НАСЛЕДНИКИ ХЁСОН

Англия, Лондон, Букингемский дворец, 1832 год

      Намджун остановился перед дверью покоев и тяжело вздохнул. Они проговорили с Чонгуком ещё какое-то время, прежде чем альфа всё же решился на откровенную беседу с мужем.       Руки безбожно тряслись.       Маркиз сделал глубокий вдох и опустил резную золочёную ручку, после чего осторожно вошёл в спальню, тут же наткнувшись на грустный взгляд омеги. Намджун преодолел расстояние до кровати за несколько шагов и присел на самый край. Глаза альфы были наполнены болью и обречённостью, которую от родного человека и не скроешь никак. Нужно было что-то сказать, но слова застряли в горле тугим комком, не давая даже нормально сделать вдох.       — Ты поговорил с Чонни? — Джин решил первым нарушить затянувшееся молчание.       — Да. — Он коротко кивнул. — Почему ты ничего мне не рассказал?       — Я и сам не знал, что всё настолько серьёзно, — прошептал омега. — Были кое-какие подозрения, но по врачам я больше ходил потому, что не мог забеременеть. А в чём, собственно, дело? Чонгук мне сказал что-то про заболевание крови…       — Он обещал найти хорошего доктора, но на это потребуется несколько дней. Пока ничего непонятно, поэтому не стоит паниковать раньше времени, — уклончиво ответил Намджун.       — Но ты сидишь с таким лицом, что я в полной растерянности, — дрожащим голосом произнёс Сокджин. — Разве ты не счастлив? У нас же будет малыш! — Он вымученно улыбнулся.       — Я очень рад, милый, — прошептал альфа, пытаясь справиться с бушующими внутри эмоциями. — Просто сильно за тебя беспокоюсь, и долгожданная новость о беременности немного омрачилась из-за этого.       — А что он тебе такого сказал? — резко оборвал его омега. — Ощущение, что явно больше, чем мне!       — Джинни… — Он умоляюще посмотрел на мужа. — Пока всё равно ничего не ясно.       — Не скрывай от меня правду! — взволнованно произнёс Сокджин и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. — Пожалуйста!       Намджун обречённо вздохнул. Именно этого альфа опасался больше всего. Зная своего омегу, он прекрасно понимал, что тот станет задавать лишние вопросы, от которых простыми отговорками не отделаешься.       — Чонгук не берётся утверждать, потому что является врачом в иной области, но всё же твои записи в медицинской карте очень похожи на гемофилию. Странно, что другие специалисты этого не увидели.       — «Гемофилию»? — поражённо прошептал омега. — Иисусе! — Он спрятал лицо в ладонях. — Но разве это не наследственное заболевание?       — Чонни сказал, что иногда бывает и приобретённое, — с грустью ответил альфа.       — Но пока это только предположение, верно? — осторожно спросил Сокджин. — С таким заболеванием, насколько я знаю, нельзя рожать…       — При гемофилии во время родов есть высокий риск кровотечения, которое не удастся остановить, — без утайки пояснил Намджун.       — То есть шансов, что я выживу, практически нет? — В глазах блеснули слёзы, и омега часто-часто заморгал.       — Не знаю, милый. Мне бы очень хотелось, чтобы Чонгук ошибся и диагноз не подтвердился, — дрожащим голосом произнёс альфа. — Я же без тебя не смогу! Я…       — Джуни-и! — Сокджин подался вперёд и тут же утонул в объятиях супруга. — Если и ты расклеишься, мне будет совсем тяжело!       — Мне сложно всё это уложить в голове. Особенно то, что появление нашего сына может тебя убить! — тихо признался Намджун, не в силах держать эти переживания в себе.       — Давай не думать о плохом! До этого же как-то протянул, значит, и дальше всё будет хорошо! — оптимистично сказал Сокджин.       — Срок около двух месяцев, а будь он немного меньше, беременность разрешили бы прервать с помощью отваров, и кровотечение, вероятно, не было бы смертельным… — начал альфа, не видя, как меняется лицо мужа, потому что крепко его обнимал.       — «Прервать»? — ошарашенно переспросил Джин. — Ты в своём уме? — Он отстранился и бросил на него взгляд, полный осуждения.       — Прости, я просто воспринимаю сейчас эту новость как угрозу твоей жизни, а не как радостное событие! — попытался оправдаться Намджун.       — Но это же твой сын! Убить одного, чтобы спасти другого, который и так обречён? — Омега горько усмехнулся. — Хорошие же у тебя рассуждения!       — Прости, Джинни! — виновато сказал альфа. — Я совсем не это имел в виду.       — Именно это! — В голосе появились нотки разочарования. — Оставь меня. — Сокджин резко отодвинулся и вжался спиной в гору подушек, на которых полулежал в ожидании супруга.       — Не злись, — мягко попросил его маркиз. — Мы уже столько лет вместе! Ты же понимаешь, что я всё это говорю, потому что дико за тебя переживаю?       — Я уже не один, а ты воспринимаешь нашего малыша как угрозу.       — Но ведь так оно и есть!       — Нет! — упрямо возразил Сокджин. — Он же не виноват в том, что я болен!       — Это вообще разные вещи! — Сдерживать негодование становилось всё сложнее.       — Уйди, Джун. Ты сейчас говоришь совсем не то, что я хотел бы от тебя услышать! — холодно произнёс он.       — Никуда я не уйду! — Альфа придвинулся, чтобы вновь обнять мужа, но застыл, глядя на воинственно настроенного омегу. — Боже, ну не хватало ещё поругаться в такой момент! — нервно воскликнул он.       — Заметь! Не я это начал! — пробормотал Джин, отвернувшись к окну.       — Не отталкивай меня! — Намджун потянул его за руку, положил ладонь чуть ниже лопаток и приблизил к себе, чтобы в ту же секунду коснуться губами. — Как мне тебя защитить? — Он обхватил его лицо и обеспокоенно заглянул в печальные глаза.       — Просто будь рядом, большего мне и не надо, — прозвучало на грани слышимости.       После такой новости чувства настолько обострились у обоих, что Джина буквально трясло от тягучих и страстных поцелуев мужа. Альфа шептал ему слова любви и сжимал в объятиях так бережно, будто он хрустальная ваза.       — Не плачь, пожалуйста, — взмолился Сокджин, ощущая на губах солёную влагу. — Это разбивает мне сердце!       — Не могу… — Намджун спрятал лицо в ложбинке между ключицей и шеей и потянул носом, вдыхая аромат вербены. — Господи, молю! Пусть диагноз не подтвердится!       — Так и будет, любовь моя! — перебирая густые пряди его волос, прошептал омега, устало прикрыв глаза. — Так и будет…

