всему залу, волей-неволей в поле зрения попадают и остальные. Его аромат он всегда чувствовал иначе, чем другие. Тонкий шлейф мирта вскружил голову и беспощадно разворошил воспоминания, где, кроме горечи и отчаяния, было и кое-что ещё, когда они наслаждались друг другом, утопая в ворохе счастья.       Тэхён танцевал с другим омегой.       И этот человек, судя по всему, не просто его пара, а супруг, потому что краем уха Чонгук уловил, как рядом стоящие гости обсуждали неожиданное появление на балу маркиза Кима со своим новоиспечённым мужем.       Конечно, Чонни что-то слышал о Тэхёне и знал от Джина, что тот полностью посвятил себя военной карьере и довольно успешно в ней реализовался. Это было видно и по многочисленным наградам, красовавшимся на его мундире, и по званию полковника, которое к тридцати годам мало кто получал.       Он всё это знал и блокировал любые мысли об альфе, чтобы не бередить прошлое. Тэхён жил достаточно далеко, и Чонгук надеялся, что их пути больше никогда не пересекутся. Уж очень болезненным было это расставание, не говоря уже о ребёнке, которого он, как оказалось, носил под сердцем. И если бы не Юнги, неизвестно, в какой грязи его вываляли бы за распутство. Почему-то в мире, которым правили альфы, осуждали исключительно омег. Мол, раздвинул ноги, не уберёг честь и достоинство — значит, стыд ему и позор. А то, что в процессе всегда участвуют двое, — это мало кого волновало.       Лучше бы Чонгук не приезжал сюда. Но сделанного не воротишь, и для чего-то судьба вновь свела их спустя столько лет. Хотя, если откровенно, казалось, что она над ним насмехается. Так стараться всё забыть, запечатать и надёжно похоронить, чтобы сейчас всколыхнуть с новой силой. Это действительно злило.       А ещё безумно раздражало, что ему было не всё равно.       Видеть танцующего Тэхёна, прижимающего к себе красивого омегу, было нестерпимо больно. И контролировать нарастающую ревность с каждой секундой становилось всё сложнее.       Тэхён чужой супруг.       А как этот чёртов омега на него смотрел…       «Проклятье!»       — Как себя чувствуешь? — спросил Юнги, с беспокойством всматриваясь в зелёные глаза.       — Сносно, — коротко ответил Чонни, отводя взгляд.       — Надеюсь, ты не будешь с ним танцевать? — зачем-то уточнил альфа и тут же пожалел об этом, потому что Чонгук посмотрел настолько пронзительно, что у него спина покрылась мурашками. — Ну ладно тебе, не заводись.       — Не задавай идиотских вопросов, хорошо? И без того тошно! — раздражённо произнёс омега.       — Я действительно не знал, что он здесь появится.       — Но то, что Ким в браке, тебе было известно? — вдруг спросил Чонни.       — Само собой, мне про это сказали, — кивнул граф. — Но это не та новость, которую я должен был тебе сообщать. Да и то, что они вернулись в Лондон, действительно полная неожиданность! Прости…       — Я ни в чём тебя не виню, Юнги! — прервал его Чонгук. — Да, меня злит его нахождение здесь, но это не повод лишать Ники хороших впечатлений. И вообще, прошло столько лет, что глупо реагировать на совершенно чужого мне человека.       — Но именно это ты и делаешь, — прошептал Мин. — Я не к тому, что ты мне что-то должен, просто…       — Ладно, хватит болтать! — Чонни закружился с новой силой, одарив супруга самой счастливой улыбкой, какую смог из себя выдавить. — Мы же почти и не танцевали вот так.       — Только на праздниках, когда Ники просил, и на первом балу, помнишь?       — О да-а, я тогда умирал от боли в ноге! — простонал Чонгук. — Как давно это было!       — Но навыки ты не растерял! — похвалил он его. — Двигаешься потрясающе!       Хосок проплыл мимо, вальсируя со знакомым омегой, и подмигнул им. Их с Юнги танцы ограничивались стенами его спальни, но маркизу и этого было достаточно. Главное, что его любили и это было взаимно.       