НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Чонни никогда ни с кем не целовался, кроме Тэхёна. Насильственная попытка индюка просунуть гадкий язык в его рот была не в счёт. И в настоящий момент омегу явно застали врасплох, потому что он никак не мог объяснить происходящее. Юнги безумно любил Хосока, но сейчас творил что-то невообразимое: неистово терзал губы Чонгука, у которого от шока перехватило дыхание.       Аромат базилика уже давно стал родным для Чонни и не вызывал отвращения.       В какую-то секунду омега, грешным делом, даже допустил мысль, что между ним и Мином может что-то быть… Но это длилось лишь мгновение, после чего в голову вернулся рассудок, который тревожным колоколом бил что есть силы. Такую страшную ошибку просто нельзя было допустить!       Чонгук выставил перед собой ладони и настойчиво оттолкнул от себя мужа.       — Остановись! Господи Иисусе! Что мы творим? — с ужасом произнёс он.       Юнги тяжело дышал, всматриваясь в растерянные глаза Чонни, и всё ещё прижимал его к себе. Омега отвернулся и уже со всей силой отпихнул Мина от себя, после чего испуганно вжался в стену и сказал дрожащим голосом:       — Совсем рехнулся? Что ты вообще себе позволяешь?       — Чонни-и… — с горечью выдохнул граф и протянул к нему руку.       — Не прикасайся! — Всхлипнув от отчаяния, он ударил по чужой ладони.       — Послушай, я…       — Ты не понимаешь с первого раза?! — закричал омега.       — Прости меня. — Его виноватый голос причинял боль. — Я сам не ведаю, что делаю! Показалось…       — Что мне нужен альфа? — перебил он Юнги. — А как же Хосок? У тебя вообще совести нет?       — Я семь лет смотрю на твоё одиночество и постоянно чувствую себя виноватым из-за того, что не соответствую и не выполняю супружеских обязанностей! — оправдывался граф. — Будто использую тебя для прикрытия, а это подло!       — Мы же всё обсудили с самого начала! Какого чёрта ты решил, что сейчас стало по-другому?! — возмущённо воскликнул Чонгук, бросив на него гневный взгляд.       — С того момента, как появился этот грёбаный Ким! — со злостью выплюнул Мин. — Я же видел, как ты на него смотрел!       — И где логика? Даже если и так, это моё личное дело! Боль, с которой я живу столько лет, никуда не делась! — Слёзы предательски брызнули из глаз. — Если бы мне был нужен альфа, я бы, уж поверь, давно себе кого-нибудь нашёл для любовных утех!       — Ты в браке, Чонни! — зачем-то напомнил ему Юнги и, сразу же пожалев о сказанном, растерянно скривил губы.       — Правда? Ты вообще-то тоже! Но это не мешало тебе спать с моим братом все эти годы! — Чувствуя внутри досаду от случившегося, он намеренно уколол его побольнее.       — Ты что, ревнуешь? — ошарашенно спросил граф, пристально глядя на мужа.       — Это ты, судя по всему, не можешь справиться с эмоциями, когда на горизонте появился мой бывший! — язвительно подметил Чонгук.       — Снова пойдёшь к нему? Опять на те же грабли? — рявкнул Мин, игнорируя явную провокацию и не понимая, как сильно ранили омегу эти слова. — Я же пытаюсь тебя защитить!       — Затащив в постель? — Фраза ядовитой стрелой вонзилась в собеседника. — Отличный способ! Браво! — Чонни бросил на него взгляд, полный разочарования.       — Да не собирался я с тобой спать! — возмущённо парировал Юнги.       — Серьёзно? — Зелёные глаза презрительно сощурились. — Не надо было сразу тебя отталкивать — вот и посмотрели бы на результат твоих благих намерений!       — Не обвиняй меня во всех смертных грехах! — огрызнулся альфа.       — Зачем же? Здесь всего один, и название ему — предательство! — выплюнул Чонгук. — Видеть тебя не могу! — Он со злостью дёрнулся в сторону и направился к двери, разделяющей их спальни.       Громкий щелчок замка означал, что омега закрылся изнутри. Медленно пришло ужасающее осознание, каких дров Юнги только что наломал. Вместо того чтобы поддержать, он ещё больше довёл Чонни.       — Проклятье! — в сердцах ругнулся Мин, ударив кулаком в стену с такой силой, что висевшая неподалёку картина рухнула на пол, с треском расколов красивый золочёный багет.