***

      Дверь в чайную комнату приоткрылась, и на пороге возник камердинер, который тут же сообщил герцогу о желании графа Мина срочно поговорить. Дюон отпустил своего помощника, с которым обсуждал рабочие вопросы, и попросил пригласить зятя. Юнги размашистым шагом вошёл в помещение и тут же направился к столу.       — Добрый день, — произнёс альфа и почтительно поклонился.       — Привет. — Герцог тут же перешёл на неофициальный тон. — Садись и говори, что стряслось.       — Возможно, после того, что я сейчас скажу, у вас сильно поменяется мнение обо мне, но молчать я больше не стану, — уверенно начал Юнги, буравя взглядом щербатую мраморную плитку на полу.       — Речь пойдёт о Чонни? — тревожно поинтересовался Дюон.       — Нет. Это по поводу вашего старшего сына, — пояснил альфа, пытаясь собраться с мыслями.       После разговора с Хосоком прошло не более часа. Юнги дал ему возможность уйти к дворцу пешком, а сам медленно проехал через центральные ворота, оставив автомобиль на гостевой стоянке. Граф просидел в машине ещё какое-то время, унимая бешено колотящееся сердце.       Осознание, что его бросили, пришло только сейчас.       Мин в отчаянии ударил ладонью по рулю. А затем импульсивно повторил это снова, закричав от нахлынувших чувств. Зная своего альфу, он прекрасно понимал, что эти слова не прозвучали бы просто так. Вероятно, не стоило рассказывать ему про чёртов поцелуй, но Юнги же так хотел быть с ним честным.       И вот во что это вылилось…       К нему подошёл охранник и постучал костяшками пальцев в окно, с тревогой заглядывая в салон. Поведение графа уже привлекало внимание, а это было совершенно ни к чему. Мин виновато улыбнулся и выбрался из машины, объяснив мужчине, что ничего критичного не произошло.       Хотя в душе всё полыхало.       Когда Хосок сказал про пару, которую ему подобрал отец, у альфы внутри всё перевернулось. Ужас и неверие сковали лёгкие, не давая сделать даже крохотный вдох. Они не первый год вместе и уже изучили друг друга вдоль и поперёк, поэтому у Юнги не было никаких сомнений, что всё это правда, отчего было ещё больнее.       «Неужели это конец?» — поражённо думал граф.       И сейчас, сидя напротив герцога Чона, он был настроен весьма решительно.       — Что именно ты хотел мне сказать? — поинтересовался Дюон, внимательно изучая собеседника.       — Вы подобрали Хосоку пару. Могу я узнать, кто это? — с трудом выговаривая каждое слово, тихо спросил Юнги.       — «Пару»? — удивился герцог и даже улыбнулся краешком губ. — Откуда у тебя такая информация?       — Он сам мне сообщил час назад, — потухшим голосом признался альфа.       — Вот как? — Дюон шумно выдохнул и сложил руки на коленях, задумчиво уставившись в окно. — И с чего вдруг у тебя такой повышенный интерес к избраннику моего сына?       — Мы дружим с ним много лет, вот я и решил, что…       — «Дружите»? — перебил его Дюон, бросив на графа пронзительный взгляд. — Может, стоит называть вещи своими именами?       — О чём вы? — испуганно спросил Юнги, затаив дыхание.       — Ты приходишь ко мне и желаешь знать, какая пара у Хосока. Но сам он тебе ничего не говорил, несмотря на то, что вы лучшие друзья. Интересный расклад, не находишь? — Герцог буквально застал его врасплох своими словами. — Или тебе есть что мне сказать?       Мин сидел, понуро опустив голову. В руке была зажата тканевая салфетка, которую он отчаянно теребил, чтобы хоть как-то унять нервозный мандраж, добавляющий ещё больше проблем с самоконтролем. Он совершенно не понимал, как реагировать на слова Дюона. Тот говорил так, будто что-то знал, но ведь этого просто не могло быть! За столько лет им удавалось сохранять всё в тайне, и никто не догадывался о запретной связи двух альф.       Даже камердинеры.       Тогда почему ему сейчас задают такие провокационные вопросы? И как на них отвечать, чтобы не скомпрометировать себя ещё больше? Юнги нахмурился и поднял глаза на тестя. Тот явно не торопил и терпеливо ждал, когда альфа наконец решится что-то сказать.       — Я люблю его… — хрипло произнёс он.       — Что? — изогнув бровь, удивлённо спросил Дюон.       — Люблю. Вашего. Сына. — Граф повторил каждое слово с явным акцентом.       — Какого именно? — с подозрительным спокойствием уточнил герцог Чон.       — Старшего. — Мин неотрывно смотрел на мужчину, который знал его ещё подростком и понимал, что реакция сейчас может быть какой угодно.       Вплоть до грандиозного скандала.       — В каком ключе? — нарушив затянувшееся молчание, поинтересовался Дюон.       — В том самом. Как альфа альфу…       — Занимательный расклад, — тихо произнёс герцог. — И что ты хочешь?       — Н-не знаю, — озадаченно ответил Юнги, который действительно до конца не понимал, для чего он вообще сюда пришёл и какую цель преследовал.       — Поясни, потому что я не умею читать чужие мысли.       — Почему вы так спокойны? — не выдержал Мин. — Кто-то уже рассказал вам?       — «Рассказал» что? — Он улыбнулся краешком рта.       Снова ступор. Это как ходить по минному полю. Не знаешь, от какого твоего шага рванёт. И рванёт ли? Юнги прикусил до боли губу, чувствуя себя откровенно неловко. Но он же сам пришёл и завёл этот разговор, так нужно уже довести дело до конца, потому что иначе тогда зачем вообще это всё?       — О нашей любви, которая длится уже много лет, — произнёс граф Мин, и это было сравнимо с прыжком с обрыва, где внизу бурлящая пена и ледяной плен, из которого уже никак не выбраться. — Я же вижу по вашему лицу, что нет никакого удивления. Вы знали?       — Не буду лукавить, что давно догадывался о чём-то подобном, но мне до последнего не хотелось в это верить, — признался Дюон.       — И что же стало крайней точкой? — Юнги осторожно прощупывал почву.       — Разговор с Чонни, — глядя на округлившиеся от изумления глаза альфы, произнёс герцог.       — С «Чонни»? — ошарашенно переспросил граф. — Это он вам всё рассказал?       — Не совсем так. — Дюон тяжело вздохнул и задумчиво потёр лоб. — Перед началом этого сезона я и правда нашёл для Хосока пару. Это уже не первый раз, когда я предлагал ему ту или иную кандидатуру, но он почти сразу отверг её, рискуя испортить со мной отношения. Хинджи давно наседал на меня с тем, что я недостаточно строг в этом вопросе, и постоянно припоминал ситуацию с Чонгуком: хотя он и не знал всей правды, но, глядя на Ники, трудно не догадаться, кто его настоящий отец.       — Если отверг, то почему же мне сказал совсем другое? — Юнги откровенно не понимал логики в его словах, поэтому хмурился ещё больше. — Или я чего-то не знаю?       — Позволь мне договорить, а потом будешь задавать вопросы, — терпеливо и довольно тактично попросил Дюон, после чего продолжил: — Когда Хосок категорично отказался от предложенной кандидатуры, меня в который раз стали терзать смутные сомнения. Невозможно столько лет быть одному. Поэтому я подумал, что здесь либо какие-то проблемы лично с ним: со здоровьем или в голове — либо же у него кто-то есть… — Герцог сделал паузу и многозначительно посмотрел на зятя. — Зная, что за эти годы они с Чонгуком очень сблизились, я решил спросить у него.       — Почему не у меня? — перебил его Мин.       — Потому что именно про тебя я и пошёл у него всё разузнавать, — усмехнулся герцог. — Других вариантов просто не было.       — Интересный расклад, — хмыкнул Юнги. — Мы где-то прокололись?       — Нет. Скорее я слишком наблюдательный и сложил два плюс два, а когда сказал Чонни, что нашёл пару для Хосока, тот поменялся в лице. Он довольно долго юлил и пытался отговорить меня от этой затеи, но никаких конкретных объяснений не давал.       — И тогда вы спросили напрямую, вместе ли мы? — Граф нетерпеливо внедрил в беседу свой вопрос.       — Совершенно верно. И, зная младшего сына, я почти сразу же убедился в своих догадках по его реакции. Ваш с ним союз изначально строился на дружбе и уважении, хотя я полагал, что с годами из этого что-то да получится, но всё оказалось куда сложнее.       — Чонни знал о нас ещё до того, как они расстались с Кимом, — на всякий случай пояснил Юнги. — И когда выяснилось, что он в положении, Хосок попросил меня помочь, а я не смог отказать ещё и потому, что и сам всегда относился к Чонгуку с большим теплом.       — Но никогда не любил его… — Стальной взгляд герцога пытался угадать его мысли.       — Любил и люблю, но несколько иначе. Он мне очень дорог, в том числе и как супруг. И пусть у нас немного нестандартная семья, но всё же мы были счастливы эти годы. И Ники рос, ничего не подозревая.       — Но неожиданно появился полковник Ким, — раздосадованно протянул Дюон, качнув головой.       — Совершенно верно, — согласился Мин. — Если бы я знал, что он приедет сюда со своим новоиспечённым супругом, ни за что бы не подверг такому стрессу Чонгука.       — Поверь, основатель и мне ничего не сообщил. Более того, после первого бала, когда выяснилось, что Тэхён будет проживать во дворце на таких же основаниях, как и остальные члены Хёсон, мне никто никаких объяснений не дал, — искренне признался герцог. — И знай я, что они здесь будут, сам бы настоял, чтобы вы пропустили этот сезон. И плевать на репутацию.       — Но что сделано, то сделано… — обречённо вздохнул Юнги.       — Ты прав. Вы уже здесь, и сейчас не лучший момент, чтобы покидать дворец. Но всё же вернёмся к тебе и Хосоку. — Дюон взял красивый чайник из японского фарфора и неторопливо налил себе чай, после чего предложил зятю, но тот отказался. — Вы всегда были довольно близки. Абсолютно все поездки были совместными, рабочие моменты тоже. А когда случился этот фиктивный брак с Чонгуком, кто стал завсегдатаем в Суссексе? — Он коротко усмехнулся. — Поэтому, анализируя всё происходящее, я начал понимать, что ваша троица что-то скрывает. А когда задал этот вопрос Чонгуку, сомнения окончательно отпали, потому что всё стало очевиднее некуда.       — Но при этом вы ничего не предприняли… Почему? — с подозрением в голосе спросил Мин.       — Если бы я узнал о ваших отношениях до венчания с Чонни и рождения Ники, вероятно, попытался бы это пресечь. Но сейчас… — Он сделал короткую паузу и пригубил остывающий чай. — Сейчас всё иначе. Я просто не могу взять и поставить под удар младшего сына и единственного внука. Этим браком вы, по сути, связали мне руки.       — Ненамеренно, — на всякий случай пояснил граф.       — Это совершенно неважно. Факт остаётся фактом. — Его реплика прозвучала чересчур резко. — Чонгук сказал мне, что, кого бы я ни подбирал для Хосока, ответ всегда будет отрицательным. Мы тогда долго с ним говорили. Не только о вас, а в целом о сложившейся ситуации. Не стану скрывать, что отношения между альфами для меня полнейшая дикость, но я тоже не без греха. Именно поэтому могу сказать, что вам крупно повезло.       — О чём вы? — недоумённо поинтересовался Юнги.       — О том, что я не собираюсь разрушать ваш хрупкий мир, — огорошил его герцог. — И мне странно, почему Хосок сообщил тебе о паре, когда сам же от этого отказался. Вы поссорились?       Граф вымученно посмотрел на Дюона и нервно улыбнулся. За последние дни его внутреннее состояние и самоконтроль оставляли желать лучшего. Начиная с поцелуя с Чонни и заканчивая разборками с Хосоком. Всё катилось куда-то в бездну беспросветного отчаяния, где перспективой спокойствия и гармонии даже и не пахло.       — Сегодня у нас состоялся непростой разговор, в результате которого мне сообщили, что всё кончено и на ближайшем балу появится новая пара, — тихо произнёс Юнги, чувствуя отголоски разрушительной боли от этой новости.       — Либо я чего-то не знаю, либо мой сын откровенно блефовал, — без утайки ответил герцог.       — Он сказал, что именно вы подобрали ему избранника и он не представлял, как мне сообщить.       — Хочешь подождать и посмотреть на это своими глазами? — На лице альфы промелькнула лёгкая усмешка.       — Я сам не могу разобраться, чего хочу. У меня сейчас не самый лучший период в жизни, чтобы экспериментировать. — Голос звучал совсем безнадёжно. — Предлагаете мне пока ничего не предпринимать?       — Не знаю, это тебе решать. Но если Хосок так сказал, хотелось бы понять для чего.       — Он говорил о бесперспективности наших отношений. О том, что мы с Чонни всё равно семья, как ни крути, а он всегда будет лишним.       — Мне интересно, что ты думаешь по этому поводу. — Герцог испытующе посмотрел на зятя.       — Я сказал ему, что не хочу расставаться, но меня никто и слушать не стал…       — Отчасти он прав, когда говорил о том, что у вас нет никакого будущего. Подумай, может, стоит затаиться на какое-то время и понаблюдать? За Хосоком, Чонни и, наверное, даже за своими чувствами…       — Считаете, моя вера в нашу любовь пошатнётся? — скептически хмыкнул граф.       — Иногда нужно действовать неспешно. Восемьдесят процентов проблем решаются сами, стоит только отпустить. — Он тепло улыбнулся. — Я дорожу тобой как членом нашей семьи. Ты надёжный друг, если решился на брак с Чонгуком, будучи в отношениях с другим человеком. Мне понадобился не один день, чтобы осознать весь масштаб вашей договорённости и глубину чувств. Это было сложно, но сейчас я могу с уверенностью сказать, что понимаю и принимаю всё, что происходит.       — То есть вы не станете препятствовать нашим с Хосоком отношениям? — поражённо прошептал альфа.       — Если бы в этой ситуации право голоса имел только я… — прозвучало несколько обречённо. — В Хёсон полно других людей, которые захотят испортить вам жизнь, поэтому не советую терять бдительность.       — Мы и не собирались, — угрюмо пробормотал Юнги. — Наша схема была отлажена, как часы, и работала безотказно.       — Но что-то пошло не так? — Пронзительный взгляд герцога был слишком красноречив.       — Появление полковника Кима сильно нарушило наш внутренний баланс, но я постараюсь всё уладить, насколько это возможно…       — Чонни всё ещё любит Тэхёна, — неожиданно произнёс Дюон. — Их взгляды и эмоции в тот первый вечер, когда они друг друга увидели, действительно поразили меня… Всё как на ладони.       — Даже если чувства есть, он никогда его не простит. Вы же понимаете, сколько боли причинил ему этот мерзавец?       — Безусловно. Более того, я презираю его за такой поступок. И будь моя воля, то я бы самолично отослал Кима на другой край земли, чтобы даже не маячил здесь и не терзал Чонгука, но не мы это решаем. К тому же Тэхён умудрился заключить брак с внуком основателя Хёсон! А это уже немного иные связи и влияние.       — Да плевать мне на это! — в сердцах воскликнул Юнги. — У меня всего одно желание: защитить тех, кого люблю!       — Понимаю. У меня оно точно такое же… — спокойно сказал герцог. — Но, зная Хосока, советую пока не лезть в пекло. Пусть слегка остынет.       — Я и не собирался. Цель моего разговора с вами — выяснить, что за пара, потому что поверить не мог, что он так просто отступился.       — Мне всё ещё очень трудно принять тот факт, что мой старший сын любит альфу. Пожалуй, я и не припомню таких случаев среди нашего окружения…       — И всё же вы приняли это. Почему?       — Потому что тоже затянут в водоворот запретных отношений, — честно признался Дюон. — И не понаслышке знаю, каково это — всю жизнь скрываться.       — Вы до сих пор вместе с этим человеком? — ошарашенно прошептал Мин.       — Есть вещи, которые я никому не могу рассказать. Вероятно, унесу их в могилу, но сути дела это не меняет… Для меня ваша любовь ничем не отличается от моей по сложности и запретности, поэтому я реагирую именно так.       — Можно задать один вопрос? — осторожно произнёс Мин.       — Смотря какой…       — Это касается вашего младшего сына?       — Тогда нет. Даже не начинай! — резко оборвал его герцог. — Тема Чонгука закрыта.       — Я. Вас. Понял.       Альфы пересеклись взглядами, и каждый думал о чем-то своём, строя догадки о мыслях собеседника. Единственное, к чему пришёл Мин после беседы с Дюоном, — это чёткая уверенность, что история происхождения его супруга была куда запутаннее, чем он предполагал. И что Хосок ему совершенно точно солгал.       Вопрос: почему?