В бальном зале Букингемского дворца в этот вечер ощущалось незримое напряжение, которое было незаметно основной массе гостей, но несколько человек всё же тревожно переглядывались. Среди них были и консорт с герцогом Чоном, которые уже давно научились понимать друг друга с полувзгляда. Дюон был откровенно обеспокоен тем, что Чонгуку неожиданно пришлось встретиться с Тэхёном, причинившим ему столько боли. Когда он бросил Чонни у алтаря, страсти не утихали несколько месяцев, пока не выяснилось, что причина якобы была в омеге, который крутил шашни сразу с двумя альфами. Да, безусловно, это выставляло его не в самом лучшем свете, но всё же пусть уж так, чем остаться брошенным с ребёнком под сердцем и без законного супруга.       Герцог злился на основателя, что тот не предупредил о появлении полковника Кима, сообщив только о неожиданной свадьбе, состоявшейся в Дублине. С этим Дюон планировал разобраться чуть позже, потому что Намгиль для таких мероприятий был уже слишком стар, потому он, естественно, не приехал.       Справа от танцевальной площадки находился подиум для оркестра, который с невероятным мастерством играл гармоничные и завораживающие мелодии. Скрипки пели, альтисты добавляли глубину, а контрабасы и виолончели поддерживали основу. Изумительные звуки флейт и чистое звучание клавесина завершали ансамбль. Виртуозность музыкантов была на высоте, вдохновляя гостей на еще более элегантные па.       Когда зазвучала кадриль, центр зала наполнился живой рекой из танцующих пар, которая то и дело прерывалась на мгновение, струясь в разные стороны, а затем вновь собиралась в единое целое. Вальс или полонез окутывали всех присутствующих ореолом романтики и изысканности, позволяя альфам и омегам погрузиться в этот долгожданный зимний бал, где каждый шаг и взгляд творили искусство общения, а музыка была своеобразным способом для взаимодействия.       — Может, пригласишь его на танец? — прошептал Чимин, подтолкнув Тэхёна для пущей уверенности.       — С ума сошёл? Он меня ненавидит! — Тэ мотнул головой и стиснул зубы.       Чонни отдавал предпочтение супругу, хотя несколько раз танцевал с другими альфами и с братом. Он держался молодцом и больше на полковника не смотрел. А Тэхён отчаянно пытался если не поймать его взгляд, то хотя бы пробраться к нему мысленно и прочувствовать эмоции. Но Чонгук не позволял этого сделать, полностью отгородившись от Кима плотной завесой мнимого безразличия.       Равнодушие убивало.       Воздействовать на омегу посреди бального зала Тэхён просто не осмелился.       За эти годы он перелопатил много литературы, касающейся истинности. Это действительно было похоже на легенду, но в Дублине ему удалось пообщаться с такой парой. Они уже были в преклонном возрасте и с радостью отвечали на вопросы полковника, который тщательно записывал каждый их ответ.       Ему было важно абсолютно всё.       Непонятно, для чего он собирал всю эту информацию, но всё равно не мог остановиться. В свободное время искал в библиотеках любые упоминания об истинности и не сильно далеко ушёл от версии Бартоломью Харриса. Но то, что это явление имело место, было совершенно точно.       — Прошу, не смотри на него так! Ты привлекаешь лишнее внимание, — прошипел Чимин. — А ужин скоро?       — Обычно ближе к полуночи, но могут и задержать, — задумчиво пояснил Тэхён и всё-таки последовал совету мужа, отвернувшись от Чонгука.       — Так странно… В Мюнхене мне доводилось бывать на балах с Дитрихом, но не на таких масштабных, и ужин всегда был перед танцами.       — Скакать с полным животом — удовольствие не из приятных, — усмехнулся Тэ. — Именно по этой причине сначала бал, а потом ужин.       — Но сейчас должен быть перерыв, так что мы можем прогуляться до буфета, — не унимался Чимин. — Или ты продолжишь атаковать его своей очевидностью?       — Неужели это настолько заметно? — виновато спросил альфа.       — Со стороны — очень! А ещё на тебя частенько поглядывает кронпринц, и нужно сказать — совсем недобро, — подметил Чимин.       — Я бы удивился, смотри он как-то иначе, — хмыкнул маркиз и повёл супруга в буфет, когда прозвучал сигнал о перерыве.       — Тебе нужно выяснить у Сокджина, проявлял ли кронпринц интерес к Чонгуку за то время, пока тебя не было.       — Он не может этого знать, потому что не общался с ним все эти годы. Но, скорее всего, нет, ведь Чонни не появлялся при дворе.       — Тоже верно… — согласился омега.

