НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Чонни выскочил из конюшни и огляделся, суматошно соображая, куда мог побежать Никхён. Один из берейторов махнул в сторону небольшой пристройки и сообщил, что мальчик ушёл туда.       — Проклятье! — ругнулся омега и рванул в указанном направлении.       Из-за угла послышался детский плач. Чонгук сделал ещё несколько шагов и замер в растерянности, когда увидел сына. Совесть больно уколола в районе груди, потому что именно он стал причиной его горьких слёз. Прислонившись к стене, Ники сидел на корточках и прятал лицо в сгибе локтя, изредка вздрагивая.       — Малы-ыш… — Чонни опустился напротив него и, притянув к себе, крепко обнял. — Прости, что так тебя напугал!       — Уходи! Ты злой! — отозвался Никхён и принялся вырываться.       — Не говори так, милый! — Омега наклонился и поцеловал сына в макушку. — Я лишь пытался тебя защитить от этого человека.       — Полковник Ким хороший! — глухо прозвучало в ответ. — А ты сделал ему больно! — Ники судорожно вздохнул.       — Он тоже когда-то поступил со мной очень подло, поэтому и запрещаю вам дружить и общаться. Разве я обманывал тебя или желал зла? — прошептал Чонгук, поглаживая его по волосам.       — Нет. Но Мур-кис не плохой! Я точно знаю! — упрямо проговорил мальчик. — Он посылал мне лучики добра!       — «Мур-кис»? Что делал? — ошарашенно переспросил Чонни. — Когда?       — В библиотеке, а ещё у реки, когда спас меня! Он такой же, как и мы, пап! — Ники поднял на омегу заплаканные глаза. — А ты послал ему самые злые лучики на свете! — Слёзы вновь покатились по щекам маленького альфы. — Ему было больно! Очень больно!       — Ты… Ты чувствовал, что я делал? — задыхаясь от ужаса, прошептал Чонгук. — Господи! — Чонни подхватил сына на руки и прижал к себе. — Прости, что тебе пришлось это испытать! Я не знал, не должен был! Иисусе! — дрожащим голосом говорил он, осознавая, как чувствовал себя их ребёнок во время таких воздействий.       — Обещай, что больше не будешь! — обняв его за шею, попросил Ники.       — Обещаю, — прошептал Чонни и поудобнее перехватил его. — Этого никогда не повторится!       Чонгук вышел из-за поворота, моля бога, чтобы вновь не наткнуться на Тэхёна, и, никого не обнаружив, выдохнул с облегчением. Омега торопливо направился в сторону дворца, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он и сам от себя не ожидал, что способен на такое воздействие, не говоря уже о сыне, который стал невольным свидетелем и в какой-то степени участником этого отвратительного происшествия.       Перед глазами всё ещё стояло ошарашенное лицо альфы.       И его кровь, капающая на белоснежный шарф…       Оказывается, истинность может и уничтожить при большом желании. И если бы Ники не был там, не факт, что Чонгук вовремя остановился бы. Омега был в бешенстве оттого, что этот чёртов полковник Ким вновь ошивался возле его сына. Неизвестно, что в итоге Тэхён сказал ему, да и в целом нахождение рядом невероятно похожих людей у многих могло вызвать огромное количество лишних вопросов.       — Я уже взрослый — не нужно нести меня, пап! — возмутился Ники, ёрзая у него на руках.       — Хорошо. — Чонни опустил его на ноги и перехватил маленькую ладошку. — Как занятие? Не замёрз? — Он всячески пытался отвлечь сына от тревожных мыслей.       — Нормально. — Обычно Никхён болтал без умолку, но сейчас выглядел очень расстроенным и явно не хотел разговаривать.       У Чонгука чувство вины росло с каждой секундой. Ко всему прочему ещё добавился страх за невольный вред, который омега мог причинить альфе от застилающей глаза злобы. Он же врач и должен лечить, а не калечить. Пусть даже и того, кто этого был совершенно недостоин.       «Чёрт бы тебя побрал, полковник Ким!»       Тэхён вышел из конюшни на ватных ногах и остановился, провожая взглядом удаляющихся Чонни и Ники. Когда альфа ехал в Лондон, то и представить не мог, что увидит Чонгука и познакомится с собственным сыном. Не иметь права находиться рядом с теми, кто был дороже всего на свете, медленно убивало.       