***

      Чонни умудрялся избегать собственного мужа целых трое суток, передавая через камердинера, что не желает его видеть. Омега действительно выходил из спальни, только чтобы навестить Ники, а последние две ночи и вовсе спал с ним, потому что на следующий день после их конфликта Юнги всячески пытался попасть в его покои через общую дверь в надежде любой ценой поговорить с ним. В присутствии ребёнка граф никогда не стал бы выяснять отношения, чем Чонгук и пользовался.       — Папочка, почему ты такой грустный? — не унимался Ники, чувствуя, что между родителями произошла ссора, какой ещё не случалось.       — Всё в порядке, милый! — сказал Чонгук и поцеловал сына в макушку. — Сейчас время занятий, так что не смей меня расстраивать и снова сбегать! — строго добавил он, а затем поднялся с кровати и прошёл мимо альфы, смотрящего на него побитым псом.       Желание полностью изолироваться вызывал ещё и чёртов полковник Ким, который своими воздействиями вынудил омегу стремительно покинуть бал. От мыслей о кронпринце, опять демонстративно проявляющем знаки внимания, подкатывала тошнота. Теперь и Юнги добавился в этот же список…       «Никакого спасения от этих альф!» — в отчаянии думал Чонни.       Воспоминания вернули его в события прошлых лет, когда он только узнал, что носит под сердцем ребёнка. Это был шок. Мало того что омегу бросили при всех у алтаря, так ещё и беременного! Безусловно, Тэхён не знал об этом, хотя какая, собственно, разница. Этот альфа и правда не имел сердца. И теперь, кажется, у Чонни складывалась совсем другая картинка относительно Шарли и его нахождения в борделе. Чёртов граф Ким навешал ему лапши на уши, а тот оказался слишком доверчив. Единственное, что смущало, — это истинность, которая совершенно точно была и связывала их прочной нитью. Но наречённого судьбой, как выяснилось, не выбирают. И кто же знал, что альфа окажется таким мерзавцем?       Тогда Чонни окончательно разочаровался в любви и потерял веру в настоящие чувства. И ещё больше возненавидел в себе омегу, который ничего не решал и никак не мог себя защитить. Понятие «замужем» предполагало, что ты должен быть за широкой спиной своего альфы, который обязан защитить тебя и окружить любовью. Но всего этого Чонгука лишили и окончательно опозорили незапланированной беременностью. Он долго не мог поверить, что внутри него зарождалась новая жизнь. И отец этого малыша — человек, которого омега теперь ненавидел всей душой.       Если бы не Юнги и Хосок, которые придумали грамотный ход с фиктивным браком, Чонни точно сошёл бы с ума от отчаяния и постоянных осуждений со стороны общества. В своё время он уже видел это на примере папы и знал не понаслышке, что такое быть бастардом. Для своего сына омега не желал подобной участи.       Сначала было очень тяжело. После венчания они почти сразу переехали в Суссекс, как и полагалось молодым супругам, но Чонгук не проявлял никакого интереса к обустройству семейного гнезда. Он подолгу гулял по окрестностям, понимая, что это полезно для малыша, или просто сидел в саду. Хосок часто навещал их по понятным причинам: он скучал по своему альфе, но при этом сильно переживал за брата и старался хоть как-то отвлечь его.       Переломным моментом стал приезд Берти к ним в гости. Этот добродушный весельчак очень понравился Юнги, поэтому в один из вечеров он попросил его найти способ помочь супругу справиться с унынием, которое затягивало того всё сильнее. Как ни странно, Бартоломью нашёл его почти сразу, и это действительно сработало. Харрис вдохновил Чонгука идеей посвятить себя карьере врача и доказать альфам, которые не очень-то жаловали омег среди практикующих докторов, что он ничем не хуже.       — Я хочу продолжить обучение, но уже в Лондоне, — сообщил тогда Чонни Мину. — До родов как раз успею, а потом возьму перерыв и буду писать научную работу дома, которую чуть позже представлю на медицинском конгрессе.       — Ты уверен, что это правильное решение? — с сомнением поинтересовался Юнги. — Может, не стоит так себя нагружать в твоём-то положении? — Он кивнул на слегка округлившийся живот.       — Если я буду сидеть без дела, то просто сойду с ума от той боли и отчаяния, которые постоянно разъедают меня изнутри, — признался Чонгук. — Без твоей поддержки и позволения я, конечно же, ничего не могу.       — В том, что я всегда буду на твоей стороне, даже не сомневайся, — сразу же ответил альфа. — Если это поможет, действуй! У тебя есть семья и близкие люди, которые всегда поддержат.       — Спасибо! — Тогда Чонни впервые улыбнулся и крепко обнял Юнги в знак благодарности.       В январе 1826 года на свет появился маленький альфа. И когда Чонгук впервые увидел его, просто не мог наглядеться, мысленно коря себя за излишние опасения: он очень переживал, что ненависть к Тэхёну отразится и на сыне. Но к Ники невозможно было оставаться равнодушным. И даже его удивительная схожесть с настоящим отцом никак не повлияла на это. Чонни отдал малышу всю свою нерастраченную любовь, а Юнги с Хосоком души в нём не чаяли. Мальчик рос в счастливой и крепкой семье, совершенно не подозревая, что происходит в стенах родительских спален.       