***

      Чонгук стоял в уборной, умывая лицо холодной водой. Мысленно успокаивал себя и старался не думать о неожиданной встрече, но ненависть к альфе не давала сохранять здравый рассудок. Когда выяснилось, что Ким поступил на службу и уехал из Лондона, Чонни искренне порадовался, что их пути окончательно разошлись. Этого человека он больше не желал ни видеть, ни знать. Юнги обещал, что даже если Тэхён войдёт в состав Хёсон, вступив с кем-нибудь в брак, то сделает всё возможное, чтобы они никогда не пересекались.       И надо же было такому случиться.       Рядом с ним кто-то остановился, и в отражении зеркала Чонгук увидел того самого супруга полковника. Изысканный шлейф цветочного аромата очень подходил нежному и утончённому омеге. Если бы он не был спутником Кима, возможно, Чонни даже счёл бы его по-настоящему красивым. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, споласкивая руки и откровенно изучая.       — Никогда не бывал на таких балах. — Мягкий голос неожиданно нарушил тишину. — А у вас богатый опыт?       — Чего именно? — Чонгук непонимающе уставился на него и скептически дёрнул бровью.       — Выходов в свет. — Миловидное лицо озарилось улыбкой. — Кстати, я Чимин.       — Ким Чимин, — с лёгким прищуром зачем-то поправил его омега.       — Совершенно верно, — рассмеялся он. — Никак не привыкну к новой фамилии.       — Мин Чонгук, — прозвучало холодно и отнюдь не доброжелательно.       — У вас такой интересный цвет глаз, — продолжал Чимин, не обращая внимания на недовольный вид собеседника. — Никогда не видел таких у людей азиатского происхождения.       — Благодарю. — Чонни взял с полочки полотенце, вытер лицо, а потом и руки. — Был рад знакомству, но мне пора.       — А вы надолго здесь? — не унимался омега. — Просто я совсем никого не знаю, мы могли бы как-нибудь прогуляться по территории дворца или выпить чая.       Чонни пристально посмотрел на Чимина и поправил свой пиджак, попутно отметив модный фасон костюма собеседника. Всё же стоило наведаться к портному…       — Знаете, при всём уважении, но наше с вами общение невозможно.       — Почему? — На лице отразилось искреннее удивление.       — Спросите у своего мужа, — нервно бросил Чонгук, развернулся и вышел из уборной, хлопнув дверью.       Чимин вздрогнул, а потом широко улыбнулся.       «Если тебя так это задевает, значит, не всё равно».       Тэхён стоял в вестибюле и беседовал со старыми знакомыми, когда к ним присоединился его супруг. Взяв альфу под руку, он тут же влился в разговор, перешёл на французский, пошутив так искромётно, что все рассмеялись, и спустя несколько минут попросил их извинить, потащив маркиза в безлюдное место.       — Что такое? — удивился Ким, не поспевая за шустрым омегой.       — Я встретился с твоим Чонгуком в уборной, — заговорщически прошептал он.       — Ты специально, что ли, туда пошёл? — спросил Тэ.       — Ну… можно и так сказать.       — Зачем? Не нужно этого делать! Думаю, ему и так не по себе от нашей встречи.       — Хотел кое в чём убедиться, — усмехнулся Чимин.       — И?       — Знаешь, омеги чувствуют друг друга и понимают немного на другом уровне, так вот… Чонни злился, когда я с ним заговорил, и даже не пытался это скрыть.       — Что-о? Ты ещё и говорил с ним? — с психом спросил Тэхён.       — Это была ничего не значащая беседа, так что не переживай! Лишнего не ляпнул, а вот он…       — Что «он»?       — Когда я предложил выпить вместе чая или прогуляться в какой-нибудь день, Чонгук с неприкрытым раздражением сказал, что это плохая идея, а узнать причину отправил к тебе!       — Чими-ин… — Тэ закатил глаза и схватился за голову.       — Не паникуй! Всё в порядке, это просто обычный светский разговор. Ах да! Ещё он презрительно назвал меня Кимом.       — И для чего ты мне всё это рассказываешь? — обречённо поинтересовался полковник.       — Хочу тебе сообщить, что этот омега хоть и ненавидит тебя, но совершенно точно ревнует, — со знанием дела сказал Чимин.       — Я прошу тебя, пожалуйста, не подходи к нему больше! — взмолился Тэхён.       — Почему же? Или ты что-то не договариваешь? — с подозрением решил уточнить тот.       — Нет, о нашем расставании ты знаешь всё, но теперь посуди сам. Даже если ему и не наплевать, я своими руками разрушил нашу любовь, а это значит, что одно лишь упоминание моего имени будет нервировать его ещё больше, чего мне бы совсем не хотелось.       — А что, если у вас есть шанс быть вместе? — Энтузиазму омеги можно было действительно позавидовать.       — Он замужем за Мином, у них сын… О чём ты говоришь вообще? Да и Артур не допустит этого! — Тэхён огляделся по сторонам, опасаясь, что их кто-то может услышать.       — Думаешь, кронпринцу всё ещё интересен Чонни? — Чимин стряхнул с рукава супруга невидимую соринку.       — Да откуда ж мне знать? Судя по взглядам, которые он на него бросал, вполне вероятно. Хотя, мне кажется, здесь дело больше не в интересе и чувствах, а в желании сделать всё по-своему, показав свою власть. Именно это он мне тогда и продемонстрировал. — Полковник кивнул проходящей мимо паре в знак приветствия.       — А если Артуру уже наплевать на него? Всё же не один год прошёл и даже не пять.       — Чонни меня ненавидит и никогда не простит. И у меня нет цели разрушать его семью, я уже достаточно боли ему причинил.       — Почему я вижу в его глазах совсем другое? — Чимин вновь взял мужа под руку и направился в сторону бального зала.       — Иногда мы выдаём желаемое за действительное… — Твёрдо сказал альфа, уверенный в своих словах.