Сердце колотилось, а онемевшие пальцы не желали слушаться. Полковник сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, и, всё ещё чувствуя головокружение, осторожно шагнул на присыпанную снегом дорожку.       — Может, вызвать дворцового доктора? — поинтересовался один из конюхов.       — Нет, спасибо, всё в порядке, — слабо улыбнулся он.       — Дойдёте сами? — уточнил альфа, с тревогой поглядывая на его бледное лицо.       — Да, не волнуйтесь. — Тэхён неуверенно зашагал по направлению к дворцу, молясь, что организм не подведёт его и он не упадёт с позором посреди улицы.       Ким постоял возле входа ещё какое-то время в надежде, что за этот промежуток Чонни успеет сдать в гардероб верхнюю одежду и они не столкнутся в вестибюле. Полковник не помнил, как добрался до спальни, потому что состояние всё ещё оставляло желать лучшего. Он и не думал, что можно вот так, с помощью воздействия, буквально размазать по стенке.       Его же силой…       В тот вечер Тэ не смог даже встать с кровати, чем сильно обеспокоил Чимина. Пришлось рассказать ему правду, иначе он то и дело порывался вызвать врача прямо в спальню.       — То есть вы считываете эмоции друг друга? — удивился омега.       — Всё чувствуем. Счастье, печаль, радость и боль… — устало ответил Тэхён.       — А любовь? — осторожно спросил он. — Её ты ощущал?       — Нет. Только ненависть. Такая сильная, что я каждый раз будто ударялся лицом о разбитое стекло, и это ранило меня снова и снова.       — Боже… — Чимин поражённо качнул головой. — Никогда ни о чём подобном не слышал!       — Общеизвестный факт, что только альфы могут воздействовать на омег, но это вовсе не так, — признался полковник. — Всё оказывается гораздо сложнее, но я ни одному врагу не пожелаю испытать то, что довелось мне сегодня в конюшне.       — На что это похоже? — Чимин взял его за руку и сжал в знак поддержки.       — На медленную смерть, — без утайки сказал Тэхён, уверенный, что ещё одного такого раза он просто не переживёт.       — Какой ужас! И что же теперь делать? — растерянно спросил омега, оглянувшись на вошедшего камердинера, который нёс поднос с чаем, свежей выпечкой и горячим бульоном. Чимин махнул слуге, чтобы тот оставил всё на столе и немедленно ретировался.       — Ничего. Мне как-то придётся смириться с тем, что я для него самый ужасный человек. — Полковник тяжело вздохнул. — По сути, так оно и есть…       — Но что вызвало у Чонгука такую злость? Ты как-то попытался с ним взаимодействовать? — Омега подошёл к столу и, приподняв керамическую крышку, вдохнул аромат аппетитного бульона.       — Нет. У Чонни есть ребёнок. Я тебе не говорил, потому что и сам не так давно узнал. И полагал, что это их общий сын с графом Мином, пока не увидел его своими глазами.       — Погоди… Ты хочешь сказать, что… — Чимин в шоке уставился на альфу.       — Никхён — моя плоть и кровь. В этом нет никаких сомнений. И там, в конюшне, я с ним разговаривал, когда пришёл Чонгук. Видимо, это сильно его разозлило, потому что он принялся воздействовать почти без колебаний. Но самое ужасное, что малыш там был и всё видел. И боюсь предположить, но, кажется, даже что-то почувствовал.       — Он тоже может воздействовать? — Омега округлил глаза от удивления.       — Может, но не знаю, насколько ему удаётся считывать чужие эмоции. Ники просил Чонни остановиться, а потом заплакал и убежал. Кажется, это и спасло меня, потому что Чонгук отвлёкся, а иначе…       — Думаешь, таким способом можно убить свою пару? — с ужасом прошептал он.       — Не знаю. — Тэ измученно прикрыл глаза. — Не понимаю природы и силы этих воздействий. Об этом так мало информации…       — Тебе нужно хоть немного поесть, — подхватился Чимин, глядя на разбитого альфу. — И поспать тоже не мешало бы.       — Ты сможешь передать Намджуну, что мне действительно нездоровится? — виновато попросил Тэхён. — Знаю: он опять решит, что я пытаюсь найти отговорку, но…       — Конечно! Даже не переживай! — сразу же успокоил его супруг и уселся на край кровати, держа миску с бульоном в руке. — С ложечки кормить? Или сам? — Он тепло улыбнулся.       — Сам, — устало выдохнул Тэ, понимая, что омега всё равно от него не отстанет.