***

      Чонни застыл у зеркала, увидев за спиной супруга, который только что вошёл в его спальню. Юнги остановился сзади и посмотрел на омегу, встретившись с ним глазами в отражении. Первым не выдержал Чонгук и резко повернулся, вопросительно кивнув альфе, потому что выглядел тот весьма озадаченно.       — Что такое? — поинтересовался он.       — До ужина ещё полчаса. — Мин бросил на настенные часы беглый взгляд. — Мы можем поговорить?       — Конечно. — Омега направился к креслу, предложив мужу присесть приглашающим жестом.       — Я только что беседовал с твоим отцом, — тут же сказал Юнги.       — По какому вопросу? — с лёгким прищуром уточнил Чонни.       — Я рассказал Хосоку о нашем поцелуе, и он отреагировал очень неоднозначно, сообщив, что Дюон нашёл ему пару. Об этом станет известно на ближайшем балу, — растерянно произнёс Мин, всё ещё пытаясь понять ход мыслей своего альфы.       — Что? — ошарашенно спросил омега. — Какую ещё «пару»?       — Вот и у меня была точно такая же реакция… — Он тяжело вздохнул. — Поэтому я решил поговорить с герцогом.       — И? — Чонгук заинтересованно выгнул бровь и затаил дыхание.       — Выяснилось, что никакой пары нет… — Мин пристально взглянул на мужа.       — А что ты на меня так смотришь? — хмыкнул Чонни. — Думаешь, я причастен к этому?       — Я пока ничего не думаю, а просто разговариваю с тобой, — пояснил Юнги.       — Что тебе сказал мой отец? — Омега выжидающе замер, сложив руки на груди.       — Что не станет нам препятствовать и не стоит сейчас трогать Хосока. Но у меня куча сомнений и несостыковок, — откровенно признался альфа.       — Охх… — Чонгук запрокинул голову и выдохнул. — А у кого их нет? — Он грустно улыбнулся. — Вся наша жизнь — сплошные душевные терзания!       — Ты прав, — согласился с ним Мин. — Но я ничего не понимаю.       — Не знаю, зачем Хосок так сказал. Скорее всего, для того, чтобы уколоть тебя побольнее, — рассудительно предположил Чонни.       — Это месть? — удивлённо спросил Юнги.       — А почему ты считаешь, что её может не быть? — хмыкнул омега.       — Да я вообще не допускал такой мысли! Между нами всегда всё было понятно и спокойно! — не скрывая собственных эмоций, граф вскочил и принялся нервно расхаживать по помещению, сунув руки в карманы брюк.       — И ты никогда его не ревновал? На балах, когда вы ездили вместе как друзья и Хосок был вынужден танцевать с другими омегами, уделяя им внимание, в то время как ты прикрывался браком и спокойно отсиживался. — Чонгук очень хорошо его знал, а потому каждое слово било точно в цель.       — Просто дико ревновал! — признался граф. — И ты сейчас будто кожу с меня сдираешь, слой за слоем…       — Дело в том, что ваши отношения слишком долго были стабильными, но это только на первый взгляд. На самом деле всё весьма призрачно. Об этом никто не говорил вслух, потому что и без того понятно: любой неверный шаг может обернуться полным крахом для вашего союза.       — Это Хосок тебе такого наплёл? — Юнги остановился и посмотрел на мужа.       — Нет, то мои личные наблюдения… — спокойно пояснил омега.       — Знаешь, у меня и в мыслях не было, что он усомнится в моих чувствах или в наших отношениях. Скорее меня больше терзал тот факт, что ты так и остаёшься одиноким, в то время как мы наслаждаемся друг другом, — виновато произнёс Мин. — Это же неправильно!       — Я же понимал, на что подписываюсь. — Чонгук тепло улыбнулся. — Для меня вы далеко не чужие люди. Ты такой же родной мне, как и мой брат, плюс мы вместе растим сына…       — И всё же ты одинок, — продолжал настаивать граф.       — Да что ты заладил с этим одиночеством?! — резко вспылил омега.       — Потому что рано или поздно любую дамбу сдерживаемых чувств непременно прорвёт, — сказал Юнги, не сводя пристального взгляда с растерянных зелёных глаз.       — О чём ты? — хмуро спросил Чонни.       — О Тэхёне… — На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя от этого имени внутри альфы всё вскидывалось безумным негодованием и желанием оградить семью от этого мерзавца.       — Ты снова за своё? — возмущённо прошипел омега.       — Как бы ты ни злился, но присутствие полковника Кима для тебя большое испытание! — Он продолжал добивать его прямолинейностью.       — Да я и не скрываю этого! Но это не значит, что мои чувства… — Чонни прервался, нервно кусая губу. — Что я себя не контролирую.       — Я такого и не говорил. — Он подошёл ближе.       — Хотя отчасти так оно и есть, — прозвучало совсем тихо.       — О чём ты? — настороженно поинтересовался Юнги.       — Сегодня произошло кое-что ужасное, — признался омега, опустив удручённый взгляд в пол.       — Я весь внимание. — Мин напрягся в ожидании следующих откровений от супруга.       Чонни рассказал ему о встрече с Тэхёном в конюшне, о том, что там был Ники, и о воздействии.       — Погоди, я не совсем понял… Ты можешь воздействовать на альф? — поражённо прошептал Юнги.       — Только на одного, — пояснил Чонгук. — Хотя, когда кронпринц в Эдинбурге… — Он резко замолчал, осознав, что неожиданно сболтнул лишнего.       — Что там ещё за «кронпринц в Эдинбурге»? — ревностно поинтересовался граф.       — Воздействовал на меня, когда я был без альфы и совершенно беззащитен, — понимая, что отпираться бесполезно, сказал Чонни.       — Что-о? Артур опустился до такого? — изумлённо протянул Юнги. — И чем всё закончилось?       — Есть некая теория про истинность между альфой и омегой, — устало выдохнул Чонгук. — Я не особо в неё верил, пока не произошла эта история с воздействием. — Он до сих пор с содроганием вспоминал тот случай. — Дело в том, что мне удалось дать ему отпор только благодаря силе Тэхёна.       — Как это работает? — Мин непонимающе уставился на супруга.       — Не знаю, но мы даже спустя семь лет можем воздействовать друг на друга. — Чонни прикусил губу, всё ещё стыдясь за содеянное.       — Это случилось сегодня в конюшне? — осторожно поинтересовался Юнги, чувствуя, что омеге очень неприятна эта тема.       — Да. — Он прикрыл глаза. — Но самое ужасное, что всё произошло в присутствии Ники, а ты же знаешь, как мы с ним связаны…       — Только не говори, что у нашего сына такая же связь и с этим придурком Кимом! — несдержанно вспыхнул альфа.       — Именно… — обречённо произнёс Чонгук.       — Я в который раз предлагаю тебе уехать, — сказал Юнги, не понимая, почему тот снова и снова продолжает отказываться. — Зачем ты терзаешь себя? Очевидно же, что каждая встреча с ним для тебя сущая пытка!       — Потому что люблю… — дрожащим голосом прошептал омега, спрятав лицо в ладонях, чтобы не было видно предательских слёз. — Можешь презирать меня за это, но я люблю его так же сильно, как и ненавижу. И здесь не просто пытка. Это, чёрт возьми, раз за разом убивает меня! Но я, как заколдованный, постоянно ищу его везде, понимаешь? — Он судорожно вздохнул и шмыгнул носом. — Не желаю видеть, проклинаю и всё равно выискиваю взглядом, чтобы задержаться всего на секунду и снова окунуться в бесконечную ненависть. Мне хватает лишь мгновения, чтобы не сойти с ума окончательно.       — Боже мой, Чонни-и! — поражённо прошептал граф и присел возле него на корточки. — Любишь даже после такого страшного предательства?       — Это сложно объяснить. Мне даже в самом себе разобраться невыносимо трудно. Вероятно, тут ещё играет роль эта проклятая истинность, раз уж она всё же существует. — Омега утёр слёзы рукавом и задрал голову, стараясь проморгаться. — Я же чувствую его эмоции и ничего не понимаю. Что Тэхён пытается мне этим сказать?       — И какие они? — тихо спросил Юнги, сжав его ладони в своих.       — Там столько любви и боли, что каждый раз мне всё сложнее совладать с этим.       — А вдруг Ким выдаёт ложные эмоции?       — Нет, это так не работает… — Чонни мотнул головой. — Можно только закрыться от истинного, но он этого не делает. И я никак не могу разобраться в его мотивах.       — Послушай, может, у него и есть эти чувства, правда, трансформированные из банального влечения и страсти в якобы любовь. Не думал об этом? Этот человек не способен испытывать что-то светлое и серьёзное. Иначе никогда бы так с тобой не поступил! Поверь, я безумно хочу, чтобы ты был счастлив, но только не с этим уродом!       — Я всё прекрасно понимаю! Разум твердит одно, а сердце — совсем другое. Но как бы ни было, всё давно в прошлом и там же останется. Не переживай: мне хватит ума не влезать в это болото снова. Тем более мы оба в браке, о чём вообще речь? — заверил его Чонгук.       — Но при этом ты отказываешься уезжать, — скептически хмыкнул Юнги. — Где логика?       — Её нет. — Он вымученно улыбнулся. — Считай меня просто мазохистом.       — Я не могу находиться рядом с тобой и Ники круглосуточно, чтобы защитить в случае чего. Но ещё одна попытка Тэхёна взаимодействовать с тобой или сыном — и я за себя не ручаюсь! — несдержанно процедил Мин.       — В этом нет необходимости, — тут же произнёс Чонгук. — Думаю, после того, что я сделал с ним в конюшне, Ким больше не станет ничего предпринимать.       — Я бы не был в этом так уверен, — задумчиво протянул Юнги, понимая, что теперь всё стало ещё более запутанным, чем было.       — Лучше сосредоточься на Хосоке, — резко перевёл тему Чонни. — Может, стоит с ним поговорить?       — Само собой. Но явно не сегодня, — сказал альфа, решив дождаться грядущего бала, чтобы понаблюдать за действиями Чона.

***

      Сегодня весь Букингемский дворец стоял на ушах, потому что предстоящий бал королевская семья давала в честь дня рождения супруга кронпринца — Десмонда Фергусона. Готовились к нему основательно, и прийти нужно было всем без исключения.       Доктор Мин отсутствовал несколько дней, уехав в центр Лондона для сбора информации по болезни Сокджина. Там же встретился с коллегой, который детально изучил медицинскую карту и согласился принять омегу, пока тот ещё находился в городе. Эта небольшая передышка дала возможность немного успокоиться и переключиться с собственных переживаний на что-то другое.       Но сейчас, когда Чонни спускался по ступенькам, держась за локоть Юнги, он вновь почувствовал нарастающее волнение, понимая, что встреча с Тэхёном после случившегося в конюшне неизбежна. Омега заверил супруга, что всё под контролем, но, когда полковник Ким вошёл в зал в сопровождении Чимина, внутри опять всё перевернулось. Они действительно хорошо смотрелись вместе. Миниатюрный омега с изящными манерами ни на шаг не отходил от мужа. Чонгук старался не обращать на них внимания, но всё равно невольно поворачивался, украдкой бросая на альфу мимолётные взгляды.       Тэхён вёл себя так, будто Чонни вообще не существует.       Ни единого раза не посмотрев в ответ.       Омега с тревогой попытался считать его эмоции, но и здесь тоже наткнулся на глухую стену. Полковник полностью закрылся от него. Ему бы порадоваться, что наконец ненавистный альфа оставил его в покое, но в душе протяжной нотой звенело нарастающее отчаяние.       Чонгук же сам этого хотел, но почему-то не почувствовал никакого облегчения.       Видимо, своим воздействием он сказал и показал гораздо больше, чем сам того желал.       — Всё в порядке? — взволнованно спросил Юнги, изучая поведение супруга. — Ты снова сам не свой.       — Нормально, просто голова болит, — соврал Чонни. — Хосока ещё нет? — Он ловко переключил внимание мужа.       — Нет, сам его жду… — оглядываясь по сторонам, прошептал Мин.       Зал постепенно заполнялся многочисленными гостями, среди которых появились и Кимы. Чонгук приветливо им кивнул и улыбнулся, хотя заходил к Джину ещё с утра, как только вернулся во дворец, рассказав о том, что удалось выяснить у коллег. Хосок вошёл в помещение почти перед самым появлением именинника с супругом, остановившись возле общих знакомых, которые о чём-то оживлённо беседовали.       — А вот и он, — тихо произнёс Чонни. — Вы так и не поговорили за эти дни, что меня не было?       — Нет, меня отчаянно избегали и игнорировали, — горько усмехнулся Мин.       — Я предупреждал… — Омега перехватил бокал шампанского и пригубил прохладный напиток.       — Не налегай, — пожурил его альфа и тут же наткнулся на насмешливый взгляд. — Ладно-ладно, молчу!       — Что-то пока не вижу никакого омеги возле братца, — хмыкнул Чонгук. — Я, судя по всему, теперь так же неугоден, потому что меня он тоже активно игнорирует.       — Дай ему время всё это переварить. — Наклонившись к супругу, он снял с его плеча крохотную соринку. — Хосок умудрился накрутить себя ещё задолго до того, как всё случилось. А когда я признался — это сработало как спусковой механизм, — вполголоса сказал Мин.       — Я и не собираюсь сейчас вмешиваться. Убеждён, что ты взрослый мальчик и сам всё разрулишь со своим альфой. — Чонгук ободряюще улыбнулся и приподнял бокал, едва коснувшись стеклом о стекло в руке мужа.       — Мне бы твою уверенность, — на выдохе произнёс Юнги. — С ним бывает иной раз очень сложно.       — Но ты его любишь именно таким, так что не жалуйся! — Чонни подмигнул. — Всё будет хорошо!       Их отвлекло появление королевской семьи, которая вошла в помещение парами: сначала король с консортом, а затем и кронпринц с именинником. Как и полагается, все склонились перед ними, выказывая глубочайшее почтение. Чонни даже не смотрел на ненавистного Артура, предпочитая разглядывать мраморный пол. Когда они прошествовали в бальный зал, омега выпрямился и вновь бросил беглый взгляд на полковника.       Тот стоял, задумчиво опустив глаза вниз.       Зато его супруг с вызовом смотрел в ответ, и это показалось Чонгуку слишком красноречиво. Словно он что-то знал о ситуации с воздействиями в конюшне. Но странно, если Тэхён ему о таком рассказал. Ни одному омеге бы не понравилось, если бы его муж постоянно искал встречи с бывшим.       Не говоря уже о том, что у них общий сын.       Вопросов стало куда больше, чем ответов.       Напряжённая обстановка в бальном зале буквально витала в воздухе. Чонни следил глазами сразу за несколькими людьми и не успевал анализировать их поведение. Когда зазвучала музыка и Артур вывел супруга в самый центр, всё внимание гостей устремилось на них. Об этой паре ходило множество слухов, но утверждать никто не брался, да и говорить в открытую тоже. Всё же они были будущими правителями Великобритании. Но невооружённым взглядом было видно, что никаких чувств между ними нет и никогда не было.       Королевская пара закружилась в танце, после чего к ним присоединились остальные желающие. Тэхён положил ладонь на хрупкую талию супруга и завальсировал в плавном ритме, неотрывно глядя Чимину в глаза.       — Ты слишком напряжён, — тихо сказал омега и сжал его руку, переступая по паркету.       — Всё в порядке. — Полковник широко улыбнулся. — Просто игнорировать его оказалось куда сложнее, чем я предполагал.       — Ты прекрасно справляешься, в отличие от Чонгука, — подметил Чимин.       — Он смотрел на меня? — удивился Тэ. — Сколько раз?       — Господи, ну и вопросы у тебя! — хихикнул омега. — Я не наблюдал за ним постоянно, но пару раз замечал, как он бросает на тебя хмурые взгляды и тут же отворачивается. Странный он, однако! Сам отталкивает, чтобы потом следить украдкой?       — Думаю, Чонни просто боится, что я снова сделаю ему больно, вот и пытается контролировать хотя бы издалека.       — Он тоже сделал тебе больно! — осуждающе прошептал маркиз.       — Это другое. Я заслужил… — с грустью произнёс полковник.       — Ты слишком к себе жесток! Прекращай! — Чимин остановился, когда стихла музыка, и с улыбкой сделал реверанс супругу. — Я и не думал, что ты так хорошо танцуешь.       — Когда-то я был завсегдатаем балов и главным ловеласом, — хмыкнул Тэхён.       — Даже представить сложно! Будто это два разных человека! — удивлённо подметил омега.       — Так оно и есть. С появлением Чонгука в моей жизни всё кардинально поменялось. Особенно я сам, — признался Тэ, вставая рядом с мужем. — Ты планируешь только со мной сегодня танцевать?       — Как-то не думал об этом, а что? — пожав плечами, поинтересовался Чимин.       — Просто уточняю, ничего такого…       — Хочешь пригласить своего кровожадного омегу? — усмехнулся он.       — Нет, даже и пытаться не стоит. Туда мне дорога закрыта раз и навсегда.       — А если Артур снова позовёт его танцевать? — предположил Чимин.       — Сегодня день рождения его супруга. Не думаю, что он осмелится на такое, — рассудительно произнёс полковник Ким.       — Как знать… — Он бросил в сторону кронпринца многозначительный взгляд.       Юнги наблюдал за Хосоком и с ужасом отметил, что тот в четвёртый раз приглашает одного и того же омегу, чего никогда не случалось ранее. Это был виконт Хван, улыбчивый, стройный и очень симпатичный. Ревность бурным потоком смывала остатки разума. Хотелось прямо посреди танца схватить альфу за руку и утащить в спальню, заставив объясняться.       Если он думал таким образом вывести графа на эмоции, то у него отлично получилось.       Мин в очередной раз закружил в танце супруга, тихо переговариваясь с ним о происходящем вокруг. Он поймал себя на мысли, что безумно благодарен Чонгуку, потому что тот всегда готов был его поддержать и дать дельный совет. Вот и сейчас, двигаясь по залу, омега тихо успокаивал паникующего альфу.       — Не психуй ты так! — мягко сказал Чонни.       — А что, если он и правда объявит себя с ним парой? — в отчаянии предположил Юнги.       — Хосок никогда так не сделает, я слишком хорошо его знаю, — спокойно произнёс омега.       — Порой его мысли и действия очень импульсивные…       — Очевидно же, что он и сам сейчас слегка не в себе. Чересчур демонстративно себя ведёт!       — Ещё немного, и я придушу его за такое своеволие! — прошипел Мин, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями.       — Тшш, дорогой! Выдохни! Сейчас перерыв, так что можно немного отвлечься. — Чонни улыбнулся, взял Юнги за руку и повёл за собой в буфет, желая освежиться прохладным бокалом игристого с порцией фруктового щербета.       Вечер тянулся мучительно медленно, вторая часть бала прошла немного веселее, потому что появились приглашённые артисты, которые вовлекали гостей в конкурсы. После состоялся торжественный ужин, где тоже обязательно нужно было поприсутствовать хотя бы пару часов.       Чонни отправился к себе уже далеко за полночь, переживая за Юнги и брата.       