***

      Оставшаяся часть бала и ужин прошли как в тумане. Чонгук буквально считал минуты до завершения вечера и при первой же возможности отправился к себе в покои. Юнги вызвался его проводить, обеспокоенный состоянием мужа, который хоть и держался молодцом, но был тих и неразговорчив.       — Ты куда? — удивился Мин, заметив, что Чонни прошёл мимо своей спальни.       — Хочу заглянуть к Ники на пару минут, можешь идти, — прошептал омега, остановившись у двери.       — Хочешь, мы завтра уедем отсюда? — предложил альфа, притянув его к себе.       Они часто обнимались, но без какого-либо подтекста. Просто как родные друг другу люди для утешения, поддержки или от радости. Сейчас Юнги очень хотел защитить Чонгука и развеять все его тревоги.       — Поговорим утром, у меня голова раскалывается, — тихо сказал Чонни, прижавшись к широкой груди супруга.       — Хорошо, добрых снов, милый. — Чмокнув его в макушку, Мин дождался, когда омега скроется за дверью, и направился обратно.       Чонгук кивнул сонному камердинеру, который дремал в кресле, и отправил его к себе. Сбросил пиджак и нетерпеливо развязал белоснежный шёлковый шарф, сложив вещи на спинке стула. Разулся и забрался на кровать, любуясь спящим сыном. Ники лежал на боку, просунув руку под подушку, и сладко сопел.       Красивый и такой похожий на Тэхёна.       Каждый раз, смотря на маленького альфу, Чонни видел в нём человека, которого отчаянно хотелось забыть. Судьба-злодейка вновь посмеялась над ним, наградив сына внешностью отца. Да и по характеру они тоже были очень схожи.       Омега приподнял подушку, устраиваясь поудобнее, и перевёл взгляд на окно, за которым на тёмном небе висел одинокий полумесяц, бросая тусклый свет на кровать. Он пытался принять решение, как быть дальше, но не мог. Разум твердил, что нужно срочно уезжать из дворца, а сердце шептало совершенно иное.       Тэхён был здесь.       И даже при всей ненависти, которую он взращивал годами, при встрече с ним внутри что-то расцвело. То, что было растоптано много лет назад, почему-то вновь дало крохотный зелёный росток. Просто от одного взгляда и короткого взаимодействия. Чонгук тоже его почувствовал и удивился ощущениям. По логике, альфа должен был оставаться безразличным, увидев его перед балом, но вышло совсем наоборот. Ким был действительно ошарашен и даже напуган.       А ещё Чонни ощутил волну трепета и нежности.       Она-то и дезориентировала его, шокируя и лишая остатков самообладания.       Так ведь не должно быть. Тэхён же сам от него отказался, сам бросил и уехал. Сам обвенчался с другим. Тогда почему же так смотрел весь вечер? И сколько боли было в этом взгляде.       «Господи, помоги!» — взмолился омега, теряясь в собственных размышлениях.       Он ещё долго лежал в тишине, слушая ровное дыхание сына, и пытался принять верное решение. А потом всё же задремал…       И снилось ему маковое поле, бархатный смех и ласковый шёпот. Прикосновения губ и горячих ладоней к обнажённому телу. Снилось то, что было давно забыто и похоронено под толстой могильной плитой под названием «ненависть». Снилось то, по чему он так отчаянно тосковал. Не хотел и не просил, но оно всё равно снилось.       И из-под прикрытых век текли слёзы. Скатывались прозрачными горошинами по вискам, исчезая в тёмно-медных волосах. И это увидел маленький альфа, случайно проснувшийся посреди ночи. Он не стал будить папу, но утром первым делом поинтересовался об этом, когда Юнги заглянул в спальню и обнаружил Чонгука, спящего в обнимку с сыном.       — Почему я плакал во сне? — удивлённо переспросил Чонни и наткнулся на встревоженный взгляд Мина. — Даже не знаю… Наверное, приснилось что-то.       — А мы сегодня поедем гулять в Лондон? Ты мне обещал много всего интересного! — с воодушевлением затараторил Ники.       — Думаю, в другой раз, — строго сказал Юнги. — Появились неотлож…       — Конечно поедем! Если папа что-то обещает, то всегда выполняет! — с улыбкой произнёс Чонгук и потрепал мальчика по тёмным волосам. — Иди умываться, Киён уже ждёт тебя! А потом пойдём завтракать.       — Ура! — Ники быстро выбрался из кровати и был тут же подхвачен на руки Мином.       Когда они скрылись в уборной, Чонгук откинулся на подушку и зажмурился. Омега, как назло, помнил в мельчайших деталях свой сон, и именно он повлиял на его решение не уезжать. Пока сам не понимал зачем, но отчего-то чувствовал, что должен остаться.       «Может быть, завтра? Или через неделю… Но точно не сегодня».