***

      Чонгук усадил Никхёна напротив себя и внимательно посмотрел на него. А потом считал его эмоции. Малыш очень тревожился и был напряжённым. Для ребёнка случившееся оказалось сильным потрясением, и омега в панике соображал, как теперь исправлять всё это.       — Ники, послушай… — осторожно начал Чонни, пытаясь подобрать правильные слова. — Можешь рассказать мне, что ты почувствовал в конюшне?       — Я… — Он нахмурился. — Мне было очень страшно за Мур-киса, — тихо ответил мальчик.       — «Мур-киса»? — непонимающе переспросил омега.       — Полковник Ким говорил, что у него титул маркиза, но я решил называть его немного по-другому. Это плохо? — Маленький альфа поднял на папу виноватый взгляд.       — Нет, милый. Но всё же он гораздо старше тебя, и это не очень этично, — грустно улыбнулся Чонни. — Расскажи мне про лучики добра.       — Тэхён умеет делать так же, как и мы, а ещё… — Ники замер, кусая нижнюю губу, совсем как делал Чонгук, когда нервничал. — Он. Тебя. Любит.       — Ч-что? — Услышать от сына подобное было настолько неожиданно, что омега округлил глаза. — Ты зачем такое вообще говоришь?       — Честное слово! — произнёс мальчик, заметно переживая. — Полковник Ким никогда бы не причинил тебе вреда! И мне — тоже!       — Милый… — Чонни был настолько шокирован, что с трудом мог найти нужные слова. — У взрослых всё гораздо сложнее, чем тебе кажется.       — Я уже не маленький! — обиженно бросил Никхён. — Есть плохие люди, а есть хорошие! Вот ты же меня любишь? — неожиданно спросил он.       — Конечно! — без колебаний ответил омега.       — И я чувствую это вот здесь! — Мальчик приложил ладошку к груди, а потом — к виску. — И тут.       — Иногда люди обманывают, понимаешь? — Чонгук старался максимально правильно донести это до сына. — Выдают специально не те эмоции, что есть на самом деле.       — Зачем они так поступают? — поинтересовался Ники.       — Причин может быть очень много, но не всегда стоит верить тому, что чувствуешь.       — Там, в конюшне, Мур-кис мог бы сделать тебе больно, но не стал. Почему? — озадаченно спросил маленький альфа.       — Я не знаю, милый… Всё очень сложно, — устало прошептал Чонгук. — Мне не стоило так себя вести по отношению к нему. И я прошу у тебя прощения, что ты невольно стал свидетелем. — Он погладил сына по голове.       — Почему я чувствую его так же, как и тебя? — Этот вопрос загнал омегу в окончательный тупик.       Чонгук прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Тот факт, что их с Тэхёном сын был так прочно связан с ними, поражал и откровенно пугал. Чонни даже представить не мог, что такое возможно! У него получалось воздействовать на Ники, когда тот был ещё младенцем. Каждый раз, когда малыш начинал плакать, омега окутывал его лаской и любовью, баюкая на руках, и тот сразу успокаивался. Когда Никхён стал постарше, то выяснилось, что это работает в обе стороны. В силу юного возраста маленький альфа ещё не знал, как правильно это делать, а потому у него были свои способы. Но кто же мог подумать, что буквально с первой встречи они с Кимом умудрятся обменяться теми самыми пресловутыми лучиками добра?       «Будь проклят тот день, когда мы снова увиделись!»       — Потому что полковник такой же, как и мы, — не найдя подходящего объяснения, тихо сказал Чонни. — Ты же сам это говорил. Просто не стоит дружить с теми, кто меня обижает, ладно?       — Хорошо, — насупившись, нехотя согласился Никхён.

***

      Ночь — самое лучшее время для глубоких размышлений. Когда ничего не отвлекало, а тихое дыхание спящего рядом супруга дарило долгожданное успокоение. Сокджин выбрался из постели, чтобы сходить в уборную, но так и не дошёл до неё: рухнул в обморок у двери. От неожиданного шума проснулся Намджун. Не сразу поняв, что произошло, он сел на кровати и, оглядевшись, заметил в полумраке лежащего на полу мужа.       — Господи! Джинни!       Маркиз сразу же подскочил и, подбежав к нему, проверил пульс: едва прощупывался. Подхватив омегу на руки, альфа бережно уложил его на кровать и попытался привести в чувства, но тот не реагировал ни на голос, ни на прикосновения. Обычно Намджун редко поддавался панике, но сейчас по-настоящему испугался, потому что такого раньше не случалось.       — Чёрт!       