За эти годы Чонгук привык к одиночеству и окончательно смирился с ним, что даже не рассматривал для себя никаких вариантов как-то наладить хотя бы сексуальную жизнь. Будучи в браке, он считал это неприемлемым, а во время течки просто ненавидел себя, потому что мысли были только о ней. А ещё постоянно возвращались воспоминания о том, как они с Тэхёном провели одну из них и насколько это было восхитительно. Безусловно, природой всё предусмотрено для появления потомства и не просто так омега максимально расположен к близости в этот период. Но что делать, когда рядом нет достойного альфы?       Одним из самых ценных и важных достижений доктора Мина стало изобретение препарата по снятию болезненных симптомов во время течки. Более того, за эти годы Чонгук доработал его, улучшив состав, поэтому был удостоен нескольких премий на Международном медицинском конгрессе. Коллеги признали высокую эффективность и безопасность этого средства и отметили блестящий ум молодого учёного, который использовал исключительно натуральные ингредиенты.       Второй целью в карьере стала неоценимая помощь омегам в попытках забеременеть. Чонни перелопатил огромное количество литературы и посвятил этому не один год, чтобы разработать целую систему, при которой многим действительно удавалось обзавестись потомством. Главное — следовать чётким рекомендациям доктора Мина.       Его имя передавали из уст в уста, а записываться на личный приём приходилось за несколько месяцев. Закрытый образ жизни Чонгука не позволял сплетникам пускать о нём какие-либо слухи. Их просто неоткуда было взять, потому что омега оставался примерным семьянином и прекрасным папой.       Он тщательно охранял своё личное пространство, и именно поэтому не желал появляться при дворе, на котором вся знать буквально питалась грязными домыслами, обсасывая каждую новость и приправляя её придуманными подробностями.       Чонни ненавидел высшее общество и с бо́льшей охотой принимал обычных омег без какого-либо титула. За время работы доктор Мин выслушал столько историй от своих пациентов, что разочарование в альфах стало ещё сильнее. Зачастую они просто не ценили того, что имели рядом с собой, потому что были уверены в полноправности пользования телом супруга на законных основаниях. Безусловно, встречались и счастливые пары, но их было в несколько раз меньше. И это безумно огорчало Чонгука.       Мир, в котором правили альфы, перестал ценить то светлое и доброе, что заложила природа между людьми. Омеги априори слабее не только в физическом, но и в эмоциональном плане лишь для того, чтобы для баланса рядом с ними всегда находился более сильный человек, способный обеспечить надёжный тыл и быть опорой. У каждого были заложены свои задачи, которые по прошествии столетий окончательно деформировались и исказились настолько, что омеги перестали чувствовать себя защищёнными и принялись доказывать свою силу перед теми, кто должен был в первую очередь оберегать.       И как кого-то любить, когда от всего этого разочаровываешься окончательно и бесповоротно? Жизнь с Юнги вполне устраивала Чонгука. У них была полноценная семья, в которой Ники чувствовал себя счастливым ребёнком. А большего омеге и не нужно было.       Так он считал до приезда в Букингемский дворец…       Чонни решил уединиться в библиотеке, потому что здесь его точно никто не будет искать. Доктор Мин открыл папку с очередной научной работой и принялся перечитывать её. В голове была полная каша — сосредоточиться никак не получалось, отчего злость накатывала ещё больше. Отложив бумаги в сторону, Чонгук отправился за нужной литературой, после чего вернулся за стол и ещё долго изучал необходимые статьи, выписывая то, что могло ему пригодиться. После нескольких часов утомительной работы он откинулся в кресле и, устало прикрыв глаза, незаметно задремал.       Тэхён был в библиотеке всё это время. Альфа заметил Чонни, когда тот советовался с пожилым мужчиной, отвечающим за сохранность книг. Полковник буквально перестал дышать, наблюдая издалека, как тот работает. Омега хмурился, тёр пальцами глаза, качал головой, изучая содержимое книг, которые ему удалось найти, и явно был чем-то недоволен. Ким забросил все дела, лишь бы подольше полюбоваться Чонгуком, а когда тот откинулся на спинку кресла и задремал — не выдержал и подошёл к нему.       В лучах заходящего солнца Чонни выглядел совсем юным.       Полковнику вспомнилось, как давным-давно ему довелось наблюдать за спящим омегой в кресле-каталке на берегу озера. Почему-то возникло ощущение, что всё повторялось. Только в то время шансов завладеть вниманием Чонгука у него было гораздо больше, чем сейчас.       