Хосок так и не объявил себя парой с тем омегой, что уже радовало. Но всё же провёл с ним весь вечер и явно оказывал слишком много знаков внимания. Это не укрылось от глаз герцога, который помнил о разговоре с Юнги и прекрасно понимал, к чему может привести эта показуха. Дюон решил поговорить с сыном завтра утром, в отличие от Мина, который ждал альфу в его спальне, желая немедленно всё выяснить раз и навсегда.       Хосок вошёл в покои и тут же наткнулся взглядом на графа, стоящего спиной к нему, любуясь видом из окна.       — Плохая идея, — бросил он, расстёгивая жилет.       — О чём ты? — Юнги тут же обернулся, встревоженно посмотрев на альфу.       — Прийти сегодня в мою спальню, — пояснил Хосок.       — Я так не считаю, — возразил Мин, направившись к нему. — Объяснись!       — Мы уже всё обсудили в прошлую нашу беседу, — прозвучало немного раздражённо.       — Пока ты там психовал и обижался, выстраивая план мести, я успел поговорить с твоим отцом, — пытаясь не дать волю эмоциям, произнёс Юнги.       — И чего? — Он изогнул бровь и ухмыльнулся.       — И того! — огрызнулся граф. — Твоё желание мне отомстить совершенно идиотское! Я же сам пришёл и признался! Хотя бы ради этого можно было так не делать?       — А кто сказал, что я мщу? — усмехнулся он.       — Господи! Хосо-ок! — Альфа эмоционально всплеснул руками. — Хватит уже!       — Это ты прекращай тут цирк разводить и ступай к мужу, — цинично бросил Чон, расстёгивая рубашку.       Обычно сдержанный Юнги неожиданно психанул. Нервы, которые все эти дни были натянуты до предела, окончательно лопнули. Он развернул Хосока и, схватив его за предплечья, хорошенько встряхнул.       — Уймись, я тебе сказал! — рявкнул граф. — Есть вещи, которые я не смогу простить даже при всей любви к тебе!       — Правда? Это какие же? — усмехнулся альфа. — Целоваться, судя по всему, можно?       — А тебе так этого хочется? — раздувая ноздри от негодования, процедил Мин.       — Очень! — с придыханием прошептал Хосок и зло улыбнулся.       — Ты ведёшь себя как подросток! Зачем? — возмутился Юнги. — Мы же взрослые люди и можно обсудить любой вопрос!       — Я уже всё тебе сказал! Ты, оказывается, семь лет страдал, что не мог дать Чонни того, чего он заслуживает. Советую прямо сейчас пойти и наверстать! — В голосе проскользнула неприкрытая обида.       — А ты, как я погляжу, только этого и ждёшь? — разочарованно произнёс Мин.       — Сплю и вижу! — съязвил альфа в ответ.       — Придурок! Я же люблю только тебя! — воскликнул Юнги. — Как ещё доказать и объяснить? Почему ты не веришь и творишь всякую дичь?       — Проваливай! — излишне грубо сказал Хосок и хотел обойти Мина, но его снова схватили и швырнули на кровать.       Чон отпружинил по инерции и уже в воздухе развернулся, когда граф настиг его одним быстрым движением и придавил к матрацу. По комплекции он был чуть крепче и сильнее, поэтому ему не составило труда обездвижить альфу, застав его врасплох.       — Пусти! — Маркиз резко дёрнулся. — Не трогай меня сейчас!       — Уйми свою ревность! Ты делаешь мне больно своим поведением! — Он обхватил его запястья и властно пригвоздил их к постели. — Как так вышло, что мы перестали слышать друг друга?       Хосок смотрел с яростью и тяжело дышал, пытаясь справиться со злостью. Юнги медленно опустил голову, уткнувшись носом ему чуть выше уха, и прошептал, обжигая кожу горячим дыханием:       — Я люблю тебя, слышишь? Только тебя!       Альфа притих, не издавая ни звука, и перестал сопротивляться, что уже не могло не радовать. Мин осторожно отпустил чужое правое запястье и нырнул пальцами в тёмные волосы, зная, как такие поглаживания его успокаивают. Он понял, что словами мало чего добьётся, поэтому решил действовать иными методами. Язык скользнул в ушную раковину, вынудив Хосока шумно простонать от такой настойчивости. Юнги втянул губами мочку и слегка прикусил, после чего переместился чуть ниже, к шее, лаская именно так, как любил его альфа.       Слишком дразняще.       — Прекрати! — выдохнул Чон, хотя и не думал сопротивляться. — Это не тот способ!       — Именно тот! — промурлыкал Мин, нависая над ним, а потом впился в него так неистово, что лишь этим жестом выбил из беснующегося Хосока остатки самообладания.       Зафиксировав его голову между своих ладоней, Юнги в буквальном смысле запретил ему двигаться, целуя мокро и размашисто. И чуть не кончил, когда ему обречённо заскулили прямо в губы.       Кажется, неприступная стена всё-таки рухнула…       Хосока трясло от смешения чувств. И сейчас всё ощущалось так остро, что альфа действительно сходил с ума под настойчивыми ласками Юнги, метаясь по кровати. Он то отвечал со всем жаром, позволяя буквально трахать себя языком в рот, то пытался оттолкнуть, но властный напор Мина не давал этого сделать. Рубашка с треском порвалась, когда губы наконец нашли чувствительный сосок, вынуждая прикрывать ладонью рот от вырывающихся наружу стонов.       — Перестань… — прохрипел Чон. — Ты используешь запрещённые приёмы!       — С тобой только так! — по-звериному рыкнул альфа и расстегнул его брюки.       Дальше была какая-то хаотичная суматоха с раздеванием, борьбой и страстными поцелуями, где оба соперника не собирались сдаваться друг другу. И в итоге всё же Юнги накрыл его собой, чувствуя, что ему наконец уступили, потому что обняли в ответ и сжали бёдрами, явно желая продолжения.       Этой ночью секс был бы особенно горячим.       Если бы не одно но…       Виконт Хван очень проникся ухаживаниями Хосока, а потому решился на небольшую авантюру, понимая, что риск, безусловно, велик, но всё же желание сблизиться с маркизом пересилило. Омега несколько раз постучал в дверь, а потом попробовал опустить ручку, которая внезапно поддалась.       Он сделал пару шагов в полумраке спальни, после чего замер, ошарашенно уставившись на огромную постель, где альфа, который так ему нравился, утопал в объятиях графа Мина.       — Иисусе! — воскликнул омега, прижав ладонь ко рту. — Да вы совсем извращенцы! — Хван рванул назад, сбив по пути напольную вазу, которая с грохотом раскололась на несколько частей.       — Проклятье! — с ужасом прошептал Хосок, вздрогнув от захлопнувшейся двери.