Он выбежал из спальни прямо в пижаме, судорожно пытаясь сообразить, где находились комнаты камердинеров и какая из них принадлежала его слуге. Плюнув на эту затею, альфа добрался до конца коридора, где дежурила стража, и попросил одного из них срочно вызвать дворцового доктора. Время ожидания текло так медленно, что, когда врач всё же появился на пороге, Намджун готов был спустить на него всех собак, хотя прошло всего несколько минут.       — Не волнуйтесь, Ваша Светлость! — успокаивающе произнёс мужчина. — Лучше расскажите, что стряслось. — Пока доктор задавал вопросы, из чемоданчика уже появилась коробочка с нюхательной солью. Он аккуратно поднёс её к носу омеги.       — Я спал и услышал грохот, после чего обнаружил супруга в бессознательном состоянии, — с тревогой пояснил альфа.       Сокджин тихо застонал и проморгался, прежде чем открыть глаза. Омега удивлённо уставился на Намджуна и незнакомого мужчину в белом халате. Осознание, что он упал в обморок, пришло к нему спустя пару секунд.       — Как вы себя чувствуете? — мягко спросил доктор. — Сколько пальцев видите?       — Три, — растерянно прошептал Джин. — Н-нормально…       — Боже, ты так меня напугал! — Альфа стоял неподалёку и с беспокойством глядел на супруга. — У тебя что-то болит?       — Нет. — Омега прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Раздеться сможете? Мне нужно вас осмотреть, — произнёс мужчина. — И добавьте побольше света, а то в таком полумраке ничего не…       — В этом нет необходимости! — резко оборвал его Сокджин. — Спасибо, но я в порядке!       — Милый, ну что такое? — возмутился альфа. — Ты никогда не падал в обмороки, так что лучше перестраховаться!       — Я сказал «нет»! — Он упрямо мотнул головой. — Всё нормально! — добавил тоном, не терпящим возражений.       — Святые отцы! — простонал Намджун, сокрушённо вздыхая. — Ничего не понимаю!       — Настаивать на осмотре не имею права, но хотя бы до утра всё же соблюдайте покой. И если у вас есть семейный врач, которому вы доверяете… — В голосе скользнула укоризненная нотка. — Рекомендую обязательно обратиться к нему.       — Спасибо, я так и сделаю, — коротко ответил Джин и больше не произнёс ни слова, наблюдая, как мужчина убрал коробочку с солью в чемоданчик и направился к выходу, о чём-то тихо переговариваясь с Намджуном.       Когда дверь за доктором закрылась, маркиз вернулся к мужу и вопросительно уставился на него, сложив руки на груди.       — Что? — глядя на него снизу вверх, поинтересовался омега.       — Почему ты отказался от осмотра? — взволнованно спросил он.       — Потому что я совершенно не знаю этого человека. Подожду до утра и пообщаюсь с доктором Мином, — спокойно пояснил Джин.       — С Чонгуком? — удивился альфа. — Ты же говорил, что он не захочет тебя принимать и вообще приехал сюда не работать, а…       — Буду верить, что Чонни всё же сделает исключение, — перебил его Сокджин. — Не переживай: всё в порядке. Просто немного переутомился.       — Ну как не волноваться, когда я просыпаюсь и вижу тебя на полу без сознания? — пробормотал Намджун, сбрасывая халат и забираясь под одеяло. — А если бы я так и не услышал? Неизвестно, что было бы!       — Ничего, — нарочито равнодушно усмехнулся Джин. — Очнулся бы сам.       — Ты так говоришь, будто это уже не в первый раз происходит, — с подозрением в голосе произнёс альфа.       — Всё нормально, правда! — Омега прижался к широкой груди мужа и обнял за талию, прикрыв глаза. — Не волнуйся так!       — Что ты от меня скрываешь? — Намджун и не думал успокаиваться. — В последнее время ты даже близости со мной избегаешь! Что происходит?       — Джуни-и… — прозвучало на выдохе. — Не паникуй раньше времени, ладно?       Альфа перевернул его на спину и пристально посмотрел в большие карие глаза. Нежно коснулся губ омеги и прошептал:       — Я люблю тебя и безумно переживаю.       — Я тоже очень тебя люблю! — тихо признался Сокджин, кольцуя его шею. — Обещаю, что утром покажусь Чонгуку.       — А если он не согласится? — с недоверием уточнил Намджун, поглаживая омегу по волосам.       — Значит, ты отвезёшь меня к другому доктору в центре Лондона. Или вызовем его сюда…       — Обещаешь? — Снова поцелуй, но уже более чувственный.       — Да.       Сокджин ещё поворочался какое-то время и заснул в объятиях мужа, который всё никак не мог сомкнуть глаз после случившегося, прислушиваясь к его тихому, размеренному дыханию.