Тэхён медленно ступал по паркету, молясь, чтобы тот не скрипнул в самый неподходящий момент. Альфа присел на корточки и прислонился щекой к кожаному подлокотнику кресла, не сводя взгляда со спящего омеги. Сейчас его лицо казалось умиротворённым, а дыхание и вовсе невозможно было уловить.       Как ангел…       Белая рубашка с небольшим жабо была расстёгнута на две верхние пуговицы и невольно притягивала взгляд альфы. Как же хотелось коснуться Чонни! Прильнуть губами к ключице, скользнуть ниже и разорвать ткань, как когда-то в Эдинбурге. Терзать нежную кожу до изнеможения и бесконечно слушать его хриплые стоны.       Тэ протянул руку и невесомо дотронулся до чужих пальцев, чувствуя себя настоящим преступником. Если кто увидит, действительно будет скандал! Но остановиться и тем более уйти просто не мог. Он очень осторожно просунул ладонь под запястье и погладил подушечками нежную кожу, вспоминая, как целовал это место, каждый раз показывая свою верность. И как же так вышло, что сейчас альфа не имел на этого человека никакого права? Не мог сказать о любви, которую все эти годы хранил у себя в сердце. Не мог прижать к себе и вдохнуть такой драгоценный и родной аромат ландыша.       Оставалось только украдкой любоваться.       Веки омеги дёрнулись несколько раз, и он сонно проморгался, а потом, сфокусировав взгляд на Тэхёне, ошарашенно уставился на него. Его нахождение здесь казалось настолько нереальным, что омега дёрнулся и попытался вырваться. Тэ перепугался не меньше, но руки не убрал, а наоборот — сжал его запястье, слегка поддавшись вперёд.       — Ты с ума сошёл? — недоуменно выдохнул Чонгук. — Пусти немедленно!       — Не могу! — Он скривился будто от острой боли и ещё сильнее сомкнул пальцы. — Очень стараюсь, но ничего не получается…       — Тэх-хён! — Чонни снова дёрнулся и ошалевшим взглядом уставился на то, как полковник дрожащими руками поднёс его запястье к губам.       Поцелуй буквально испепелял кожу.       Это был жест их особой привязанности, который альфа так опрометчиво использовал сейчас.       — Не знаю, как тебя забыть и отпустить… — виновато шептал Тэхён. — Люблю так сильно, что, кажется, схожу с ума! — Он говорил то, о чём должен был молчать, но это оказалось выше его сил.       Чонгук неверяще смотрел на человека, которого люто ненавидел целых семь лет. На того, кто разрушил его жизнь и причинил невероятную боль. И не мог понять, как такое возможно. Тэхён же сам его бросил! Сам отказался! Чтобы сейчас говорить всё это?       — У тебя что, очередное пари? — не своим голосом спросил омега, пытаясь выдернуть руку.       Чонни решил считать эмоции Тэхёна, чтобы убедиться в его лжи, но провалился в такой водоворот чувств, что оказался полностью дезориентированным. Там было столько боли и безумной любви, что омега ошарашенно смотрел на полковника и не мог произнести ни слова. Всё происходящее никак не укладывалось в голове.       — Отпусти. Мою. Руку! — спустя время прошипел Чонгук, пытаясь вырваться из плена этих душераздирающих эмоций.       — Я люблю тебя, Чонни! И всегда любил! — со слезами на глазах произнёс альфа.       — Да как ты можешь такое говорить?! — воскликнул он. — Ты! Человек, уничтоживший во мне всё доброе и светлое! Полностью лишивший веры в настоящие чувства! Твоя жестокость не знает границ! Прекрати немедленно!       Руки альфы всё ещё сжимали тонкое запястье.       Чонни держался изо всех сил с первого дня, как только увидел Тэхёна, и сейчас абсолютно ничего не понимал. Его совершенно точно вновь обманывали, но зачем — неизвестно. Но думать об этом не было ни сил, ни времени.       — Я не верю ни единому твоему слову! Убирайся прочь! — со злостью сказал омега.       Он наконец выдернул руку и сразу же спрятал её за спину. Тэхён поднял на него разбитый и уставший взгляд. По щеке альфы скатилась одинокая слеза, и это обескуражило ещё больше. Но Ким же и раньше искусно обманывал омегу, — чем же этот случай отличался от предыдущих?       — Простишь ли ты меня хоть когда-нибудь? — обречённо прошептал полковник.       — Не отрекаются любя! — с обжигающей ненавистью произнёс Чонгук. — Не отрекаются, слышишь?! — прозвучало ещё громче. Чонни оттолкнул альфу от себя и собрался встать с кресла, но его перехватили за талию в попытках удержать. — Не отрекаются любя, Тэхён! Никогда! Никогда не отрекаются! — Омега колотил его кулаками по груди и плечам, отчаянно стараясь вырваться, и уже рыдал в голос, абсолютно забыв, что они находились в библиотеке, где их мог увидеть кто угодно.       Прощай идеальная репутация…       Всё накопленное за столько лет рвануло бурным потоком эмоций, которые невозможно было контролировать. И плевать на этикет и то, что они оба в браке. Чонни дико колотило, а руки безбожно дрожали. Альфе хоть и ненадолго, но всё же удалось прижать его к себе, зарыться носом в тёмно-медные волосы и вдохнуть любимый аромат ландыша. Он мечтал об этом все эти дни! Скучал, страдал и медленно умирал от безысходности. Полковника трясло не меньше, чем омегу, который уже даже не пытался сдержать истерику. Чонгук выл ему в плечо и всячески старался вырваться, бесконечно повторяя одну и ту же фразу: «Не отрекаются любя».       И даже библиотекарь не решился внедриться в их конфликт, а лишь стоял у одного из книжных стеллажей, изумлённо прижав ладонь ко рту и округлив глаза от шока.       — Прости меня. Прости, — прошептал Тэхён, обнимая так крепко, что Чонгуку стало нечем дышать. — Умоляю: не плачь!       — Уйди из моей жизни! — захлёбываясь слезами, говорил Чонни. — Не рви мне душу!       — May Lily… — Губы коснулись его виска.       Омега резко отпрянул, упёрся ладонями ему в грудь и, замотав головой, проговорил:       — Не смей так меня называть! Ненавижу! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу!       Чонгук всё же вырвался из его объятий и, уверенный, что никакого преследования не будет, устремился к выходу не оглядываясь. Чонни говорил Тэхёну, что тот разрушил его жизнь и второго раза он не допустит, но именно это сейчас и происходило.       Омега не помнил, как добрался до этажа, на котором расположена его спальня. Единственным желанием было спрятаться и побыть одному, чтобы хоть немного прийти в себя.       В коридоре, как назло, он столкнулся с Юнги, который, увидев его в таком состоянии, сразу же спросил:       — Милый, что случилось?       — Уйди с глаз долой! — Чонни оттолкнул альфу от себя и попытался скрыться в покоях, но тот незамедлительно последовал за ним.       — Да что произошло?! Ты можешь толком объяснить? — с тревогой воскликнул он, захлопнув за собой дверь.       Чонгук не ответил, а просто упал на кровать и разрыдался так, что Юнги ничего не оставалось, кроме как снять с него обувь, разуться самому и укутать его в одеяло. Обычно он делал так с сыном, и это действительно всегда успокаивало. Омега ещё долго всхлипывал и вздрагивал, а Мин просто был рядом и поглаживал его по волосам. Этот человек много для него значил. Хоть они и не были близки как супруги, но всё же считали друг друга семьёй, поэтому сейчас, как бы Чонни ни злился, всё же позволил обнимать себя, потому что остро нуждался в поддержке.       Невозможно быть сильным постоянно.       Рано или поздно где-нибудь ты всё равно проколешься.       Прошло не меньше часа, прежде чем Чонгук хоть немного успокоился и притих. Его дыхание выровнялось, а крупная дрожь наконец прекратилась. Эта истерика очень напугала Юнги, потому что омега никогда так себя не вёл. Не считая их венчания, после которого Чонни закрылся у себя в спальне и проплакал несколько дней. И сейчас должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы его так накрыло.       Мин догадывался, кто за этим стоял.       И готов был придушить голыми руками.       — Расскажешь, что случилось? — очень тихо спросил он.       — Тэхён, — коротко прошептал Чонгук и зарылся носом в складки одеяла.       — Что он сделал? — Юнги говорил медленно и нарочито спокойным тоном, хотя внутри всё переворачивалось.       — Просто вновь случился в моей жизни, — безысходно сказал омега и судорожно вздохнул.       — Хочешь, я увезу вас домой? — предложил граф, перебирая его волосы.       — Не знаю. Сегодня произошло кое-что странное, и я пока не могу найти этому объяснения, — озадаченно произнёс омега, после чего немного приподнялся и, поудобнее устроившись, утёр остатки слёз. — Прости за истерику. Сам не ожидал от себя такого.       — Всё в порядке. Я пытаюсь понять причину, — взволнованно сказал Мин. — Что именно произошло?       Чонгук раздумывал, стоит ли говорить альфе о воздействиях. И всё же решил пока воздержаться. Неизвестно, как Юнги вообще отреагирует на такое.       — Я очень виноват перед тобой. Не знаю, чем думал, когда решил, что тебе это необходимо. Прости за своеволие! Я никогда даже не помышлял о таком, а тут появился Тэхён — и твоя реакция на него была очень неоднозначной, — протараторил Юнги.       — Я бы мог ещё понять, если бы ты был свободен, но как же Хосок? — осуждающе спросил Чонни.       — Даже не представляю, как ему в глаза смотреть. — Мин тяжело вздохнул. — Но планирую всё рассказать. Мы обещали не обманывать друг друга, что бы ни случилось.       — Это может быть весьма чревато… Ты же знаешь, какой он эмоциональный и ревнивый, — предупредил его омега.       — Постараюсь подобрать нужные слова. — Юнги поправил подушку и приподнялся, чтобы сесть. — А ты? — Он бросил на него взгляд, полный раскаяния. — Простишь меня?       — У меня было достаточно времени на раздумья. Да, я чертовски на тебя разозлился, но на себя — тоже, потому что не оттолкнул сразу, а ответил на поцелуй, — тихо признался омега. — Ты застал меня врасплох.       — Всё равно вина на мне! Я не имел никакого права такое делать! — сокрушённо протянул Мин. — Даже не понимаю, как так вышло вообще!       — Мы сейчас все находимся в состоянии стресса. Я не говорил тебе, но Тэхён видел Ники и понял, что это его сын, — неуверенно начал Чонгук, приняв сидячее положение.       — Я в курсе… — неожиданно начал Юнги. — Недавно у Никхёна был урок верховой езды, и уж не знаю, случайно или специально, но Ким оказался неподалёку, когда жеребец взбесился и рванул вдоль реки вместе с нашим сыном. Он помог остановить коня.       — Господи! — с ужасом воскликнул омега. — Почему ты молчал?       — Наверное, потому, что Ники спас его настоящий отец… — растерянно признался Мин.       — Не говори ерунды! Настоящий отец — это ты! — горячо возразил Чонгук. — Мне плевать, что Тэхён там думает! У него были все шансы стать им, но он их благополучно упустил, так что я даже обсуждать это не хочу!       — Что ты к нему чувствуешь? — Мин резко поменял вектор разговора.       — Ненависть, — без колебаний сказал Чонни.       — А ещё? — Альфа внимательно посмотрел на мужа. — Почему ты так плакал сегодня? Что между вами произошло?       Омега подтянул колени к груди и, обхватив их руками, уложил подбородок на одно из них. Он задумчиво смотрел в сторону окна и не знал, что ответить. Его истерике не было объяснения. Точнее, было, но рассказывать об этом Юнги точно нельзя.       — Мы просто вновь пересеклись в библиотеке, и я наговорил гадостей. Для меня всё это очень тяжело. Окунаться в прошлое, оказывается, слишком болезненно, даже несмотря на то, что уже прошло семь лет.       — Позволь увезти вас с Ники домой, — вновь предложил Мин, осторожно коснувшись плеча супруга.       — Нет. Мы приехали сюда вместе и, наперекор всем, не покажем своих слабых сторон. Ни сейчас, ни завтра, да и вообще никогда, — твёрдо решил Чонни.       На самом деле всё было куда прозаичнее… Он просто не мог признаться самому себе, что не в состоянии покинуть дворец, пока здесь находился Тэхён. И как бы ни сопротивлялся, сердце неумолимо тянулось к тому, кого должно было забыть навсегда.

***

      Тэхён попросил библиотекаря не распространяться о неожиданной сцене, которую ему случайно довелось лицезреть. Полковник отправился к себе в самых растрёпанных чувствах. Закрылся в спальне, без сил опустился в кресло и уставился в одну точку.       Мысли в голове превратились в полнейший хаос.       Он анализировал произошедшее и тот факт, что ему всё-таки удалось прикоснуться к Чонгуку. Пусть и не совсем в адекватной обстановке, когда омега пытался вырваться, но всё же у Тэхёна получилось сделать то, что он так отчаянно хотел с первого дня, как только его увидел. Альфа зажмурился, вспоминая его голос, вкус кожи и неповторимый аромат.       Это было невыносимо…       Но ещё мучительнее оказались чувства, которые полковник смог без труда считать с омеги. Там было столько боли, отчаяния и ненависти, что он чуть не задохнулся от избытка этих душераздирающих эмоций. Ему хотелось окружить Чонгука бесконечной любовью, чтобы он больше никогда не испытывал ничего подобного, но всё же так и не решился. Потому что знал, какая реакция последует за этим.       Тэхён прекрасно понимал, что переступил грань, которую не имел права пересекать ни при каких обстоятельствах. Тем более в Букингемском дворце, где у каждой стены есть глаза и уши. Щедрое вознаграждение библиотекарю должно было заставить его молчать. Лишние разговоры о двух замужних дворянах, сцепившихся в самом, казалось бы, тихом месте, могли навредить в первую очередь Чонни. Неизвестно, как отреагирует Артур, если узнает, что они как-то взаимодействовали друг с другом.       Там, на балу, желая пригласить Чонгука на танец, кронпринц явно смотрел и анализировал поведение полковника. Складывалось впечатление, что наследник британской короны откровенно наслаждался, наблюдая за чужими страданиями.       Тэ понял: рядом с Чонни он не мог контролировать себя и, как бы ни старался, те чувства, что раз за разом обрушивал на него, было невозможно сдерживать. Это злило, потому что Тэхён привык прятать эмоции, и до сей поры ему это удавалось. Но всё лишь потому, что поблизости не было Чонгука, а когда он появлялся — будто крышу срывало. Подобное случилось и в библиотеке.       Чувство вины грызло изнутри.       Когда Ким решил продать лошадей и поступить на службу, он прекрасно понимал, что таким образом окончательно поставит точку между ним и Чонни. Находиться с любимым омегой в одном городе и появляться на светских мероприятиях, где тот мог оказаться со своим супругом, Тэ был просто не в состоянии. Мысли, что теперь Чонгук принадлежал другому, разрывали на части, заставляя медленно умирать каждый день.       