***

      Намджун подошёл к доктору Мину сразу после завтрака и попросил уделить несколько минут для разговора. Первое, о чём подумал Чонни, — это Тэхён и вчерашняя кошмарная ситуация с воздействием в конюшне. Потому что полковника Кима не было ни на ужине, ни на завтраке, а его супруг бросал на омегу многозначительные взгляды.       Но маркиз обратился по совсем другому поводу, ни словом не обмолвившись о брате, что уже не могло не радовать. Когда альфа попросил отправиться с ним в покои, чтобы осмотреть Джина, Чонгук, конечно же, не отказался. Во-первых, потому, что знал о некоторых проблемах омеги, а во-вторых, встревоженный вид Намджуна сильно озадачил его.       По пути в спальню Чонни поведали о ночном обмороке и непонятном упрямстве Сокджина, который не хотел, чтобы его осматривал местный дворцовый врач. Это сильно удивило, потому что в компетентности докторов, работающих в королевских резиденциях, можно было не сомневаться.       Здесь было что-то другое…       Чонгук вошёл в покои Кимов вместе с Намджуном и озадаченно посмотрел на омегу, который лежал на кровати поверх покрывала с книгой в руках.       — Привет. — Джин вымученно улыбнулся и убрал в сторону небольшой томик в кожаном переплёте.       — Здравствуй, — сдержанно произнёс доктор Мин и положил свой чемоданчик на край постели. — Как самочувствие?       — Джуни, ты можешь оставить нас наедине? — неожиданно попросил Сокджин, умоляюще глядя на мужа.       — Я бы хотел присутствовать, — твёрдо сказал альфа, прислонившись к стене.       Чонгук бросил на омегу многозначительный взгляд, увидев на его лице нарастающую панику. Здесь никаким даром не нужно было обладать, чтобы понять одну простую вещь: Джин хотел поговорить с глазу на глаз и явно не при супруге.       — Могу я всё же попросить тебя побыть за дверью? Или пока отправься в кабинет, я загляну позже и всё тебе расскажу, — произнёс доктор Мин. — Омежьи осмотры не из приятных, и мне необходимо, чтобы Джина ничего не напрягало в этот момент.       Намджун нахмурился, явно несогласный с таким раскладом, но две пары глаз смотрели слишком выжидающе, и под их натиском он всё же нехотя кивнул и направился к выходу.       — Я буду в одном из кабинетов на первом этаже восточного крыла. Камердинер тебе подскажет, — недовольно пробормотал альфа и покинул покои.       Чонни подошёл к двери и предусмотрительно заперся изнутри, чтобы никто не мог помешать. Отправился в уборную и тщательно вымыл руки, после чего вернулся к уже раскрытому чемоданчику и попросил Джина раздеться. Сейчас Чонгук действовал не как старый приятель, а как доктор Мин, чётко знающий, каким образом провести осмотр максимально комфортно для омеги. Чонни иногда отвлекался, делал какие-то пометки у себя в блокноте и задавал необходимые вопросы. Все манипуляции заняли около получаса, после чего он разрешил Сокджину одеться.       — Твоя медицинская карта, наверное, осталась у вашего семейного врача? — всё же уточнил Чонгук.       — Нет, она у меня с собой. — Джин выдвинул ящик прикроватной тумбочки и вытащил оттуда довольно увесистую папку из плотного картона, перевязанную серебряной атласной лентой.       — Очень хорошо! — оживился омега и взял её в руки, после чего развязал и сразу перешёл к последним записям, углубившись в их изучение и не обращая внимания на надевающего пижаму Сокджина.       Но чем больше Чонни читал, тем сильнее хмурился, иногда бросая на Джина вопросительные взгляды. Написанное настолько насторожило его, что в какой-то момент он отложил карту и посмотрел на омегу уже совсем другими глазами.       С примесью нарастающей тревоги и ужаса.       — Когда мы с тобой встречались последний раз, ты просил лекарство, чтобы зачать ребёнка… — медленно проговорил Чонгук.       — Верно, — кивнул Сокджин, нервно теребя уголок пледа, которым были прикрыты его ноги. — Я всё делал по инструкции, как ты и велел.       — Уже знаешь, какой срок? — спросил он, продолжив листать записи.       — О чём ты? — ошарашенно прошептал Джин. — Я что, беременный?       — Значит, не зна-ал… — выдохнул Чонгук, сокрушённо качая головой. — Твой муж в курсе всех этих походов по врачам и проблем со здоровьем? — Он кивком указал на карту.       — Н-нет, — неуверенно ответил омега, чувствуя нарастающее волнение. — А в чём, собственно, дело?       — Пока не берусь утверждать, но эти записи мне очень не нравятся, — обеспокоенно изрёк доктор Мин. — Как давно у тебя недомогания?       — Не знаю. Может, около года… Иногда бывают кровотечения и синяки, голова кружится… Но в обмороки я не падал. И не думал, что всё настолько серьёзно.       — Странно… Неужели врачи, которые тебя осматривали, не предупредили, что беременеть нельзя категорически?! — не скрывая негодования, возмущённым тоном проговорил Чонни.       — Почему? Не пугай меня! — растерянно сказал Джин. — Что со мной не так?       — Если диагноз подтвердится, дело плохо. При заболевании крови беременность равносильна самоубийству! — огорчённо произнёс Чонгук. — Нужны дополнительные обследования, потому что я не специалист в этой области.       — У тебя есть кто-нибудь толковый среди коллег? — с надеждой в голосе спросил Сокджин.       — Дай мне несколько дней. Я постараюсь связаться с одним человеком. Думаю, он сможет тебя принять, а там решим, что делать дальше. — От серьёзного тона Чонгука у омеги всё похолодело внутри. — Но твой муж должен быть в курсе. Иначе я не стану тебе помогать, — строго предупредил доктор Мин.       