Но вдали от дома можно было хоть как-то существовать, а служба помогала отвлечься. Тэхён не строил никаких планов и вообще ничего не хотел, хотя желающих построить отношения с ним, видным альфой, возникало у многих. Это было сложно назвать светскими приёмами, но всё же и военных приглашали на закрытые мероприятия или в поместья к вышестоящим чинам. Отказаться было невозможно и считалось неуважением. Но Ким всегда был строг и держал дистанцию абсолютно со всеми, отчего прослыл холодным и неприступным среди всех омег, которые его хоть где-то встречали.       От прежнего ловеласа не осталось и следа…       У некоторых закрадывались мысли, что Тэхён и вовсе интересовался исключительно альфами, особенно когда тот принялся набирать собственный полк и лично тренировать многих новобранцев.       Киму было абсолютно наплевать на слухи. Он ничего не подтверждал и не опровергал, а когда кто-то из генералов всё же не удержался и спросил, почему тот до сих пор одинок, коротко ответил:       — Личная трагедия.       Поэтому, когда полковник вдруг неожиданно вернулся в Дублин с красивым омегой и спешно обвенчался, большинство сильно удивилось и решило, что дело, скорее всего, в незапланированной беременности. Было много слухов, которые и без того всегда распространялись вокруг загадочного альфы, но ни один из них не соответствовал действительности.       Как же Тэхёну хотелось рассказать Чонни всю правду! Но это было просто невозможно, а находиться с ним рядом становилось опаснее с каждым разом.       Тэ снова причинял любимому человеку боль. Разве так правильно? И как этого избежать с наименьшими потерями, альфа просто не представлял. Игнорировать не получалось, а уехать полковник не мог, потому что обещал брату, да и не хотел: прекрасно понимал, что у него, вероятно, больше не будет другой такой возможности побыть рядом с Чонни.       Или случай предоставится очень нескоро.       Второй причиной был Ники. Этот мальчик так быстро завоевал сердце Тэхёна, что тот думал о нём и днём и ночью. Его кровь и плоть, родной сын, как две капли похожий на него, находился во дворце. И, зная это, Тэ просто не мог уехать.       Чувство безнадёжности прочно поселилось в его душе. В целом полковник всегда считал себя довольно сильным человеком, который может справиться с любыми сложностями, но в случае с Чонни это вообще не работало.       Этого омегу он не просто помнил. При встрече чувства всколыхнулись с новой и настолько разрушительной силой, сносящей всё на своём пути, что Тэхён не представлял, как вообще жить дальше со всем этим. Отголоски разума, которые должны были не позволить Тэ влезать в чужую семью, твердили иное. И как себя остановить, когда нестерпимо хотелось совершенно другого и неимоверно тянуло к Чонни?       Ответа не было.       Как и сил справиться со всем этим…

***

      Любовь к лошадям у Тэ была с детства, сколько он себя помнил. Поэтому его подростковое увлечение верховой ездой быстро переросло в серьёзное изучение разных пород скакунов, их правильного содержания и кормления. Проживая в Кобертон-Хаусе, альфа уделял своим жеребцам много времени и не жалел никаких средств. И когда Тэхён резко решил продать всех любимцев, да ещё и не по самой выгодной цене, многие откровенно удивились. Особенно его дворецкий Рим, который знал, как никто другой, насколько сильно хозяин обожал коней. И с тех пор лошади стали для Тэхёна своего рода табу. Так он наказывал себя за ужасную ложь, которую пришлось придумать буквально на ходу возле собора, когда Чонни спрашивал, каков же выигрыш пари.       «Конь редкой масти — за его разбитое сердце…»       Долгое время альфа вообще не мог видеть этих животных, но в армии ему всё же пришлось возобновить верховую езду, потому что автомобили считались большой роскошью и на них не везде можно было проехать. И сейчас он впервые решился добровольно наведаться в королевские конюшни, чтобы просто посмотреть, какие скакуны там есть, а заодно и узнать о том самом берейторе и его наказании за халатность.       Что уж говорить, денники были в идеальном состоянии, а свежий запах сена сразу навеял на полковника тоску и воспоминания о собственном доме, в котором он не был уже много лет. Просто не мог переступить его порог, поэтому, когда приехал в Англию, вместе с Чимином остановился у Намджуна и Сокджина. Кони тихо фыркали и переминались, высовывая любопытные носы.       Красивые и грациозные.       Тэхён отправился сюда ещё и потому, что увидел, как граф Мин повёл Ники на занятие, и надеялся застать здесь. По подсчётам полковника, минут через сорок мальчик с берейтором должен был вернуться в конюшни, хотя сомнения насчёт длительности тренировки всё-таки были. А ещё страх, что опять приключилось что-то с лошадью и кто-то недоглядел за Никхёном.       Тэ бродил между длинными рядами, по обеим сторонам которых размещались просторные денники, переговаривался с конюхами, задавал вопросы и поглаживал морды красивых жеребцов. Время затягивалось, и он уже пошёл по второму кругу, поглядывая на золотые карманные часы в левой руке. Вероятно, занятие уже закончилось, а Ники перехватил кто-то из родителей ещё на подъезде к конюшне.       