Сокджин откинулся на подушки и поджал губы, глядя на Чонни, который с непоколебимым видом смотрел в ответ.       — Может, не стоит его пугать раньше времени? — неуверенно начал Джин. — Всё же пока ничего не понятно…       — Он твой самый близкий человек! Поддержка Намджуна, наоборот, тебе просто необходима! — сразу же возразил Чонгук.       — Я боюсь… — Омега запрокинул голову и часто-часто заморгал, пытаясь справиться с нахлынувшим потоком слёз. — Не за себя, а за его реакцию.       — Всё будет хорошо! И вообще я тебя поздравляю! — сказал доктор Мин и, притянув его к себе, заключил в крепкие объятия.       — Мне так тебя не хватало! Правда! Когда всё это случилось в Норидже, я же неоднократно приезжал к вам в Лестершир, но семью Кимов даже на порог не пускали! — сбивчиво затараторил Сокджин. — Мне безумно жаль!       — Мне тоже очень грустно от этого, — прошептал Чонгук. — Но такова жизнь… Иногда она преподносит весьма неожиданные и даже шокирующие сюрпризы.       Джину так хотелось рассказать правду, но он поклялся Тэхёну не делать этого. Не имел никакого права, хотя прекрасно понимал, как им обоим тяжело находиться рядом друг с другом.       — Я недавно видел тебя с Юнги и сыном… — чуть отстранившись, начал омега. — Пусть и не так близко, но всё же.       — Давай не будем об этом, — попытался оборвать его Чонгук.       — Это же ребёнок Тэхёна? — всё же спросил Сокджин. — Они безумно похожи!       — Да. И он уже его видел, так что я не стану этого скрывать, но попрошу не влезать в мою семью.       — Да я и не собирался! — попытался оправдаться омега. — Просто Тэ мне ничего не сказал об этом.       — А должен был? — с прищуром поинтересовался Чонни.       — Нет. Думаю, Тэхён тоже решил, что не имеет права вмешиваться.       — Но именно это он и делает. Причём постоянно! — не скрывая негодования, сообщил Чонгук.       — Целых семь лет Тэ был в неведении и даже не подозревал о том, что у него есть сын. Вероятно, ему тяжело осознать это, — осторожно предположил омега.       — Если бы я знал, что полковник Ким приедет сюда со своим новоиспечённым супругом, меня бы тут не было, уж поверь! — процедил Чонгук, явно недовольный их неожиданной встречей.       — Его заставили основатели Хёсон. Он и сам не рад здесь находиться! — попытался оправдать его Джин. — Понимаю твою ненависть к нему, но…       — Давай без этого, ладно? — перебил его Чонни. — Прости, но мне пора идти. Вот здесь написаны рекомендации на первое время. — Он протянул ему сложенный вдвое листок. — Соблюдай полный покой. Как только я что-то выясню, обязательно тебя проведаю.       — Спасибо тебе большое! — Сокджин вновь расчувствовался.       — Намджуну сам сообщишь? Или мне? — уточнил он.       — Если тебе не трудно, скажи ему как врач, потому что я толком и объяснить не смогу ничего, — устало попросил омега.       — Хорошо. Отдыхай! — Чонгук сжал его ладонь в знак поддержки и поцеловал в щёку, после чего покинул спальню в самых расстроенных чувствах.       Он обнаружил Намджуна в одном из кабинетов на первом этаже, куда его сопроводил камердинер. Войдя в помещение, Чонни увидел сизое облако табачного дыма и, нахмурившись, вежливо попросил открыть окно. Он присел на диван и угрюмо наблюдал за альфой, который озадаченно глядел в ответ, пытаясь прочесть по его лицу хоть что-то.       — Как прошёл осмотр? — погасив трубку, осторожно поинтересовался маркиз.       — У меня две новости. Они связаны между собой, и я даже не знаю, с какой начать, — неуверенно произнёс доктор Мин, уложив на колени свой чемоданчик.       — Начни уж с какой-нибудь, — сразу же сказал Намджун, сдвинув брови к переносице.       — Я осмотрел Джина и изучил его медицинскую карту. Пока рано судить, но по тем записям, что есть, у него не всё в порядке со здоровьем.       — Что ты имеешь в виду? — взволнованно уточнил альфа.       — Это сильно похоже на гемофилию… — сглотнув тугой комок, сказал Чонни. — Но я не специалист по этой части, так что необходимо обследоваться у другого врача.       — «Гемофилию»? — ошарашенно переспросил он. — Я знаком с этим заболеванием весьма отдалённо.       — Это связано с проблемой свёртываемости крови, — пояснил Чонгук.       — И насколько она опасна? — Голос наполнился тревожными нотками.       — Риск умереть от кровоизлияния в мозг или просто от потери крови очень большой.       — Иисусе! — прошептал альфа, схватившись в отчаянии за голову. — Но это ещё не все новости?       — Джин ждёт ребёнка, — прозвучало на выдохе и совсем тихо. — Срок около двух месяцев. И большая нагрузка на организм в связи с беременностью усугубила его состояние. Отсюда и обморок.       — «Ребёнка»? — хрипло произнёс Намджун. — Господи… Если у него гемофилия, то это же его убьёт!       — Скорее всего, да… — едва слышно сказал Чонни. — Если он вообще сможет его выносить.       Глаза альфы наполнились слезами, а губы задрожали в отчаянной попытке сдержать нахлынувший поток эмоций. Чонгук отложил чемоданчик в сторону, обошёл стол и молча обнял Джуна, с болью в сердце чувствуя под ладонями его вздрагивающую от беззвучного плача спину. Омега хотел как-то поддержать, но каждое слово застревало в горле; и тишина стала немым свидетелем того, как любящий человек пытался осознать и принять ужасающую действительность, на которую невозможно было повлиять.

***

      Дорогу слегка размыло от подтаявшего снега, отчего всё время казалось, что автомобиль вот-вот застрянет. Юнги сосредоточенно смотрел вперёд и был немногословен, в отличие от Хосока, который болтал без умолку, пока не почувствовал неладное. Он бросил на альфу озадаченный взгляд и притих, рассматривая его красивый профиль.       — Что-то случилось? — поинтересовался Чон. — Ты весь день сам не свой и всё время молчишь.       — Да.       — Что «да»? — переспросил маркиз.       — Мне нужно с тобой поговорить, но я не знаю, с чего вообще начать, поэтому и думаю об этом постоянно, — без утайки пояснил Юнги.       — Ну теперь и я буду гадать вместе с тобой, так что давай уже не томи! — нервно усмехнулся он.       — Полагаю, нам лучше где-то остановиться, потому что за рулём не очень удобно, — рассудительно подметил Мин.       — «Не очень удобно» что? — непонимающе уточнил Хосок, с подозрением поглядывая на альфу.       — Говорить и слушать, — ответил граф, останавливая машину недалеко от ворот Букингемского дворца. — Возможно, ты захочешь сделать что-то ещё, — напоследок добавил он.       — Очень интересно! Что конкретно? — Нервный смешок в салоне автомобиля показался совсем неуместным, но именно он и нарушил тишину.       — Я тебе изменил, — на одном дыхании выпалил Юнги, цепляясь в руль так сильно, что побелели костяшки.       — Ч-что ты сделал? — уставившись на графа, поражённо протянул Хосок.       — Предал тебя — поцеловал Чонни, — пояснил он, не решаясь посмотреть ему в глаза. — Мы обещали быть честными друг перед другом, так что я обязан тебе рассказать.       — Просто прекрасно! — выдохнул альфа. — И почему я совершенно этому не удивлён? — хмыкнул он, разочарованно покачав головой.       — Был уверен, что мы к этому придём? — с грустью прошептал Мин.       — С первого дня вашего брака я боялся именно этого, — выдержав тягостную паузу, признался Хосок.       — Настолько мне не доверяешь? — Альфа цокнул языком и всё же повернулся к нему.       — Не в этом дело, — прозвучало на выдохе. — Вы семья, хоть и фиктивная. А я вечно третий лишний, опасающийся слухов и разоблачения. И дать мне тебе абсолютно нечего, поэтому для меня такой расклад был делом времени.       — Звучит весьма обидно, — бросил граф, устремив взгляд куда-то вдаль через окно.       — Но вполне обоснованно и логично, — сказал Хосок. — Я часто думал о том, что вы в итоге сойдётесь и станете реальными супругами, потому где-то в глубине души был к этому готов.       — «Готов» к чему? Чтобы расстаться? — изумлённо уточнил Мин, совершенно не ожидая такой реакции от альфы.       Юнги думал: его встретит стена непонимания, ревности и упрёков вкупе с обвинениями, а не спокойные рассуждения на тему того, что в душе Хосок, оказывается, уже давно пережил всё это и принял.       — Это же неизбежно, да? — с грустью прошептал маркиз.       — Такое ощущение, что ты только и ждал моего прокола, — огорчённо усмехнулся альфа.       — Поправлю тебя: ждал со страхом! Но всё верно. Я понимал, что рано или поздно ты попытаешься с ним сблизиться. Это же Чонни! Его невозможно не любить.       — Вообще-то тебя тоже! — Юнги явно был не согласен с его словами. — Я сказал это не для того, чтобы сообщить о расставании или чём-то таком! Там было секундное помешательство, которое вспыхнуло и моментально погасло. — Он приоткрыл окно и впустил в салон холодный воздух. — Так что здесь скорее о доверии и понимании.       — Так же не бывает, — с грустью улыбнулся Хосок. — Поцелуй — это не случайно брошенное слово. Если у тебя возникло желание это сделать, значит, не просто так.       — Вот именно это я и хочу сейчас тебе объяснить, чтобы между нами не было недомолвок, — начал Мин. — Все эти семь лет я смотрел на Чонни и чувствовал себя виноватым оттого, что официально являюсь его альфой, но, по сути, ничего ему не даю как супруг. Безусловно, мы договорились о таком союзе, но он настолько одинок, что у меня иногда сердце кровью обливается!       — Я прекрасно понимаю твои чувства, — кивнул Хосок. — Именно поэтому всегда допускал мысль, что ты станешь для него кем-то большим.       — Когда случился этот поцелуй, мы сильно с ним поссорились, потому что я застал его врасплох — он ответил на мои действия. Пусть это длилось недолго, но тем не менее произошло и стало шоком для нас обоих. Я и сам не понимаю, что меня спровоцировало. — Он тяжело вздохнул. — Хотя нет, всё же осознаю. Появление в этом сезоне полковника Кима совпало с нашим совместным приездом в Букингемский дворец. И я вижу, как Чонгука штормит каждый раз, когда они пересекаются.       — Ревнуешь? — печально улыбнулся альфа.       — Не стану скрывать, что чувство собственничества во мне присутствует. Но отчасти ещё и потому, что он всё же семь лет как мой муж и я несу за него ответственность. Чонни хоть и сильный с виду, но безумно ранимый. Тебе ли не знать?       — Всё так. Поэтому в такой ситуации твоя сущность альфы решила себя проявить и дать ему то, что он по праву заслуживает.       — Ты так рассуждаешь, будто согласен с этим! — возмутился Юнги.       — Ты же понимаешь, что наши отношения ничего тебе не дадут? Ни семьи, ни статуса…       — Да плевать на это! Не смей такое говорить! Я много раз тебе объяснял, что мне нужен только ты! — эмоционально воскликнул альфа.       — Чонни и правда заслуживает счастья. Вы оба… — прозвучало на грани слышимости. — Так что я всё понимаю, Юнги, и спасибо за честность.       — Ты с ума сошёл? — выкрикнул граф и схватил Хосока за рукав пальто, потому что тот решил выйти из машины. — Куда собрался?       — Можно я прогуляюсь пешком до дворца? — тихо попросил Чон.       — Мы не договорили! — Он ещё сильнее вцепился в него. — Посмотри на меня!       — Нет! — Альфа дёрнул за ручку и всё же выбрался из салона, моментально втянув голову к плечам от ледяного порыва ветра.       — Да стой же ты! — крикнул Мин, выбежав вслед за ним.       Юнги догнал его и, схватив за предплечья, развернул к себе. Резко встряхнул и не сразу увидел слёзы, которые маркиз старательно прятал от него, когда пытался уйти.       — Чёрт! Нет! Хосок! — простонал Мин, понимая, как сильно ранил этим признанием. — Не отталкивай меня!       — Проклятье, — тихо ругнулся Чон, пытаясь проморгаться. — Просто дай мне всё это переварить, пожалуйста!       — Я же не ухожу от тебя! Не бросаю! Ни в коем случае!       — А надо бы, — горько усмехнулся он. — Одной проблемой меньше!       — Ты дурак? Я за эти годы тебе не доказал свою любовь? И ты вот так всё хочешь перечеркнуть из-за одного мимолётного поцелуя, о котором я же сам тебе и рассказал?! — в отчаянии воскликнул Мин.       — Наша любовь — ошибка и всегда ею была, — неожиданно произнёс Хосок. — Прости, Юнги, но дело не в мимолётном поцелуе, а в том, что я не имею на тебя никаких прав.       — Да что с тобой?! — Он снова встряхнул его. — Не бросай меня! Я же только твой, а ты — мой! Хосок!       — Отец нашёл мне подходящую пару. Не знал, как тебе сказать, а тут и повод искать не пришлось. — Альфа утёр предательские слёзы и нервно улыбнулся. — Мы объявим об этом на ближайшем балу.       — «Пару»? — захлебнувшись от шока, переспросил Мин. — Так вот почему у тебя такая реакция на моё откровение? — Он сардонически рассмеялся. — А я-то никак понять не мог, почему ты такой спокойный!       — Думай как хочешь, Юнги… — устало произнёс альфа. — Переубеждать не стану.       — Да пошёл ты знаешь куда? — выплюнул граф и, резко развернувшись, направился обратно в машину.       Внутри всё клокотало от злости, боли и отчаяния.       Не таким Мин представлял этот разговор.       Совсем не таким…