Пора было возвращаться во дворец.       Неожиданно послышались голоса — и в помещение вошёл Никхён вместе с новым берейтором. Мужчина увлечённо рассказывал мальчику, как ухаживать за лошадьми.       — Мур-ки-ис! — воскликнул Ники и, выпустив ладонь тренера, рванул к альфе.       Тэхён подхватил его на руки и с улыбкой коснулся костяшкой указательного пальца маленького подбородка.       — Привет! Как занятие? — с особым теплом поинтересовался полковник.       — Отлично! — с гордостью поведал он. — Мне дали другую лошадь. — Мальчик склонился к его уху. — Да и этот берейтор мне нравится гораздо больше!       — Так это же просто прекрасно! — искренне порадовался за него Тэ. — Любишь лошадей?       — Обожаю! — сразу же ответил Ники.       — Как подрастёшь немного, я подарю тебе самого красивого и быстрого скакуна! — прошептал он.       — Правда? — Глаза маленького альфы вспыхнули счастьем. — Не шутишь?       — Даю слово полковника! — со всей серьёзностью заверил его Тэхён.       — Ники! — прогремело за их спинами.       Голос Чонгука Тэ определил сразу же и, поджав губы, медленно обернулся. Глаза омеги неистово полыхали зелёным пламенем. Чтобы не нервировать Чонни ещё больше, Тэхён, бросив на него виноватый взгляд, поставил Никхёна на ноги.       — Папа, мы уже закончили! И я тут встретил Мур… То есть полковника Кима! — поправил мальчик сам себя. — И он обещал мне подарить коня! Представляешь?       — Вот как? — Чонгук подошёл к сыну и взял его за руку. — Надеюсь, не того самого с выигрыша пари? — Он презрительно усмехнулся.       — Чонни, послушай… — сконфуженно начал Тэ.       — Ну а что? Было бы весьма символично! — Чонгук бросил на него леденящий душу взгляд.       — Папочка, не злись! — Ники дёрнул его за руку.       Омега лишь задвинул ребёнка за спину и огляделся, чтобы не было лишних свидетелей, а затем прошипел:       — Оставь нас в покое! Хватит уже случайных встреч!       — Прости…       «Боль. Ненависть. Боль. Ненависть!»       Чонни безжалостно воздействовал на альфу, пытаясь раз и навсегда заставить его понять, что никаких шансов на нормальное общение нет и быть не может.       Но Чонгук совсем забыл, что за его спиной был их общий сын, рождённый от истинной и самой сильной любви, какая только бывает между альфами и омегами. Ники тоже что-то почувствовал, потому что выглянул и испуганно посмотрел на Тэхёна.       — Мур-кис? — Мальчик растерянно позвал полковника, который, округлив глаза от нахлынувших эмоций, вцепился в деревянную перекладину и тяжело дышал. — Папа, что ты делаешь? — Никхён настойчиво дёрнул Чонни за рукав.       Но омега не реагировал — продолжал воздействовать со всей силой, какая у него только была. Разрушительная смесь ярости и ненависти.       «Боль! Боль! Боль!»       Он мысленно и нещадно хлестал по щекам того, кто когда-то просто уничтожил его своим поступком, вынудив собирать себя по осколкам.       Сверкал неприкрытой злостью в глазах и всей душой желал уничтожить его, а рядом стоял шокированный ребёнок, который совершенно не понимал, что происходит. Взрослые молчали и так смотрели друг на друга, что Ники по-настоящему испугался. Папу он таким никогда не видел.       — Чонгук, прошу: остановись! — прохрипел Тэ, беспомощно мотнув головой. — Хотя бы не при сыне! — с трудом добавил он.       — Ненависть — единственное, что у меня осталось, — прозвучало на грани слышимости. — Чтобы перестать чувствовать боль, которую ты причинил.       У Тэхёна всё поплыло перед глазами.       В ушах стоял дикий звон, а тело отказывалось слушаться. Полковник хотел ещё хоть что-то сказать, но Чонни воздействовал с такой мощью, что он ничего не мог сделать. Слова застряли в горле, а ощущения были такие адские, что в какой-то момент просто захотелось умереть, лишь бы всё это быстрее прекратилось.       Из носа альфы тонкой струйкой потекла кровь, распускаясь на белоснежном шарфе алыми цветами. Это напугало Ники ещё больше.       — Ты плохой! Зачем делаешь ему больно? — выкрикнул он и стукнул Чонни по ладони.       Мальчик громко расплакался и побежал между стойлами в сторону выхода.       Всё прекратилось так же резко, как и началось, потому что Чонгук перестал смотреть Тэхёну в глаза. Почувствовав влагу на губах, полковник коснулся их рукой и уставился на перепачканные пальцы, а потом взглянул на Чонгука, с ужасом и неверием осознавая, на что тот способен, лишь бы к нему не приближались.       — Я тебя ненавижу! Слышишь? Не подходи ко мне больше никогда! А к моему сыну — тем более! — с разрушительной яростью процедил он и отправился на поиски Ники.       Полковник Ким держался за перекладину ещё несколько секунд, после чего медленно опустился на пол, прислонившись щекой к стене. Он тяжело дышал и не отвечал на вопросы подоспевших работников конюшни, глядя в одну точку.       Это было не просто больно.       Чонни только что окончательно его уничтожил.